Запятнанная

Когда Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор трансгрессировал в богом забытый город, находящийся на французском берегу Английского канала, он не мог даже представить, что именно он обнаружит в полуразрушенном деревянном доме на краю отвесного утёса, о который с громким шелестом разбивались разбушевавшиеся волны. Погода как назло становилась хуже с каждой минутой — монотонный дождь, к которому привыкли жители Англии и обитатели Хогвартса в частности, здесь превращался в мелкую морось, сопровождаемую резкими порывами ледяного ветра, набегавшими со стороны неспокойного моря. Волшебник посмотрел на небо — оно хмурилось, вместо белоснежных кучевых облаков сейчас можно было лицезреть только иссиня-черные тучи, заполонившие собой все пространство до самого горизонта. — Нужно вернуться в школу до рассвета, — директор и уважаемый всем магическим сообществом волшебник имел привычку говорить с самим собой. Он никогда этого не отрицал, наоборот, считал, и даже говорил некоторым своим студентам, что такие размышления вслух помогают проанализировать ситуацию и сосредоточиться на чем-то конкретном. Смахнув с лица спутавшиеся от ветра седые волосы, Альбус Дамблдор уверенным шагом направился к дому, перед крыльцом которого стоял все это время. Одинокая постройка находилась в отдалении от и без того крошечного поселения, и ближайшим крупным городом здесь был разве что Кале, но и до него нужно было бы ехать на машине больше четырёх часов кряду. Что же в такой глуши делал столь известный профессор магии? Все дело было в письме, которое несколькими часами ранее принесла ему почтовая сова. В помятом и неаккуратно запечатанном конверте лежал пожелтевший от времени клочок пергамента. На нем было выцарапано, даже не написано, а именно выцарапано чем-то тонким и острым короткое сообщение, содержавшее координаты и подпись. Если бы кто-то зашёл в кабинет директора школы в тот момент, когда он это читал, то был бы поражён — всегда спокойное и решительное лицо мудрого волшебника на долю секунды исказила гримаса боли. Не физической, нет, к ней он был более чем безразличен. Все было сложнее, на какой-то миг у Альбуса возникло чувство, будто кто-то резко сорвал корку с почти полностью зажившей раны, словно старый шрам ни с того ни с сего разошёлся и начал кровоточить. Всего лишь на долю секунды стало нестерпимо больно где-то в районе сердца. Ясный, не помутневший от возраста взгляд волшебника был прикован к нескольким буквам, криво выведенным некогда знакомым почерком — «Г. Г-д-В» И вот он здесь, в том самом месте, которому соответствовали координаты из письма. Тонкие пальцы без малейших колебаний сжимают покрытую ржавчиной дверную ручку и поворачивают её. Дверь с протяжным скрипом поддалась. Профессор медленно вошёл внутрь, предусмотрительно выставив вперёд руку с бузиновой палочкой. — Альбус Дамблдор, я полагаю? — тонкий женский голос заставил волшебника повернуться и сощуриться — заговорившая с ним девушка стояла перед окном, и первые несколько секунд он не мог разглядеть ничего, кроме её силуэта. — Кто вы? — в бесцветном голосе против воли мага проскальзывали нотки взволнованности, — Кто послал мне письмо? Девушка сделала шаг, оказавшись, как и Дамблдор, в тени. — Ни за что не поверю, что такой поистине великий волшебник как вы, позволит себе быть настолько невнимательным, чтобы не заметить подпись. Привыкнув к освещению, директору Хогвартса потребовалось несколько раз моргнуть, прежде чем он смог полностью изучить внешность незнакомки. «Не может быть» — осознание подобно зигзагу молнии ворвалось в мысли седовласого мужчины, и он невольно отпрянул, — «Этого не может быть». Взъерошенные светло-русые волосы падали на узкие плечи девушки, рассыпаясь, едва заметно колыхаясь от сквозняка. Бледная кожа казалась нездоровой, вещи — неопрятными и на несколько размеров больше. Но все эти детали были никчёмными, простой мелочью, которая встречалась повсеместно и никак не могла вогнать великого Альбуса Дамблдора в состояния оцепенения. Все дело было в глазах. — Как это возможно… — с губ профессора сорвался едва слышный шёпот, на который молодая девушка, совсем ещё ребёнок, как-то очень по-взрослому ухмыльнулась. В ней было много горя. На вид ей было около четырнадцати, но даже в таком возрасте некоторые дети умудряются познать намного больше боли, чем взрослые волшебники или ни о чем не подозревающие маглы. Мысли в голове директора спутались, он не мог оторвать взгляда от огромных глаз той, что стояла напротив, горделиво расправив плечи и скрестив руки на груди. За свою жизнь Дамблдор повидал многое. Кого он только не встречал, каких только рас и существ не видел. Но среди людей, как обладающих магическими способностями, так и не подозревающих о чем-то «волшебном» вообще, он видел такое лишь однажды. Только у одного человека были такие же глаза. Необычные, пугающие, но при этом бесконечно прекрасные. Левый — карий. Правый — серебристо-голубой.

***

— Как ты думаешь, зачем Дамблдор собирает все факультеты? — Рон Уизли метался по комнате, собирая разбросанную одежду и натягивая её на себя. С перерывом в несколько секунд он останавливался и сладко зевал, чем искренне раздражал уже собравшегося друга. — Я не знаю, — Поттер пожал плечами и поправил очки, — Наверное, снова что-то про турн… — Нет, не про турнир, — Рон перебил его, даже не заметив этого, и закончил одеваться, расправив помятую мантию за спиной, — Невилл сказал, что он собирает только учеников Хогвартса, гости сейчас на экскурсии с Хагридом. — Что за экскурсия? — поднявшись с кровати и направившись к выходу из спальни, Гарри задал вопрос, слегка обернувшись через плечо. — Спроси нашу всезнайку, она точно все подробности знает, — рыжая голова показалась сзади, и оба друга негромко прыснули, заходя в гостиную Гриффиндора. — А вот и вы! — недавно упомянутая «всезнайка» в лице Гермионы Грейнджер возникла прямо перед ними, — Если бы вы не тратили все своё время на бесконечные шуточки, может, и научились бы приходить точно в назначенное время. Ехидно ответить и начать очередную безобидную перепалку Уизли помешала вошедшая в комнату профессор Макгонагалл. Окинув взглядом заспанные лица студентов, она лишь покачала головой и, скомандовав следовать за ней и ни в коем случае не отставать, направилась в столовую, где и должно было происходить собрание. В главный зал замка они вошли одновременно с факультетом Слизерин — среди черных мантий и зелёных галстуков студентов мрачной фигурой возвышался профессор зельеварения, как всегда облачённый во все чёрное и со своим извечным надменным взглядом. Никто ничего не сказал, гробовую тишину нарушало лишь едва слышное перешёптывание Малфоя и его подпевал. Когтевран и Пуффендуй чинно ждали остальных, распределившись по двум стенам просторной залы. — Друзья мои, — дождавшись, когда все займут свои места и успокоятся, начал свою речь директор школы волшебства, — Я рад вам сообщить, что, пусть и не с самого начала учебного года, у нас, на факультете Гриффиндор, будет обучаться новая волшебница. С сегодняшнего дня госпожа Веланесс будет посещать занятия вместе с четвертым курсом, и я надеюсь, что вы окажете ей тёплый и дружеский приём. Дамблдор обернулся, и под аккомпанемент аплодисментов к нему подошла новенькая обитательница Хогвартса. Длинные прямые волосы были убраны в невысокий хвост, едва заметный румянец выдавал смущение, а взгляд хоть и был устремлён вперёд, но ни на ком конкретно не сосредотачивался. Она обвела взглядом зал, и среди студентов тут же начались перешёптывания и смешки, в общем и целом сводившиеся к «Какие пугающие глаза» или «Её фамилия звучит по-французски, что она делает в Хогвартсе?» — Хочешь что-нибудь сказать, дорогая? — стоящая немного позади Минерва Макгонагалл подошла к девушке и положила руку ей на плечо. — Меня зовут Катрин Веланесс, и это огромная честь для меня учиться в такой знаменитой школе чародейства и волшебства у известных во всем мире профессоров, — натянутая улыбка и потупленный взгляд разных глаз. — Чудесно, — под строгим взглядом декана Гриффиндора зал снова наполнился звуком аплодисментов, — Благодарю, Катрин, ты можешь присоединиться к своему факультету. Девушка послушно встала в первом ряду студентов, на чьих мантиях красовался герб ало-золотого цвета. Дамблдор ещё раз её поблагодарил, и, сказав несколько слов о приближающемся завершающем этапе турнира за кубок Огня, на этом закончил, отправив всех студентов на занятия в соответствии с их расписанием. У четвёртого курса Гриффиндора сейчас должно было быть очередное занятие по прорицанию. — Эй, новенькая! — на выходе из столовой Катрин остановилась, сначала для того чтобы пропустить основную массу людей и избежать толкучки, а затем — чтобы отреагировать на оклик. — Да? — она снизу вверх посмотрела на подошедшую к ней троицу — цвет эмблемы указывал на их принадлежность к Слизерину. — Что с твоими глазами, а? — продолжил блондин, выделяющийся на фоне обступивших его с двух сторон друзей некой неуловимой аристократичностью, — Я никогда не видел такого у чистокровных волшебников, ты что, очередная грязнокровка? — Малфой, какой же ты отвратительный! — перед Катрин втиснулась девушка с темно-русыми кучерявыми волосами. — Смотри-ка, грязнокровки что, чуют, когда о них вспоминают, а, Грейнджер? — под синхронный смех своей «команды поддержки», Драко скривил губы, всем своим существом выражая крайнюю степень презрения. — Пойдём, Катрин, не обращай на этого придурка внимания, — Гермиона коснулась локтя девушки и кивнула головой в сторону учебных аудиторий, — Я провожу тебя в нужный класс. — Секунду, — новоприбывшая из Франции волшебница посмотрела на Грейнджер спокойным взглядом и улыбнулась краешком губ. — В чём дело, разноглазая? — Проваливай пока не поздно! — Крэбб и Гойл были похожи на гавкающих бульдогов, в то время как Малфой молча выжидал, изучающим взглядом скользя по Веланесс. А он не такой, как его дружки. Совсем не глупый, хоть и чертовски самовлюблённый. Малфой, значит? Оно и не удивительно, что он в мантии Слизерина. — Не знаю, с чем связана твоя неприязнь к тем, кого ты зовёшь «грязнокровками», — Катрин сделала шаг вперёд, и парни отпрянули, оставив своего лидера стоять почти вплотную к необычной девушке, — В чем бы не была причина, я тебе вот что скажу, — она встала на носочки, зашептав, и опалила дыханием кожу на щеке Драко, — Чистая кровь не определяет магические способности. А если уж ты считаешь иначе, знай — я куда более чистокровна, чем ты. Она отпрянула так же резко, как и подошла, повернувшись к ждавшей её Гермионе и мило улыбнувшись: — Ну так что, покажешь, куда идти? — Конечно, — после секундной паузы девушка опомнилась, и, тряхнув головой, направилась к нужному классу. «Куда более чистокровна?» — Драко смотрел вслед удаляющимся волшебницам, раздираемый одновременно и яростью, и любопытством. «Так кто же ты, Катрин Веланесс?»