You are my mistake.

      Данте пробормотал сквозь сон что-то не слишком разборчивое, улыбнулся, причмокнул губами и попробовал повернуться на бок, но зачесавшийся нос вытаскивает охотника их сна. С горем разлепляя глаза, младший прищуривается, видя перед собой гримасу демона, что находится до безобразия близко к собственному лику. — Ну и дурацкие же у тебя шуточки. Фыркнув, кажется, Данте не сразу понимает, где он и что сейчас происходит. Было ощущение, словно воздух ада немного задурманил разум, который после сна балагура и так не всегда был чист. На осознание потребовалось около тридцати секунд. И охотник на демонов понимает, что его руки связаны, а сам он, даже и после сна, совершенно обессилен. Живот громко заурчал, заставляя собственного хозяина обреченно вздохнуть. — Ребят, у вас не найдется пиццы? — Он, словно щеночек, поднимает взгляд на демонов, которые толпой переминались с ноги на ногу вокруг Данте, — Если пиццы нет, то хотя бы... Мороженное? — Глаза младшего засияли, а с подбородка капнула слюна. Ну точно — щеночек. — Что? Совсем ничего нет? Охотник опускает голову, тяжело вздыхая. Нет, он прекрасно понимал, что эти демоны — тупые твари, однако, почему они все еще не прикончили такую видную особу? Это заставляло шестеренки в голове Данте крутиться быстрее обычного, но недостаточно, для усталого разума. Запястья ныли от крепкого узла не самой крепкой веревки, но сейчас этого казалось более, чем достаточно, чтобы сдержать юнца. Возможно, таков и был изначальный план Мундуса: измотать, дать надежду на выживание, а после — разбить все в прах. Но кем были бы сыновья Спарды, если бы так просто сдавались? Данте вновь взгляд поднимает, головой покручивая в разные стороны, пытаясь понять, куда же делся Вергилий. — Надеюсь, что он еще живой, — подумал про себя младший из братьев, прикусывая собственную губу, — Не могли же эти падальщики убить Вергилия... — голос становился немногим громче, а после и вовсе сорвался на злостный рык, — Только я могу убить Вергилия! Демоны недоуменно покосились на полудемона, что, сжимая кулаки, мелко сотрясался всем телом. Волосы скрывали выражение лица Данте, но в глазах и не было даже намека на слезу — лишь злость, которая разыгралась слишком внезапно, даже не разбираясь полностью в ситуации. В голове мелькала тысяча и одна мысль о том, чтобы мог сделать его старший братец, ведь цель у них была одна — верхушка вон той скрюченной, толстенной ветки с шипами. Как там Джил ее назвал? Климат? Кромит? Кливах? Полудемон мотнул головой, понимая, что названия точно не вспомнит, да и к чему оно в данной ситуации. Охотник вновь поднимает взгляд, и выражение его лица меняется — он мило улыбается господам демонам, и, словно дамочка, что пытается соблазнить мужчину, пролепетал: — Уважаемые, а вы не подскажете, в какую сторону ушел мой брат? — он немного склоняет голову в бок, секунду губу пожевав, — Он — абсолютная копия меня, только волосы зачесаны назад, — младший немного задумался, — да и цвет плаща у него другой, хотя... К сожалению, вместо желаемого ответа: «Да, господин Данте, ваш брат ушел туда-то...» — он получил когтистой лапой, что еще секунду назад придавливала экскременты и прах почивших демонов, по лицу. Н е п р и я т н о. Данте в последнюю секунду успевает глаза зажмурить, да рот закрыть, дабы всякая мерзость хотя бы внутрь не попала. Ибо про внешнюю сторону сей тушки уже можно было молчать: плащ изодран на лоскуты — а ведь он столько денег стоил! — благо хоть штаны целые, хотя бы частично. Кажется, от вечного валяния и катания на пятой точке штаны немного протерлись на заднице. Полудемон тихо ойкнул, прикладываясь затылком к прохладной поверхности скалы и ничего не мог сделать. Ни-че-го. Это бесило, раздражало, заставляло кровь кипеть так, как никогда раньше. Он пытался нащупать кобуру за спиной, но демоны расчетливо ее выдрали, а пистолеты пропали. А Мятежник... А Мятежник они, гады, воткнули в скалу. Данте что, король Артур что ли? Демон все так же продолжал давить своей отвратной лапищей по лицу младшего сына Спарды, словно намереваясь оставить слепок его головы в горной породе ада, однако, другой демон ударил своего собрата по ноге, чем разразил ворчливый, неразборчивый спор. Демоны отходят, ворчат и рычат друг на друга, а охотник, тем временем, головой мотая, тянет руки в разные стороны, пытаясь разорвать оковы, что мешают веселью. Быть может, блондин тоже хочет поворчать? Но только стоя и со свободными конечностями. Нужно было действовать решительно и быстро, однако, веревки совершенно не собирались поддаваться натиску чужих рук, только лишь стирая кожу на запястьях чуть ли не до кости. Данте крутился и так и сяк, закусывая губу и жмуря глаза от напряжения, казалось, еще пара другая таких потуг — случится неожиданный конфуз. Благо было только в том, что и остальная толпа отвлеклась на разборки, словно некоторое подобие человечности все же имело место быть. Зубы скрипели, а глаза почти что вылезали из орбит. И это вот — сын легендарного Черного Рыцаря Спарды. И смех, и грех. Но Данте все же справляется с веревками, что еще секунду назад удерживали его израненные кисти. — Нет, девочки, значки по вязанию узлов вам сегодня не светят, — поднимаясь, даже почти бодро, на ноги, полудемон выдыхает и вальяжно отряхивается. — Можете попытать удачу и продать мне пару коробок с печеньем. Демоны застыли. Возможно, их окутал страх перед врагом, возможно, они просто находились в недоумении, но все дьявольские рожи сейчас были обращены в сторону младшего из близнецов, что фривольной походкой направился прямиком в толпу. Плана у Данте, конечно же, не было, да и когда вообще все шло по плану? Пользуясь еще одной временной заминкой, причиной которой и стал он сам, застигнув отродий врасплох — полудемон, с легкой улыбкой на лице, хлопает по плечу одного из тех, кто тогда ударил его по ноге. Вроде как: спасибо, что не по лицу, мудила. Однако, собирая все свои силы, которые еще оставались в небольшом запасе — блондин подпрыгивает в стойку, аля «пьяный мастер кунг-фу», и, быстрым и сильным движением сносит голову своему защитнику, а та, в свою очередь, с неимоверной силой от удара попадает в другую черепушку, разбивая ее с хрустом. — Минус два, — Полудемон упер руки в бока, и дунул губами на собственную челку, пытаясь убрать таким образом прядь волос, что постоянно лезла в глаза, — Осталось... — охотник задумался, пальцами одной руки поглаживая собственный подбородок, а второй, вытягивая вперед и выставляя указательный палец, принялся считать, — Так семь... Двадцать... — Махнув рукой и плюнув, Данте широко улыбнулся, скалясь, — Короче, дохрена вас ребятки, а я один. Начнем? Пафосно отбросив полы изодранного плаща назад и, немного пригибаясь, сын Спарды уже был готов получать по пятое число так, как некогда прежде. Если в прошлый раз при меньше количестве врагов с ним был Вергилий и их отделали, как щенят — здесь вообще караул. Голова, которая недавно прибила еще одного демона, прикатилась к ногам охотника и тот, наступив на нее ногой, поднял руку вверх, постепенно начиная каблуком ботинок отбивать ритм по черепушке: - Зажжем эту вечеринку, парни! С последними словами младшего сына Спарды началась тотальная вакханалия. В самых лучших и любимых традициях Данте. Блондин пытался получить максимум удовольствия от такой масштабной потасовки, раздавая и получая тумаки. Но он слишком быстро понял, что в таком темпе долго не протянет. Остановившись на голове одного из демонов и, прокручивая на пальце черепушку другого, он задумался: а есть ли возможность сбежать? Да, сбегать с такой отличной заварушки — моветон, но и сражаться против такого количества назойливых мух, растрачивая последние силы — не очень-то и хотелось. А ведь еще предстояло найти Вергилия, который сквозь землю провалился. Землю? Данте принялся осматривать местность: пустырь спереди, скала — позади, отвратительная земля под ногами и, вода. Стоп. Вода? — Заткнитесь! — Рявкнул Данте, топнув ногой по чужой черепушке, от чего та раскололась надвое и труп рассеялся в пыль, аккуратно опуская охотника на землю. Демоны, хоть и замолчали, но лишь на долю секунды опешив от тромкого голоса, после продолжая вновь разъяренно взывать и рычать, постепенно наступая на полудемона. Однако, и этих пары секунд хватило, чтобы понять, с какой стороны идет шум воды. Данте, прищуривая глаза, стал отчаянно искать место, откуда доносился этот шум. Определенно Вергилий бы побрел туда, ведь если младший заметил такое, то старший уж подавно. Тем временем бой все еще не был окончен, а когтистые лапы демонов так и терзали плоть, пробирающегося сквозь толпу, охотника, который лишь сильными ударами отмахивался, спихивая со своего пути назойливых тварей. До Мятежника бы дотянуться, но до него еще десятки дьявольских отродий, что так и норовят буквально отщепнуть от него кусочек. Силы постепенно покидали полудемона, но благодаря своей упертости, он смог встать под собственным клинком, загнанный в угол и прижатый к стене. Отступать было некуда, да и уже не было нужды. Шумно выдыхая, словно пытаясь хоть пару секунд перевести дух и подлатать израненное тело, Данте наклонился немного вперед и выставил перед собой левую руку: — Стоп-стоп-стоп, парни, — Тяжело дыша, охотник улыбался. — Вечеринка у вас полный отстой, а вы явно не собирается расходиться по домам. Отталкиваясь от земли, блондин подпрыгивает ввысь и хватается рукой за рукоять мятежника, болтаясь на нем, словно сосиска. Повиснув, и кинув взгляд вниз, полудемон присвистнул. — Да вас еще больше, чем я думал, тут нужен целый полицейский отдел, чтобы вытолкать вас за дверь, а? — Крепко удерживая меч в руке, Данте отталкивается теперь уже от склона горы, вынимая широкое лезвие из камня. Серебристая сталь сверкнула, отражая мутно-красный свет, на секунду ослепляя врагов, показывая им их собственный облик. Пусть боятся не только люди, но и они сами себя. Экие отвратные создания. Пара секунд и охотник уже на земле, запрокидывает меч на плечо и, получая дополнительную уверенность в собственных силах — кидается, сломя голову, на врагов. И откуда, в этом человечишке, в жилах которого течет дьявольская кровь, после помещения в обычную, даже, удушающую среду обитания, остаются силы на столь неравный бой? Наверное, именно в человечности Данте и крылся весь секрет. Человечность и полнейшее отсутствие чувства самосохранения, а потому он и продолжал бороться за то, за что не знает сам. За свободу? За брата? За собственную жизнь? Мрачные мысли крутились в голове, но внешне охотник улыбался, раз за разом разрубая костлявые тушки противников, в глазах которых перед смертью, застывал простой вопрос: «Почему?». Убей, или будешь убитым. Все было слишком просто. А убитым полудемону быть не хотелось, хоть до этого демоны его и не трогали. В прочем, разница не велика: быть мертвым или побывать на даче у Мундуса — одно и то же. Постепенно ряды врагов редели: кто-то умирал в схватке, а кто-то, не желая погибать в собственном доме — ретировался восвояси, убегая, поджимая хвост. Охотник, перемазанный в крови и ихоре, тяжело дышал, уже даже не в силах держать одной рукой собственный меч и, опершись на него, словно на трость, парень осматривал остатки взглядом: — У вас совсем инстинкт самосохранения кончился, а? Или остались самые тупые? — полудемон усмехнулся, пытаясь выпрямить спину. Вроде бы не старик, но силы уже не те, как были совсем недавно. Но зоркий взгляд все же зацепился за одного из убегающих демонов, — Эй, дружище, подожди меня! Крикнул в след Данте, подмечая, что за изодранной накидкой демона виднеются Эбони и Айвори, которые он так и не нашел в собственной кобуре. Да и кобуру, к слову, охотник тоже так и не нашел на своем привычном месте. Шумно выдыхая, полудемон, словно открывая в себе уже сто двадцать пятое дыхание — бросается вслед за воришкой, попутно размахивая мечом направо и налево, разрубая пополам настырных сошек Мундуса, что вновь затрудняли путь. Однако, демон лишь уводил Данте дальше от того места, в которое тот отправлялся изначально. Нужно было заканчивать с этим, и быстро. Перебирая ногами еще быстрее, полудемон уже почти нагнал воришку, но, камень, что вырос словно только что из-под земли, явно не желал этого. Охотник попросту запинается и падает на землю, проскользив несколько метров подбородком по адской земле. Однако времени думать и вставать совсем не было и, принимая отчаянное решение, Данте из последних сил кидает мятежника в спину демона. Звук пронзающей стали плоть, дикий вопль, а после тушка с грохотом падает на землю, поднимая клубья пыли. — Ну, я же говорил: «подожди», — вздыхая, блондин поднимается с земли, пару раз подвигав челюстью, проверяя ее целостность, и, отряхнув штаны, уже спокойным шагом направился туда, где еще лежал свежий, если так можно сказать, труп. Тишина повисла вновь над этим местом: все враги повержены. И только звук шагов Данте отдается в его собственных ушах, заглушая сердцебиение после, вроде бы, обычной разминки. Подойдя к трупу и, склонившись, охотник поднимает свое оружие. Пистолеты под ремень, а Мятежник теперь будет служить, как щитом, так и тростью. Оставалось вернуться обратно к скале и продолжить поиски. — Если Вергилий вернулся, а меня нет там, где этот козёл меня бросил — мне хана. — Качая головой и улыбаясь, охотник побрел в обратную сторону, валясь вновь с ног от усталости.       Не сказать, что Данте торопился — он попросту перебирал своими ногами, вспахивая ботинками почву под ногами, а от его «трости» оставались неглубокие ямки. Охотник шел, словно победитель, среди пустыни и десятки трупов, что постепенно рассыпались в пыль, оставляя после себя лишь мерзотный запах. Среди парочки трупов, что находились ближе к скале, полудемон обнаружил кобуру, которую сразу же вернул на свое законное место, поместив в нее пистолеты. — И зачем она им понадобилась? Жрать они её собирались? — недоумевающе пробормотал Данте, проверяя кобуру на предмет цельности. Пожимая плечами, младший сын Спарды отправился на поиски брата. Данте вслушивался в тишину, лишь изредка натыкаясь на звуки воды. Это давало минимальные подсказки, куда идти, не прибегая к раскладу «обниматься с камнем». Потому, даже не смотря на черепашью скорость передвижения охотника, он нашел расщелину гораздо быстрее. Однако, звук воды прекратился, а из глубины повеяло смрадом. Данте закашлялся и помахал ладонью перед собственным носом, пытаясь разогнать вонь. — Веееерг, ты там? — Данте просунул голову и спросил у тьмы. Интересно, охотник действительно надеялся на ответ, или же попросту баловался? В любом случае, полудемон принял решение проверить, что там, дальше. А потому, вобрав в легкие больше менее отравленного кислорода, полез в расщелину. Если бы было светло, то вполне можно было бы заметить, какие гримасы строит Данте, пока пытается пролезть сквозь узкий проход. Да еще и темнота вырвиглазная, что хочется взвыть, или попросить огоньку. Но делать нечего, остается лишь идти вперед, пока не уткнется в стену. — Серьёзно? — пробормотал он, понимая, что виском впечатался в стену. Стоя боком, окруженный камнем, что зажимает в свои тиски, Данте совершенно не мог осмотреться или развернуться. Поэтому полудемон принялся шарить правой рукой по поверхности. Вверх-вниз. Ничего. Он попытался со злости ударить ногой стену, но ударил лишь в пустоту и, теряя равновесие — падает на бок, сдирая нос в мясо. Узкий проход заполнил вой, словно ребенок упал с велосипеда и содрал коленки. В какой-то степени — так оно и было. Только вместо велосипеда — сам Данте. Понимая, что там есть проход, а кислород, который держал в себе охотник, отказываясь дышать на протяжении всего пути, заканчивается — пополз гусеничкой и ногами вперед, наконец-то проникая в небольшую пещеру, залитую тусклым светом. Глаза немного дольше обычного привыкали к освещению, но первым, что заметил Данте был демон. А следом — Вергилий. Злость вновь берет верх над полудемоном, однако, охотник сперва пополз к брату, пока Бафомет отвлекся на свои дьявольские дела.       Голубые глаза смотрели на близнеца, что лежал без сознания и, кажется, не дышал, а ладони ненавязчиво били по окровавленным щекам. Будто бы так можно привести кого-то в чувства. Данте охватила паника. Он совершенно не знал, что делать. Хотелось все бросить, но вместо этого, блондин склоняется ниже к брату и, весь тот кислород, что держал для себя — отдает брату в поцелуе. Данте уже представлял скорченную рожу Вергилия, который вместо «спасибо» начнет отплевываться и говорить, чтоб младший сдох. Но сейчас это все не имело значения. Глаза прикрыты, и только Данте вдыхает жизнь в брата. Ресницы Вергилия вздрагивают, а легкие вновь раскрылись, позволяя дышать. «На двоих с тобой лишь одно дыхание». Охотник улыбается своей самой глупой улыбкой, явно довольный тем, что близнец глаза открывает. — Доброе утречко, Джил! — Данте был не менее измучен, но пытался оставаться веселым, и, поднявшись на ноги, блондин обошел Вергилия, словно прикрывая того собственной грудью, доставая из кобуры, что виднелась под разодранным плащом, пистолеты, целясь в демона. — Когда ты...? — Вергилий, немного хрипя, после удушья, перевернулся на живот, немного закашливаясь и смотря снизу вверх на спину близнеца. — Уходи, идиот, ты слишком слаб. — Ну ты знаешь... — Данте немного отклоняясь назад, голову запрокидывает и поворачивает в сторону старшего, опуская взгляд вниз. — Не я тут отдохнуть лег. Но ты лежи-лежи, я и без тебя неплохо справлюсь. Потребовалось всего лишь пара секунд на то, чтобы прозвучал первый выстрел. Данте совершенно не смотрел на демона, лишь вновь улыбнулся брату, взглядом говоря, мол: «не беспокойся, братишка, я тут быстренько со всем справлюсь.» И ведь не соврал. За первым выстрелом последовали и другие: более точные и быстрые, всегда попадающие в цель. Да вот только физические показатели снизились из-за атмосферы в аду, а глаза застилала пелена усталости, что мешала спокойно целиться и фокусировать взгляд на движущейся цели. Оставалось уповать лишь на интуицию и чудо, которое могло бы произойти. Да и на месте стоять было тоже чревато последствиями, которые, в последнее время, то и дело липнут к близнецам, как банный лист к пятой точке. Единственное, за что можно было сказать спасибо Бафомету, так это за то, что при чтении очередного заклинания демон освещал потоками магии пещеру, позволяя видеть дальше собственного разодранного носа и прикинуть, куда можно спрятаться от атаки. За Вергилия младший не особо переживал, но периодически пытался разглядеть близнеца, чтобы убедиться, что тот еще жив. Охотник не до конца понимал, как ему еще удается продолжать столь активно, в собственной манере, прыгать и уклоняться от, пусть и медлительных, но мощных атак. Пусть и стискивал зубы от усталости, но на лице младшего все-равно сияла улыбка, которую Вергилию никогда не понять. За что они сражаются? Вопрос извечный. Два близнеца в корне не похожие друг на друга. В очередной полет вниз головой, Данте подмечает слабое место в щите демона, и, если подгадать идеальный момент, то есть шанс нанести смертельный удар, который завершиться безоговорочной победой. Однако, разворачиваясь в воздухе, охотник замечает, что Вергилия нет на прежнем месте, от чего, казалось, сердце на мгновение замерло и ушло в пятки от волнения. Осечка. Младший попадает под атаку, успев лишь выругнуться себе под нос и получить мощный удар в спину, который отбрасывает его в стену. Этого мгновения было достаточно для Вергилия, который в темноте, освещаемой лишь выстрелами и заклинаниями, пробирался вдоль стены, чтобы зайти за спину Бафомета. Бесчестно, но жить хочется всем. Потому, когда демон сосредотачивает все свое внимание лишь на Данте, старший призывает проекцию меча и, подкрадываясь слишком близко к спине урода — втыкает в брешь клинок. Демон взвыл, пытаясь обернуться на источник боли и зажать рану, однако Вергилий был непреклонен и продолжал раз за разом бить в одну точку, смотря своими ледяными глазами, как из чужого, хоть и мерзкого тела, уходит жизнь. Данте так же наблюдал за этим, глазам собственным не доверяя, что брат смог поступить так подло. Хотя, сейчас не время для осуждения друг друга. Еще бы чуть-чуть и они бы оба остались трупами, так что, Вергилия стоило лишь поблагодарить. Бафомет падает без жизни, а проекция рассыпается голубыми осколками в ладони Вергилия. Старший шумно выдыхает, глаза прикрывая. В пещере становится светлее, и отголоском вновь начинает капать вода. Неужели, демон лишь защищал то, чем не хотел делиться с другими? В прочем, это было уже не важно. — Ты там живой? — первым подает голос Вергилий, бросая взгляд на близнеца, который, лежа на земле, широко улыбнулся и, подняв руку, показал большой палец, мол, все хорошо. От этого стало немного легче. Это не самый легкий, но и не самый сложный бой в их жизни. Предстоит сделать намного больше, однако, теперь для братьев есть недолгое, но укромное место, где есть возможность набраться сил и залатать раны.