Придурь

От Автора: Окончательно расшатываю мир Наруто, и отсюда пойдут более масштабные изменения его характера. Изуна, Мадара и прочие появятся уже через главу или парочку, потому как подходит завязка и второй из ключевых второстепенных персонажей этой истории. А пока — небольшая затравочка, надеюсь, знаменующая моё возвращение в более-менее продуктивные будни.

***

Всё, что он знал, это капающая вода, нарушающая глухую тишину. Было темно, почти так же, как в безлунную пасмурную ночь, когда в небе не было ни единого огонька, но в то же время он мог различить очертания стен и труб, увивающих потолок, будто живые корни. Наруто чувствовал себя растерянным. Он не помнил, что предшествовало этой темноте и тишине, едва ли помнил своё имя, и даже это, казалось, было на втором или третьем плане. Вода заливалась в его обувь, хлюпала и делала сандалии скользкими и противными. Он поморщился, но оставил это дело. Вода, сколько ни была бы холодной, не казалась ледяной и её уровень был не выше щиколотки, это можно было легко игнорировать. Он… был в канализации? Наруто понюхал воздух, но не уловил соответствующих запахов — ни аммиака, ни затхлости, ни разложения — только сырой камень и обычная вода. И огонь, слабый тонкий запах огня, что странно в каком-то затопленном подвале. Отринув беспокойство, он двинулся вперёд наугад, положив одну руку на стену. Шершавый бетон царапал кожу, Наруто едва касался его кончиками пальцев, чтобы не потеряться, и почему-то продолжал смотреть на трубы. Это казалось важным. Он думал, что, наверное, эти трубы были тёплыми, но не было слышно ни тока воды, ни свиста сдавленного воздуха или пара. Но они не были пустыми, Наруто знал это наверняка, но не мог понять, откуда в его голове вообще взялась эта мысль. Кап. Его ноги не находили ни кочек, ни слизи, ни ила — затопленный подвал с высокими потолками, узкими проходами и тоннами труб, бороздящих потолок. Это было одновременно и странным, и обыденным, словно так и должно было быть, но Наруто не мог понять… где? Почему? Он бродил по пустым коридорам, натыкаясь на тупики и развилки, но звук капель не становился ни дальше, ни ближе, будто вода капала прямо у него перед носом каждый раз. И несмотря на это, раздражение всё ещё не поднимало свою голову, не смещало с первого плана любопытство и спокойствие. Это также казалось важным. Ему нужно было сохранять спокойствие. Наруто не знал, откуда к нему пришла эта мысль, но она прочно обосновалась в его голове, и вместе с этим у него появилась цель — дойти до центра этого лабиринта. Проходили минуты и часы, вода размеренно капала не пойми откуда, его шаги производили больше шума, чем ему хотелось бы, но Наруто упорно шёл вперёд. Пальцы жгло в тех местах, где он касался шершавой стены, но этот ожог говорил ему, что всё это было реальным, во сне нельзя чувствовать боль. Наруто на мгновение сжал кулак и приложил больше усилий, понимая, что коридор начал расширяться — это было впервые — прежде всё было похоже на тонкие непропорционально высокие каменные мешки, похожие на корни, и когда они объединялись, то становились немного шире, будто между этих стен должна была течь вода, которая доходила сейчас ему до лодыжек. Коридоры объединялись, тупиков становилось всё меньше, и Наруто нашёл себя перед входом в какую-то комнату. Огромную, с куда более высокими потолками и более тёмную, чем он видел прежде. Тьма уходила вглубь, и казалось, поглощала весь свет, несмотря на то, что раньше всё было видно более чётко (и что видимых источников этого света он найти не мог). Наруто неуверенно шагнул в проход, сжимая кулаки в попытке собрать уверенность идти вперёд. Запах огня стал отчётливым здесь, и языки пламени пробежали от воды к широким трубам на потолке, оставляя после себя след из светящихся жёлтым фуин, выжженных в бетоне. Наруто проследил за ними, начинающимися у кромки воды и заканчивающимися на толстых трубах, собранных у дальней стены в колонну, будто… прутья клетки. Наруто они не нравились. Это место ему не нравилось. Сернистый запах ему тоже не нравился, и он пожелал оказаться от этой клетки как можно дальше. Он заметил, как вода начала париться, хотя её температура совершенно не менялась. Это было странно, но не настолько, чтобы придавать этому значения больше, чем тому, что находилось по ту сторону стены из труб. Наруто сглотнул и стиснул зубы, сжимая в пальцах подол куртки. Он небрежно фыркнул, отгоняя свой страх, и шагнул вперёд. Если он будет бояться какой-то клетки, то как он станет Хо- Он остановился, проглатывая внезапную горечь. Хокаге? Хокаге без Конохи? А была ли когда-нибудь Коноха, или это очередная ложь? Воображаемый островок его личной фантазии? Всё это время его водил за нос человек, который был едва ли не плодом его воображения, и верить всему, что он знал до этого, теперь, когда правда всплыла на поверхность? Но Джун был одним из тех, кто не дал ему от ворот поворот, кто выслушал и наставлял, кто помогал на самом деле, кто как-никак заботился, и- Лгал. От разрывающей пополам двойственности ему хотелось кричать — Наруто совершенно не знал, что ему делать, и никто не мог ему дать подсказку, даже если вслед за ней полетит камень. Он слышал шаги, массивные всплески, бросающие воду ему почти до бёдер, и их источник был там, за прутьями, выстроенными достаточно далеко друг от друга, чтобы четверо таких, как Наруто, могли спокойно пройти между ними, взявшись за руки. Не то чтобы это было нужно, так как ворота с бумажной печатью на створках были в самом центре, готовые выпустить то, что сдерживали внутри этих стен. И всплески отвлекли его от прежних тревожных мыслей. Но куда бы это могло пойти, если было в такой огромной комнате, а все коридоры были меньше и у́же, и должны были только сужаться и сужаться? Наруто двинулся к прутьям. Огненные фуин совершенно не осветили то, что было за прутьями, будто тьма там была живой. Наруто фыркнул, как будто это могло быть действительно так. Рык быстро вернул опасение на передний план. Громоподобный, прозвучавший так близко, что Наруто почувствовал чужое дыхание — будто раскалённый воздух над живым пламенем. Паническая мысль, как он здесь оказался и где вообще это «здесь», заняла главенствующее место. Дрожь пробежала по его телу и обосновалась в коленях и пальцах, и Наруто испуганно сглотнул, отказываясь отходить назад. Тьма медленно отступала, вылепляя огромную фигуру, и первое, что Наруто увидел чётко — огромные красные глаза и блестящие клыки. — Трусливая букашка, — презрительно сказал Лис, и на этот раз Наруто не сумел сдержать желания отступить. Насмешливый фырк обдал его горячим дыханием этого существа. — Кьюби! — собрав мозги в кучу, Наруто сжал в пальцах куртку напротив печати на своём животе. — Где я?! Это не мог быть сон, навеянный демоном. И в то же время Лис никак не мог покинуть печать! — Непочтительное сопливое отродье, — Кьюби ощерился, показывая больше клыков, чем Наруто готов был видеть для собственного здравомыслия. — Это моя клетка, червяк. — И почему я здесь? Это твоя клетка, а не моя! Наруто был больше смущён, чем возмущён или раздражён, но привычка злиться, когда он что-то не понимал, стала его второй натурой, не позволяющей чужим словам добираться до него сквозь скорлупу раздражения. Кьюби насмешливо фыркнул, и Наруто вздрогнул, нагоняя на себя раздражённый вид. Страх был отчётливым, но Наруто ни за что не доставит обидчику удовольствия видеть его уязвимое брюхо. И уж тем более воплощению ненависти и ужаса. — Ты мой тюремщик, — громыхнул голос Лиса, окрашенный злобой. Огненные фуин на стенах и трубах вспыхнули ярче вместе с его голосом. — И ты только и делаешь, что крадёшь и крадёшь, как думаешь, стану я отвечать на твои вопросы? — Я ничего не крал! — Наруто испуганно замер, прежде чем сделать решительный шаг вперёд, подгоняемый решимостью оправдаться. — Я ничего не крал! Ты лжёшь! — Моя чакра, — Лис сел, его хвосты отчётливо скользнули в воду под его лапами, посылая волны в сторону Наруто. Мальчик сглотнул, но решительно остался на месте. — Ты воруешь мою чакру, ничтожный червяк, и смеешь держать меня в этой клетке, а потом называешь лжецом? Я порву тебя на части и сожру за это! Метнувшаяся к прутьям лапа заставила Наруто отпрыгнуть назад. Он замер с широко распахнутыми от страха глазами, но когти не смогли даже втиснуться в пространство между прутьев, громыхнув о вспыхнувший призрачно-жёлтым барьер. Лис зарычал в разочаровании, и его шерсть встала дыбом. Наруто только на самую малость почувствовал свою безопасность, прежде чем обида и злость овладели его языком. — Не крал я твою чакру, вшивый коврик! — он стиснул зубы на манер лиса, выставляя свои собственные клыки на обозрение. Ему хотелось зарычать, но прозвучало это как сдавленный скулёж против его воли. — Не смей обвинять меня в том, чего я не делал! Я Наруто Узумаки, и не позволю какой-то тупой лисе обвинять меня! — Ты крадёшь её прямо сейчас, — Лис фыркнул и его морда скривилась в мерзкой ухмылке, от которой у Наруто на загривке зашевелились волосы. — В этот самый миг, когда говоришь, что ничего не делаешь. Ты маленький лживый червяк, Наруто Узумаки, и твой страх делает меня ещё сильнее. Наруто запнулся, широко раскрытыми глазами глядя на по-странному довольного Кьюби. Это не могло быть правдой, он же не брал- — Красная чакра, — потрясённо выдохнул он. — Но я не брал её! Она сама-! — Откликнулась на твой гнев, жалкий червяк, а ты вцепился в неё. Ты — средоточие злобы и даже не заметил, как украл то, что тебе не принадлежит. Каждое слово Лиса ложилось на его плечи тяжёлым камнем. От «твой гнев» до «лживый червяк». Наруто расправил плечи, которые не заметил, как сгорбил, и с вызовом посмотрел демону прямо в глаза. Он был преисполнен решимостью или глупостью, но не собирался отступать только потому, что его называли лжецом. Его называли куда худшими именами, даже если ложь причиняла ему более болезненные уколы, но оставалась лишь одним из многих, которые он мог игнорировать. — Ты живёшь во мне, — его дрожащий голос не мог принадлежать непоколебимому шиноби, но не каждый шиноби сталкивался лицом к лицу с Кьюби, даже с посредником в лице печати. — Ты часть меня, — он сжал в кулаке ткань куртки, под которой горела его кожа, где пульсировала печать. — Так что ты принадлежишь мне. И твоя чакра тоже! Лис не выглядел ни потрясённым, ни рассерженным, и Наруто даже удивился, что вместо того, чтобы разбрасываться угрозами, он поглядел на него со снисходительной жалостью, которую даже не постарался скрыть. Кьюби ничего не сказал, только фыркнул, и от этого разочарованного звука Наруто сделалось тошно, погасив на секунду вспыхнувший триумф. Лис отвернулся от него, тени заползли на его фигуру, срывая от глаз Наруто, и вода всколыхнулась, накрывая мальчика волной и сбивая с ног. Наруто поперхнулся, захлёбываясь в воде, и неловко забарахтался, когда пол ушёл из-под его ног, а он всё никак не мог поймать себя, бестолково перебирая руками в попытке зацепиться хоть за что-нибудь. Реальность ударила его влажной землёй, и Наруто надсадно закашлялся, выплёвывая воду, чувствуя во рту склизкий привкус железа. Комки спёкшейся крови липли к зубам и языку, он мог только сплёвывать их между попытками дышать и потребностью выкашлять всю воду из лёгких. Трясущиеся руки едва держали, а слабость во всём теле тянула к земле, одна только саднящая боль не давала отрубиться. Наруто казалось, что с него живьём содрали кожу, но она, розовая и почему-то слишком чувствительная, не выглядела повреждённой — ни капельки. Сил хватило лишь на то, чтобы открыть глаза, и только лишь. Наруто приветствовал забвение и так не хотел отключаться.

***

Его гладили по голове. Осторожно, будто котёнка, и Наруто замер, даже перестав дышать. Чужие прикосновения не несли ни угрозы, ни страха, однако ему самому стало не по себе оттого, что он лежит на чьих-то коленях и позволяет касаться своей головы. — Тихо, сопляк, — голос Джуна успокоил и одновременно пробудил в животе бездонную ядовитую яму. Наруто сглотнул, отказываясь открывать глаза, и вцепился дрожащими слабыми пальцами в футболку напротив печати уже привычным для себя жестом. — Скажи, что это был сон, — так тихо, что и сам едва расслышал, произнёс он, больше всего на свете желая вернуться в то время, когда его самой большой проблемой были выговоры Ируки и чужое пренебрежение. — Всего лишь сон. Глупый, глупый-глупый сон, — шептал он, как в бреду. Джун хмыкнул, его ладонь остановилась на лбу Наруто, приглаживая чёлку назад. Его голос оставался спокойным, даже немного весёлым, словно для него это была не больше, чем дурная шутка. — Мертвецы не врут. Наруто не смог проглотить острый комок в горле и просто зажмурился до цветных пятен перед глазами. Он помотал головой — не то в ответ на слова старика, не то самому себе, отказываясь признавать очевидное и не очень. Это просто не могло- это бред, бред чистой воды- и всё же он здесь, на коленях у призрака, которого никто не видит, не слышит и не чувствует — кроме него самого. Его здравомыслие теперь лежало под огромным вопросом, который Наруто не хотел задавать даже самому себе. — Всё именно так, сопляк, — Джун вздохнул, и запах табака стал отчётливей, будто старик дышал им, выдыхал запах и дым, но чувствовал это один лишь Наруто. — Хотя ты удивил меня, — его голос окрасился странным тоном, который Наруто не мог распознать. Поэтому он насилу открыл один глаз, глядя на Джуна снизу вверх. Старик отвёл взгляд, и Наруто крепко сжал зубы, из его горла против воли вырвался истеричный хмык. — Кто бы говорил, — просипел он, отворачиваясь, насколько позволяло его положение, прежде чем подняться и хотя бы сесть. Он подавил желание обнять себя руками и просто вжал голову в плечи, стараясь держаться на расстоянии. В его груди поселилась пустота, которую медленно заполняла неуверенность и уязвимость. Ему хотелось оказаться в серых обшарпанных стенах свой бедной квартирки и спрятаться под кроватью. — Прости, малыш. Джун опустил голову, натягивая шляпу на лицо, скрывая стыд. Наруто отчасти мог принять его поведение, и бросаться обвинениями вроде «а что раньше не сказал?» не стал. Если бы он на месте старика был, то вряд ли бы смог сказать первому встречному человеку, который на самом деле смотрел на него, что является сосудом Кьюби. Как ни странно, Наруто его хорошо в этом понимал, и сам опустив голову, зажмуриваясь от захлестнувшей его горечи. Он понимал его, наверное, лучше прочих и не мог признаться самому себе, насколько жалким казался в собственных глазах. — Что случилось? — тихо спросил он, не смея открыть глаз, будто это могло уберечь его от правды. Наруто мог только догадываться, что натворил, охваченный демонической чакрой. Которую не крал, что бы ни говорил Кьюби на этот счёт. Джун вздохнул, прежде чем сместиться — шорох его одежды казался слишком громким и неестественным, теперь, когда правда мешала Наруто воспринимать всё должным образом. — Ты весь покрылся чакрой, — Джун говорил почти нехотя, его голос казался каким-то сдавленным. — Никогда такого не видел — у тебя были уши и хвосты, четыре хвоста, и я не знаю, сколько бы могло быть ещё, но… — старик замолчал, не способный не то найти слова, не то говорить об этом вообще. Наруто, отводя глаза, через силу подсказал: — Девять. В ответ Джун согласно промычал, принимая к сведению. — Девять, — повторил он. Наруто ощутил силу его взгляда, от которого его желудок сжался, вынуждая схватиться за живот. На деле он обхватил себя руками в редкий момент уязвимости, показанный чужим глазам — даже если эти глаза принадлежали мертвецу. Семантика. — Из-за Кьюби в Конохе меня все- Наруто проглотил все оставшиеся слова не в силах продолжить. Ему казалось, что если он признает это вслух, то просто не сможет с этим жить. Будто это сломает его волю, его цель, даже если правда была очевидной — для него и для всех остальных.

ЛЖИВЫЙ ЧЕРВЯК!

— Так зачем ты так рвёшься в свою деревню? Если тебе там не рады, — Джун говорил ровно, с той долей любопытства, которая казалась почти незначительной, но которой хватало для поддержания заранее провального разговора. Наруто поджал губы, обдумывая его слова. И правда, зачем. Тем более, раз о Конохе действительно никто ничего не слышал даже (разве что от него самого), ему было просто некуда возвращаться. Но- Ирука, Теучи, Аяме, Шика, Чоджи, Киба с Акамару, даже Саске-теме и Сакура-тян. Они тоже-? — Есть-, — неровно начал Наруто, собирая слова в кучу, пытаясь выудить оттуда самые подходящие. — Есть люди, которых я хочу защитить. Джун осторожно ему кивнул, словно понял, что он имел в виду. Я НЕ МОГУ УЙТИ. Выжженная земля, на которую он не осмеливался смотреть, и запах горелого мяса говорили: «Но и вернуться не можешь». — Мы должны двигаться, — Джун поправил шляпу, игнорируя всё, что было вокруг них. Чудом уцелевшая повозка стояла поодаль, к которой он и направился. Наруто пристально следил за ним, кусая губы и сдерживая слёзы. А было ли место, куда он мог вернуться?

***

Ближайшая деревенька оказалась в двух днях пути, но Наруто едва ли замечал ход времени. Он не мог ни спать, ни есть, ни тренироваться, и Джун совершенно не собирался лезть с наставлениями и поддержкой, которые теперь казались пустой тратой времени. Наруто нужно было время, на этот раз, чтобы собраться с силами. В Микачи тоже была разруха и огонь, запах тухлого и горелого, но запах жжёного мяса не покидал его чувств. Неужели, там был кто-то вроде него? С демоном внутри? Сон не шёл к нему, хотя сил едва хватало, чтобы переставлять ноги. Повозка была целая, но Гайки, вероятно, сбежала (о другом ходе событий он не хотел думать). Наруто всё равно проваливался в зыбкий сон, но неуклонно возвращался в тот самый лабиринт из коридоров и труб, где был запечатан Лис — на этот раз прямиком в комнату с клеткой. Вода по-прежнему была не выше лодыжки, но теперь — холодной, будто лёд, и Наруто шмыгнул носом, прежде чем плюнуть и просто бухнуться задом в воду, прислонившись к стене позади себя. Кьюби не показывался, и Наруто просто свернулся вокруг себя в комок отчаяния и неконтролируемой дрожи. Ему было страшно и больно, он злился на всё сразу и вместе с тем хотел расплакаться. Здесь не перед кем было держать лицо, не было тех, чьё внимание он хотел привлечь. Только он и демон. Вода становилась привычной, даже если заливалась в трусы, но со временем это просто отошло на второй план. Наруто зарылся носом в рукава и крепко зажмурился. Он не понимал, почему оказался здесь снова, но если это давало ему время подумать и пожалеть себя подальше от посторонних глаз, то он должен был быть благодарен за это. Даже если пара лисьих глаз следила за ним из темноты, он мог легко это игнорировать. Подумать только, даже Кьюби смотрел на него так! Наруто заскулил, сдавливая голову в ладонях, будто бы это могло вытеснить из его черепа эти мысли. Мысли никуда не собирались деваться, овладевая его разумом, захлёстывая с новыми волнами, принёсшими тёплую воду. Он сжался ещё сильнее, втискиваясь спиной в шершавую стену. Даже демон- Он наблюдал за ним, не произнося ни звука, ни слова. Только вода могла подать сигнал, когда демон двигался в своей клетке. Наруто не смотрел в его сторону, пытаясь отдышаться и выплакаться подальше от его взгляда. Пусть смотрит на его сжавшуюся фигуру, пусть видит его дрожь, но слёзы останутся здесь, внутри печати, внутри кокона, который образовал Наруто. Между его животом, коленями и руками. Осколок безопасности от всех проблем.

***

Сомнения не часто преследовали его до недавних пор. Если они и возникали, то в качестве непродолжительных колебаний между сделать/не делать, говорить/промолчать, довериться/бежать, сверкая пятками. Но в масштабном смысле было лишь одно — его родители. Кем они были, почему он один, почему о них ему ничего не говорили? Может, его родители были преступниками, нукенинами, предателями или сделали что-то настолько плохое, что и от него ожидали подобного? Со слов Мизуки дело было в демоне, но сомнения о родителях ослабли лишь немного. Вместо этого вопрос стоял иначе: кем были его родители, раз Четвёртый запечатал Кьюби в нём? Это была месть, случайность или что-то ещё? И таких вопросов было немного: по одному на каждый палец обеих рук, не больше. С той несчастной техникой всё перевернулось с ног на голову. Наруто не знал, где находится (ладно, приблизительно с чужих слов и карт географическое местоположение он знал), ищут ли его, куда ему идти и, самое главное, есть ли Коноха вообще. Неоднократно он сталкивался с недоумением или откровенной злостью на вопрос «укажите мне путь до скрытой деревни». Более того, многие противились мысли о том, что кланы шиноби могли объединяться до такой степени, чтобы жить бок о бок. Все остальные деревни и города (или их большинство, Наруто не был силён в географии, география очень скучная) были на месте, но никакой Конохи не было и в помине (даже, кажется, не хватало пары стран). Это просто была какая-то ужасно дурацкая ситуация, и на ум лезли мысли о том, что Наруто просто стукнулся головой, а всё это ему привиделось или видится сейчас — другого объяснения не было. Разве что совсем уж фантастическое, что техника каким-то чудом что-то сделала, и теперь Наруто застрял здесь. Техника стёрла всем память? Поругала кланы, и они разошлись по всей стране? Или, что более невероятно, это был какой-то, ну, альтернативный мир? Где шиноби не объединились в деревни? Где Шодай так и не основал Коноху, так и не стал Шодаем и продолжил воевать, как прежде? За неимением более приемлемых объяснений Наруто вцепился в эти, потому как большего не оставалось. В конце-то концов! У него в животе сидит демонический лис, в попутчиках призрак, а всё, что он знал до этого, можно было просто спустить в унитаз. И на этом фоне бредни о том, что техника таки что-то сделала (или с миром вокруг, или конкретно с его головой), не казались такими уж бреднями. Самобичевание не помогало, зато заткнуло демона, который на него теперь даже не смотрел. Лис давно повернулся к нему своим задом, показательно не шевелясь, весь окутанный тенями и своими огромными хвостами, полностью игнорируя сам факт его существования. Наруто, пойманный в ловушку собственного сознания, не возражал. Если уж каждый раз, стоило ему закрыть глаза, как открывал он их в «канализации», то тишина и покой были предпочтительны истерящему демону.