Дочери Чародея.

*** *** ***

— Это... сильное заявление. Которое на миг застало меня врасплох. — Проверить которое проще простого, — с этими словами старик изобразил пальцами «клац-клац», словно ножницами. Нет, ну каков сукин сын! В этот миг я даже зауважал Кирка. Одно дело слышать, а другое на собственном опыте осознать что свой хлеб с толстым слоем икры он вполне зарабатывает честным трудом, как бы дико это не звучало; я ведь наивно считал что сохранил свою особенность в тайне. Я не совсем обычный человек, вернее сказать, и не человек вовсе. Моя мать принадлежит змеелюдам, а именно народу ламий. Как правило ламии не рожают мальчиков, такое событие происходит реже чем солнечное затмение, но всё же вот он я — самое настоящее живое исключение. На первый взгляд, меня не отличить от человека: те же руки, ноги и голова, даже глаза с обычным круглым зрачком. Однако кровь не водица, и любая сколько-нибудь тщательная проверка тут же укажет на мою истинную природу. Кроме этого есть еще одно серьезное отличие, а именно волосы, которые ламии никогда и ни при каких обстоятельствах не стригут. Человеческая поговорка «снявши голову, о волосах не плачут» в данном случае идет вразрез с традициями, даже я скорее умру чем позволю тронуть хотя бы один волосок. Всё потому что нет большего позора и унижения, вместе с тем наказания чем обычная стрижка. Есть в этом что-то сугубо инстинктивное, подспудное и потому невероятно сильное. Как видно, даже я этому подвержен. Еще это довольно больно, потому что волосы в буквальном смысле живые. Стоит их поранить, и будет капать кровь. Так что самый простой и вместе с тем быстрый способ проверить, это ранить буквально пару волосков, не более. Если они действительно мои дочери, им должен был передаться этот признак. И, судя по непоколебимой уверенности Кирка, он в этом уже убедился. Но я буду тем еще ослом, если не проверю всё сам, потому что утверждение о моем отцовстве само по себе звучит неправдоподобно, словно сказочка о сотворении Мира. Могу даже объяснить, почему. В прошлом у меня было достаточно поводов убедиться на практике в собственной бесплодности, более того, есть все основания считать что это еще одна особенность моего происхождения. Изучение историй моих предшественников говорит в пользу такого убеждения: ни один отпрыск ламий мужского пола до меня не оставил после себя потомков, хотя упоминания, скажем так, разгульного образа жизни имеются. Став же валькаром, я получил возможность исследовать этот вопрос конкретней и обнаружил весьма тщетную надежду. Настолько тщетную, что лучше бы и вовсе не находил. Слишком много условий должно сложиться один к одному, большинство из которых находится за пределами моих возможностей. Причем чем тщательнее я изучал вопрос, тем больше находилось всякого рода сложностей и подводных камней. Для сравнения, вероятность осечки со стороны чар, должных избавить от подобного рода неожиданностей примерно на три порядка выше чем мои возможности зачать детей так сказать естественным путем. По этой причине я даже не утруждал себя их применением. Что и привело меня к сегодняшнему... открытию. Так. Посмотрим на происходящее с другой стороны. Допустим, что я уже четырнадцать лет как стал отцом, а сам ни сном ни духом не ведал; причем учитывая возраст, Фиона каким-то образом умудрялась водить меня вокруг пальца словно простофилю. Ведь в последний раз я с ней виделся, когда девочкам уже было пять, а то и шесть лет! Как ей это удалось, а главное, зачем? Вопросы, на которые теперь уже некому ответить... Тут в голову пришла еще одна мысль, даже более удачная чем проверка пресловутыми ножницами. Поскольку в волосах ламий циркулирует кровь, в них есть едва ощутимое тепло, что избавит меня от необходимости причинять весьма ощутимую боль ради успокоения подозрений. Решив для себя этот вопрос, я озвучил иной, не менее насущный: — Могу я увидеться с ними? — одновременно давая понять и взглядом, и тоном голоса, что это не просьба. Кирк в который раз дал понять, что за дурака его держать, себя не уважать. Рука старика дернулась было к поясу, пытаясь ухватить отсутствующую рукоять меча, но за исключением этой мелочи он повел себя как благоразумный человек, не то что я. — Разумеется. Обычно я не опускаюсь до банальных угроз, но в свете недавних откровений оказался малость на взводе. Будет нехорошо если за подобную мелочь на меня затаят обиду, потому на будущее сделал зарубку в памяти замять это недоразумение.

*** *** ***