Theory of randomness

      Середина мая выдалась очень тёплой, но мне до этого не было никакого дела. У меня было нечто очень важное и это нечто звалось дипломом. И да, к ГОСу тоже надо было готовиться. Восемьдесят вопросов — это вам не шутки. Чем ближе был июнь, тем страшнее мне становилось.       Пояснительная записка к дипломной работе была почти дописана, оставалось техническое задание. Как Томпс и обещал, он показал его своему знакомому, тот настрочил целую кучу пометок и замечаний, и теперь я тихо ненавидел и этого знакомого, и своего научрука, и того, кто вообще придумал это ТЗ.       Если уж меня «Цели создания системы» ввели в тупик, то про всякие требования к обеспечениям я вообще молчу. Врагу не пожелаешь такого зла! Но последний кусочек пояснительной записки с грехом пополам был добит и настало время почистить систему от всяких мелких косяков.       Да уж, мелких. В той её части, которую я сделал ещё полтора года назад и последнее время не трогал, обнаружил крайне эпичный промах. И вроде как ладно, пусть, но если возьмутся запускать приложение на компьютере, если будут проверять работу… В общем, будет по меньшей мере стыдно! Да и не позволит мне совесть оставить всё так, как есть.       Ещё неделю убил на то, чтобы этот косяк исправить. Код вертел и так, и сяк, и об косяк — ничего не помогло. По-моему только хуже стало. В отчаянии взял в руки телефон, набрал в грудь побольше воздуха и написал преподу сообщение:       «Мистер Томпсон, мне нужна Ваша помощь, кажется, я сломал систему…»       Ответа пришлось ждать почти полчаса, но всё-таки я его дождался.       «Что случилось?»       «У меня тут плагин криво работал. Я попытался исправить ситуацию… и теперь у меня всё криво работает. А где я накосячил, не знаю».       И снова долгие двадцать минут ожидания.       «А предыдущей копии системы не осталось?»       «Нет».       На этот раз прошло минут сорок, если не больше.       «У меня есть три или четыре часа в запасе, потом надо бежать по делам. Приедешь? Адрес помнишь?»       Я задумался. Помнил ли я адрес Томпсовской квартиры? Кажется, да. Я там был всего один раз, в прошлом году. Не знаю, где и что отмечали эти закадычные друзья, но отец так наотмечался, что до дома добраться был не в состоянии. А так как Томпс жил где-то рядом, он согласился приютить отца у себя на ночь. На следующее утро родителя я забирал домой лично, вот тогда и побывал.       «Помню! Скоро буду!», — написал я и поспешил собираться.       Кинул в сумку флешку, кошелёк и ключи, быстренько оделся, причесался и сделал на голове подобие приличной причёски, а затем побежал в прихожую.       — Пап, я к Т-т-т-т… Нигану Томпсону! — крикнул я из прихожей.       Отец, прибывавший в заслуженном двухнедельном отпуске, лежал на диване и, треская сладкие кукурузные палочки, смотрел мультики. Нормальные мужики смотрят футбол и грызут чипсы, но мой отец заедал мультики кукурузными палочками. Вообще-то я их себе покупал, но, похоже, уже не съем своё любимое лакомство.       — Что, таки сломал свой диплом? — поинтересовался отец.       — Ага, — кивнул я. — Скоро вернусь, не скучай! — добавил я, выбегая из квартиры.              Наш любимый препод жил в самой обычной многоэтажке недалеко от центра города. Дом стоял в глубине квартала, можно сказать, что вдали от проезжей части. Вокруг росли деревья и кустарники, на детской площадке малыши копались в песочнице — красота!       И погода располагала. Температура воздуха как-то неожиданно скакнула аж до +26 по Цельсию. Дома этого совершенно не ощущалось — окна у нас выходят не на солнечную сторону, да ещё и кондиционер работает. А потому я даже не подозревал, что на улице жара. Погорячился я, толстовку натягивая.       Адрес то я помнил, а вот номер квартиры — нет. Помнил про шестой этаж и вторую дверь от правого угла, но номер — хоть убейте! Но мне повезло, как раз кто-то выходил из подъезда и я прошмыгнул внутрь.       На лифте я не поехал — лифтов я боялся. Точнее, боялся застрять. Раньше я, конечно, никогда не застревал, да и вообще не ездил на лифтах — мы живём на третьем этаже, тут можно и пешком спускаться и подниматься. Но всё равно боялся.       Первые два лестничных пролёта я буквально пробежал. До шестого этажа уже дополз. Нашёл нужную дверь, оперся руками о колени, отдышался, а затем нажал на кнопку звонка.       Звонок был мелодичным, приятным. Уже через несколько секунд за дверью раздались шаги, а вскоре и сама дверь открылась.       — Быстро, — хмыкнул мужчина. — Проходи.       — Ага, — кивнул я, проходя внутрь.       Квартира была двухкомнатной, уютной и чистой. Мой научный руководитель жил один, по утверждениям отца, у него даже женщины не было. Отец даже по этому поводу несколько раз высказывался: «Надо для Нигана женщину хорошую найти. А то он, бедняга, всё один да один». Я тогда только головой покачал — что за привычка у людей всех сватать и подговаривать детей заводить? А если просто одному лучше?       Подобным моим заявлениям отец не верил и напоминал мне про Мишонн. Но, если честно, я и сам был не уверен, что действительно любил Мишонн. Нет, она была хорошей девушкой, до того как бросила меня. Она мне нравилась, с ней было легко. Особенно мне нравилось с ней общаться. Когда мы с Мишонн расстались, было очень тяжело, как будто чего-то не хватало. М-да… похоже чего-то не хватало мне до сих пор.       Некстати вспомнилось то идиотское сообщение. Снова захотелось провалиться под землю. Да отпустит меня уже когда-нибудь эта история или нет?       — Проходи, — сказал Ниган Томпсон, приглашая меня в маленькую комнату, где у него стоял компьютер.       Ну, я и прошёл. Кинул сумку на диван, достал флешку. Флешка тут же оказалась в компьютере, а дальше по известной схеме — проверка на вирусы и выгрузка на локальный сервер.       — Показывай, что у тебя тут, — сказал он.       Я показал. И даже очень живописно объяснил, что и в какой последовательности у меня перестало работать.       — Я уж думал, у тебя вообще всё сломалось, — неодобрительно покачал головой препод. — А это сейчас мигом поправим, — сказал он. — Чай будешь?       — Буду, — кивнул, присаживаясь на край дивана.       — У меня шоколадка есть, — добавил он.       — Ага, — снова кивнул. Шоколадки я люблю, сладкое полезно для мозга.       Пить чай на кухне я отказался, а потому сидел тут же, в комнате, рядом с преподом, грыз шоколадку с изюмом и орехами, кстати, мою любимую, и запивал её чаем.       — Ну, с тем, что успел напортачить ты — я разобрался, — через несколько минут сказал Томпс. — А вот плагин… Боюсь, просто так тут не справиться. Надо смотреть в код самого плагина. Он изначально заточен на работу по несколько иному принципу.       — Да, я пытался, — честно признался. — Открыл файлик, посмотрел и ничегошеньки не понял. Как-то там всё так запутано… сразу видно, американцы писали.       — Ну, скажи спасибо, что не русские, — усмехнулся мужчина. — Наши программисты порой пишут ещё хуже.    — А вы сможете что-нибудь сделать? — поинтересовался с надеждой.       — Думаю, да, — кивнул он.       — Фух… — с облегчением выдохнул я.       И он стал внимательно изучать функции, которые понаписали неведомые мне разработчики.       Я могу вечно смотреть на три вещи: как бежит вода, как горит огонь и как кодит другой. Как из-под пальцев талантливого программиста рождаются строчки кода. Эх, мне бы такой талант иметь! Вот прямо завидую. По-доброму так. И уважаю, конечно.       Вдруг вспомнилось, как мы писали курсовую на первом курсе у Тэмми Роуз. Роуз все студенты факультета звали престарелую бабулю с писклявым голосом, которая преподавала программирование на практически никому уже не нужном Delphi, но тем не менее начало всех объектно-ориентированных программистских начал мы изучали. И строчили свои первые программы.       Как-то раз у меня не получалось запустить окно авторизации перед запуском основного окна программы, и я обратился с этой проблемой к Роуз. И знаете что она мне ответила? «Сходите в библиотеку, дорогой мой. Там есть замечательный учебник по Delphi». Вот я из чистого любопытства сходил и взял сей кладезь знаний. Учебник, конечно, замечательный, 2001 года издания. Напомнить, какой на дворе? А теперь вычтите 4. И самое забавное, той информации, которая мне была нужна, там не было. Нет, в общих чертах она присутствовала, но никаких подробностей!       Я тогда очень расстроился. А ещё жутко обиделся на эту курицу… в смысле Роуз. С тех пор я к ней за помощью никогда не обращался. Проблему решил очень просто — потратил двадцать минут на поиске в гугле. Вот скажи она мне ответ сразу, всё могло бы быть значительно проще и быстрее.       Отец мне потом говорил, что в чём-то Роуз была права — это хорошо, когда студент сам ищет ответы на свои вопросы и находит их. Вроде как материал усваивается. И вообще, в программировании важна не только теория, но и практический опыт. Пока не попробуешь собственными ручками — не поймёшь. Это уже мои мысли, не отцовские. Но иногда бывает так обидно, что нужна помощь — а помочь никто и не может.       От этих мыслей я что-то даже расстроился.       — Готово, — сказал Ниган Томпсон, перезагружая страницу в браузере. — Теперь работает.       — Ой, спасибо большое! — обрадовался я. — Я вас обожаю!       Он усмехнулся и хитро посмотрел на меня. Смутился, опустил голову и прокашлявшись, добавил:       — Не в том смысле… В смысле… — как-то совсем всё плохо вышло. И научрук ещё смотрит на меня так ехидно. — Ну… вы поняли.       — Понял, — кивнул он, улыбаясь. — Всё, или ещё какие-то косяки?       — Нет, — покачал я головой. — Всё.       — Тогда больше не трогай систему. Она у тебя готова, — уверенно сказал научрук. — Проверяй ошибки в пояснительной записке и скидывай мне. На следующей неделе предзащита… Но о ней, думаю, беспокоиться не стоит. Справишься. Сейчас готовься к ГОСу.       — Ох… — вздохнул я. — За что ж вопросов-то так много? Это ж помереть можно, пытаясь всё выучить.       — Да что там учить! — воскликнул Томпс. — Вы ведь уже всё это учили, должны знать. Ты так точно. Только повторить.       — Легко сказать, — хмыкнул, откидываясь на спинку стула. — У меня вот такое чувство, что я совершенно ничего не помню.       — Это тебе только кажется, — подмигнул он.              Предзащита прошла… Фактически как защита курсовой. Особо не отличавшихся умом и талантом преподаватели во главе с деканом разнесли в пух и прах. Особо развлекался заведующий кафедрой, Филипп Блейк. Его не любили всем факультетом — мужик был просто помешан на компьютерных внутренностях и своём родном техническом институте. Ни одна лекция не обходилась без ностальгического «вот у нас в институте…»       На защите лабораторных он докапывался так, что проще было документы забрать, честное слово. Принципом записи и считывания с магнитных дисков он нас мурыжил полторы пары, требуя схему движения тока устройство считывающей головки. Оптические диски — это тоже отдельная история. А ещё Блейк слыл безумным автоматизатором — ему надо было автоматизировать всё, что только можно. А надо оно или нет — это уже дело триста двадцать пятое.       Вот и мне он предложил, чтобы система анализировала эффективность хранящейся в базе информации и советовала пользователю, что и где поправить и как сделать данные более эффективными. И как это называется? Маразм крепчал? Он что, захотел, чтобы я искусственный интеллект написал.       В силу своей обостряющейся на публике робости я достойно ответить заву кафедры не смог. Зато меня спас Томпсон. Он защищал меня всеми правдами и неправдами и утверждал, что тут всё готово и больше доделывать определённо ничего не надо, ибо «это изначально не входило в функционал системы».       Теперь я немного успокоился — за защиту можно было не волноваться. Впрочем, ещё был рецензент Харлан Карсон. Конечно, Томпс обещал, что если тот раскритикует работу, её отдадут рецензенту Эмметту Карсону. Тот пятёрки ставил очень охотно. Но всё равно было как-то волнительно.       В день предзащиты я решил немного отдохнуть и со следующего дня начать плодотворную подготовку к экзамену — собирался сидеть дома и читать, читать, читать билеты. Вот только кто бы мне разрешил!      Отец разбудил меня в пять утра.       — Рикуля, просыпайся, — вкрадчивым голосом сказал он.       Издевается, да? Я лег спать всего три часа назад! Какое просыпайся? Повернулся на другой бок, накрылся одеялом с головой и продолжил видеть сладкие сны. Мне почему-то снова снился Томпса в образе моряка, напевающий про парус и потрошащий стулья. Вместо Лори Граймс совершенно неожиданно над предметами мебели глумился я.       — Вставай страна огромная! — завопил родитель и стащил с меня одеяло.       — Дай поспать… — сонный и плохо соображающий, сказал я.       — Какое поспать? На автобус опоздаем.       — Чего? — сон как рукой сняло. Резко сел и уставился на отца шокированным сычом. — На какой автобус?       — На тот, который нас на дачу отвезёт, — сказал он. — Я вещи ещё с вечера собрал, так что вставай, умывайся. Там булочка есть на завтрак…       — Какая дача? Ты чего?! — возразил я. — Мне к экзамену надо готовится!       — Ничего, подготовишься. Всего-то два дня, — широко улыбнулся этот махинатор.       Картина акварелью — «Здравствуйте, я ваша Джудит» называется. Может, тут где-то скрытая камера предусмотрена?    — Рикуля, ты же знаешь, бабушка с дедушкой уже старенькие, им помогать надо. Там лук и чеснок в траве, под яблонями полоть надо, цветы сажать, помидоры…       — А ты с дедом снова будешь беседку колотить? — поинтересовался, хлопая сонными глазами.       — Дедушке тоже помогать надо, — ответил он. — Там надо дорожки поправить, колонку отремонтировать, гараж покрасить, плёнку на теплице подлатать. Ещё бабушке песку привезти и…       — Всё, достаточно! — прервал его словесный поток. — Всё равно ведь утащишь… — обречённо вздохнул и слез с кровати.              Шесть часов утра. На улице — ни души. Только мы чешем по проезжей части на автобус, который следует тихонько до автовокзала. У меня за спиной рюкзак, в руках пакет. У отца в руках клетчатая сумка, до верху набитая едой — он всегда затоваривался перед поездкой на дачу так, будто бабуля с дедулей в таёжной глуши жили, где на километры вокруг ни одного магазина.       Автобус был пустой, правда, не долго. Уже через пять минут он наполнился такими же безумными дачниками с баулами на плечах. Вся эта садоводческо-огородническая толпа, и мы следом за ней, вышли у автовокзала и ломанулись билеты покупать. Кому повезёт — тот будет в автобусе сидеть, кому не повезёт — тот постоит.       Нам повезло, отец билеты заранее купил. Хитрый лис, всё продумал. В автобус погрузились точно в семь утра. И поехали. Я моментально закрыл глаза и провалился в недосмотренный сон.       Ровно через час автобус остановился. Мы с отцом были единственные, кто вышел на этой остановке. Впереди нам маячили семь километров пешей прогулки до кооператива. Недобро посмотрел на родителя — тот лучился оптимизмом.       Ночью был дождь, дорога подсохнуть не успела, а потому шлёпали мы по грязи, прямо по глине. Я уже предвкушал, как буду отмывать свои кроссовки! Примерно километра через три рядом с нами остановилась видавший виды жигулёнок, за рулём которого сидел председатель кооператива — хороший знакомый дедушки. Остаток пути мы тряслись в полуразваливающейся тарантайке. Я всё боялся, как бы у неё чего не отвалилось по пути.              Так как это был наш первый за сезон приезд на дачу, стоило нам только вылезти из председательской развалюхи, как радостная бабушка тут же поспешила устроить экскурсию по огороду, что выросло, что не выросло, чему ещё только предстояло вырасти. Когда с экскурсией по огородным просторам было покончено, бабушка, я и отец, собрались на веранде и стали резать окрошку под последние сплетни о соседях: кто и как успел напакостить, кто кому завидовал.       Время от времени в разговор встревал дедушка, вставляя свои пять копеек. И тогда бабушка недовольно качала головой и ругала деда за то, что он перебивает её. А после завтрака случилось оно — ведро, деревянный стульчик и рыхлилка.       — Пока земля влажная — надо прополоть чесночок, чтобы ему лучше дышалось, — сказала бабушка, с воодушевлением принимаясь за дело.       Я полоть грядки не любил. Нет, не так. Просто ненавидел! Это адское дело, я вас уверяю. Сидеть и щипать травку — худшее зло. А отец с дедом колотили дорожки. Вот сам бы тут травку пощипал, а я с удовольствием помахал бы молотком.       После прополки грядок была высадка помидор в теплицу и прополка яблоневого сада. И вот, когда я, растрепанный, уставший и злой на весь мир, залез под яблоню и принялся дёргать траву, к дому подъехала Лада. Какая — не в курсе, я в моделях авто вообще не разбираюсь. А из машины вышел Ниган Томпсон.       Если вспомнить, что завтра у меня день рождения, всё очень удачно складывалось: родитель мой снова решил отпраздновать сие знаменательное событие в тесном семейно-дружеском кругу.       — Ниган! — радостно воскликнула бабушка и поспешила встречать гостя.       Я повернул голову и бросил на препода многообещающий взгляд. Я не я, если не затащу его яблоневый сад полоть! Мужчина было улыбнулся, посмотрев на меня, но тут же заподозрил неладное и, поджав губы, нервно сглотнул.       А ты как думал! Любишь чужой день рождения на чужой даче праздновать — люби и под яблонями траву полоть.