Our Blood

Утро следующего дня

       Вчера мы вместе с братом вернулись домой и я сразу же вырубился, упав на свою кровать. Я стал замечать, что в последнее время постоянно чувствую себя беспричинно уставшим. Вдаваться в подробности я, конечно же, не стал, так как сил уже не было.        На утро я чувствовал себя намного лучше. Спустившись на кухню, я встретился с отцом.        — Тебе уже лучше?        — Да, пап. Не понимаю, почему ты так пристально наблюдаешь за моим состоянием, я всего лишь взгрустнул вчера.        — Да-да, ты прав. Ты прав…        — А брат уже кушал?        — Не знаю, я только недавно проснулся. Вы вчера вместе вернулись?        — Да, я встретил его в закусочной. Мне повезло столкнуться с ним, это и правда странное совпадение.        — Да, странное. Как у вас сейчас дела? Вы помирились?        — Мы не сильно поссорились, и сейчас всё хорошо.        — Значит, вы теперь общаетесь, как прежде?..        — Да. Пап, это была просто мелкая ссора, не переживай, у нас правда всё хорошо.        — Да, ты прав. Я пойду к себе…        — Угу.        Отец выглядел каким-то подавленным, и я не понимал, почему. Я думал, что новости о том, что мы с братом помирились, обрадуют его. Хотя он всегда был таким, он с самого детства относился к брату предвзято. Да и пофиг! Мне плевать, что у них там произошло, и почему они не любят друг друга.        Хотелось бы мне по-настоящему наплевать на это…

В комнате отца

       Вокруг было тихо, одни лишь гудки из телефона наполняли комнату неприятным эхом.        — Доброе утро, вас что-то беспокоит?        — Здравствуйте, у меня появились новости насчёт поведения сына.        — Да, я внимательно слушаю вас.        — Недавно он поссорился со своим, кхм, братом, и требовал ответы на вопросы.        — На какие вопросы?        — Почему он с детства посещает психолога и психотерапевта. И… почему я недостойно отношусь к его брату.        — Вы делали всё, чётко следуя указаниям?        — Да, я старался быть мягким, я ему так и не дал ответов, но постарался аккуратно подвести к ним.        — Вы всё правильно сделали, не стоит резко ставить мальчика перед фактом.        — Знаете, доктор… Я устал. Нет, правда. Я устал оттого, что мне приходится скрывать всё от сына, и мне самому начинает казаться, будто он болен. Я не хочу, чтобы он считал себя таким…        — Поэтому мы делаем всё возможное, чтобы мальчик не почувствовал резкого удара. Все люди болеют чем-то, но всё можно вылечить или хотя бы притупить боль. В вашем случае мальчику повезло, тем более, что он постепенно начинает понимать ситуацию.        — Понимать?        — Неосознанно.        — Надеюсь, вы правы, доктор. Надеюсь, вы правы…        — Бро, иди кушать. — я заглянул в комнату брата, чтобы позвать его на завтрак, но его там не оказалось.        Он снова не возвращался домой? Нет, ведь мы вместе вчера вернулись. Значит, он рано ушёл? Но куда? Да и сегодня выходной…        — Как же я устал от всех этих секретов…        И тут я вспомнил, что так и не открыл вчера медицинскую книжку. Меня мгновенно осенило, я даже немного заволновался оттого, что у меня есть возможность раскрыть тайну, которую я так давно мечтал узнать.        Я помчался в свою комнату, открыл шкафчик и вытащил тетрадь. По ней было видно, что внутрь добавляли дополнительные листы. Неужели в ней так много записей? Но каких?        — Мне страшно?        Кажется, мне стало страшно. Я боялся, что мои опасения подтвердятся. Я не хочу этого. Я НЕ ХОЧУ ОКАЗАТЬСЯ БОЛЬНЫМ!        А может, да ну её? Может, мне стоит положить тетрадь туда, откуда я взял её, и забыть обо всём этом дерьме, в которое я сам же вляпался. Мне начало казаться, что я сам виноват, ибо задавал слишком много вопросов. Однако… Эти вопросы ведь были совершенно безобидными. Да! Любой человек на моём месте задавал бы их. Почему я хожу к психологу? Почему психотерапевт заставляет меня пить таблетки? Почему отец не любит брата? Почему я стою на учёте в полиции? И кто в ответе за смерть матери?! Я схватил тетрадь и открыл на самой последней заполненной данными странице.        «Приступы диссоциативного расстройства идентичности временно прекратились, появились скачки настроения»        — Что это?.. Диссоциативное расстройство идентичности?        «Тульпа снова вернулся. Произошла ссора с вымышленным образом»        — Вымышленным образом?!        «Хозяин тульпы постепенно догадывается. Тульпа ведёт себя странно, будто пытаясь сообщить владельцу о себе»        — Тульпа?.. Отец что-то говорил об этом. Неужели… Не может быть… Не верю. Не верю! Здесь какой-то бред, это всё чушь!        Моё сердце забилось, словно бешеное, я чувствовал, как был на грани взрыва, но я взял себя в руки. Я выкинул эту тетрадь подальше и выбежал из комнаты на поиски брата. В доме его не было, и тогда я выбежал на улицу.        Моя голова закружилась, я смотрел по сторонам, не зная, куда мне двигаться, но стоять на месте мне точно не хотелось… Меня затошнило, и я внезапно вспомнил, что такое уже было… Да, это было, когда… я впервые столкнулся с определением тульпы.

На улице

       Я не знал, как найти брата, мне было неизвестно даже то, где он может быть. Я был в отчаянии, но вдруг моё внимание привлекла дорога… Она не была популярной, как центральные дороги города, но машин хватало на то, чтобы постоянно слышать их гул. Я знал, что мой разум затуманен, но мыслить более или менее рационально я всё ещё мог. Тогда я решился на один из самых странных шагов в моей жизни: я пошёл на красный свет, медленно и глубоко дыша, прямо под машину. Нет, я не хотел умереть, только не сейчас, когда мой страх берёт надо мной верх. Однако я должен был заблокировать свои природные инстинкты и рискнуть, ведь я вспомнил, что брат внезапно появлялся каждый раз, когда я чувствовал страх или мне грозила опасность. Сегодня я решил это совместить. Я не мог объяснить этот феномен, но попробовать должен был.        Я был уже на середине дороги, с правой стороны от меня появилась машина, летящая прямо в мою сторону. Мои колени задрожали, я стал сомневаться во всех своих действиях и мыслях, как вдруг… Кто-то оттолкнул меня, и машина проехала мимо, гневно сигналя.        — Эдгар! Что это, бл*ять, было?!        Я обернулся с широко распахнутыми глазами. Я не мог поверить. Нет, не тому, что передо мной брат, а тому, что у меня получилось, и моя теория о том, что брат появляется тогда, когда я в опасности, оказалась верна…        — Я искал тебя… — тихо, почти шёпотом, сказал я.        — Искал?! Тогда зачем ты полез под машину?! Почему ты выводишь меня из себя?!        — Я вывожу?.. Это я вывожу?! — я медленно закипал. — Разве это не ты постоянно где-то пропадаешь?! Не ты что-то скрываешь от меня?! — я сорвался на крик. И брат тоже.        — Почему я должен отвечать на все твои вопросы?! Почему я должен наблюдать, как ты пытаешься покалечить себя?!        — Наблюдать?! НАБЛЮДАТЬ?! Ответь мне, почему ты приходишь из ниоткуда тогда, когда я в опасности?! Почему ты никогда не разговариваешь с отцом? Почему в моей медицинской книжке написано «диссоциативное расстройство»?!        Внезапно брат замолчал. После моих слов о расстройстве он моментально изменился, отчего мне стало не по себе. Мы замолчали, он попытался сказать «извини», но я его перебил.        — Скажи мне, ты… моя тульпа?        — О чём ты? Что это вообще такое? — уже спокойно произнёс брат.        — Это вымышленный образ, галлюцинация, вторая личность…        — Что за вздор?! Нет, конечно!        — Не верю… — шёпотом произнёс я, а затем закричал. — Не верю!        Мы стояли перед пешеходным переходом, а рядом с нами два светофора. И тогда я решил проверить своего брата. «Друзья» в моей голове, те, кого придумал и вижу только я, не могут знать и видеть того, что не дано видеть и знать мне. Я сейчас стоял спиной к светофору, а значит, если мой брат тульпа, тот самый «вымышленный» друг, он не мог знать, какой свет горел на светофоре, хоть и стоял к нему лицом.        — Тогда скажи: какой свет горит на светофоре?        — Что? Что за бред? Эд, с тобой всё в порядке? Давай-ка ты не будешь пугать меня, мы пойдём домой, успокоимся, и всё будет хорошо.        — Говори! Какой свет горит? Тебе так трудно?        Тогда брат замолчал. Он поднял голову к светофору и будто чего-то ждал. Он смотрел то на меня, то на светофор.        — Ты не можешь сказать, какой свет видишь?.. — мой голос начал дрожать, а я стал медленно отступать на дорогу, чтобы брат всё-таки ответил.        — Эд! Что ты делаешь?! Уйди с дороги!        Мне навстречу нёсся грузовик, но сегодня я уже был на волосок от смерти, тогда я не был уверен в своих действиях, а сейчас мне нужно добиться чёткой цели: заставить брата говорить.        — Эд! Вернись! — он попытался подойти ко мне, но я остановил его.        — Стой, где стоишь!        Брат опустил голову, будто к чему-то готовясь.        — Красный? Или зелёный?        И тогда… Он ответил.        — Красный.        Красный. Он сказал, что горит красный. Мне стало страшно, но я повернулся к светофору, и… Там горел красный. Вдруг на меня нахлынула волна облегчения и радости, я расплылся в счастливой улыбке.        — Значит, всё это неправда! Значит, я абсолютно нормальный! И ты тоже! Ты — мой брат!        — Тупица, теперь уйди с дороги!        Грузовик начал сигналить, но я не обратил внимание на ярость водителя и побежал к брату, чуть не повалил его и обнял за шею.        — Эд! Ты мог погибнуть! Зачем все эти шутки?! Чего ты хотел от меня?! Ох, не делай так больше, прошу! Не пугай меня!        — Да! Да! — я почти плакал от радости. — Больше не придётся! Ахах. Извини, правда, извини, чувак. Я не знаю, я просто боялся, что…        — Можешь не продолжать. Не оправдывайся, ведь с кем не бывает? Пошли лучше домой.        — Угу.        Мы отправились в дом, я был по-настоящему счастлив. Теперь мне не нужны были никакие ответы, я был рад, что мой самый близкий человек здесь, со мной. Но брат выглядел каким-то растерянным…

В доме

       — Эд, можно к тебе? — мужчина постучал в дверь, но ему никто не ответил.        — Эд, ты не захлопнул дверь, я вхожу.        Он вошёл в комнату, но внутри никого не оказалось. Мужчина уже хотел уходить, однако ему на глаза попалась валяющаяся на полу раскрытая книжка.        — Что это? — он подошёл и поднял тетрадь, сразу же после этого по его телу прошёлся холодок.

На улице

       Мы с братом не спеша шли по улице и смеялись. Вдруг брат остановился возле чужого почтового ящика и вытащил оттуда какую-то бумажку.        — Скоро Хэллоуин! Не хочешь сходить на вечеринку? — он протянул мне эту брошюру.        — Разве это не дом одного из тех спортсменов, у которых на нас зуб?        — Да-да, того самого.        — Тогда зачем нам идти туда?        — Я хочу, чтобы ты умел знакомиться с людьми и завёл друзей.        — Но зачем? Нам и вдвоём неплохо.        — Ну, мы ведь не всегда будем вдвоём.        — В каком смысле?..        — Не подумай ничего такого, я имел в виду, что скоро мы окончим школу, поступим в универ, уйдём на работу и всякое такое. К тому же, тебе всё равно когда-нибудь нужна будет девчонка.        — Мне не нужна девчонка.        — А мне нужна.        — Но ты ведь только на прошлой неделе бросил ещё одну…        — Это не имеет значения, она не обиделась.        — Ох… Тебя не изменить. — я улыбнулся и брат улыбнулся мне в ответ.        Мы зашли в дом, брат отправился к себе в комнату переодеться, а я проложил маршрут на кухню. Там я столкнулся с отцом, отчего-то казавшемся разбитым. Отец сидел в кресле и курил, смотря в окно, а рядом с ним стояла бутылка коньяка и… моя мед. книжка.        — Пап?.. — со страхом спросил я. — Что-то случилось?        — Я вижу, ты уже всё знаешь, да? — спокойным, но слабым голосом произнёс отец.        — Ты о… брате?        — Да, сынок, о твоём несуществующем брате. — он потушил окурок сигареты и развернулся ко мне лицом, а меня словно ударили чем-то тяжёлым.        — Что…? Несуществующем? Пап, они врут. Разве ты не видишь?.. — на моих глазах выступили слёзы, я и сам не верил в то, что говорил. Но надежда умирает последней…        Отец закрыл глаза, чтобы крошечные слезинки спали с его ресниц.        — Нет, сынок, нет… Ты ошибаешься…        — Но пап! Я сегодня проверил брата! Я встал спиной к светофору и спросил у него, какой свет горит! И он ответил! Он ответил правильно!        На кухню вошёл брат. На нём не было лица.        — Брат! Скажи ему! Прошу, скажи!        Я просил его, но тот в ответ всего лишь покрутил головой.        — Сынок, я не вижу твоего брата. Здесь лишь я. И ты.        — Но… Но как же светофор?!        — Эд, я просто угадал.        — Что?..        — Я не видел светофор, потому что ты придумал меня. Я просто назвал один из двух цветов и угадал. Мне просто повезло.        — Но почему?! Почему ты не сказал мне, когда я просил?! Я стоял перед грузовиком и ты не сказал мне правду!        — Именно поэтому… я и не сказал. Ты был на грани нервного срыва, а тебе противопоказано волноваться. Теперь ты сам знаешь, почему…        Я был разбит. Моя голова закружилась. Я не хотел верить в происходящее. У меня была надежда, что всё это сон, просто реалистичный сон. Но я не просыпался. Уже так долго не просыпался…        — Ты стоял перед грузовиком?.. — осторожно спросил отец.        — Это уже неважно. Уходи.        — Ты это мне? — он испугался.        — Нет. Я это брату. Зачем ты появился?! Зачем ты испортил мне жизнь?!        — Но ты сам создал меня…        — Поэтому уходи! Мне не нужно это! Уходи! — я был в ненависти, я кричал так, как никогда раньше не кричал. А может, когда-то кричал? Половина моих воспоминаний принадлежала не мне, а ему. И я многое не знал о своей жизни.        И тогда, после моих слов, он мгновенно исчез, бесследно испарился. Я почувствовал панику, мне хотелось кричать, меня тошнило, но я обхватил свой рот руками, ещё мгновение и я мог бы взорваться, но… в моём плече что-то кольнуло, в глазах всё начало плыть, а я стал терять равновесие и в итоге упал на пол, такой холодный и твёрдый.        В этом состоянии будто пролетает вся жизнь. Конечно, не так, как когда ты падаешь с крыши 9-этажного здания, но ты всё равно успеваешь напоследок подумать о самом важном. Перед отключением я увидел лицо отца, склонившегося надо мной, у него на глазах были слёзы. Горячие, мужские, слёзы. А брат… Хоть он и оказался чем-то необъяснимым, но… с самого детства мы жили вместе, бок о бок, а я вот так его изгнал, даже не попрощавшись. Сколько горестей я принёс отцу? Каково ему было каждый день видеть сына, у которого «не все дома»? Потерять жену, а затем почти потерять сына… Прошу, простите меня. Я хотел бы быть лучше…

Я хотел бы быть лучшим братом, лучшим сыном.