Глава VII: Путь на запад
28 июля 2019 г., 17:49
В порт города Выкрест, корабль зашёл ранним утром. Ранее, мне не доводилось бывать, не то что на кораблях, но даже на лодках. Поблизости от моей деревни, не было ни единого водоёма с достаточной глубиной. Различные речушки и пруды, в счёт не идут.
Выкрест расположился на противоположном берегу от Террина. Потому, я ожидал увидеть что-то похожее. Однако, местный городишко, даже близко не был похож на столицу Теврии. Невысокие бревенчатые домики, одетые в самую простейшую одежду люди, обыкновенные грунтовые тропинки, по которым, туда-сюда разъезжали телеги с различными товарами.
Отовсюду слышалась какофония голосов, вперемешку с громким мужским смехом и странными песнями под не менее странную музыку. Ни слова, понять я не мог. Скальвийский язык звучал так, словно кто-то ударял тяжёлым молотком о наковальню. Резкий и звонкий, он в какой-то степени даже пугал.
— Выкрест, — рядом со мной, встал капитан судна. — Порт торговый, а выглядит, как самая настоящая дыра. Не так ли?
— Благодарю, что довезли меня, — я неуверенно осматривал окружение.
— Да будет тебе, — махнул мужчина рукой. — Я Шептуну обязан был, за то, что сына моего вытащил. Так что, всё нормально.
— Я бы хотел, как можно быстрее добраться до Виены. Посоветуете что-нибудь?
— Обратись ты ко мне с месяц назад, я бы тебя сам до туда довёз, — капитан почесал затылок. — Тебе через Янир идти придётся. Но не советую в одиночку по Скальвии шататься. Здесь всяких головорезов, за каждым камнем можно найти. Прибейся к какому-нибудь торговцу, что в столицу двигает. Обычно, они не отказывают.
— Спасибо, — я кивнул. — Дальше, я как-нибудь сам…
— Удачи, Себастин, — он похлопал меня по плечу. — Аккуратнее на дорогах.
Я побрёл по местным улочкам. В отличии от Террина, здесь не было столь явного разделения людей на богатых и нищих. Но разрыв между людьми, всё равно был слишком явным. Те, кто побогаче, носили теврийские дублеты и всячески пытались пародировать моду Теврии. Более бедные, одевались в традиционные расшитые рубахи и холщовые штаны.
Отовсюду раздавались возгласы на незнакомом языке, что заставляло меня напрягаться. Я всегда чувствовал себя неуютно, если не мог найти с кем-то общий язык. Потому, невозможность даже обратиться к прохожим, стала для меня пыткой.
Наконец, я вышел на торговую площадь, усеянную различными палатками и тележками с самым разнообразным товаром: от еды, до самопального оружия. Продавцы, чаще всего сидели неподалёку от своих товаров и играли между собой в карты.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, я подошёл к одному из сидевших на краю телеги мужчине. Ему было лет сорок. Одетый в кожаную куртку и широкие штаны из мешковины, он щелкал орехи, понуро глядя в толпу.
— Извините, — он перевёл взгляд на меня. — Мне бы до Янира…
Он что-то ответил мне и развёл руками. Видимо, совершенно не понял меня.
— У вас есть карта? Янир, столица. Понимаете?
Однако, сколько бы я не пытался, мужчина меня не понимал и продолжал с понурым видом щёлкать орехи. Попытки поговорить с его соседями, тоже ничего не дали. Меня совершенно не понимали. Некоторые, на ломаном теврийском, лишь предлагали мне свой товар.
Так бы я и бродил по городу до самой ночи, если бы на глаза мне не попалась ещё одна повозка с различными, красиво расшитыми золотом тканями. У повозки крутились девушка с мужчиной. Я собрался с силами и двинулся к ним.
— Извините, вы говорите по-теврийски?
— Ткани нужны? — девушка указала на товар. — Распродаём за полцены. Покупай, а то завтра нас уже не будет.
— Слава Спасителю, — я едва ли не подпрыгнул от счастья. — Вы не представляете, как долго я искал вас.
— Покупай-покупай, — она похлопала по тканям. — Везём всё это добро с Вышака. В Теврии своей, такого не найдёшь.
— Мне нужно в Янир. Вы, случаем, туда не направляетесь?
— В Янир, — девушка приложила палец ко рту. — В Янир мы поедем, но не сразу. Погоди, дорогой, сейчас узнаю.
Она подбежала к мужчине и принялась с ним о чём-то беседовать. Длинные светлые волосы, округлое, слегка румяное лицо. Движения её размашистые, словно она вот-вот бросится в танец. Именно такими, я и представлял скальвиек, когда читал о них в библиотеке Марсо.
— В общем, дорогой, мы завтра в Уград едем, там нужно дела кой-какие решить, — она вернулась ко мне, — Опосля, по окрестным деревням проедем, а затем, в Янир рванём.
— Как понимаю, лучше варианта мне не найти, — я тяжело вздохнул и осмотрел торговую площадь. — Здесь меня никто не понимает.
— Если не против с нами покататься, — она широко улыбнулась. — Запрыгивай. В компании-то, оно веселее.
***
Повозка, покачиваясь из стороны в сторону, удалялась от Выкреста по неровной грунтовой дороге. Вокруг города, раскинулись глухие и тёмные леса. Отовсюду доносилось пение птиц, жужжание насекомых, ветерок раскачивал кроны деревьев и обдавал лицо прохладой. Ауда сидела напротив меня и крутила в руках небольшой выкидной ножичек, время от времени, втыкая его в доски телеги. Лошадей же, вёл её отец — Радим. Рослый и крепкий мужчина в годах. По размерам, с ним мог сравниться разве что Михель, да и тот, будет на голову ниже. — А отчего же тебе в столицу требуется? — Ауда отвлеклась от своего ножичка. — Из своей Теврии, в такую даль гонишься. — Хочу в Виену попасть, — честно ответил я. — Мир посмотреть и место своё найти. — Правды, выходит ищешь? — Почему это? — Ну, як в своей стороне не живётся, значит правды там нет, — развела девушка руками. — Где ложь одна, там житие не житие. Все мы, истину ищем. — Откуда ты так хорошо знаешь теврийский, Ауда? — Так, я с тятей с самого детства по городам езжу. Везде была, многое видела, многое слышала, — она широко улыбнулась. — А твоего брата, везде встретить можно, вот и выучилась по-вашему лясы точить. Виецианский ещё знаю, тоже довольно неплохо. Хочешь научу? Если туда едешь, пригодиться. — Не откажусь, — кивнул я. — Это бы упростило мне задачу. Телега переехала через небольшой деревянный мостик, перекинутый через узкую речку. Скальвийская природа, разительно отличалась от привычной мне теврийской. Сложно описать её словами, но казалось, точно она во сто крат размашистее и живее. Высокие деревья, которые, буквально закрывали всё небо своими ветвями, ярко-зелёная и пышная, как море трава. А воздух здесь был настолько чистым, что голова идёт кругом. Куда ни посмотри, везде простор и свобода. — А куда мы сейчас направляемся? — В Уград, — ответила Ауда. — Надо ткани распродать. Обычно, удаётся большую часть на Вышаке сбыть. Но его, Бусул осадил. Теперь, ещё долго ходу туда не будет. Вот и тащимся по югам. — И какой этот Уград? Что там интересного есть? — Интересного? — Ауда задумалась. — Там, понимаешь, кхалиды осели в основном. — Кхалиды? — У вас в Теврии, их по-другому кличут, наверное, — она усмехнулась. — Они на восток пошли, во время кровавого января, когда их йорнийцы с насиженных мест погнали. Ты должен их знать. Торгаши они знатные, и пиво варят, что закачаешься. — Выходит, можно пива попробовать, в этом вашем Уграде? — Вполне-вполне, — Ауда сверкнула глазами. — Только, лучше сильно не набираться. Кхалиды, ребята ушлые, раз-два и карманы у тебя с дырами.***
В Уград, мы прибыли в середине следующего дня. Город стоял на берегу широкой реки, окружённый высокими каменными стенами и ощетинившийся пушками. За стенами, расположилась небольшая деревенька, в которой, судя по всему, проходил какой-то праздник. В центре деревни, было сооружено огромное чучело в форме огромного оленя, вокруг которого, весело отплясывали местные крестьяне: мужчины, женщины, дети и даже некоторые старики. Под копытами огромного деревянного оленя, расположились музыканты с причудливыми музыкальными инструментами. — Точно, — Ауда вскочила на ноги и с радостной улыбкой взглянула на празднующих. — Сегодня же Изватова охота. — Охота? — Изватову охоту, в основном отмечают тут, на юге, — отвечала мне девушка. — Старинный праздник, во время которого, почитают местного бога охоты — Извата. Раньше, в этот день мужики с деревень на весь день уходили охотится в леса, а возвращались только под ночь, устраивая застолье. Сейчас, свободно охотиться стало трудно, потому праздник стал более… домашним. К телеге пристала группка детей, которые едва ли не кидались под колёса и норовили ухватить что-нибудь с воза. Однако, Ауда отпугнула их, громко топнув ногой и прокричав что-то на скальвийском. Мы пересекли деревенские улочки и оказались у въезда за стены. На воротах, как и подобает, нас встретил местный аналог гвардии. Правда, до изящества и манерности теврийских жандармов, этим бородатым солдафонам было далековато. С ружьём через плечо, один из них подошёл к нашей повозке и о чём-то заговорил с Радимом. — Мы сейчас на площадь поедем, — Ауда хлопнула ладонью по тканям. — Если повезёт, половину продадим здесь, а остальное, по деревням. Ты, если хочешь, можешь побродить по городу. Только, постарайся не нарываться на неприятности. — Хотел бы я пообещать, — тяжело вздохнул я. — Но неприятности сами меня находят. Ауда громко засмеялась. Уград оказался более привычным городом, чем Выкрест. Узкие улочки и широкие площади, дома из сероватого кирпича, хотя, местами встречались и деревянные халупы. Различные заведения стояли на каждом углу: таверны, цирюльники, лавки с одеждой, различной утварью и множеством разнообразных продуктов. Город был довольно-таки шумным, торгаши наперебой подзывали к себе зазевавшихся прохожих и тараторили без остановки, видимо, расхваливая свой товар. Люди одевались здесь иначе. Самым распространённым мужским нарядом, были расшитые различными узорами косоворотки, которые в Теврии носили преимущественно рабочие. Женщины же, платьям предпочитали более практичные и удобные, но менее изысканные сарафаны. Ауда и Радим, остались на главной площади, я же, отправился бродить по местным улочкам. Счастье, что любая улица вела к площади, потому, потеряться, как бы я ни старался, у меня не выйдет. Я медленно разгуливал по городу, любуясь местной архитектурой, слушая перезвон голосов и пытался собраться с мыслями. В конце концов, Скальвия — не то место, где я хотел оставаться надолго. Моя цель — Виецианская республика. С того момента, как я оказался в библиотеке Марсо, мне хотелось посетить эту страну, хотелось увидеть великий город Церирес. Увидеть его улицы, где каждый дом украшен цветами удивительной красоты, услышать большой свертарийский хор, побывать в столичной библиотеке, где сохранились самые древние книги, которые только можно найти в Санторисе. Хотелось увидеть раскинувшиеся до горизонта поля красного, как кровь мака и насладиться прекрасными закатами в ясно-голубом виецианском небе. За своими мечтами, я не заметил, как оказался у небольшого заведения с вывеской на теврийском — «белая лилия». Не раздумывая, я вошёл внутрь с надеждой, что, наконец, смогу поговорить с соотечественниками. Я не ошибся. В «белой лилии», отовсюду звучала родная теврийская речь. Казалось бы, я прибыл сюда всего день назад, но ощущение было такое, словно я вернулся домой спустя целую вечность. Я сел за один из столиков и принялся слушать, что говорят вокруг. Судя по диалогам, здесь сидели торговцы, что прибыли в город по реке, известной в Теврии как Эльна — самая крупная судоходная река, опоясывающая весь материк с востока на запад. — Слышал, что в столице творится? — рядом со мной, беседовали двое мужчин. — А кто ещё не слышал-то? — усмехнулся один из них. — Императорский дворец, того, штурмом взяли. — И что нам-то делать теперь? — его собеседник тяжко вздохнул. — Назад возвращаться — боязно. — Подождём. Когда пыль от заварушки уляжется, мы тут как тут. — Ох, да пропади оно всё пропадом, — обречённо выдавил первый. Видимо, отверженные, всё-таки смогли осуществить долгожданный переворот. А уж, если им удалось взять императорский дворец, значит Теврия изменилась окончательно и бесповоротно. А раз, за такой короткий срок, новости об этом дошли даже за границу, Шептуну удалось взять под контроль телеграфы и прессу столицы. — Тевриец? — ко мне подошла официантка. — Заказывать будешь чего? — Да у меня и денег-то нет, — вздохнул я. — Местных. — Терионы есть? — Что-то в карманах осталось, — я опустил руку в карман куртки и достал оттуда три золотых. — Всё, что успел прихватить. — Могу пива принести. Местные кхалиды, неплохое варят. — Несите, — кивнул я. Женщина сгребла монеты со стола и куда-то удалилась. Однако, долго оставаться одному мне не пришлось. Как только я дал возможность обратить на себя внимание, ко мне тут же подстроился некий мужчина. Невысокий и худощавый, с длинными, завивающимися усами и аккуратной короткой стрижкой. Он некоторое время пристально смотрел на меня, а затем, всё же заговорил. — Впервые в Скальвии? — С чего вы так решили? — Вы, когда сюда первый раз попадаете, — он широко улыбнулся, — судорожно своих начинаете искать. — Я здесь проездом. Еду в Виену. — Торговец? — Нет. — Значит, от революции сбежали, — кивнул он. — Понял, не осуждаю. Я промолчал. Знал бы он, кто я на самом деле и чем я занимался в Теврии, не делал бы таких глупых выводов. Я бежал не от революции, не от перемен. Я бежал от самого себя, бежал, сломя голову, от того человека, который за счастье, принимал возможность зарыть голову в песок и не видеть ничего вокруг. — А вы? — я поднял на него взгляд. — Куда и отчего бежите вы? — Куда ветер подует, туда и двигаюсь, — усмехнулся он. — Сегодня в Скальвии, завтра в Нортъяре, послезавтра где-нибудь в Цзы. Моё ремесло, требует от меня скитаться по миру. — И каково же ваше ремесло? — Возможно, прозвучит нескромно, но я — писатель, — он вытащил из-за пазухи толстую записную книжку в кожаном переплёте. — Жорж Гизе. Вы могли обо мне слышать. — Неужели?! — именно с его книг, я начал свой путь по библиотеке поместья. — Я читал ваши новеллы. Потрясающие работы! — Благодарю-благодарю, — он скромно поклонился. — Я, право, глубоко польщён. — Вы работаете над новой книгой? — Уже довольно давно, — он похлопал по записной книжке. — Собственно, почему я вас и побеспокоил. Издалека я понял, что вы не простой человек и судьба у вас, как водится, не простая. Не могли бы вы рассказать мне немного подробнее о себе. Наверняка, это послужит замечательным материалом для будущей истории. — Моя судьба? — я печально взглянул на писателя. — Нет, моя судьба очень проста и незатейлива, если сравнивать её с другими. Официантка вернулась к нашему столику и поставила кружку пенящегося светлого пива. Пузырьки медленно поднимались к верху стакана и растворялись. Воздушная пена, медленно, едва заметно, таяла. — Я могу рассказать вам о других людях, чьи истории в несколько раз тяжелее моей, — я отхлебнул из кружки и слегка поёжился от пробежавшейся по всему телу прохлады. — О девушках, что оказались в абсолютно чужом и незнакомом мире. О девушках, что с раннего детства познали, каково быть не такими, как окружающие. Рассказать вам о том, как они вгрызались зубами в своё счастье? Как рвали за него когтями? Или, рассказать вам об обыкновенной городской проститутке, что всей душой любила цветы? Рассказать вам о её романе с высокообразованным управителем поместья? Рассказать о том, как она день за днём боролась с собственными чувствами, как заставляла себя любить его? Может быть, вам интересна история жизни простой крестьянской девушки? Рассказать вам о том, как эта девчушка отвечала за грехи своей матери? Рассказать о том, как она бросила всё и сбежала как можно дальше? А как вам судьба человека, который следил за тем, как от голода умирала его сестра? Рассказать вам о том, как он в отчаяние боролся с несправедливостью, но так и не сумел спасти самого близкого человека? Рассказать об истории его мести, о той боли, которую он испытал, о том дне, на которое он спустился? Что такое моя судьба, по сравнению с долей этих людей? Мои проблемы, мои чаяния, мои потрясения — всё это смотрится смешно, на фоне их переживаний. Я чувствую вину, понимаете, чувствую вину, за то, что считал себя несчастным. А ведь, я не испытал и части той боли, которую испытали эти люди. Вы всё ещё хотите услышать мою историю? — Вы хотите испытать то же отчаяние? — серьёзно спросил он. — Хотите оказаться на их месте? — Я не знаю, чего я хочу, — также серьёзно ответил я. — Не знаю, что мне нужно. Я просто ищу правду. Ищу ту самую, неуловимую истину — кто я такой и где моё место? — Ваше место там, где вы не задаётесь такими вопросами, — писатель поднялся из-за стола. — Поверьте мне, ответы на такие вопросы, всегда лежат где-нибудь под вашей подушкой, но никак не за километры от неё.***
Когда мы покидали Уград, я не планировал оставаться с Аудой и Радимом. Однако, моё пребывание в Скальвии, неожиданно для меня самого, затянулось. К концу подходил первый месяц осени, погода хмурилась всё больше, жёлтые листья усеяли тракты и тропинки в лесах, а я, был всё также далёк от Виены, как и в день своего прибытия. За два месяца, Ауда натаскала меня в виецианском. На удивление, язык этот, оказался намного ближе к теврийскому, чем я ожидал. Слова в нём, казались мне исковерканным и неправильными, но сходство наших языков было на лицо. И хотя, очень скоро, я едва ли не свободно мог изъясняться на новом языке, чтение давалось мне намного труднее. Буквы были мне незнакомы, а мудрёная и тяжеловесная грамматика, давалась плохо. Параллельно с виецианским, новые жизненные обстоятельства, вынуждали меня разбираться и в особенностях совершенно незнакомого мне скальвийского языка. И хотя, поддавался он объективно хуже, за два месяца, проведённых мною в этом краю, мне удалось привыкнуть и понять большинство фраз и выражений. Сейчас, наша скрипучая телега направлялась по северному тракту, прямиком в Вир — город сурового северного князя Бусула. Его дружина, считалась грозой всех близлежащих поселений и городов. Однако, только в Вире, можно было выгодно сбыть пшеницу, которой, по воле случая, оказалось у нас в достатке. В этот раз, по тракту двигались не мы одни. На север, устремились торговцы со всей Скальвии. Потому, на дорогах всегда можно было встретить кого-нибудь из конкурентов. Впереди нас, на небольшом возе с какими-то ящиками, ехал молодой паренёк. Съехавшая на бок шапка, растрёпанные светлые волосы, лёгкий меховой жакет и нахальное лицо. — Не боязно, сестрица, через леса-то ездить? — ухмыльнулся паренёк, обращаясь к Ауде. — Авось, ырка встретиться, иль волколак какой. — А ты, гляжу, много в ырках и волколаках знающий? — Ауда подкинула в руке выкидной ножик. — Хоть одного-то встречал? — Ещё как встречал! — паренёк подскочил. — Вот такущий волколак был — пасть огромная, глаза сверкают, на руках и лапах когти, тело в шерсти всё! — Если б ты, волколака повстречал, — Ауда самодовольно усмехнулась. — Уж давно бы в землице по частям покоился, а не со мной лясы точил. — Так я убёг от него. — Волколак, двигается быстрее любого животного, — в глазах Ауды, сверкнул неестественный огонь. — Ты бы и пискнуть не успел. — Ты — вообще баба, — он явно не собирался уступать. — Что ты можешь знать об этом? Небось, сказки только слушала. — Сказки, порой, имеют неприятную особенность — в один прекрасный момент, становиться явью, — она со всей силы воткнула нож в пол телеги. — Мы сейчас в Приграничье. Леса здесь неспокойные. Так что, ты бы побоялся богов, и беду на всех нас не накликал. — Ну и брехать ты, — он отмахнулся. — Волколаков тут давно извели. Нечего здесь боятся. — А ты не волколаков бойся, — она снова достала нож из досок. — Есть твари и пострашнее. — Это ж, какие-такие? — О вампирах слыхал? Твари древние, злые и вечно голодные. — А что мне этот вампир? — паренёк глупо захохотал. — Ему кол осиновый — страшнее меча любого будет. Чесноком его, отпугнуть можно. — И кто из нас сказок наслушался? — Ауда недобро улыбнулась.***
До Вира, мы добрались к утру следующего дня. Как и в любом другом городе Скальвии, улицы города были шумными и широкими. Однако, в отличии от Выкреста или же Уграда, люди выглядели здесь намного более угрожающе. Мужчины поголовно носили оружие: от маленьких одноручных мечей, до крупных многозарядных ружей из Нортъяра. Молва о том, что князь Бусул уже давно готовит личную армию для похода на юг, ходила не без причины. Несколько недель назад, весь север Скальвии встал под штандарты семьи Бусула. Теперь, все города, от Вышака до Уречья — принадлежали одному человеку. А учитывая, что Вир — второй по величине город, после столицы — это лишь вопрос времени, когда новый князь севера, отречётся от верности дубовому трону. — Поклажу показывай, — за воротами, нас встретили двое стражников, с неплохими для Скальвии ружьями. — Мясо с Уречья не везёте? — А что, если и везём? — поинтересовалась Ауда. — Спалить его к чёртовой матери тогда, — мужчина проверял мешки с пшеницей. — Заразное всё. У нас уже пол казармы в лазарете с животом мучается. Княже наказал, всяко мясо в Уречье добытое — сжигать. — Пшеницу везём, с юга. — Нет, ну пшеница дело доброе, — мужчина отошёл от мешков. — Только, сбор уплатить не забывайте. — Насколько я помню, сбор — тридцать шкелей. — Плохо помнишь, — стражник ухмыльнулся. — Княже, поднял сбор на товары южан. Теперь, сбор — пятьдесят шкелей. — Это грабёж! — вскипела Ауда. — Мы с продажи этой пшеницы, заработаем лишь половину от сбора! — Ты на меня не ори, девка, — огрызнулся мужчина. — Вопросы какие? Ты их к князю обращай. Я человек служивый, сказали — выполняю. Однако, сколько не припирайся, а въезжать в город было необходимо. Скрепя зубами, Ауда отсыпала стражнику пятьдесят монет и Радим двинул повозку дальше в город. Голоса местных, казались мне ещё более жёсткими, чем голоса людей с юга. Хотя, вероятно, я себя накручиваю. Главная торговая площадь, была усеяна торговыми палатками. Приезжих торговцев, было немного. Видно, что город живёт на собственном производстве, оттого и может позволить себе задрать пошлину. Как бывший крестьянин, я прекрасно понимаю негодование Ауды и остальных торговцев у ворот. Торговая пошлина в Андмунде, составляла половину от всего заработанного на торговле. Это была столь неподъёмная цена для многих крестьян, что они объезжали город стороной и двигались на юг. По площади, бегал какой-то мальчишка в обносках и выпрашивал у торговцев «копеечку». Однако, попытки его, казалось, были совершенно не плодотворны. Ни один из торговцев, даже не посмотрел в его сторону. Что, в свою очередь, сыграло пацанёнку на руку. Из каждого торгового шатра, ему удалось схватит по вещи: позолоченные ложки, заячий мех, вяленую рыбу. Всё это добро, он скидывал в небольшую холщовую сумку, что была перекинута через его плечо. — Мы с отцом посовещались, — Ауда отвлекла меня от наблюдения за мальчишкой. — Неплохо было бы найти ночлег. Сегодня, нам вряд ли удастся продать хоть что-нибудь. — Почему? Сейчас же утро. — Повозку видишь? — она указала куда-то в сторону. — На мешках, что в ней, тетерев изображён. Эта — прямиком с Янира сюда приехала. Нам с ними не тягаться, слишком сильный конкурент. — Значит, ночлег? — Ночлег. Ближайшая таверна, или скорее — корчма, как называли её местные, отыскалась скоро. Расположилось заведение на широкой улице, чем-то похожей на Муравейник в Террине. Однако, в отличии от того злачного местечка, эта улица была намного цивильнее. Внутри, корчма, вопреки моим ожиданиям, оказалась довольно приятным местом. Просторный главный зал с простенькой, без излишеств мебелью: столами, стульями с расписными спинками, повсюду свечи, что тепло освещали помещение. Людей почти не было. За исключением странного мужчины, что пристроился в тёмном углу зала и что-то бубнил себе под нос. Вид у него, был крайне нездоровый. За барной стойкой, пристроился, так называемый, корчмарь. Грузный тип с пышными длинными усами и сверкающей лысиной. На лице, имелись едва заметные рубцы. Однако, несмотря на угрожающий внешний вид, глаза его излучали дружелюбие. Я бы даже сказал, взгляд его был по-отцовски понимающим — Не часто сюда гости жалуют, — он заметил нас. — Особенно, в такую рань. — Нам бы комнатки, — Ауда подошла к стойке. — Две. — Это можно, — кивнул корчмарь. — Двадцать шкелей — ночь. По червонцу за комнату.***
Оставшийся день, мы бродили по городу. Вир, лишь с первого взгляда казался мрачным и серым. На деле, люди здесь, в общей своей массе — дружелюбны и гостеприимны. Хотя, к иностранцам вроде меня, относятся с лёгким недоверием. Однако, такое недоверие, после пары стопок местной самогонки, быстро улетучивается. Самогонку тут пьют на каждом углу. Этот напиток, давно вытеснил любой другой алкоголь. Гонять её на всём, что только может прийти в голову: на картофельных очистках, на пшенице, и особый рецепт — на свекле. За время, которое мы с Аудой провели в городе, я перепробовал всё разнообразие местного пойла. Сказать, что эти ощущения были для меня в новинку, значит не сказать ничего. А местные? Местные, знай себе потешаются, надо мной. И хотя, я и скальвийцы — отличались, я чувствовал, что это такие же крестьяне, как и я сам. Мне было не трудно представить, как мой отец выпивает с кем-нибудь из них, как мы вместе распахиваем поле. Нам есть что обсудить и чем поделиться. Однако, Ауде, было неприятно находится в большой компании. Она мало разговаривала, старалась спрятать своё лицо и на все вопросы отвечала уклончиво, словно боясь выдать что-то секретное. Совсем на неё не похоже. Назад в корчму, удалось вернуться лишь к вечеру. Уже изрядно подвыпивший, я валился с ног. С трудом, мы поднялись на верхний этаж здания. Ауда завела меня в комнату и усадила на кровать. В свою очередь, я тут же завалился на спину. — Скальвия — лучшее место в мире, — заплетающимся языком, выпалил я. — Когда-то, весь мир был таким, как Скальвия, — грустно произнесла Ауда. — Свободным, горячим и необузданным. Когда-то, по диким лесам Теврии, Виены, Нортъяра, гулял пробирающий до дрожи ветер. Ветер этот, приносил с собой волю. — Если бы, весь мир был таким, — я тяжело вздохнул, — жизнь была бы слишком хороша. — Когда-то, мир был домом не только для людей, — Ауда расправила свои пышные волосы. Когда глаза начали непроизвольно закрываться, я мельком увидел её лицо. Полное печали, оно не было похоже на лицо обыкновенной девушки. В её взгляде, читалось нечто большее, нечто более мудрое и древнее, чем может показаться на первый взгляд. Однако, понять, что именно всё это означает, я тогда не мог. Сознание помутнело, а перед глазами стелилась лишь непроглядная вязкая темнота.
