Theory of randomness

      Спал я крайне пакостно: у меня перед экзаменами всегда так. Вообще люто ненавижу это состояние во время сессии — сплошные нервы! Мне снилось, что я проспал и опоздал на экзамен, а потом, что я получил вместо «отлично» — «плохо». И стало так обидно, что я там, во сне, разрыдался. Просто последние три года я был круглым отличником, и получить двойку было бы невероятно обидно.       Потом мне снилась ещё какая-то ересь… Там был Томпс в белой фуражке, белом шарфе и полосатом пиджаке. Он расхаживал по комнате, почему-то моей, и напевал: «Белеет мой парус, такой одинокий, на фоне стальных кораблей».       А потом прозвенел будильник и я проснулся. Из-под одеяла вылез сразу, потому что экзамен – это святое. С ним надо было расквитаться побыстрее. Отец по случаю экзамена на завтрак мне преподнёс шикарную яичницу с помидорами и колбасой, и даже пирожным накормил, чтобы думалось лучше.       Оделся, собрал сумку, прицепил к джинсам счастливый брелок с медвежонком. Всё, пора. Я предпочитал приходить за час до экзамена, чтобы ещё что-нибудь повторить, а потом пойти в первой шестёрке игроков. Раньше сдам, значит раньше смогу выдохнуть спокойно.       Поцеловал отца в щёку и отправился на заклание… то есть на экзамен.              Самое страшное во время экзамена — это тянуть билет. Вознеся молитвы всем Богам, каких я только знал, протянул руку и, сопровождаемая доброй улыбкой Томпса, вытащил бумажку. Прочитал вопросы и облегчённо выдохнул — ничего сложного. Главное теперь ничего не забыть.       Я, как приличный студент, никогда не делал шпоры: я с них просто не умел списывать. Поэтому всегда садился на первую парту, остальные же за мной, думают, их так меньше видно. Наивные! Ниган Томпсон мне сам несколько раз говорил, что прекрасно знает обо всех шпаргалках и о том, кто списывал на экзамене. Этим-то списывальщикам он и задавал самые каверзные вопросы. Он был мировым мужиком и отличным преподом, но справедливым и в меру строгим; каждый получал оценку по заслугам.       Вот только первым, несмотря на «Первому — плюс балл», отвечать не шёл. А вдруг ещё что написать успею? Впрочем, я на свой билет ответил вообще без проблем. Первый вопрос Томпс дослушал только до половины, второй слушать не стал — задал несколько других. Потом я приступил к написанию запроса из практической части, но и тут препод меня остановил и отобрал листочек.       — Не интересно у тебя, Ричард, экзамены принимать, — сказал он, весело улыбнувшись. — Ты всё знаешь.       Я-то? Да, я знаю. Хоть что-то во мне есть хорошее. Писаным красавцем не вышел, зато умный. Получил зачётку с заслуженным «отлично» и отправился на кафедру ждать препода — он ж мне обещал помочь с дипломом.       А на кафедре обнаружилась наша математичка, Мэгги Грин — тучная мадама с неоднозначным характером. Студенты её не очень любили: была она женщиной хитрой, принципиальной и никогда не давала задачки из учебника — все цифры из головы. Естественно ответы получались с космическим количеством знаков после запятой. И это в лучшем случае. В худшем — четырёхэтажные несокращаемые дроби. Как-то раз решение задачи у нас и вовсе вышло на пять тетрадных листов.       Но я её любил — к ней просто нужен был подход. Или просто всё дело в том, что у меня был математический склад ума? Математика мне всегда хорошо давалась, ещё со времён школы. Мой дядя, мамин двоюродный брат, утверждал, что у нас это в крови: в роду Граймсов все были математиками. Дядя мой, к слову, главный бухгалтер в одной очень крупной фирме.       Так вот, о Мэгги Грин. Мы с ней общий язык нашли. Порой даже во время контрольной, которую я всегда дописывал раньше одногруппников, сидели и разговаривали обо всем. Нет, определённо, хорошая женщина!       Вот и сейчас, стоило мне только робко постучаться в дверь кафедры и заглянуть внутрь, как математичка расплылась в улыбке и сказала:       — А, Ричард. К Нигану Томпсону? Заходи.       Ну, я и зашел и присел на свободный стул.       — Чай будешь? — поинтересовалась она.       Я кивнул. А чего не буду, раз угощают? А чай вкусный оказался, фруктовый. Я такой люблю.       — Как сдал экзамен? — поинтересовалась математичка.       — Отлично! — радостно сообщил я, запивая предложенную печенюшку чаем.       — Ну, так не интересно, — наигранно скривилась женщина. — Надо было на четвёрочку! — воодушевлённо добавила она. — А то что это, одни пятёрки в зачётке.       — Да нет, не одни, — вздохнул я.       В самом деле, в зачётке у меня было три четвёрки и даже одна тройка. Четвёрки ещё с первого курса — одна как раз по математике, одна по информатике и одна… хм… точно, по вычислительным системам. Но так как эти три дисциплины были растянуты на несколько семестров, четвёрки я покрыл пятёрками. А вот тройка… эта злосчастную тройку мне поставил историк. Не тот, что мечта студенток и студентов, а другой — премерзкий и нудный тип. Филипп Блейк.       Мне тогда всего одного правильного ответа до четвёрки не хватило! Ну, подумаешь перепутал даты правления Линкольна и Обамы, ещё чего-то там… с кем не бывает? А он упёрся и ни в какую. Обидно было до жути. Меня ж ещё потом стипендии на целый семестр лишили… В общем, разревелся я тогда, как последний дурак, ещё в кабинете. А потом сидел в коридоре, глотал сопли и размазывал слёзы носовым платочком по лицу.       И надо ж было такому случиться, чтобы в тот момент по коридору Томпс шёл. Он меня потом на кафедре чаем с конфетами отпаивал и утверждал, что если у меня к выпускному курсу будут в зачётке все остальные оценки — «отлично», историю мне дадут пересдать. Так оно и получилось. Пересдача была у мечты студенток и студентов. Он со мной особо мучиться не стал — выдал тему для реферата и, прочитав мой скромный опус, поставил «отлично».       — Ну, всё равно у тебя будет красный диплом, — улыбнулась математичка, вырывая меня из воспоминаний. — Диплом-то уже написал?       — Ну, можно и так сказать, — кивнул я. — По крайней мере, саму систему. Правда, там ещё косяки надо почистить, — сказал, делая ещё один глоток вкусного чая. — И пояснительную записку написать. Не люблю писать техническую документацию, — скривился я.       — А кто ж любит, — хмыкнула Мэгги Грин.       Потом математичка рассказала про студентов технического колледжа — она там шабашит малость. Похвасталась какие мы умные по сравнению с ними. Рассказала ещё пару забавных случаев из своей преподавательской практики. Особенно смешной была история про юристов, которая случилась года три назад. Мэгги Грин дала им какой-то очень сложный пример, да ещё и цифры от балды. Юристы целую пару решали-решали, решали-решали…       Потом прозвенел звонок, математичка ушла на кафедру кофе попить. Вернулась — аудитория пуста, на доске нарисованы двадцать два повесившихся человечка. Мне даже стало жалко тех юристов.       А потом пришёл Томпс.       — Ричард, ты же ответственный, умный. Повлияй уже на Шейна, чтобы он за голову взялся и хотя бы к ГОСу нормально подготовился, — вздохнул препод. — Если он так комиссии будет отвечать — ему даже тройки не видать.       — А почему сразу я? — фыркнул. — И вообще, если он к четвёртому курсу за голову так и не взялся, то тут уже никто и ничто не поможет, — пожал плечами.       — Ну, Дэрил же взялся за голову, — улыбнулся Ниган Томпс.  — Дэрил взялся за голову ещё в позапрошлом году, — встряла в разговор математичка. — И то только потому, что три месяца встречался с Ричардом.       — Ага, а потом ему надоели мои поучения и наставления, и он сбежал, — хихикнул я. — Но привычка учиться осталась. Говорят, если в течение двадцати одного дня совершать одно и то же определённое действие, то оно войдёт в привычку.       — Вставать по утрам бодрым и выспавшимся у тебя за двадцать лет в привычку не вошло, — рассмеялся препод, наслышанный о каждодневных попытках отца разбудить меня на пары.       — Что поделать, — улыбнулся я и пожал плечами. — Есть вещи, которые в привычки никогда не входят.       — Ну, ладно, не буду мешать, — сказала математичка, поднимаясь со стула. — У меня консультация у малышек и малышей.       Малышками и малышами она называла первокурсников. Перейдя на второй курс они становились ёжиками ясельной подгруппы, на третьем — ёжиками из детского сада. Дожившие до четвёртого, выпускного, курса получали из уст Мэгги Грин гордое звание редисок.       — Ну, показывай, что там у тебя за неприкручиваемая библиотека, — сказал Ниган Томпсон, садясь за свой стол.       Я встал, подвинул к нему стул, достал флешку и протянул её преподавателю. Флешка тут же была вставлена в компьютер, проверена на вирусы и после этого открыта. Файлы из папки с системой перекочевали на локальный сервер.       — Какой адрес? — спросил Томпс.        В адресной строке я ввел уже выученный наизусть адрес моей дипломной системы. Появилось окно авторизации. Логин и пароль от админки я тоже выучил наизусть. Впрочем, они были до безобразия простыми.       — Вот, — перешел на нужную страницу и ткнул пальцем в кнопку. — Здесь с сервера запрашивается отчёт. Используется API. Я подключил библиотеку… Ну, загрузил файлы. А вот подключить не могу, с путями ерунда выходит.       — Ага, понял. Сейчас посмотрим, — сказал он и, следуя моим указаниям, открыл нужный файл.       И мне вдруг вспомнилось, как я только начинал писать эту систему. Тему дипломной работы два года назад мне сам Ниган Томпсон и предложил. Он предупредил сразу — тема сложная, но интересная. А ещё сказал, что если у меня выйдет что-то приличное, меня могут даже взять на работу в одну небольшую фирму, где начальником был хороший знакомый Томпса. Саймон. Фирма эта как раз уже несколько лет занималась разработкой подобной системы.       Выслушав все подробности, я малость струхнул. Тема в самом деле оказалась сложной, знаний надо было много — их как раз и не было. Но Томпс пообещал помочь на первых порах. «А дальше ты разберёшься, ты умный», — сказал он тогда.       Я подумал и согласился. А чем чёрт не шутит? Поначалу было очень тяжело, даже не знал с чего начать. Вот тут Томпс и помог. Почти две недели мы по пять-шесть часов сидели перед компьютером и делали первые шаги в написании моей дипломной работы. Скажу даже больше — первые страницы кода писал он, не я. Я только сидел рядом, внимательно слушал объяснения и кивал.       Что-то, конечно, писал и я, но под диктовку преподавателя. А потом я и в самом деле разобрался. Первый месяц, правда, ещё приходилось обращаться за помощью, но потом ответы на вопросы начал искать сам. Сам разбирался в том, что не понимал. Так, курсовая за курсовой, кусочек системы за кусочком — и получился диплом.       Томпсу я был благодарен без меры! Вот если бы ни он, не вышло бы у меня такой крутой штуки. А так даже работа перспективная маячит на горизонте. Счастливо улыбнулся. Да, жить определённо можно.       — Ну, вот и всё, — сказал Ниган Томпсон. — Тебе надо было подняться ещё на один уровень, — улыбнулся он, а потом добавил: — и поправить пути в остальных трёх десятках файлов.       — Спасибо большое, — ответил я. — Никогда не дружил с путями, — вздохнул, опустив голову.       — В целом мне очень нравится система, — сказал преподаватель. — Не забудь в коде комментарии написать и обязательно проверь на очевидные косяки.       — Это да, это проверю, — кивнул.       Я ж себя знаю — я ходячий косяк. У меня вечно всё не с первого раза получается. Отец говорит, что всё дело в моей невнимательности. Но мне кажется, что это карма.       — По пояснительной записке у тебя всё готово? — спросил он.       — Нет, — покачал головой. — Там осталась самая нехорошая часть, техническим заданием называется.       — Тоже не люблю ТЗ писать, — усмехнулся мужчина. — Ну, набросаешь что — скидывай, посмотрю. Даже, может быть, знакомому отправлю. Он как раз написанием технической документации занимается. Хочу твою работу отдать рецензенту Дуайту.       — Этот тот придирчивый тип, который никогда не ставит «отлично»?       — Именно, — подтвердил Томпс. — К его оценке надо всегда добавлять как минимум два балла. «Хорошо» он тоже редко ставит, в основном трояками заваливает. Но я думаю, тебе четыре поставит. А четыре у Дуайта — это по меньшей мере «отлично».       — Ну, будем надеяться, что не неуд, — вздохнул я.       — Ой, не прибедняйся, — прищурился мужчина. — С системой заканчивай. Причёсывай последние мелочи и всё. Больше ничего не пиши.       — А если на предзащите Юджин Портер опять про какую-нибудь чудо-автоматизацию заикнётся?       — Да плюнь ты на этого Юджина Портера, — махнул рукой мой научрук. — Он вечно что-то автоматизировать предлагает. Это нормальная ситуация. Не важно, какие минусы найдут в твоей работе — важно, как ты ответишь на все выпады. Но помни, что соглашаться с недостатками тоже надо, если они очевидны.       — Ага… защита — это самое страшное, — сказал я, страдающий боязнью сцены с самом детства.       Ну, не могу выступать на публике — сразу начинают трястись коленки, потеют руки, лицо краснеет и голос садится.       — Ничего, до защиты ещё почти два месяца. Подготовишься, — ободряюще сказал мужчина.       — Угу, — кивнул я.       Всё-таки какой у меня замечательный руководитель! Ребятам определённо не повезло, потому что Томпсом в силу своей занятости готов был взять только одного дипломника. И этим счастливчиком стал я. Невольно снова расплылся в довольной улыбке.       — Да не переживай ты так! — снова сказал он, положив руку мне на плечо. — Всё ты сдашь. На отлично сдашь и получишь свой красный диплом.       — А вдруг облажаюсь? Что-нибудь забуду, перепутаю… А там ведь в комиссии Юджин Портер сидеть будет. А если мне попадётся что-нибудь про внутренность компьютера? — обеспокоенно посмотрел на преподавателя. — Или того хуже — принцип работы жёсткого диска? Это ж его любимый конёк! Он меня пытать будет до последнего!  — Не бойся, — рассмеялся он. — Если Юджин Портер начнёт тебя пытать, то я тебя спасу.       — М-да? — подключаясь к игре, переспросил я и с якобы неверием окинул взглядом мужчину. — Ну, ловлю на слове.       — Я тебе точно говорю, всё сдашь, — ещё раз повторил он. — Так что не накручивай себя и спокойно дописывай диплом и готовься к ГОСу.       Сбегав до туалета и сполоснув кружку, из которой пил чай, собрал вещи, не забыл прихватить флешку и, попрощавшись, направился к двери.       — Кстати! — вдруг воскликнул Томпс, когда я уже почти открыл дверь. — В этом году день рождения снова на даче празднуешь?       Я аж замер. Снова? Праздную? Медленно повернулся и с укором посмотрел на препода. Тот только улыбнулся и подмигнул. Чёрта с два я на дачу в этом году поеду! Пусть они на пару с отцом картошку окучивают и свёклу от сорняков избавляют. Я буду готовиться к экзаменам!