Запятнанная

Их шепот напоминал шипение рептилий, а толпившиеся на вершине утеса силуэты в одинаковых темных одеждах окончательно воссоздавали образ разбуженного змеиного клубка. Где-то внизу что-то загрохотало, и те, кто стоял ближе к краю, беспокойно передернули плечами. Несколько старых сосен, чьи макушки были в нескольких метрах под ними, с протяжным стоном треснули и медленно повалились. Послышались гулкие шаги огромного размера существ и неразборчивая речь, больше походившая на отголоски заблудившегося эха. Это прибыли великаны. — Все готово? — голос мага с длинными волосами цвета платины вывел остальных из оцепенения. Волшебники расступились, позволив семье аристократов выйти вперед. Заметив очертания могучих исполинов, замерших внизу наподобие каменных статуй, Малфой довольно кивнул, с жестокой усмешкой посмотрев вдаль, туда, где на контрасте с тьмой ярким всполохом света сиял защитный магический купол. Мужчина положил руку на плечо стоявшей рядом жены, и она внутренне содрогнулась, внешне изо всех сил постаравшись никак этого не выдать. Ее спокойный взгляд скользил про распростертой перед ними долине, как всегда идеальная осанка и аристократичная бледность добавляли ее маске «настоящности» — она была серой мышью в рядах темных волшебников, и оставалось лишь надеяться, что все продолжат не обращать на нее внимания. — А вот и мои любимчики! Конечно-конечно, очень рады вас видеть, дорогие наши паучки! Черный визжащий ураган, имя которому — Беллатриса Лестрейндж, ринулся в сторону показавшихся из леса акромантулов. Ее безумный смех и копна кучерявых волос были единственным, что возможно было разглядеть, пока она металась от одного арахноморфа к другому, то и дело сыпля комплиментами, на которые никто не обращал внимания. По рядам Пожирателей прошла смутная волна перешёптываний, однако никто так и не рискнул заговорить с гигантами или посмотреть в одну из четырёх пар глаз каждого из них. Порыв ветра и коснувшаяся ног волшебников склизкая чешуя. В центр толпы трансгрессировал их предводитель вместе со своей любимицей. — Скоро мы выступаем, — его шепот с задержками на всех шипящих звуках сейчас звучал как произнесенных вслух смертный приговор, — Победа во Второй магической войне будет нашей. — Мы ждем кого-то еще, повелитель? — Люциус дернул головой, оглядываясь, и чуть склонился, подходя ближе к тому, кого почитал, словно Бога. — Прислушайтесь к своим чувствам, — Темный Лорд закрыл глаза и развел руки в стороны, его левое предплечье как всегда обвивала преданная Нагайна. Она и стала первой, кто беспокойно зашипел, нарушив повисшую тишину, и поднял свои не моргающие глаза к черному, как сажа, небу. Движение рептилии спустя мгновение повторили все остальные. Кто-то из женщин безмолвно прижал руки к груди, чувствуя, как сердце начинает заходиться в беспричинной панике, а перед глазами все плывет и тускнеет. Один из великанов зарычал и вдарил по скале своей огромной дубинкой, акромантулы отпрянули назад, сбившись в кучу и царапая землю всеми своими многочисленными конечностями. Люциус и Нарцисса переглянулись, и в глазах женщины на долю секунды вспыхнул животный ужас. Это были они. — Наши последние союзники прибыли, — сильнее запахнув полы своей мантии, глава темных волшебников изобразил на своем лице подобие улыбки. Ледяной ветер заставил всех синхронно моргнуть, все еще ничего не понимая, но уже обо всём догадываясь. Когда они открыли глаза вновь, их прожжённые ненавистью и злобой сердца на миг ощутили на себе ледяное прикосновение Смерти. Небо над ними заполонили дементоры. Несколько десятков палочек медленно поднялись вверх, глаза Пожирателей устремились на виднеющиеся вдалеке башни школы. Той самой школы, в которой учились их дети и они сами. Школы, которой несколько часов спустя суждено будет превратиться в груду камня, несмотря на то, что сейчас в ней еще теплится жизнь и проводится спешная эвакуация младших курсов. — Мортмордре! В небо устремился луч ядовито-зеленого цвета. Достигнув свинцовых облаков и начав там разрастаться и менять свою форму, вскоре он превратился в огромный человеческий череп, из беззубого рта которого вылезал, извиваясь, всем известный символ Слизерина. Гербовая рептилия. Смертельно ядовитая змея. Поднятая вверх кисть с длинными изогнутыми ногтями шевельнулась, отдавая тем самым команду. Последние секунды до начала войны каждый представлял себе по-своему. Остекленевшие взгляды Пожирателей вот-вот сменятся вибрирующей в воздухе яростью и звенящим звуком, сопровождавшим ожесточенные магические сражения. Команда «к бою» отдана. Взмахи волшебными палочками и грохот и гвалт рванувших вперед великанов. Треск посыпавшихся на Хогвартс магических снарядов исчезал в монотонном шорохе направившихся к замку акромантулов. Это было начало. Начало конца. Нарцисса выстрелила одновременно с остальными, но сердце ее билось где-то в горле. Она подняла взгляд на небо, состоявшее из мантий безжалостных стражей Азкабана, и одними губами начала молиться. Господи, я молю тебя всем сердцем. Сердцем матери, которая совершила огромное количество ошибок, но которая все еще любит своего ребенка и готова умереть за него и за его друзей. За мальчика, который выстрадал свою жизнь и дважды решился противостоять смерти. Господь. Убереги их. Забери лучше меня. Умоляю.

***

Запретный лес. То же самое время. — Ты объяснишь мне, что происходит? — Драко споткнулся об очередной выступающий над землей корень и выругался себе под нос, — Что тебе приснилось? Зачем мы здесь? Ты ведь еще не до конца восстановилась! Девушка шла впереди него, не оборачиваясь, продолжая упорно продираться сквозь колючий кустарник и глотая слезы, беззвучным потоком льющиеся из глаз. Она действительно поспешила, пойдя на поводу у собственного кошмара, которым вообще-то не была склонна доверять. Но перед глазами все еще стояла жуткая картинка апокалиптического пейзажа с трупами друзей, погребенными под развалинами замка, который всем им был вторым домом. Если не первым. Первым и единственным. Проснувшись в ужасе и обнаружив, что Малфой тоже неспокоен и мечется по комнате в волнении, которое он сам не может ни объяснить, ни унять, Катрин тут же приняла решение трансгрессировать в Хогвартс, а точнее — в Запретный Лес. План действий сложился в ее голове словно пазл, которому до этого не хватало одной-единственной завершающей детали, однако изложить его Драко она сразу не отважилась. Именно поэтому сейчас он шел за ней, давно перестав ориентироваться среди одинаковых деревьев и мучаясь догадками, не понимая, что именно они ищут. Или «кого». — Ага, попался, — припав к земле, француженка резко перестала шмыгать носом и впервые за сутки счастливо улыбнулась, указывая на примятую траву, — Он все еще жив. — Кэт, я… — Тише. Сейчас ты все поймёшь. Она поднялась на ноги и взяла слизеринца за руку. Заглянула ему в глаза и несильно сжала его ладонь, вновь обратив свой взгляд в недружелюбную, плохо освещенную чащу. Прислушавшись к абсолютной тишине вымершего леса, она негромко, но протяжно свистнула. Ничего? Не верю. Где-то вдалеке шумно вспорхнули ввысь птицы. Деревья зашумели, хотя ветра не чувствовалось. — Ну же, давай, — всматриваясь в сумрак впереди себя, девушка негромко говорила, вслушиваясь в каждый шорох, — Думал, я про тебя забыла, да? Давай же, иди сюда, малыш. В нескольких метрах от них мелькнула какая-то тень и тут же исчезла. Успевшая опасть листва зашуршала, но определить с какой стороны именно не представлялось возможным. Позади них что-то фыркнуло и глухо зарычало. Подняв голову вверх, волшебники столкнулись с желтыми глазами зверя, которому они едва ли доставали до плеча. — А ты вырос, — усмешка, и она протягивает к нему руку, ощущая ладонью прикосновение огромного влажного носа, — Фенрир. Варг заурчал и опустился на землю. Прижав уши к голове, он внимательно смотрел на волшебницу, которую считал своей хозяйкой, и его хвост с громким ритмичным стуком бился о ствол старого дуба. Потрепав длинную черную шерсть на шее своего питомца, Веланесс вдруг заметила, что вдоль его левого плеча тянется проступающий над кожей рубец. Присмотревшись, такой же боевой шрам она заметила и на боку животного, а правое ухо зверя оказалось порвано и так и не срослось. — Даже тебе уже досталось, бедняга, — волк беззвучно оскалился, кивнув, и позволил Драко коснуться его морды, — Катрин, излагай план, мы пришли сюда за ним? — Отчасти, — девушка сделала шаг назад и отвела взгляд, — Это лишь половина плана. Та его часть, которая касается меня. — Что ты имеешь в виду? — голубые глаза сощурились и на какое-то время на лесной опушке повисло тягостное молчание. Малфой пристально смотрел на стушевавшуюся магичку, и его вдруг осенило, — Нет. Я знаю, что ты хочешь предложить, и мой ответ — нет. Только не снова. Не сейчас. Веланесс вздрогнула всем телом и закусила губу. На попытку парня подойти к ней ближе она лишь неуверенно отпрянула. — Ты не понимаешь, — девушка поднимает голову и смотрит в глаза, полные боли и отчаяния. Запнувшись, она едва ли не вскрикивает от громкого хлопка, раздавшегося где-то сверху. — Что это? Волк зарычал, и магичка подбежала к нему, дернув Драко за рукав пальто: — Запрыгивай. Быстрее. Фенрир добежал до окраины леса за считанные секунды. Его мощные лапы касались земли без единого звука, а огромное туловище юрко маневрировало сквозь хитросплетения древней растительности. Когда взгляду волшебников открылся Хогвартс и окружавшие его поля, они не сдержались от синхронно сорвавшегося с губ ругательства. Изумрудно-зеленый череп повис в небе, и взгляд его пустых глазниц был устремлен на защищенный магическим куполом замок. Победа во Второй магической войне будет нашей… Скоро мы выступаем. — Черт! — Малфой неуклюже спрыгнул со спины зверя и упал на колени, — Ублюдок! Будь ты проклят! Катрин кивком головы приказала варгу не выходить на открытое пространство и подбежала к корчащемуся на земле парню: — Что с тобой, Драко? Что произошло? — она села на землю и попыталась удержать его голову на своих коленях. Извернувшись, Малфой скинул с себя пальто и вцепился пальцами в собственное предплечье, которое кололо тысячами игл и жгло адским пламенем. Веланесс помогла ему закатать рукав рубашки. — Метка… — девушка скрипнула зубами и достала свободной рукой свою палочку. Черная татуировка шевелилась, растекаясь по белоснежной коже слизеринца, и сочилась кровью вперемешку с пузырящимся ядом, — Вулнера Санентур! Вулнера Санентур… Достав из кармана своей куртки пузырек с противоядием, который оставила для нее Полумна, магичка откупорила его зубами и приставила к губам парня: — Пей. Быстро! Глоток. Кашель. Метка в последний раз дернулась и вернулась в свое изначальное состояние. — Мерлин тебя… подери, — все еще не до конца восстановив дыхание, Малфой сел и вытер рот рукавом рубашки, — Кэт… Спасибо, но… Свист выстрелов и далекий гул, постепенно нарастающий и заставляющий землю под их ногами дрожать, не дали ему договорить. Чародейка поднялась на ноги и заговорила первой: — Я должна попасть в Нурменгард, — взгляд француженки был направлен на замок, но вместо него она видела одинокую крепость, тюрьму, темницу из своих видений, — Я чувствую, что найду там что-то важное. Волан-де-Морту не удалось это отыскать, но я смогу, я одна из Грин-де-Вальд. Я должна раскрыть тайну своей семьи. Блондин поднялся, но не сказал ни слова, позволив ей закончить свой монолог. Свое решение он на тот момент уже принял. — Когда Ньют Саламандер принес мне щенка варга, он сказал одну вещь, которую я до сих пор никому не рассказывала. Это касается только меня, и я была уверена, что остальные увидят в этом лишь очередную проблему и очередной огромный риск, — она резко развернулась, ответив на зрительный контакт и сморгнув две одинокие слезинки, — Фенрир способен найти Геллерта, Драко. Он — ищейка. Ньюту это было нужно, на случай если дед сбежит, но я воспользуюсь этим, чтобы отыскать Нурменгард и своего единственного родственника. Это мой долг, понимаешь? Моя мать умерла, так и не поговорив с ним, но я должна… Я чувствую. Это не объяснить словами. — Иди. — Что? Он сделал шаг к ней навстречу и пошатнулся, на мгновение отчетливо увидев перед собой стоящую в толпе Пожирателей Нарциссу. Ее карие глаза были преисполнены любви и раскаяния, каждая клеточка ее тела противилась тому, что она заставляла себя делать. Господь, убереги их, забери лучше меня. Он схватил Катрин за куртку и дернул, сжав в объятиях и грубо впившись в ее губы. Магичка подалась ему навстречу, обняв за шею, и ответила на поцелуй с тем же отчаянием и безысходностью, какие переполняли его самого. Где-то вдалеке загрохотал гром, но Драко не отпустил ее, набросившись так по-животному грубо, что под его пальцами затрещала плотная кожаная ткань. Это похоже на тот самый бал, когда он поцеловал меня, босую, но в платье, прямо посреди поля. Это было год назад, но… Нет. Боже, нет! Это было в другой жизни. В другом Хогвартсе. В окружении других людей. Людей, а не потерявших самих себя существ с переломанными судьбами и искалеченными душами, в которых мы превратились за три гребанные сотни дней. Хотелось выть и биться головой о стену. Кричать, что есть мочи, и царапать ногтями не успевшую промёрзнуть землю. Но нужно было действовать. — Я люблю тебя, — она смотрит на него, обхватив ладонями худое лицо и стирая с его щек слезы, — Береги себя. Я вернусь, и мы снова будем вместе, слышишь? Пообещай мне. Он лишь снова поцеловал ее, соскользнув с губ на щеки и скулы. Прижав к себе тощее, едва исцелившееся от тяжелого ранения тело, Драко вдруг явственно почувствовал, что его сердце вот-вот разобьется. — Обещаю. Он поцеловал ее в лоб и свистнул, подозвав Фенрира. Катрин привычно забралась на волка и тихо прошептала ему название темницы. Варг занервничал, ощерившись и замотав головой, но спустя несколько секунд все же послушался и рванул вперед. Драко так и не сумел посмотреть ей вслед. Внутри него что-то мучительно умирало и билось предсмертных в конвульсиях.

***

Гарри летел вниз по лестнице, неосознанно перепрыгивая по одной-две ступеньки и стараясь как можно быстрее и аккуратнее протолкнуться сквозь толпы мечущихся в панике студентов. На одном из пролётов он остановился, краем глаза заметив яркие всполохи света и не сразу осознав, что именно происходит. Осознание пришло к нему в тот самый момент, когда он увидел зависший в небе череп и услышал, как с глухими хлопками бьются о защищающий их купол разряды темной магии. Так выглядит война, Гарри. И это только самое ее начало. Остаток пути он пробежал, практически ничего перед собой не видя. Он отчаянно концентрировался на своем желании отыскать Выручай-комнату, зная, что она появляется только в моменты самой острой необходимости. Где-то на задворках сознания его разум все еще пытался переварить разговор с Серой Дамой, той самой Еленой, дочерью Кандиды Когтевран и знаменитым привидением этого факультета. Полумна была права, когда посоветовала ему обратиться за помощью к ней. А Полумна вообще хоть раз ошибалась? Все это неважно. Главное добраться до Выручай-Комнаты раньше всех остальных и заполучить диадему. Заполучить, а затем уничтожить. И не переставать надеяться, что Рону и Гермионе тоже удалось избавиться от доверенного им крестража.

***

— Такое ощущение, что сейчас откуда-нибудь прямо на нас выползет тот самый василиск, — маг поежился и на всякий случай вытащил из кармана палочку. Он старался наступать на скользкий пол как можно тише, но он не был бы Рональдом Уизли, если бы у него получилось. — Ну глупи и не сгущай краски, — Гермиона поморщилась, вздрогнув от упавшей ей на макушку капельки ледяной воды, — Василиска давно уже нет в живых, но вот в его клыке все еще должен остаться яд. — Очень хочется тебе верить, — негромкие фразы едва различимым эхом отражались от сводов тоннеля и, глядя на въевшуюся в стены серую плесень, Рон брезгливо фыркнул, — Надеюсь, вся эта вода вокруг нас — не из канализации Хогвартса. Грейнджер лишь покачала головой, не желая обсуждать затронутую парнем тему. Заметив впереди лежащую на полу книгу, точнее то, что от нее осталось, магичка упала на колени и радостно обернулась к другу: — Это дневник Тома Реддла! — она двумя пальцами схватилась за твердый корешок и несильно встряхнула искореженный ежедневник. На влажный пол упало несколько пожелтевших обрывков страниц, — Он уничтожен, — девушка вырвала из задней части книги торчащий в ней зуб гигантской рептилии, — Вот этим. — Он ведь пролежал здесь столько лет, — рыжеволосый чародей скептически нахмурился и ногой отодвинул от себя высыпавшиеся из дневника мелкие черные крошки, — Где гарантия, что яд в этом клыке просто-напросто не высох? — Не должен был, — гриффиндорка отбросила от себя уже не имевший никакой ценности крестраж и принялась рыться в своей всеобъемлющей сумочке. Выудив, наконец, драгоценную чашу, она вновь посмотрела на Уизли, — Яды магических существ не похожи на те, которые люди сцеживают у змей или пауков. Несколько лет по меркам василиска — ничтожно мало, так что… Карие глаза сощурились, пристальнее всмотревшись в лицо волшебника, который ни с того ни с сего замер, устремив свой взгляд куда-то в стену и даже перестав моргать. Ничего не заметив на заинтересовавшей Рональда стене, девушка несильно дернула его за рукав свитера: — Рон, ты меня слушаешь? Куда ты смотришь? Рон? На мгновение ей показалось, что его лицо исказилось в гримасе боли, словно он увидел что-то, серьезно ранившее его чувства. За застлавшей его глаза пеленой то вспыхивала, то гасла то ли ненависть, то ли безграничная тоска. — РОНАЛЬД УИЗЛИ! Она вскочила, не на шутку перепугавшись, и встряхнула его за плечи. — ОТВЕЧАЙ, РОН! Пощечина и задрожавшие от страха губы. Он медленно моргнул и пошатнулся, схватившись за пылающую щеку и недоуменно воззрившись на перепуганную чародейку. Сглотнув вставший поперёк горла ком, он успокаивающе обнял ее за плечи, пробормотав что-то невразумительное, так и не решившись описать ей свое видение. — Нужно покончить с чашей Пенелопы Пуффендуй, — взяв себя в руки, Гермиона шмыгнула носом и вновь подняла с пола огромных размеров клык, — Сделаем это, и уходим отсюда. Рон кивнул и положил свою ладонь поверх пальцев Грейнджер. Они переглянулись и синхронно выдохнули. А затем замахнулись, что было сил. Всадив клык прямо в центр золотой чаши, они отдёрнули руки только тогда, когда шипящий черный яд поглотил весь крестраж и уничтожил его вместе с очередным осколком души Темного Лорда. Радостными репликами им обменяться было не суждено. Что-то над их головой зажурчало, послышался плеск воды и гул несущегося к ним потока, словно где-то совсем рядом с ними быстрая река превращалась в отвесный водопад. Грейнджер даже не попыталась обернуться, припав к полу и сильнее сжав ладонь парня своей. Рон, как обычно, хотел было что-то сказать, но его речь на корню пресекла налетевшая на них стена воды. — Какого… — отплевываясь и беспрестанно кашляя, он не удержался и упал на бок, однако Гермиону не отпустил, и обнял ее только крепче. — Кажется, мы его расстроили, — проморгавшись и вдохнув полной грудью спертый воздух подземелья, магичка поднялась на колени и повернулась к Уизли, руку которого все еще сжимала побелевшими от холода пальцами, — Его, понимаешь? Темный Лорд явно почувствовал, что еще один крестраж уничтожен. Не предпринимая попыток встать с пола, рыжеволосый волшебник вдруг поймал себя на мысли, что Грейнджер сейчас выглядит до ужаса привлекательно. Смутившись от неожиданности и неуместности такого рода комментария, оторвать взгляд от девушки он все же так и не сумел. — Герм. Она смотрит на него, вопросительно склонив голову на бок, и мокрые волосы красиво облепляют ее по-детски счастливое лицо. Она ничего не сказала, когда он привстал на локте и молча продолжил рассматривать ее, пожирая глазами. Она не воспротивилась, когда его рука легла на ее затылок, а губы требовательно накрыли ее собственные, крадя поцелуй, о котором оба волшебника мечтали уже не один год. Когда он хотел было задать какой-то вопрос, она театрально закатила глаза и поцеловала его сама, зарывшись пальцами в огненную шевелюру и прижимаясь к мускулистому телу еще теснее. — Мы переживем это вместе. — Обещаю. А снаружи во всю шла кровопролитная война. Каждую минуту умирал кто-то из товарищей или преподавателей. Об этом они в то мгновение не думали, и ни у кого нет права их за это осуждать.

***

Ледяной ветер налетал из ниоткуда и исчезал в никуда. Его порывы ощущались на коже царапинами, а теплая куртка давно уже ни от чего не защищала. Замерзшие пальцы отказывались слушаться и из последних сил цеплялись за шерсть на загривке варга. Волк несся, не разбирая дороги, при каждом его выдохе из пасти вырывалось облачко пара, когти то и дело со скрежетом скользили по заиндевевшим камням. Сколько мы уже так бежим? Катрин сильнее вжалась в зверя и повернула голову, поверх макушек деревьев стараясь разглядеть, что происходит там, в долине и в замке. Там, где она оставила всех дорогих ей людей, своих друзей, учителей, свое сердце. Купол над замком все еще держался, не смотря на то, что при каждом новом натиске Пожирателей защитная оболочка Хогвартса «вздрагивала» и едва ли не рассеивалась. Я поступаю неправильно? На глаза француженки навернулись слезы, и она судорожно попыталась взять себя в руки. Чародейка успокоилась, лишь погрузившись в размышления о том, что предпримет по возвращению к остальным, она думала о Золотой Троице и молилась за Драко, хоть и не была особо верующей. Полностью уйдя в себя, она не сразу заметила, что Фенрир замедлился, а затем и вовсе остановился, клацнув челюстями и шумно принюхавшись. Внимание хозяйки он привлек, попытавшись было встать на край обрыва и едва не соскользнув вниз. — Тише, тише, — Веланесс встрепенулась и успокаивающе заговорила с испуганно взвизгнувшим волком, — Куда нам надо? Это же тупик. Присмотревшись, магичка поняла, что поспешила с выводами. Впрочем, единственный путь, который, по всей видимости, и избрал ее четвероногий проводник, ее мозгом напрочь отказывался восприниматься как реально возможный. В нескольких десятках метрах от них была соседняя обледенелая скала, а на ней — абсолютно отвесный вход в пещеру с высоким сводом, ничем не освещенный и без какой-либо «подножки», за которую можно было бы зацепиться при прыжке. Это при условии, что варг вообще сможет до туда допрыгнуть долететь. — Ты уверен? Волк коротко тявкнул и тряхнул головой. Попятившись назад, он несколько раз кивнул, словно в уме сейчас высчитывал расстояние и прикидывал оптимальный угол для прыжка. Может быть, все и вправду происходило именно так. Катрин не знала. И не хотела знать. Когда Фенрир припал на передние лапы и глубоко вздохнул, волшебница зажмурилась и изо всех сил попыталась удержаться на его спине. Она ощутила, как все его тело напряглось и, подобно выстрелившей пружине, устремилось вперед. С оглушительным грохотом его передние лапы зацепились за край входа в пещеру, и каким-то чудом следом за ними в темных сырых скальных внутренностях оказался и весь варг целиком. Вместе со своей хозяйкой, конечно же. В самой пещере царила кромешная темнота, поэтому девушка, хоть и открыла глаза, но так ничего и не увидела. Где-то сбоку что-то размеренно капало, внизу шуршали то ли мыши, то ли потоки сквозного ветра. Фенрир шел вперед аккуратно, не спеша продвигаясь сквозь череду сталактитов и сталагмитов, тут и там норовящих впиться в них и разорвать на клочья. Некоторое время спустя, они вышли на плато. На то самое плато, окруженное вереницей серо-коричневых скал и с обрывом, на краю которого все так же одиноко стояла гротескная башня. Башня, до которой в прошлый раз она смогла лишь дотронуться. — Спусти меня на землю. Варг покорно лег. Катрин слезла с него и пошатнулась — затекшие ноги не слушались, к тому же земля здесь была покрыта тонкой корочкой обманчивого льда. Магичка поцеловала питомца в усатую морду и приказала ему ждать ее здесь и не подходить к тюрьме совсем близко. В желтых глазах с вытянутым зрачком отразилось понимание, и только спустя несколько долгих секунд француженка смогла-таки заставить себя пошевелиться. Это так странно. Я мечтала сюда попасть с тех пор, как Снейп объяснил мне, что это возможно. Но сейчас мне страшно. Нурменгард как-будто следит за мной и в его глазах-бойницах я вижу лишь недоверие и презрение. Она не помнила, как подошла ко входу в здание. Не помнила, как коснулась пальцами запертой двери. Как додумалась разрезать свою ладонь острым камнем и позволить башне понять, кто она такая. — Геллерт? — она вошла внутрь и закашлялась от пыли, которая была здесь вместо воздуха. Достав палочку, она выставила ее вперед и медленно принялась изучать помещение, приготовившись было в любой момент скомандовать «люмус», а, может, и что-то посерьезнее. Нижние этажи здания явно давно не использовались — разглядев вокруг себя старое побитое алхимическое оборудование, Веланесс не стала тревожить многолетний слой грязи, пыли и паутины толщиной с шерстяную нитку и медленно поднялась по широкой винтовой лестнице. Пролеты оказались огромными, по факту высота башни достигалась именно за счет них, как таковых «жилых» или хотя бы мало-мальски пригодных для использования помещений было не так уж много. Но ведь Нурменгард с самого начала должен был стать тюрьмой, а не особняком в горах. Жизнь сыграла с Геллертом злую шутку. На втором этаже находилась библиотека. В отличие от лаборатории, вид у нее был более аккуратный, хотя и все так же нетронутый и очевидно давно заброшенный. Проходя мимо старинных стеллажей, от и до заставленных какими-то энциклопедиями и словарями, магичка внезапно заметила подозрительно прибранный стол, расположившийся прямо под узким окном и как будто бы даже протертый от пыли. Это что, и вправду возможно? — Письма? — девушка не заметила, как начала говорить сама с собой. Шепот срывался с ее губ непроизвольно, почему-то ей упорно казалось, что слишком громкие звуки разрушат атмосферу этого места и ее снова выбросят ее отсюда, не дав разгадать загадку семьи Грин-де-Вальд. На идеально отполированном столе стояла блестящая, готовая к работе чернильница, рядом с ней лежали заостренные перья и толстые листы пергамента. В левом углу, у самой стены — стопка бежево-желтоватых конвертов. Я где-то их уже видела. Один из конвертов лежал в отдалении и из него торчал клочок бумаги, явно выдранный из газеты не самых последних выпусков. «Единственный сын почтенного волшебника Люциуса Малфоя — Драко Малфой примкнул к объявленным вне закона Пожирателям Смерти и совершил террористическую атаку на школу магии и волшебства Хогвартс, в результате чего погиб директор учебного заведения — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Мы приносим свои соболезнования…» Обрывок на этом заканчивался. Рядом с текстом можно было разглядеть затертую черно-белую фотографию директора. Больше в конверте ничего не было. Перевернув его в поисках еще какой-нибудь зацепки Катрин обнаружила на обратной стороне подпись. Так вот почему это все кажется мне каким-то знакомым. «Г. Г-д-В». Такая же подпись, таким же наклоненным влево почерком была на письме, которое она нашла в своем доме во Франции в тот самый день, когда Дамблдор впервые пришел за ней и сразу же забрал ее в Хогвартс. Такие же письма получал и сам директор. Во время их разговоров, которые обычно приходились на лето, в период, когда студенты разъезжались по домам, а у преподавателей появлялось свободное время, он упоминал о том, что поддерживает связь с «другом юности», пусть и нечасто, но все же посылая к нему сову за очередным письмом. О чем именно они говорили, Дамблдор умалчивал, но всегда, когда речь заходила о Геллерте, взгляд легендарного волшебника смягчался, и даже о самых жестоких событиях Первой магической войны он вспоминал скорее с грустью, чем со злостью или презрением к начавшему ее темному магу. Для сравнения, появившийся несколько раз в гостях у Хагрида Ньют Саламандер про Грин-де-Вальда предпочитал либо не вспоминать, либо говорить как о преступнике, понесшим справедливое, если не недостаточное, наказание за все свои злодеяния. Для Ньюта он был просто злодеем. Таким же, каким видят сейчас студенты Хогвартса Лорда Волан-де-Морта. Веланесс в раздумье перестала контролировать собственное тело, и запоздало поняла, что ноги привели ее на следующий, и последний, как это ни странно, этаж. Из нескольких оконцев по обе стороны от француженки струился холодный серо-голубой цвет. Перед ней был длинный коридор с клетками в человеческий рост по бокам и с более или менее просторной тюремной камерой в самом конце. Между клеток стояли рыцарские доспехи — вторые после стола чистые предметы в башне. Поддавшись любопытству, магичка коснулась одного из них кончиками пальцев. Сверкнувший в воздухе всполох магии ненадолго ослепил ее, но вреда не причинил. — Оставь их, Катерина, — голос как скрежет старой щеколды, — Они чувствуют, какая кровь в тебе течет, и не тронут тебя. — Это твои надзиратели? — чародейка удивилась тому, насколько спокойно отреагировала на заговорившего с ней волшебника. Она подошла к решетке, ограждающей его камеру от остального коридора, но в нескольких сантиметрах от железных прутьев наткнулась на невидимое препятствие. — Все не так-то просто, девочка, — он выступил на свет и две пары одинаковых глаз, тронутых гетерохромией, наконец-то встретились и уперлись друг в друга. Махнув рукой на зачарованные доспехи, Геллерт прохрипел, — Этих идиотов я сам создал. Они должны были следить за моими пленниками, но в итоге стали чем-то вроде пажей, когда в клетку посадили меня. Книги принесут, еду, письма отправят. Больше они ни на что не годны. Он засмеялся (или закашлялся), и Катрин вдруг ясно почувствовала приступ паники. — Думаешь, «зачем я сюда пришла», да? — голос мага заставил ее вздрогнуть. Эмпатия подсказывала, что он не читал ее мысли, однако вместе с этим она ощущала что-то еще. Его терзания, какую-то нестабильность и разобщенность. Наблюдая за метаниями внучки, волшебник продолжил, — Это я тебя сюда позвал. Кровные узы — вещь крайне-крайне занятная, да к тому же ты и сама пыталась меня отыскать. Впрочем, не ты единственная. — Что от тебя хотят Пожиратели? — почувствовав себя использованной, гриффиндорка решила перейти в наступление, — Что за барьер тебя здесь удерживает? Это всё как-то связано с вашей перепиской с Дамблдором? Грин-де-Вальд обреченно покачал головой. Его седые волосы прилипли ко лбу, а взгляд в одно мгновение потускнел и стал рассеянным. Маг как будто бы старел на глазах. — Неправильные вопросы, неправильные. Все это уже не важно, — он вдруг ссутулился, словно устав, и отошел к противоположной стене, — Том Реддл предпочел справляться своими силами, а все, что было связано с Альбусом, теперь абсолютно пустое. Теперь уже ничего не имеет значения. — Зачем ты позвал меня? — от обиды и непонимания ее голос сорвался, и она сжала руки в кулаки, сильно впившись в ладони ногтями, — Почему только сейчас, Геллерт? Почему? — Потому что раньше я ни в ком не нуждался, — ответ как ни в чем не бывало, — Теперь же… Все изменилось. Все должно было быть не так, и чтобы это исправить, мне нужна твоя помощь. Сейчас только ты можешь мне помочь. — Почему я? — Потому что войти в Нурменгард могут только два человека, одного из которых уже нет в живых, — в охрипшем голосе старика зазвенела ярость, — Все должно было быть не так! Я не должен был его пережить! Я писал ему каждый день и молил этого проклятого Бога… Маг осекся, исподлобья наблюдая за реакцией девушки. Промелькнувшее в ее глазах удивление подтвердило его догадку. Альбус сказал ей не все. — Убей меня. — Что? — Я хочу к нему. Катрин поднесла руку ко рту, не веря тому, что сейчас услышала. Потратив несколько лет своей жизни на поиски и ожидание встречи с тем, кого считала любящим дедом, сейчас, когда она наконец-то его нашла, он просит ее собственноручно его прикончить. Загадка семьи… Тайна, которую нужно было раскрыть, наплевав на риск, которому она подвергла всех, кого бросила в школе. Все эти мысли он всего лишь внушил ей? — Катерина, пожалуйста. Сцена повторялась. Реплики те же, герои — другие. В дрожащих руках чародейки — волшебная палочка. Из глаз беззвучно катятся слезы. — Отведи Фенрира к дому своих родителей, — морщинистое лицо на миг просияло, его тронула полубезумная улыбка, и Веланесс поймала себя на мысли, что Геллерт уже давно находится не здесь и не с ней, — И не позволяй Блэк подходить к краю бездны, — снова кашель, в его груди что-то заклокотало, — Возвращайся к друзьям как можно скорее, Катерина. Их ты еще можешь спасти. Она ничего не переспрашивала и ничего не комментировала. Скрипнула зубами, направив палочку ровно в цель, и шепотом произнесла то, что Аластор Грюм строго-настрого запрещал им произносить. — Авада Кедавра.

***

Катрин трансгрессировала в Хогвартс, так и не отыскав в себе силы покинуть башню и мысленно договорившись с варгом, что он вернется в свой лес и не будет принимать участие в войне. На сползшее по стене тело она не смотрела, как не смотрела больше ни на что ее окружавшее, видя во всем этом здании один лишь обман и вечные недомолвки. Затем была темнота. То ли Нурменгард как-то сбил телепортацию и посодействовал тому, что что-то пошло не так, то ли от Хогвартса, в который она хотела перенестись, уже ничего не осталось. Видя перед собой лишь кромешную тьму, Катрин вдруг ощутила, как откуда-то пахнуло гарью, а все ее тело начало припекать все сильнее. В какой-то момент она ощутила, как одежды на ней касаются языки пламени. Разрозненные голоса закричали одновременно со всех сторон: — Закрывай дверь! — Крэбб остался там! И Диадема! — ЗАКРЫВАЙ! Веланесс потеряла сознание, осознав, что упала на что-то мягкое, и что обжигающее ее пламя резко куда-то исчезло. Где-то грохнула дверь, кто-то назвал ее по имени. Я все еще там? Ее мысли спутались, дрожавшие губы в последний раз шевельнулись. — Я убила Грин-де-Вальда.