Запятнанная

«Слезы не признак слабости — это признак того, что в вас еще осталась душа» Оскар Уайльд

***

Ничего не болит. Нет больше ни огня, ни голосов, ничего того, что она слышала, казалось бы, еще буквально секунду назад. Какой-то гул вдалеке. Скрежет металла и шорох рассыпавшихся вокруг них каменных стен замка. — Очнулась? — негромкий голос возле ее уха потонул в свисте магических снарядов кислотно-зеленого цвета. Маг крепче перехватил ее под коленями и повторил чуть громче, — Кэт, ты слышишь меня? Как ты? — Что произошло? — она с трудом разлепила глаза и расфокусированным взглядом посмотрела на Драко, который куда-то ее нес. Все еще ощущая в носу остаточный запах едкой гари, француженка не удержалась от мучившего ее вопроса, — В замке что, пожар? — В каком-то смысле был, — Драко мягко улыбнулся, когда она устало откинулась на его плечо, но затем лицо слизеринца приобрело напряженное выражение, — Крэбб вызвал адское пламя, когда мы втроем, вместе с Гойлом, пришли в Выручай-Комнату, — он немного помолчал, но всё-таки решил продолжить, — Гарри, Рон и Гермиона воспользовались метлами и вернулись за нами, но спасли не всех. — И они оба…? — Гойл выбрался. Я стер ему память и отправил к Пожирателям, — Драко посмотрел в глаза волшебницы и не слишком вразумительно пояснил, — Так будет лучше для всех. — Я понимаю, — ее дрожащие пальцы ласково коснулись его лица, испачканного в саже и копоти, — Пусти меня, я могу идти. Это же не я чудом выбралась из пожара, со мной все в полном порядке. Малфой смерил ее недоверчивым взглядом и остановился, завернув в первый попавшийся закоулок. Он осторожно поставил волшебницу на ноги и всмотрелся в ее лицо — неестественно бледное и пугающе-ничего-не-выражающее. Катрин криво улыбнулась и попыталась было успокаивающе коснуться его плеча: — Не ври мне. Слизеринец перехватил ее руку и сжал запястье, на мгновение дольше необходимого рассматривая ее негнущиеся пальцы. Ледяные. Мертвенно-белые. — С тобой не все в порядке. Веланесс дернула головой, как будто ей дали пощечину. Зажмурившись, изо всех сил попыталась взять себя в руки, но мысли разбегались подобно полчищу тараканов, а в чувствах творилась доходящая до абсурда неразбериха. Просто невозможно было уцепиться за что-то одно-единственное, за что-то такое, что было бы важнее всего остального. Нет, это бред и наглое враньё. Я убила своего деда. Я убила того самого великого Геллерта Грин-де-Вальда. Что, черт возьми, может быть важнее этого?! Драко ничего не сказал. Он аккуратно обхватил ее лицо ладонями и стер слезы большими пальцами. Он обнял ее, прижав к груди, как ребенка, и поцеловал в лоб, нарушив тишину одной лишь фразой, сказанной едва уловимым шепотом: — Ты не можешь быть виновата в том, о чем до этого дня не имела понятия. И одному лишь Господу Богу было известно, как сильно она любила его в этот момент.

***

Они нашли остальных в столовой, по которой, судя по ее жалкому виду, несколько минут назад промчался взбесившийся ураган. Сломанные столы были либо сдвинуты, либо валялись тут и там, перевернутые, превратившиеся в груду никчемных деревянных щепок. Стулья, посуда, и другие мелочи были раскиданы повсюду, их не замечали под ногами так же, как не замечали и осколки некогда прекрасных витражных окон, а также сотни тысяч мелких камней, беспрестанно отлетавших от стен и в прошлом величественных сводов. — Катрин! — Гермиона окликнула ее, обернувшись, и махнула рукой, привлекая внимание, — Драко, идите сюда! У Гарри было видение! Веланесс сделала шаг вперед и тут же остановилась. Обернувшись, заметила смятение на лице Малфоя, и сразу же поняла, в чем было дело. Все вокруг смотрели на него, как на врага народа, видели в нем только предателя, жалкого Пожирателя Смерти, убийцу Дамблдора. Француженка не успела ничего сказать — позади нее негромко застучали чьи-то каблуки, зашуршало платье, а ее руки коснулись женские пальцы, тронутые возрастом и покрытые паутинкой из морщин. — Все хорошо, Драко, — светлые глаза Минервы Макгонагалл лучились материнской добротой, — Идите, — она кивнула и смахнула с его плеча белесую пыль, — Вы нужны Хогвартсу. Слизеринец отвел взгляд, судорожно что-то пробормотав и тут же поспешив двинуться по направлению к друзьям, туда, где не будет профессора с этой ее нежностью, так отвратительно сильно напоминавшей ему о Нарциссе, которую он бросил. По дороге сюда Катрин рассказала волшебнику о произошедшем в Нурменгарде, и пророчество Грин-де-Вальда о ком-то из Блэков теперь не выходило у него из головы. «Не позволяй Блэк подходить к краю бездны»? Обе сестры уже давно нырнули в нее с головой, но кого из них еще можно было спасти? — Что ты видел? — Катрин смотрит на Гарри, и в разного цвета глазах напрочь отсутствуют хоть какие-то эмоции. Ей было слишком больно, слишком страшно и до тошноты мерзко, поэтому она приложила все свои силы, чтобы просто сосредоточиться на деле. Чтобы просто победить в войне. — Визжащую хижину, — Поттер поднялся со скамьи и отхлебнул воды из фляжки, которую протянула ему Грейнджер, — Нам нужно идти туда. Я видел, как отреагировал Волан-де-Морт на уничтожение Диадемы. Он напуган, и мы должны этим воспользоваться. — Вы не можете просто так выйти из-под щита, Пожиратели тебя почуют, — Драко выглядел отрешенно, но все же несколько более живым, чем стоящая рядом с ним Веланесс, — Я пойду к ним. Отвлеку. — Нам это ни… Стоп. Что ты сейчас, прости, сказал? — Гермиона резко повернулась к нему, и ее спутанные кудри подпрыгнули на худых плечах, — Ты хочешь просто так взять и заявиться в самый эпицентр… К самым главным… ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — Грейнджер, — он отвернулся к окну, с каким-то аномальным спокойствием наблюдая за тем, как в магический барьер ударяются сотни зарядов, выпущенных магами с одинаковыми проклятыми метками на руках. Когда он вновь посмотрел на волшебницу, на его лице была ухмылка, которую еще несколько месяцев тому назад всей душой так искренне ненавидел весь Гриффиндор, — Грейнджер, ответь мне на один вопрос. — На какой? — Какого это, стирать память своим собственным родителям? Девушка вздрогнула, и ее губы непроизвольно задрожали. В глубине ледяных глаз парня она вдруг увидела тщательно сокрытую боль, медленно, но верно пожирающую его изнутри. Боль ребенка, который самостоятельно решает уйти из семьи, потому что так надо, потому что «так будет правильно». Эта же боль неустанно отравляла душу и ей самой. — К чему ты клонишь? — Рон мягко обнял Гермиону за плечи и с плохо скрываемым недовольством посмотрел на слизеринца, — Сейчас не до задушевных разговоров. — У меня есть одно незаконченное личное дело, — сухо бросил Драко, теперь испепеляя взглядом Поттера, — Поэтому я беру на себя отвлечение Люциуса и его приспешников. Можете быть уверены, это сработает. — Я иду с тобой, — его ладони касаются ледяные пальцы француженки. Она поднимает на него глаза и выгибает бровь в безуспешной попытке сыграть себя настоящую, — Это не обсуждается. Гарри, мы присоединимся к вам позже. — Мы найдем вас по карте Мародеров, если вдруг что, — волшебник кивнул и медленно оглядел их компанию, — Не задерживайтесь. Даже если мы разделимся, встречаемся здесь же через два часа максимум. Синхронные кивки. Они разошлись, даже не догадываясь, что все это время за ними наблюдала Макгонагалл, стоящая в углу комнаты в ожидании четы Уизли. Минерва стерла слезы уголком носового платка и обратила свой взгляд в потолок. Из всех ее коллег ее материнское отношение к подопечным в полной мере всегда понимал один лишь Дамблдор. Что бы ты сказал сейчас, Альбус? Этим детям еще нет семнадцати, но у них уже разбиты сердца и обломаны крылья. Я знаю, что бы ты сказал, знаю, потому что слышала это не раз за последние несколько лет. В этих искалеченных подростках наше спасение. Этими детскими руками, по локоть испачканными в крови, и будет строиться будущее. Светлое будущее для всех нас.

***

Путь Золотой Троицы пролегал через обвалившиеся коридоры второго этажа. Сквозь дыры, образующиеся в щите и с каждой минутой все больше увеличивающиеся в размерах — в некоторые стены замка уже успели попасть смертоносные взрывающиеся импульсы темной магии. Крыло, некогда отведенное под все предметы, так или иначе связанные с алхимией, было разрушено практически полностью — обвалились колонны, была искорежена напольная плитка, проделаны сквозные дыры в кабинеты. В воздухе здесь пахло смертью и старинной пылью — вековая каменная кладка при попадании в нее снарядов рассыпалась в мелкую сизую пыль, она же создавала в воздухе подобие тумана, душного и долго не оседающего на землю. — Гарри… — Гермиона наступила на ошметок ткани и непроизвольно повернулась, заглянув в кабинет зельеварения сквозь огромную дыру, теперь заменяющую входную дверь, — О боже, Гарри… Он подбежал к ней, с трудом сглотнув моментально образовавшийся в горле ком. Дернул ее за руку, не давая сделать шаг в полуразрушенное помещение, и в это же самое мгновение увидел то, что и привлекло внимание волшебницы. Он оперся на стену, почувствовав, что его затошнило от ужаса и отвращения к войне. К войне как явлению. К войне как к воплощению ада на Земле. Подбежавший Рон отвел Гермиону в сторону, что-то ей зашептал, пока она всхлипывала и словно на автомате указывала пальцем на испачканный в крови пол. Гарри всего этого не слышал. Его оглушило. Замутило, как тогда, когда в Министерстве Магии в проклятой Арке Смерти навсегда исчез Сириус, так глупо умеревший и в один миг унесший с собой в могилу веру Поттера в нормальную семью. А теперь это. — Они… Гарри, они держатся за руки, — шепот магички сорвался, голос зазвучал визгливо из-за душивших ее слез, — До сих пор, Гарри! Мальчик, который выжил, так ничего никому и не сказал. На реплики Грейнджер ответов не требовалось, да она бы им и не вняла. Волшебник снял очки, протер их краем грязного затасканного свитера, и снова надел. Развернувшись, кивком головы приказал друзьям следовать за ним. У них была цель. И гори оно все синим пламенем, если смерть Римуса и Нимфадоры будет напрасной.

***

Окольными путями им удалось добраться до Визжащей хижины. Дорога заняла даже меньше времени, чем можно было бы предположить изначально. Может, причиной этому послужило отсутствие на их пути Пожирателей (Драко безукоризненно выполнил свое обещание), а, может, все дело было в том, что гриффиндорцы практически бежали, то ютясь втроем под скрывавшей их мантией, то просто продвигаясь вперед мелкими перебежками — они бежали, смотря друг на друга и на серое небо, лишь бы только не видеть поле боя, лишь бы только не распознать среди валявшихся на земле трупов своих друзей и родных. Несмотря на то, что волшебные войны отличаются минимальной жестокостью и кровавостью, этот принцип сейчас не работал, и подтверждением тому были растерзанные тела, над некоторыми из которых еще кружили дементоры. На стороне Пожирателей были не только люди, и именно это послужило причиной, из-за которой почва под ногами волшебников сейчас была пропитана багряной кровью. Великаны не знали жалости и пощады, от их дубинок и огромных каменных кулаков погибали и взрослые волшебники, и не успевшие эвакуироваться дети, просто-напросто не вовремя вставшие на пути у антропоморфных гигантов. Они раздавили первокурсников, возможно даже не осознав этого. Подумаешь, наступили на что-то мягкое. Арахноморфы заматывали тела погибших в свои коконы из паутины — тела, во многих из которых еще билось сердце. Животным было наплевать. Они всего лишь хищники на поводу у злого гения, которого они боялись больше, чем огня. А с огнем пауки, как известно, в крайне отвратительных отношениях. — Ты видел? — еле слышно спросила Гермиона, когда они, наконец, подкрались к хижине, и теперь медленно обходили ее по кругу в поисках следов Темного Лорда. Поттер кивнул и жестом призвал друзей к молчанию. Они как раз приблизились к распахнутому окну, за которым секунду назад промелькнуло что-то черное. Что-то такое, что ни с чем не спутает ни один студент Хогвартса, ибо многим именно эта вещь является в кошмарах, а затем и наяву. На занятиях по зельеварению. То была мантия Северуса Снейпа. — Вы совершили непревзойдённые чудеса волшебства, Повелитель, — до них донёсся до боли знакомый голос профессора, и они ползком двинулись вдоль дома, пока не остановились у лежащей возле витражного окна скамьи, — Только за последние несколько часов. — Нет, нет, я, конечно, непревзойденный волшебник, — шипящий голос и шорох ткани. Мутная тень шевельнулась по ту сторону стекла, и Поттер скрипнул зубами от досады, — Но палочка сопротивляется мне. — Нет палочки более могущественной, сам Олливандер это подтвердил, — самопровозглашенный директор школы стоял настолько близко к своим ученикам, что, казалось, в его силуэте можно было распознать извечную ухмылку, — Сегодня, когда мальчишка придет, она ни за что не подведёт вас. Она слушается вас и только вас. — Неужели? Одновременно с коротким вопросом раздалось злое шипение рассерженной питомицы. Кто для него эта чертова рептилия? — Повелитель… — Палочка и правда слушается меня, но… — что-то явно было не так, в интонациях Снейпа проскальзывало недоумение, в то время как речь Волан-де-Морта становилась все жестче и грубее, — Ты умный человек, Северус, и ты точно должен знать, кому на самом деле она предана. — Только вам, конечно, мой Повелитель. Блеф. — Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему. Она предана тому, кто убил ее предыдущего хозяина, — трое волшебников переглянулись, в глазах каждого читался ужас и одновременно с ним — абсурдное понимание происходящего, — Ты убил Дамблдора, Северус, и пока ты жив, мне никогда не стать ее полноправным владельцем. Повисла пауза. Гарри шевельнулся, но Рон крепко вцепился в его куртку и отчаянно замотал головой. — Ты был хорошим и верным слугой, Северус, — Осознание неизбежного. Агония и, в конце концов, смирение, — Но только я могу жить вечно. — Повелитель? Свист от взмаха волшебной палочки. Профессор отшатнулся и медленно сполз вниз, спиной опираясь на то самое витражное окно. — Нагайна, — удаляющиеся шаги и немой крик в глазах Грейнджер, — Убей. Хищное шипение и удары судорожно бьющихся конечностей о деревянный пол хижины. Легкое дуновение ветра как подтверждение того, что Темный Лорд и его ядовитая приспешница трансгрессировали. Гриффиндорцы подорвались с места одновременно. Вбежали в хижину и замерли на пороге комнаты, в которой доживал свои последние секунды легендарный преподаватель английской школы магии и волшебства. Гарри опустился перед ним на колени, попытался было зажать пальцами кровоточащую рану на шее, но сам же осознал абсолютную бессмысленность собственных действий. Из как всегда пронзительных глаз профессора беззвучно текли слезы. — Собери… — хриплый скрежет вместо извечного надменного голоса, — Собери их. Прошу. — Дайте что-нибудь! — Поттер обернулся, взмахнул руками, привлекая к себе внимание замерших как два изваяния друзей, — Флягу, что угодно! Давайте же! Грейнджер вздрогнула и выудила из сумочки крошечный стеклянный флакон. Отдала его Гарри и снова отшатнулась, не в силах держать себя в руках. — Отнеси их в Омут Памяти, — Северус всматривался в лицо мальчишки, словно что-то искал. Секунда. Две. Нашел, — Посмотри на меня, — в последний раз вздыхает и уголок тонких губ дёргается, через боль имитируя улыбку, — У тебя глаза матери. Голова профессора дернулась и чуть запрокинулась. Остекленевший взгляд уставился в потолок, тело обмякло, суровое, навсегда оставшееся разбитым сердце пропустило удар и навсегда перестало биться. Гарри обернулся на друзей, но мысли никак не хотели превращаться в связную речь. Он не выдержал. Выбежал из хижины, споткнувшись на последней ступеньке, упал прямо на землю, даже не попытавшись подняться. И разрыдался.

***

На обратном пути они разделились. Рон и Гермиона хотели вернуться в столовую, ставшую чем-то вроде штаб-квартиры Ордена Феникса и всех, сражающихся за Дамблдора и Хогвартс. Гарри же не терпелось проникнуть в кабинет директора и воспользоваться Омутом Памяти — волшебника мучило предчувствие, что воспоминания, ключом к которым станут слезы Северуса Снейпа, смогут пролить свет не только на события последних месяцев, но едва ли не на всю его жизнь. «У тебя глаза матери», — тот факт, что профессор был знаком с Лили, на первый взгляд не кажется каким-то чрезмерно выдающимся, но сердце любящего сына настойчиво убеждало волшебника в том, что все было совсем не так просто. И с этой тайной он должен был разобраться сам, в кой-то веки «отколовшись» от знаменитой Троицы. — Магический щит, — Грейнджер осмотрелась, удостоверившись в том, что ей не показалось — барьер действительно был разрушен, — Он больше не в силах сдерживать Пожирателей. Рон угрюмо кивнул. Всю дорогу из хижины в замок его не покидало чувство, что что-то случилось, и ему с минуты на минуту предстоит встретиться лицом к лицу с какой-то ужасной катастрофой. Попытки списать это чувство на горечь от потери Снейпа не увенчались успехом. А вскоре явились и подтверждения недоброму шестому чувству. — Нужно идти в обход, — Уизли почувствовал, как пристально смотрит на него Гермиона, и только сильнее из-за этого разнервничался, — Гребанные Пожиратели разнесли и это крыло в щепки. Мы не перелезем через этот чертов завал. Магичка кивнула и ничего не ответила. Где-то в глубине души она даже обрадовалась, что им придется идти до главного зала еще какое-то время. Казалось, это отодвигает неминуемую трагедию, которую она едва ли могла вынести после всего увиденного за день. — Рональд! — не успели они показаться в дверном проеме, как к ним бросилась Макгонагалл, уже не скрывавшая льющиеся по щекам слезы и в отчаянии заламывающая руки. Женщина осеклась, не дойдя до новоприбывших несколько шагов, и обернулась к остальным. И к груде камней, в которую сейчас превратилась одна из стен. Всхлипы, которые двое друзей услышали еще из коридора замка, сейчас стали громче, а спустя несколько секунд превратились в неподконтрольную истерику, причем, судя по виду всех присутствовавших, уже далеко не первую. Молли и Артур синхронно посмотрели на младшего сына, но лишь опустили головы, не сумев проронить ни слова. До Рона не сразу дошло, что плакал Джордж. — Фред, — Билл кашлянул и тихо заговорил, одной рукой обнимая тихо всхлипывающую Флер, другой же перебирая волосы сидящей на полу Джинни. Самая младшая из Уизли, казалось, мысленно была где-то совершенно не здесь, — Он погиб. Гермиона вздрогнула, когда стоящий рядом с ней волшебник рванул вперед. Она видела, как он обнял убитого горем Джорджа, видела, как тот, через силу, заставил себя посмотреть на близнеца, навсегда его покинувшего. Девушка так и не смогла заставить себя сделать хотя бы шаг, поэтом просто без сил рухнула на пол и незнамо зачем обратила свой взгляд в окно. Они умирают, Гарри. Наши друзья. Члены наших семей. У м и р а ю т. Уходят навсегда, понимаешь? Отдают свои жизни за нас, тех, кто не смог вовремя предотвратить эту трагедию. Что, черт возьми, мы делаем не так? Минерва подошла к ней и молча опустилась рядом прямо на грязный пол. Некогда элегантное темное платье декана сейчас выглядело просто ужасно, ее лицо было испачкано, волосы всклокочены, но глаза женщины оставались такими же, как и всегда — помимо мудрости и искренней любви в них было кое-что еще, может быть, нечто даже более ценное. Вера в свет. Ведь даже после самого темного часа всегда, так или иначе, наступает рассвет.

***

Гарри узнал о трагедии Уизли случайно. Когда он вышел из кабинета Дамблдора, в котором провел несколько мучительных минут, то тут же наткнулся на расстроенную Лавгуд, пытавшуюся собрать воедино рассыпавшиеся старинные книги. Волшебник выслушал ее молча, внешне никак не отреагировав и попытавшись как можно быстрее вновь остаться наедине с самим собой. Желание вернуться к друзьям и поддержать Рона не выдержало напора тех мыслей, которые роились в голове гриффиндорца с тех самых пор, как он вылил в Омут Памяти слезу Северуса Снейпа. Помедлив разве что мгновение, Поттер бегом взбежал по винтовой лестнице, ведущей в самую высокую башню замка. Это место многие использовали как некое пространство для размышления и медитации, и Мальчик, который выжил, сейчас как никогда нуждался именно в нем. Экспекто Патронум Перед его глазами — воспоминания мужчины, со школьной скамьи влюбленного в ту, с которой ему никогда не суждено было быть. Снейп не испытывал к Джеймсу Поттеру ненависти, нет, скорее его заполонила тоска вперемешку с трепетной нежностью, с которой он на протяжении всех лет сначала наблюдал, а потом вспоминал о Лили. Альбус Дамблдор Поразившее профессора проклятие стало для Поттера открытием. Он никогда не задумывался, почему, догадываясь о местоположении всех крестражей Дамблдор начал именно с этого. Именно с кольца Марволо Мракса. А ответ ведь все это время лежал у самой поверхности — потому что оно погубило того, кто его разрушил. И директор не мог допустить, чтобы эта кара коснулась кого-то из его учеников. Пожалуйста, Северус В ночь своей смерти старик молил Снейпа не о пощаде? Он предвидел такой исход, знал, что Драко рано или поздно найдет способ помочь Пожирателям проникнуть в Хогвартс. И смиренно ждал своей смерти от руки ближайшего соратника. Его должен был убить именно Северус, ведь сам Снейп пообещал Нарциссе, что защитит ее сына от падения в бездну. Он не дал ему произнести непростительное заклятье, он запятнал его честь и гордость, зато спас душу. Оставшиеся два крестража сейчас находятся в замке. Один из них — Нагайна. Второй — я. И если убить змею было сложной, но всё-таки выполнимой задачей, мысль о собственном самоубийстве во имя спасения всех, кого он любил, приводила Гарри в смятение. Он не чувствовал страха, не чувствовал сожаления или разочарования. Единственное, о чем он в действительности думал, сбегая по полуразрушенным ступеням вниз, был поиск ответа на вопрос «Как рассказать об этом друзьям?» Ведь они его, возможно, не поймут и не поддержут. Особенно Джинни. Она и так только что потеряла брата. — Невилл! — Рад тебя видеть, Гарри, — Долгопупс ободряюще похлопал друга по плечу и внимательно всмотрелся в его лицо, — В чем дело? Что еще случилось? — У меня есть к тебе просьба, — безумная решительность, витавшая в воздухе вокруг знаменитого гриффиндорца, пугала, но одновременно с этим и притягивала, — Даже не просьба, скорее это задание. Миссия. Называй, как хочешь. — Я слушаю тебя, — он действительно внимал каждому слову мага. Его лицо приобрело суровое выражение, шестым чувством он отдавал себе отчет, что сейчас произойдет что-то такое, что навсегда сможет изменить его судьбу. — Ты должен убить Нагайну. В ней заключена часть души Волан-де-Морта. Она и есть недостающий крестраж. Невилл ответил ему сдержанным кивком, но этого было достаточно. По глазам верного друга Поттер видел, что тот понял его правильно. И что-то в глубине души подсказывало ему, что Долгопупс справится. Волшебник остановился перед поворотом в коридор, ведущий в столовую. Выглянул в окно, удостоверившись, что щит пал и Пожиратели вот-вот наступят им на пятки. В голове как заевшая пластинка звучал один и тот же вопрос Дамблдора и один и тот же короткий ответ, который без промедления дал на него Снейп. Мысленно извинившись перед всеми, Поттер бегом направился к выходу из школы. После стольких лет? Он шел в Запретный Лес с одной-единственной целью — принести себя в жертву. Он будет выбирать благо Хогвартса и мир для всех своих друзей и родных Всегда.