Запятнанная

Информация о создании инспекционных групп и беспринципное вмешательство Министерства магии в лице Долорес Амбридж в дела Хогвартса отравляли жизнь как студентам, так и постоянному педагогическому составу. Казалось бы, кому как не Северусу Снейпу должно было бы льстить такое внимание со стороны «дамы в розовом» к собственному факультету, однако, к злорадному счастью Гриффиндора и его соратников, декан Слизерина вовсе не был этим доволен. Причина была до ужаса проста — его единоличное «правление», подкреплённое мрачной репутацией и строгим отношением к дисциплине, вдруг ни с того ни с сего перешло в руки некой инспекторши, которую, хоть и недолюбливали, но всё же покорно слушались студенты с эмблемами зелёного цвета. Грани разумного Долорес, впрочем, не переходила, и её повышение до «исполняющей обязанности директора школы» не так уж сильно сказалось на привычной жизни юных волшебников. Всё изменилось, когда Гарри обнаружил Выручай-Комнату. Лесничий оказался прав, фортуна действительно благоволила отважной четвёрке Гриффиндора, и теперь мальчик, который выжил, мог начинать обучать остальных ребят заклинаниям. Зачарованное помещение, появлявшееся по собственному желанию тому, кто в нём нуждался, и принимавшее облик абсолютно любой комнаты с каким угодно оборудованием, представляло собой огромную залу с несколькими стеллажами у стен, доверху набитыми всяческими магическими принадлежностями. В свободное от занятий время сюда приходили все желающие из трёх товарищеских факультетов и под предводительством Поттера и его друзей практиковались в использовании боевой, по большей части, магии. Одним из первых заклинаний, которому предстояло всем научиться, был «патронус» — ученики заворожено наблюдали за успехами друг друга и, озираясь, изучали появлявшихся перед ними светящихся зверей. Вжившись в роль преподавателя, Гарри рассказывал друзьям о том, как справиться с нападением дементоров, а Катрин вторила ему, дополняя информацию, которую изучала ещё во Франции — она рассказывала про Азкабан и про заключённых там пожирателей смерти, про Нурменгард и про первую войну магов. На одном из собраний, горящие своей идеей ребята решили придумать себе название. Очередная стычка администрации школы с Амбридж подтолкнула их на вполне очевидную мысль, и начиная с того дня они именовали себя «отрядом Дамблдора». Занятия в Выручай-Комнате сплотили студентов Гриффиндора, Когтеврана и Пуффендуя, соединив их в дружный и отлажено-работающий организм. Компания друзей во главе с Поттером довольно быстро сблизилась с некоторыми Когтевранцами, особенно со странной, но безумно доброй и искренней Полумной Лавгуд. После наступления ноября и окончательного и бесповоротного похолодания, студентов стали реже выпускать на улицу, и вечера они часто проводили в гостиных своих факультетов — собираться для занятий Отряда в такое время было слишком опасно. Одной ноябрьской ночью Гермионе и Катрин не спалось, и девушки решили спуститься к камину в гостиной, чтобы вдоволь поболтать, никому при этом не мешая. Так, Веланесс узнала, что Джинни Уизли неровно дышит к Гарри Поттеру, который, в свою очередь, недавно оставался в Выручай-Комнате наедине с Чжоу Чанг, и кто знает, чем они там занимались. Сплетни были слабостью всех девушек школы, и в ответ на сплетни Грейнджер, подруга поведала ей собственную недавно приключившуюся историю — ближайшие знакомые Лаванды Браун обмолвились, что та по уши влюблена в Рона, и ревнует к нему «новенькую француженку», то и дело касающуюся объекта её воздыхания. Гермиона поморщилась, явно не испытывая положительных эмоций к Браун и всем тем, кто пытался привлечь внимание Уизли, и быстро сменила тему. Такие разговоры происходили не часто, ребята были постоянно заняты то подготовкой к занятиям, то тренировками в Выручай-Комнате, и Веланесс каждый раз поражалась тому, как она сроднилась с «золотой троицей». Естественно, на первый урок после таких ночных посиделок они неизменно опаздывали, даже несмотря на пунктуальность и сверхдисциплинированность «заучки Грейнджер». Спустя ещё почти месяц тайных занятий, Отряд Дамблдора заметил повышенный интерес со стороны школьного смотрителя и его пушистой напарницы. Неизвестно, надоумил ли кто-то строгого и недоверчивого сквиба, или он сам пронюхал что-то про правонарушительную деятельность учеников, но, так или иначе, Филч начал появляться в коридоре возле Выручай-Комнаты слишком часто, а миссис Норрис то и дело норовила выпрыгнуть на юных авантюристов из самых неожиданных мест. Затея с Отрядом Дамблдора была под угрозой. Под огромной розовой угрозой. В конце декабря выпал снег, вместе с этим началась подготовка к Рождеству, которое, хоть и было омрачено присутствием в школе профессора Амбридж, всё же никто не отменял. Первый месяц зимы принёс с собой не только радостное воодушевление перед грядущими каникулами — отлучившаяся на два дня в Министерство Долорес вернулась в наипротивнейшем расположении духа и тут же начала серию очередных внеплановых проверок. Несмотря на то, что Слизеринцы буквально светились гордостью и только и делали, что пытались выслужиться перед суровой инспекторшей, даже по ним было видно, что особой симпатии к своей командирше они не испытывают. А знаете, кто на Слизерине стал её любимчиком? Правильно, Драко Малфой. Утро очередного понедельника началось с грубого стука в дверь. Снаружи ещё даже не начал теплиться рассвет, и вскочившие со своих постелен пятикурсницы Гриффиндора с минуту силились понять, что вообще происходит. Испуганно переглянувшись с лучшей подругой, Веланесс перебирала в голове всё то, что могла «изъять» у них нагрянувшая ни свет ни заря инспектор. Ничего особенного на ум не приходило, и девушка, немного успокоившись, выдохнула, наспех обуваясь и накидывая сверху ученическую мантию. Гермиона почти успела подойти к двери в их спальню, как та внезапно отворилась, чуть ли не сбив отличницу с ног и с силой ударившись о каменную стену. — Обыскать здесь всё! Книга должна быть где-то здесь! Под визг Амбридж в комнату ввалились слизеринцы во главе со своим неизменным лидером. Залёгшие круги под глазами шестерых парней и нездорово-бледная кожа с просвечивающими голубыми венками выдавали их уставшее состояние. Они не особенно-то и скрывали свою раздражительность и желание вернуться в тёплые постели ещё часика на три так точно. — Что вы ищете? — Гермиона осторожно обошла Розовую Даму, встав возле своей кровати. У нее самой не было в вещах ничего официально запрещённого, и её взволнованность была вызвана скорее неожиданным пробуждением. — Из запретной секции нашей библиотеки, мисс Грейнджер, украли одну книгу, которая ни в коем случае не должна попасть в руки таких несмышлёнышей как вы, — Долорес смерила девушку высокомерным взглядом, чуть улыбнувшись. — И вы решили начать с нас? — Катрин покосилась в сторону Малфоя, который копошился в её шкафу, — Чем мы заслужили такую честь? — Какая ирония, что это спрашиваете именно вы, — улыбка волшебницы стала шире, и Веланесс с омерзением поморщилась, — Не играйте с огнём, милочка, вы и так не слишком-то везучая. — Это ещё почему? — каре-голубые глаза широко распахнулись и уставились на министерского чиновника. Гермиона подошла к подруге и положила руку ей на плечо, призывая успокоиться. Не глядя на Грейнджер, Катрина скинула с себя её ладонь. — Ну как же, — Амбридж засеменила к ней, приподняв брови в «искреннем» удивлении, — Нужно же умудриться споткнуться на ровном месте и сильно поранить ногу, упав на лестнице. Бедняжка, рана, наверное, долго заживала? Скрипнув до боли сжатыми зубами, девушка несколько секунд испепеляла инспекторшу взглядом, а затем метнулась к своему шкафу в попытке отвлечься. Увидев, как Драко достаёт коробку со всякой мелочёвкой, Веланесс едва ли не вскрикнула от нахлынувшего на неё осознания. Письма Хагриду! Я так и не послала к нему сову! Эта гадина не должна узнать о Фенрире! Она подлетела к Малфою, стараясь изо всех сил держать себя в руках. Он читал какое-то письмо, и внутри Катрин оборвалась последняя ниточка надежды — она увидела имя варга, выведенное её же рукой. Краем уха она услышала, как Амбридж отвлеклась на Фей, и цоканье её каблуков отдалось пульсирующей болью в висках. — Драко, — едва слышно. Катрин коснулась его руки, и он мельком на неё посмотрел, едва заметно ухмыльнувшись. — У тебя есть родственники? — девушке приходилось практически читать по губам. Родственники? При чём здесь…? — Крёстная. Он отстраняется от неё и ставит коробку обратно в шкаф. Привычным движением приглаживает зачёсанные назад волосы и поворачивается к ней с абсолютной пустотой во взгляде. Чуть приподнятая верхняя губа, напряжённая морщинка меж светлых бровей. А ты мгновенно надеваешь свою маску, да? — Профессор Амбридж, — резко разворачивается и бросает ненавистный взгляд на стоявшую у него на пути Грейнджер. Волшебница отвечает ему тем же, даже не подумав посторониться. Жаль ты не видишь того, что внутри, Герм. — Драко? Нашёл что-то? — отпихнув едва устоявшую на ногах девушку, Долорес подбежала к слизеринскому принцу самостоятельно, буквально заглядывая в рот наследнику неприкосновенной семьи. — Только письма крёстной со всякими телячьими нежностями да дешёвые побрякушки, даже не обладающие магической силой, — Катрин смотрела в спину парня, так и не сумев понять причину его к ней благосклонности, — Нет здесь ничего, — Малфой небрежно махнул рукой, и возле него из ниоткуда нарисовались Крэбб и Гойл, тут же начавшие поддакивать, — Я слышал, что Когтевран тоже задерживались в библиотеке допоздна недавно. — Когтевран? — стреляя глазами то в Веланесс, то в Грейнджер, Амбридж теряла хватку под напором источавшего уверенность молодого человека. Она посмотрела в глаза Драко, и ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы не вздрогнуть. Вы можете представить себе ледяную пустошь? Когда на сотни тысяч километров нет ничего, ни деревца, ни даже жалкого камешка. Только промёрзшая насквозь безжизненная земля и отражающееся во льду ясное небо. В таких местах ветер пробирает до костей за считанные секунды. «Такой убьёт и даже глазом не моргнёт». Долорес собралась с духом и вновь оглядела притихших возле своих кроватей Гриффиндорок. — Даже удивительно, что в спальне таких интересных экземпляров не нашлось ничего запрещённого… — Может, ваши инспекционные группы просто не хотят для вас ничего искать? — язвительное замечание Веланесс подействовало на психоэмоциональное состояние волшебницы подобно катализатору. Крэбб и Гойл отпрянули за спину своего друга, почуяв неладное во внезапно затихшей Амбридж. Несколько долгих секунд женщина хватала ртом воздух, растерявшись от ничем не прикрытой наглости студентки. Совладав с эмоциями, она медленно двинулась в сторону «разноглазой нахалки». — Мисс Веланесс, позвольте вам напомнить, что меня вот уже как месяц назад избрали исполняющей обязанности директора, и в мои компетенции вполне может входить отчисление студентов, не раз пренебрегавших правилами нашей школы… — А превышение должностных полномочий — это тоже ваша особая компетенция? — Катрин заметила, как рука магички потянулась к волшебной палочке. На глазах у всех? Я вас умоляю, Долорес. У вас кишка тонка. — Не знаю на что вы намекаете, уважаемая, но… — Не знаете? — Долорес замерла, когда её перебили, а Веланесс поймала на себе заинтересованный взгляд Слизеринцев. В глазах сожительниц же читался нескрываемый ужас. Я что, действительно факультетом ошиблась? — Вы не имели права увольнять профессора Трелони без одобрения на то главного министра! — выкрикнула Гермиона, но голос её заметно дрожал. Продолжила она чуть тише, — Что уж говорить про вашу попытку выгнать ее из Хогвартса… Долорес обернулась на Грейнджер меньше, чем на секунду, полностью проигнорировав её замечание и вновь принявшись испепелять взглядом ненавистную непокорную француженку. «Кровь Геллерта, никаких сомнений. Безмозглые мятежники, гнить вам всем в Нурменгарде до скончания веков!» — Ещё одно слово и… — И все здесь узнают, как именно вы наказываете за непослушание? — МОЛЧАТЬ! — Амбридж вынула палочку из внутреннего кармана своего жакета, и от широкого взмаха рукой все разбросанные по комнате вещи разлетелись в хаотичном порядке. Дверь в спальню захлопнулась, заставив кого-то испуганно пискнуть, а на звон стёкол обернулся даже Малфой. Катрин ждала продолжения, и оно наступило: — Ты, маленькая мерзавка, невесть почему возомнившая, что вокруг тебя вращается весь мир, — Долорес шипела и её быструю бормочущую речь можно было принять за парселтанг, — Ты вылетишь отсюда сразу же, как только я стану полноправным директором этой жалкой халупы, именуемой старинной школой магии. Министерство сквозь пальцы следит за деятельностью этого безумца Дамблдора, вот он и берёт в ученики невесть кого… — Вы…! Взмах волшебной палочки и открывшую было рот Джинни снесло налетевшим порывом ветра, уронив на кровать и с силой к ней прижав. — Такие выродки, как ты, вообще не должны обучаться магии, — шаркающими шажками она приближалась к Веланесс, во взгляде которой разгоралась всепоглощающая ярость, — Всю твою семью нужно было изолировать от общества, полоумный дед хотя бы больше никому вреда не причинит, но твои родители… — Не смейте ничего говорить про моих родителей! — голос магички сорвался, и она с трудом проглотила вставший в горле ком, — Вы, вы отвратительная, мерзкая, подлая… Звонкая оплеуха. Голова Катрин дёрнулась, но сама она не сдвинулась ни на шаг. На ее лицо упало несколько русых прядей. — Знай своё место, девчонка, — Амбридж подошла к ней вплотную и, когда француженка попыталась отойти, поймала её за край мантии, — Если ты ещё раз не проявишь ко мне должного уважения, я вышвырну тебя отсюда, как вшивую псину, и ты не проживёшь и года без заботливого крыла своей дуры-матери, — всхлип, от которого Гермиону прошибла крупная дрожь — она никогда не слышала, чтобы подруга плакала, — Ты меня поняла? — Нет, — ответ сквозь сдерживаемые рыдания. — Последний раз спрашиваю. Вы всё поняли, мисс Веланесс? Катрин дёрнулась изо всей силы. Послышался треск рвущейся ткани и, извернувшись и оставшись в одной пижаме, девушка выбежала из комнаты, оставив инспектора из министерства стоять с куском её мантии в руке. Несколько раз медленно моргнув, Амбридж обернулась, в следующую секунду разразившись очередным пронзительным визгом: — ПОЙМАТЬ ЕЁ, БЫСТРО! МАЛФОЙ! Драко сорвался с места, жестом не давая двум своим приспешникам следовать за собой. Он спускался по лестнице, нагоняя девушку, которая от застилавших глаза слёз толком не видела, куда бежала. Они вихрем пронеслись через гостиную Гриффиндора, по лестницам, ведущим вниз, в главных холл: — Оставь меня! — Катрин рыдала практически навзрыд, хлопая за собой дверьми в попытке оторваться от преследования. Малфой не отвечал, по чуть-чуть сокращая дистанцию. Он замер на долю секунды, когда увидел, что девушка выбежала во внутренний двор. «Дура. Там же снега полно». Благо, в такое время все ещё спали. — Эй, да стой ты уже, — он налетел на неё сзади, схватив, когда она замешкалась, стоя в одной пижаме посреди образовавшихся за ночь сугробов. Катрин вяло пытается отбиваться, но выплеснувшиеся в истерический плач эмоции берут своё, и она закрывает лицо ладонями, будучи не в силах остановить обжигающие солёные слёзы. Она чувствует, как её разворачивают, и на несколько секунд отпускают — тихий щелчок, и на её подрагивающие плечи ложится тёплая ткань чужой мантии. Послушно уткнувшись в грудь парня, Веланесс позволяет себя обнять: — Хватит слёзы лить, — негромкий голос над ухом, — Ты так красиво держалась, Снейп бы увидел — точно забрал бы тебя к нам. Непроизвольная улыбка, и рыдания постепенно утихают. Отняв руки от лица, Катрин мягко обнимает его в ответ, касаясь кончиками пальцев худой спины через ткань белоснежной рубашки. Что бы сказала Гермиона, увидев такую картину? Мне плевать. Плевать на их предрассудки и стереотипы. Да, это Малфой. И да, он хороший. И добрый. И просто невозможно тёплый. — Эй, — Драко чуть отстраняется, заглядывая в её глаза. Наверняка опухшие от слёз, красные и некрасивые. Но ему, кажется, это не важно, — Не принимай её слова всерьёз, ладно? Она психованная, с ней же даже старуха Макгонагалл спорит. Да и Снейп… — Я знаю, да, — неловкая улыбка. Шмыгает носом и вздрагивает, когда он приподнимает её над землёй, отходя на несколько шагов назад, туда, где на находящиеся под крышей каменные плиты не налетел снег, — Спасибо… Он хмыкает и ухмыляется, принимая благодарность как нечто само собой разумеющееся. Совладавшая с эмоциями Катрин теперь смотрит на него более заинтересованно, но в этом взгляде совершенно отсутствовало то, что Драко всем сердцем ненавидел — слепое обожание, доходящее до неадекватного обожествления. Идолопоклонничество, которым грешила Паркинсон и остальные запавшие на него студентки, самолюбие Малфоя нисколько не тешило — будучи истинным сыном своего отца, он унаследовал присущий ему нарциссизм и вполне знал себе цену. По этой же причине он не рассматривал Пэнси в качестве девушки для долгих отношений — она просто-напросто была бесполезной, и без неё жизнь золотого ребёнка абсолютно ничего не теряла. Веланесс же всё это сразу поняла, проникшись к слизеринцу симпатией, бесконтрольно разрастающейся с каждой (почему настолько милой?) ухмылкой этих тонких губ и с каждым искренним (завораживающим) взглядом светло-голубых глаз. О, Мерлин… — Оставить тебе мантию, а, слизеринка? — улыбка, обнажившая ряд белоснежных зубов. Он отпустил её, но не отстранился, продолжая стоять настолько близко, что всклоченные волосы волшебницы практически щекотали ему нос. — Я не слизеринка, — Драко закатил глаза, и девушка не удержалась от смешка, — Да ладно тебе, все находящиеся в комнате хотели высказать Амбридж примерно то же самое. — Может, и хотели, — он пожал плечами, — Но высказала всё именно ты. Такими темпами ты скоро заработаешь себе недурную репутацию. — Любая репутация создаёт ожидания, которым нужно соответствовать, — девушка покачала головой, — А я не хочу, чтобы меня лишний раз что-то ограничивало в словах или действиях. Ума не приложу, как ты живёшь по таким правилам. — Вполне неплохо живу, — усмешка, за которой скрывалось нечто большее. Намного более глубокое и трагичное. Что именно — эмпатия не говорила. А жаль. Драко внимательно посмотрел на гриффиндорку, когда та отстранилась и расстегнула застёжку на мантии, — В чём дело? — Забери, — она протягивает ему вещь и переступает с ноги на ногу, зябко поёживаясь, — Будут лишние вопросы, если я вернусь в спальню в ней. — Тебя настолько пугает участь быть пойманной на общении со мной? — мгновенно загоревшийся огонёк в глазах. Склоняет голову набок, быстрым движением облизывая пересохшие губы. Провокатор. Не удивительно, что Снейп привык к таким выходкам. — Малфой, меня не пугает даже участь быть пойманной с тобой на чём-то большем, чем просто общение, — она смотрит ему в глаза, и он рывком подходит, заставляя волшебницу вжаться спиной в колонну позади. Катрин улыбается. Предсказуемо, Драко, — Я просто не люблю быть в центре внимания и по сто раз отвечать на якобы каверзные вопросы. Он подавил смех, выдохнув через нос, и поправил галстук. — И откуда ты такая взялась, а? — бесцеремонно взял её за подбородок, всматриваясь в глубину разноцветной радужки. Не собираясь проигрывать, Веланесс отвечает ему хитрым взглядом из-под слегка опущенных пушистых ресниц. — Из Франции, из небольшого посёлка близ Кале, — упирается ладонями в его грудь, слегка отталкивая, — Может, отойдёшь? Я собираюсь вернуться в свою комнату, а тебя наверняка ищет наша госпожа инспектор. Малфой собирался было что-то ответить, но она ему не позволила: — Мы ещё договорим, — усилием воли отстраняется, напоследок чуть сжимая ткань на угловатом плече парня, — Надеюсь, в следующий раз я оденусь в соответствии с погодой. Только сейчас Драко осознал, что она действительно всё это время стояла в одной пижаме, и наверняка до смерти замёрзла. Несколько виновато потупив взгляд, он привычным движением надел мантию и только после этого вновь посмотрел на загадочную француженку. Он не знал, говорит ли она серьёзно, или просто пытается вежливо от него отвязаться — это всё было не так уж важно. Слизеринский принц был уверен в том, что это не последняя их встреча — слишком уж явно их сводила судьба, и с каждым разом недомолвок и вопросов становилось только больше. — У тебя меньше получаса до подъёма. — Спасибо, — чувствуя себя ужасно глупо, Катрин натянуто улыбнулась, — До встречи, Драко. — Постарайся, чтобы тебя не отчислили. Она развернулась, быстрым шагом направившись в башню родного факультета, еще некоторое время чувствуя на себе взгляд парня. Он действительно смотрел ей вслед, пока её едва различимый силуэт не скрылся за поворотом. Проигрывая в голове диалог с Веланесс, Драко всё же решил последовать её примеру и вернуться в подземелья, отведённые для Слизерина. Недолгий разговор с магичкой задел внутри него что-то такое, о чём он раньше даже и не подозревал. Пытаясь охарактеризовать невесть откуда появившееся чувство, Малфой перебрал несколько вариантов — совесть, вина, стыд, но всё это было не то. Что бы это не было, оно так или иначе заставляло мысли парня возвращаться к одному-единственному вопросу — действительно ли я заложник собственной репутации? И своей ли? Всю жизнь он находился в тени своего отца, несмотря даже на то, что был единственным ребёнком в семье и с раннего детства подавал неплохие надежды. В какой-то степени самовлюблённость и презрение были им кропотливо взращены и навязаны самому себе, в попытке хотя бы в школе отыграться за вечную второстепенную роль, которую он получал дома. И хотя большая часть учеников завидовала состоянию его семьи, деньги родителей не сделали Драко счастливее — его отец и мать думали скорее о том, как выглядеть наиболее выигрышно и что сделать, чтобы расположить к себе остальных пожирателей смерти, нежели о том, как позаботиться о своём сыне, страдающем от недостатка внимания и любви. Да что там — укладка собственных волос и наведение общего лоска волновало чету Малфоев больше, чем переживания собственного ребенка. У Драко никогда не было возможности что-то выбирать — одежда непременно должна была быть чёрной, исключение — белоснежная рубашка и вещи с символикой Слизерина; запрещённые заклинания, зелья, биографии сильнейших за всю историю тёмных волшебников — всё это было, конечно, интересно, но когда тебе маниакально это навязывают с самого детства, ты пресыщаешься, какой бы увлекательной информация не была. Ещё до поступления в Хогвартс Малфой-младший понимал, что его родители и упоминание их фамилии в целом вызывает скорее благоговейный страх, нежели уважение и радость. Поступив на Слизерин и быстро заручившись поддержкой своего декана, одиннадцатилетний мальчик начал понимать, почему. Именно Снейп рассказал ему о пожирателях смерти, о слизеринце по имени Том Реддл, и о сестрах Блэк, к которым принадлежала Нарцисса Малфой. На первом курсе истории о Томе Реддле и о возможном возвращении Того-кого-нельзя-называть казались не больше, чем страшилкой. А спустя четыре года Люциус заставил его примкнуть к ним, и знак на руке Драко вывел острым кончиком палочки никто иной как сам Лорд Волан-де-Морт. Родители объясняли — рубашку теперь закатывать ни в коем случае нельзя, никто не должен знать о татуировке, сам Драко не должен как-то показывать, что теперь он служит Тёмному Лорду. Согласие на то ребёнка не требовалось. Семья Малфоев — пожиратели, и точка. Лидер слизеринских инспекционных групп зашел в отведённые его факультету подземелья и решил дождаться остальных сокурсников здесь. — Нужно успокоиться, — бормочет, растягиваясь во весь рост на тёмно-зелёном диване и изо всех сил пытаясь сосредоточиться на огне в камине. Про себя слизеринец ещё раз порадовался тому, что в такое время в гостиной факультета не было ни души. «Интересно, а Катрин уже дошла до своей спальни?» — Мерлинова борода! Где ты пропадала? — Гермиона вскакивает с пола, подбегая к подруге. — Пряталась от Малфоя по закоулкам, — Веланесс устало садится на свою кровать, скидывая обувь и кутаясь в одеяло, — Замёрзла ужасно. — Может, спустимся к камину? Тебе нужно одеться, будильник зазвонит через пять минут. Катрин злобно посмотрела в сторону зачарованного устройства — будучи раз в пять больше своего магловского собрата, волшебный будильник (из волшебного в нём было, по всей видимости, только то, что батарейки в нём не нуждались в смене) стоял на полке прямо над входом в комнату. Он не тикал, но звонил так, что привыкнуть к этому оглушающему рёву не представлялось возможным. Четыре минуты. Оглядевшись, Катрин заметила, что девушки успели прибрать комнату, и даже её вещи были аккуратно разложены по полочкам. Когда она зашла, то, наверное, прервала какое-то бурное обсуждение, потому что спустя ещё полминуты сожительницы вернулись к перемыванию костей слизеринцам и главной героине сегодняшнего дня — Долорес Амбридж. Лениво потянувшись, француженка выбралась из постели и начала одеваться. Заканчивая сборы под пронзительную трель будильника, девушка на секунду замешкалась, защёлкнув застёжку от своей мантии. Глядя на себя в зеркало, ей на долю секунды показалось, что на эмблеме был не привычный лев на красном фоне — а змея, красующаяся на гербе Слизерина. Ощутив внезапное дежавю, она почувствовала аромат терпкого парфюма, которым её обдавало каждый раз, когда Малфой подходил особенно близко, нарушая все возможные границы её личного пространства. Нужно с этим что-то делать. — Герм, у нас есть сейчас первый урок? — Нет, — увидев, как обрадовалась её ответу Катрин, гриффиндорка поспешила добавить, — Но мы же собирались готовиться к зачёту по зельям! До Рождества осталось всего полмесяца! — Я присоединюсь к вам позже, мне нужно поговорить с Дамблдором, — Веланесс виновато улыбнулась, — Это правда важно. — Собираешься обсудить с ним поведение Амбридж? — Джинни убрала за ухо прядь рыжих волос. Говорят, она похожа на свою мать. Интересно, а как выглядит дом Уизли? — Нет, это ничего не даст, — отрицательный кивок и торопливое продолжение, — Да, мелочи, хочу уточнить, как лучше отправлять письма во Францию. Уизли хотела было спросить что-то ещё, но Гермиона её увела, бросив напоследок, что они с ребятами будут ждать Катрин в читальном зале библиотеки. Выдохнув, француженка направилась к нужному ей кабинету в самом сердце замка. Она ловко лавировала среди потока студентов и спустя пятнадцать минут уже стояла возле двери с табличкой, гласящей, что именно здесь можно было найти пока ещё действующего директора английской школы магии и волшебства. Не успела девушка придумать, с чего начать, как дверь отворилась изнутри, явив собой декана злосчастного змеиного факультета. — Мисс Веланесс, — а я уже и отвыкла от его медлительной манеры говорить, — Зачем вы здесь? — У меня дело к профессору Дамблдору, — интересно, а он знает об утреннем «происшествии» с Амбридж? Наверняка знает. А про Малфоя? — Что ж, раз так… — Снейп посторонился, тихо прошелестев ниспадающей до пола мантией. Катрин кивнула и прошла мимо него. Когда он снова заговорил, она обернулась, но заметила, что мужчина даже не смотрит в её сторону, — Надеюсь, вы не сделаете неверный выбор. Где-то я это уже слышала. — Ты делаешь неверный выбор, девочка. Этот человек носит на себе печать самого тёмного зла. Точно, кентавры! Да что за чертовщина здесь происходит? — Профессор, — поднявшись по небольшой лестнице, Веланесс зашла в непосредственно сам кабинет. Сидящий на жерди феникс приветливо взвизгнул и захлопал крыльями. — Доброе утро, Катрин, — волшебник отошёл от стеллажа с книгами, жестом указав ей на кресло напротив своего стола, — Что-то случилось? — Нет, если не считать Долорес Амбридж, — садится и замечает усмешку на лице Дамблдора, — Но я пришла не за этим. Он посмотрел на ученицу поверх очков, призывая продолжать. — Я хочу, чтобы распределяющая шляпа направила меня туда, где мне место. — Тебе не нравится на Гриффиндоре? — он ведь понимает, что дело не в этом, зачем спрашивает? — Как я могу быть уверена, что на каком-либо другом факультете мне не понравилось бы ещё больше? — отвечать вопросом на вопрос — любимая стратегия Веланесс для «наступления» в разговоре. — На Пуффендуе ты заскучаешь, Когтевран для тебя чересчур неэмоциональные, — взгляд профессора устремился на висящие на стене гербы, и он замолк, не удостоив вниманием четвёртый факультет, — Во время нашей самой первой встречи я увидел в тебе отвагу и решительность, ты истинный гриффиндорский лев. — Боюсь, вы не разглядели хитрости и самоуверенности, которые, если мне не изменяет память, ценятся как раз на том факультете, который вы даже не назвали, — Катрин искренне старалась держать себя в руках и не перегибать палку. — У каждой медали две стороны, — он задумчиво перебирает свою седую бороду, невидящим взглядом рассматривая что-то позади студентки, — Если тебе сейчас кажется, что на Слизерине тебе было бы лучше, это не означает, что это действительно так. — Не проверишь — не узнаешь, — негромкое бормотание себе под нос даже не было адресовано директору, однако он улыбнулся, чуть дёрнув головой и уже осмысленным взглядом смотря на сидящую перед ним девушку. — Я против, — кладёт руки на стол, и его интонации становятся жёстче, — Ты не будешь переведена на Слизерин. — Но… — Веланесс осеклась — она не видела смысла спорить. За время их летних бесед с профессором, она научилась распознавать его настроение — сейчас не было никакого смысла пререкаться. Молча кивнув, она встала и направилась к выходу. — Катрин, — она не видит, как мужчина качает головой, — Студенты Слизерина очень дорого платят за своё обучение. И как ты можешь понять, дело тут вовсе не в деньгах, — он выдерживает паузу, и окончание его фразы Катрин слышит, уже спускаясь вниз по лестнице, — Есть вещи намного ценнее, и они вынуждены их отдавать. Покинув кабинет директора, Веланесс не пошла к друзьям. Не было настроения, да и не хотелось в очередной раз слушать обсуждения утренней стычки — вряд ли троица волшебников сказала бы хоть что-то новое. Да, Амбридж встала поперёк горла у всех жильцов замка. Да, её инспекционные группы нарушают правила школы, и никто ничего не может с эти поделать. Всё это становилось чуть ли не ежедневной темой для разговоров, и Катрин искренне не понимала, как им это не надоело. Ах да. Обязательным также было перемывание костей Малфою. Девушка, стараясь не попадаться никому из знакомых на глаза, спряталась в кладовой мадам Трюк на первом этаже замка. Зимой сюда заходили крайне редко — игры в квиддич прекращались на период с декабря по февраль, да и потом, вплоть до самой весны, проводились только в погожие ясные деньки. Усевшись на низкой тумбочке, магичка устало прислонилась спиной к стене, прикрыв глаза и прислушиваясь к монотонному гулу снаружи. Ранний подъем и насыщенное на события утро дали о себе знать, и усталость наваливалась на отважную гриффиндорку помимо её воли. Размышляя над словами Дамблдора и поведением Драко, она не заметила, как задремала. Разбудили ее грохот и прошедшая по каменным стенам вибрация. Катрин вздрагивает, озираясь, но в тёмной комнате едва ли можно было хоть что-то различить. Маленькое узкое окно под потолком было абсолютно тёмным. Уже что, вечер?! Несмотря на то, что темнело в это время года ужасно рано, в планы волшебницы не входило проспать занятия. Да и что так сильно громыхнуло? Аккуратно приоткрыв дверь в коридор, Веланесс тут же поспешно покинула кладовую — все студенты перешёптывались, кто-то сломя голову куда-то бежал. Что, Амбридж снова повысили? Проталкиваясь сквозь толпу людей, Катрин последовала за теми, кто бежал вверх по главной лестнице. Удивлены были даже жители картин, мужчины раздосадовано ругались, дамы театрально заламывали руки, беспрестанно причитая. Подождите, я, кажется, знаю, куда все спешат. Разогнавшись, она, поворачивая, налетела на Полумну Лавгуд, лицо которой было белее мела. Ничего не спрашивая, Катрин схватила её за руку и потащила следом за собой. Этого не может быть. Старая стерва! Девушки остановились, заметив на полу слой пыли и мелкую каменную крошку. Перед ними плотной толпой зевак стояло несколько сотен человек и протиснуться сквозь них не представлялось возможным. Визгливое «Разойтись!» разнеслось по коридору меньше чем через минуту после прибытия француженки на место. Студенты образовали коридор, и Веланесс увидела разрушенную стену и стоящую перед образовавшейся дырой Долорес. — Она… Она нашла… — Полумна шмыгнула носом, но Катрин на неё не обернулась. Она нашла Выручай-Комнату. Неужели всё действительно кончено? Вот так просто? Катрин подалась вперёд, когда из комнаты вывели «золотую троицу» и ещё человек пятнадцать с других курсов и факультетов. Следом за «пленными» вышел никто иной как Драко Малфой, держа палочку возле спины впереди идущего пуффендуйца и пытаясь отряхнуть свою мантию от пыли. — Всем вернуться к своим занятиям! — Амбридж повернулась к толпе студентов и только сейчас заметила француженку, — О, мисс Веланесс. Вы пройдёте с нами. — Она здесь не при чём! — Рон дёрнулся, — Она ни о чём не знала! — Проверим, — медленно проговорила инспекторша, — Драко, теперь-то ты сможешь её поймать или мне стоит попросить об этом кого-то другого? Малфой не удостоил женщину взгляда, расправив плечи и двинувшись в сторону Веланесс. Она не шевелилась, злобным взглядом пытаясь испепелить министерскую тираншу. Жаль, не получалось. Катрин повела плечами, искоса глянув на зашедшего ей за спину слизеринца, и тот едва ощутимо ткнул ей в спину кончиком палочки. — Иди. Веланесс смотрела себе под ноги, не в силах выносить улыбку Долорес. Вместе с остальными, пойманными в Выручай-Комнате, они, под предводительством Розовой Дамы, направились к башню директора школы. Им оставался последний лестничный пролёт, когда из бокового ответвления коридора вышел профессор Снейп: — Профессор Амбридж, — он держал в руках пустой флакон из-под какого-то зелья. — Что это значит, Снейп? — заметив склянку, Амбридж мгновенно перешла на визг, напоминавший скорее ультразвук. — В моих запасах нет больше зелья правды, — мужчина убрал флакон куда-то во внутренний карман. Он даже бровью не повёл, полностью игнорируя взбешённое состояние инспектора, — А ещё вы поймали невиновного. — Это не ваше дело! — кричит, яро жестикулируя. — Боюсь, моё, — ничего не выражающая интонация и точно такой же взгляд, — Мисс Веланесс не знала о существовании комнаты. — Её видели вместе с остальными, и пропадала она так же часто, как и эти, — какой-то особо храбрый слизеринец, стоявший возле Гермионы, неуверенно подал голос. Натолкнувшись на абсолютное игнорирование со стороны своего декана и злой взгляд Малфоя, парень заткнулся. Изогнутая бровь Долорес говорила об ожидании ответного парирования со стороны Северуса. — Мисс Веланесс брала у меня дополнительные уроки. Чего? Чего я делала? — Она пойдёт со мной, — продолжил Снейп, немного помедлив. Зачем? Куда? Глава Слизерина жестом подзывает Катрин к себе, и она послушно подходит. Кивком головы прощаясь с Амбридж, он разворачивается, и Веланесс едва поспевает за его широким шагом. — Северус. Он останавливается и оборачивается. — Я вам не доверяю. — Ваше право.