Три удачных шутки Рокэ Алвы и ещё одна

Сосредоточиться на Малом Совете Меча не выходило, как Дикон ни старался, стоя за креслом своего господина и исподлобья поглядывая на других оруженосцев. Сначала, пока какой-то генерал — Святой Алан, надо их выучить наконец, а то виконт Валме будет ругаться — долго и взволнованно говорил что-то приветственно-вступительное, Ричард пытался перечислить по именам всех присутствующих. Провалился, но зато заметил, что нет ни одной женщины, и в голове всплыло — да, точно, на это заседание им хода нет. А жаль, ему хотелось ещё разок взглянуть вблизи на королеву — из-за суеты и нервов дворцового приёма Ричард толком не рассмотрел Катарину Ариго, Талигойскую Розу… Зато наслушался от Марселя, мол, не такая уж она и красавица. Дикон, конечно, не стал бы брать на веру всё, что говорил виконт — в первую очередь потому, что молчал виконт крайне редко. Но в женщинах-то он точно понимает! Поэтому об отсутствии Катарины Дикон не пожалел, скорее, к своему удивлению, остался равнодушен. Ему и так было, на что посмотреть. Во время тренировок, за книгами, да хоть бы и в дороге — нет времени думать о страшной правде, открытой ему эром Августом. Но здесь… Ричард нервно сглотнул, переступив с ноги на ногу за спинкой кресла. Успокоиться и не думать ни о чём… постыдном. Но как не думать, если всё вокруг кричит «за», даже эр Эмиль! Жаль, что он уехал, Дикон едва не открылся Савиньяку, но потом понял, что это было бы очень глупо с его стороны. Мало ли, кто что знает? А вдруг… вдруг эр Эмиль всё-таки не знает, и это стало бы для него ударом? Да нет, бред какой-то. Он сам сказал… Уж что-что, а ослышаться Ричард не мог. «Воркуют» обычно влюблённые «голубки». Пользуясь тем, что от него требуется только послушно стоять рядом, Ричард стал осторожно вспоминать всё, что видел и слышал. Ну конечно! Марсель представил его Эмилю, чтобы поскорее избавиться и уйти… к своему любовнику. Размышления о чужих отношениях сильно тормозил тот факт, что Ворона он почти не знал, только по чудовищных масштабов сплетням, а лично — по паре небрежно брошенных фраз. Тут в игру вступила фантазия, и очнулся он только от громкого шёпота Валме:  — Вы там живы, Окделл?  — Да, сударь… А в чём дело?  — В зеркало б себя видели. Краснее только пресловутые маки Эпинэ. Само собой… Если б виконт видел то, что только что вообразил Ричард, глядя на него и сидящего рядом Первого маршала…  — Здесь душно, — не повышая голоса, сообщил Ричард. — Всё в порядке. Недоверие во взгляде Марселя можно было черпать ложками. Наверное, потому что окна были распахнуты, а по залу гулял ледяной сквозняк. Надо успокоиться и забыть… Дикон снова сменил опорную ногу и прислушался к докладам. Ну надо же. Он наивно полагал, что дворяне, вельможи, высший командный состав, да хотя бы и рядовые солдаты — все во время совещания, в общем-то, совещаются, но по делу. Как оказалось, вещал тот, кто вещал — а остальные умудрялись перешёптываться между собой самыми разными методами. И ведь не заметно, если не искать! Неужели доклады эти и вправду скучнее некуда? Ах да, он же сам прослушал…  — Проклятый сквозняк, — вот это точно шёпот Валме. Таким же тоном он комментировал неудачные выверты Дикона со шпагой, только чуть громче. — Они хотят, чтобы меня сдуло? Запросто, я ведь похудел. Но зачем так жестоко? Ричард не хотел даже гадать, с кем он говорил, явно не с оруженосцем. Полковник слева от Марселя и ухом не повёл — он прислушивался к сплетням по другую сторону стола. Справа же был Алва, единственный, кто выглядел сосредоточенным на Совете, и он только прикрыл глаза после монолога своего офицера, адресованного в никуда.  — В следующий раз не постесняюсь и захлопну ставни. Сам. Скажу, что вашим именем… иначе ни один ставень в этом государстве не захлопнется.  — Капитан Валме, мне известен не один изысканный способ заставить человека замолчать, — едва слышно, но вполне убедительно сказал Ворон, не сводя при этом глаз с докладчика. — Вы нарываетесь. И что же это за способы, хотелось бы знать? Ричард вцепился в спинку кресла своего господина. Чтобы не упасть — воображение-то никто не затыкал!  — Простите, здесь слишком скучно и слишком дует… Когда я впервые к вам приехал, я рассчитывал терпеть и превозмогать несколько, гм, другое… Но явно не это занудство. Дикону хотелось заткнуть уши, потому что терпеть и превозмогать было что. Не в том, правда, смысле, но всё же…  — Жалуйтесь мирозданию про себя, я к этому отношения не имею.  — Оно не отвечает. А вы отвечаете.  — Скоро перестану. Предполагается, что мы здесь заняты делом, так что давайте отложим этот интимный разговор до чьего-нибудь дома. У Ричарда аж голова закружилась. Если до этого момента его грызли сомнения, то теперь они исчезли раз и навсегда. Они сами сказали! Оба! Создатель… Надо найти какого-нибудь приятеля в Олларии, чтобы иногда у него ночевать. Поехать к Налю… «Интимного разговора» в соседней комнате Дикон явно не переживёт, а этих двоих явно ничто не останавливает, раз они так беседуют прямо на Совете… Но и это было не всё. Ричард решил отвлечься и посчитать распахнутые окна, а когда отвернулся от стен, невольно опустил глаза под стол. И он был готов поклясться чем угодно, что Алва только что… Нет, не померещилось! Их ноги соприкасались! Прямо под столом! Места здесь хватает всем, ошибки быть не могло, это же, это… Создатель, они потрогали друг друга. Что это было?! Зачем и… неужели нельзя было подождать? И всё на глазах у невинного, во всех смыслах невинного юного оруженосца… Ричард снова сглотнул, и в этот раз ему вправду стало душно. Вариант, что и Алва, и Валме забыли о его присутствии, исключается. Значит, ему недвусмысленно дали понять, что будет дальше. Эр Август был прав. В столице сплошной разврат, и ему, Ричарду Окделлу, не светит выбраться отсюда… нетронутым.

***

Дома, то есть, в столичном особняке Валме, Дикон честно пошёл читать книги и отказался от обеда — сейчас было важнее вычитать всё-всё про талигойское дворянство, во-первых, чтобы разбираться и не чувствовать себя провинциальным дураком, во-вторых — чтобы найти все возможные намёки. Нашёл он крайне мало, но много времени провёл за биографией предков своего господина. Особенно Ричарда заинтересовал «Медовый Капкан» Марсель Валмон, но, к сожалению, в этот момент позвали ужинать, и причины столь занимательного прозвища Дикону пришлось додумывать самому, пока спускался по лестнице. И Дикон додумал. После всех сегодняшних полётов фантазии это не составило ни малейшего труда. Как теперь на мёд смотреть?.. К счастью, за столом не обнаружилось ничего медового. Наслаждаясь хорошо прожаренным мясом и слушая, как Марсель увлечённо рассказывает про кагетские рецепты, Ричард немного успокоился, но его тут же вернули с небес на землю:  — К слову о Совете… Меня ваше поведение немного озадачило. Дикону не удалось сдержать тяжкий вздох — снова оправдываться за свою неуместность, а ведь он так старался! Валме опередил его страдания:  — Нет-нет, это не очередная выволочка, сам их терпеть не могу. Но вы явно витали где-то далеко отсюда. Влюбились, что ли? Дык вроде не в кого было…  — Не влюбился, — пробормотал Ричард, сбитый с толку таким предположением. — Там же даже женщин не было!  — И то верно. Одни мужчины, скука-то какая, — хмыкнул Марсель, снова заставив его покраснеть. — Вот, вот, опять это лицо! Вы какой-то странный сегодня, Окделл. Сегодня? А может, с самого начала? Ричард отложил вилку и внимательно, с опаской взглянул на своего господина. Чего от него хотят? Правды? Предположений? Признания?  — Ладно, так и быть — сегодня я надоел всем, — картинно вздохнул виконт, поднимаясь за бутылкой вина. — Возьмите бокал, я вам обещал.  — А какое?..  — «Змеиную кровь», другого нет. То есть, найдётся в погребе, но не для вас. И даже не для меня… Некоторые гости тут очень привередливы, — не умолкая, вещал Валме, вертя в пальцах уже вытащенную пробку. — Как послушать мою невинную болтовню, так это мы заняты, а как всю «Чёрную» из дома… гм, простите. Я должен был предложить вам «слёз» на всякий случай, но у вас пока не сложилось никаких предпочтений, верно?  — Верно, сударь, — упавшим голосом подтвердил Ричард. Вот и всё! Конец спокойной жизни и начало отвратительного бесчестья герцога Окделла. Пить он не умеет, это ясно, как день… Сейчас его опоят, а потом — совратят, а потом трёхлетнее служение превратится в пожизненное рабство, а потом… Дикон отчаянно посмотрел на своего господина перед тем, как, зажмурившись, пригубить напиток. Это тебе не случайная бутылка в подземельях Лаик, это — конец. Начало конца… А он ещё наивно полагал, что это виконт Валме попал в сети Первого маршала и не может никуда деться, глупо думал, что ему нужна помощь! Как же! Марсель — настоящий наглец, нахал и… умеет этим пользоваться. Его не останавливает ни сопротивление, ни чины, ни титулы, даже Ворон не сумел заставить его замолчать. Страшные загадки озаряли Ричарда одновременно с мелкими, а затем и крупными глотками вина. Не может быть.  — К-капитан, — со стуком поставив бокал на стол, проговорил Дикон. — Расскажите, пожалуйста, как вы приехали в столицу!  — На коне, Окделл, — не терпящим возражений тоном отозвался Валме, затем присмотрелся и фыркнул: — Да вы уже… на коне, так сказать. Ладно… Пару лет назад или около того мне наскучил размеренный порядок этой жизни, знаете ли, очень тоскливо чередовать дежурство в отцовском доме с приятными, но приевшимися кутежами в Олларии. У нас так заведено, четверо взрослых братьев, кто-то дома, кто-то развлекается… Вы ещё слишком юны, чтобы познать тягость сыновнего долга, к тому же — уже глава фамилии, мы с вами не поймём друг друга. Просто поверьте, что это было мило, но скучновато. Ричард кивал. Или, может, это стены кивали, а он сидел неподвижно. Ну надо же, какое крепкое! И ведь поел, все говорят, что сначала надо поесть, чтоб не опьянеть. Собрав волю в кулак, а глаза — в кучу, оруженосец заметил, что Марсель ему подливает, но… себе подливает тоже. Значит, так надо, это нормальная, идущая по плану пьянка, и не надо выдавать себя с первых минут разговора. С первого получаса. Или сколько там прошло? Какие увлекательные, однако, ощущения!  — …совершенно неожиданно, — кажется, Валме не очень-то нуждался в слушателях, во всяком случае, на Ричарда он уже не смотрел. — Я до того момента и не думал, что захочу именно этого, но чем Леворукий не шутит! Ворон — значит, Ворон, значит, так надо… Хорошо, что он не глотал в этот момент. Дикон прислушался, с третьего раза поставив недопитый бокал на стол, а не в пространство.  — А наутро просыпаюсь — патент уже подписан, — неожиданно завершил душераздирающую историю Марсель. — Вы не поверите, но я не пожалел ни разу. И все эти очаровательные сплетни о моих похождениях как-то увяли сами собой… Какие уж тут дамы, вокруг солдаты одни, с ними не поспишь.  — Как это — не поспишь? — возмутился Ричард, на краю сознания понимая, что он себя вообще не контролирует. — Оч-чень даже! Вы не рвите… не врите. Я всё знаю.  — Чего? — засмеялось расплывчатое пятно напротив, Ричард моргнул и признал в нём Марселя. Частично. — Вам явно хватит… Но не уходите, мне интересно стало.  — Я уже взрослый, — напомнил Дикон переливающемуся бокалу на столе. — Мне мож-жно.  — Мож-жно ему… Сидите смирно, бутылка кончилась, а вставать я не намерен. Ваши ноги тоже.  — Слуги…  — Тихо, я сказал. Так что вы такое знаете? И в каком месте я рву, простите, вру? Над ним откровенно насмехались, вот тебе раз! Ричард был возмущён до глубины души. Его водили за нос достаточно долго, чтобы вот так вот глупо промолчать. Всё тайное рано или поздно становится явным, и будь он проклят на месте, если ошибается!  — Всё явное поздно или рано становится тайным!  — По вашей поэтической мудрости Дидерих плачет, — заявил виконт Валме откуда-то из весёленького цветного тумана. — Причём навзрыд, я почти слышу его… Так что за тайна-то, Ричард?  — Вы хотите, чт-тобы я сам сказал?!  — А как я иначе догадаюсь, молодой человек?  — Вы, — начал говорить Дикон и на ходу, в паузе между двумя словами, лихим махом додумал всё остальное, — вы приехали в Олларию, чт-чтобы… соблазнить Ворона!  — А, — теперь упавшим голосом говорил уже разоблачённый господин. — А… Воистину. И что было дальше?  — Ворон, — уверенно сказал Ричард, — соблазнился. И всё.  — Что — всё?  — Ну… это. Чувство выполненного долга слегка отрезвило его. Откинувшись в кресле, Дикон какое-то время смотрел на канделябр, потом канделябр ему надоел, а под руку попалось вяленое мясо. Очень кстати. Неуверенно жуя свежеприобретённую закуску, Ричард со страхом смотрел на своего господина. Виконт Валме всё так же сидел напротив, правда, низко опустив голову и спрятав лицо в ладонях. Ричарду стало очень страшно. Неужели он так сильно его расстроил или разозлил? И что теперь делать?! Святой Алан, у него же плечи трясутся! Дикон от ужаса мигом протрезвел. Надо было что-то решать.  — Сударь… я… вы…  — Закатные твари! — воскликнул сударь, и тут стало понятно, что трясло его от смеха. — Ребёнок, ты меня в могилу сведёшь! Ричард обессиленно обмяк в кресле. Опять он что-то сделал не так, но не мог же он ошибиться, в самом деле. Оставалось сидеть и смотреть, как виконт над ним хохочет и, похоже, вытирает слёзы.  — Так… ни слова больше, а то я умру, — простонал Марсель, вопреки своему слову вставая за бутылкой. — Это надо запить… Значит, говорите, за этим я приехал… Леворукий, ну и репутация! Ричард кивнул. Кивнул ещё раз, на всякий случай. Уверенность таяла с каждой секундой, но он не забыл ни одного слова, ни одного прикосновения!  — Признавайся, ты сам до этого дошёл?  — Нет, — признался Дикон. — Мне подсказали, ну… вы же знаете, что все всё знают?  — Ешь мясо и молчи, — отмахнулся Марсель, потом фыркнул и провёл ладонью по лицу: — Шедевр, ходячий шедевр… Скалы в надёжных руках. Значит, вот в чём у нас проблема. Неужели вас так в Лаик испортили, а, герцог Окделл?  — Не надо Лаик, — буркнул Ричард, чувствуя, что где-то всё-таки промахнулся. — Мне сказали. Умный человек… он всё знает…  — Конкретнее, Ричард, у нас с вами умные люди разные. Я не поеду протыкать шпагой вашего умного человека, хотя должен бы…  — Эр Август просто хотел уберечь меня!  — Ясно, — протянул Валме, — ясно, а он-то откуда, гм, знает? Свечку держал? И, наверное, ничего не увидел, какая жалость… Стойте, я сам догадаюсь. Если я — приезжий коварный соблазнитель, а Рокэ, да простит мне Создатель, невинная жертва…  — Не невинная жертва! — вскинул голову Дикон. — Я всё видел.  — Ребёнок, я боюсь представить, ЧТО ты видел — с учётом того, что ничего не было! Выкинь из головы весь этот бред и не вздумай повторять его при маршале, — перебил его Марсель. — Но у меня не сходится. Савиньяки, что ли?  — Эр Эмиль…  — Эмилю бы в голову не пришло, Окделл…  — Но он же сказал! А я видел…  — На этом точно всё, — решительно сказал Валме. — Вам надо спать, а мне не надо столько ржать, иначе у графа Валмона станет одним наследником меньше. Давайте так: вам наговорили какую-то чушь, вы её радостно слопали, теперь выплюньте обратно. А всё, что вы «видели» и «слышали», отложим хотя бы на утро, я правда не переживу… …и утром Ричард первым делом вспомнил этот разговор. Голова раскалывалась не столько от вчерашнего вина, сколько от стыда. Наворотил каких-то глупостей! И сам что-то понял неправильно, и эра Августа подставил, и даже эра Эмиля! В общем, на душе у Дикона было паршиво, предчувствия складывались наихудшие. Правды он пока не понял, но что делать со всем, что до этого дня подменяло истину — тоже неясно. Надо было поворачивать от столицы ещё до Лаик. Привязать дядю Эйвона к стулу в каком-нибудь трактире и скакать домой… Единственное, что заставило Ричарда подняться, выпить здоровенный стакан воды и выползти в коридор — звуки хлопающих дверей. Так и есть, Марсель куда-то собирался, и это было для него нетипично рано.  — Доброе утро, — как ни в чём не бывало поздоровался на пороге Дави, оставаясь воплощением вселенской невозмутимости.  — О, вы даже встали, — виконт Валме уже оседлал коня, и только Леворукий знал, куда он там собирается. — Что-то стряслось? Что-то новое, я имею в виду…  — Куда вы так рано? Я… — надо было предложить свои услуги, в общем-то, грех оруженосцу спать, когда господин при деле, но Дикон сказал другое: — Я прошу прощения за вчерашнее, это всё… было очень глупо.  — Это странно, как идущий снизу вверх дождь, но у меня такое ощущение, что вы не виноваты, — пожал плечами Марсель, хотя он явно сдерживал смех. — Виноваты, конечно, но навредить успели только себе и своей бедной голове, а вот ваш Август, конечно, хорош… Не бойтесь, я не еду его потрошить. Что-нибудь ещё?  — Мне стоит отправиться с вами?  — Ни в коем случае. Отсыпайтесь и думайте о жизни. Дави, проводи герцога Окделла обратно в комнату, а я по делам.  — Ноги, — поспешно вставил Ричард. — Вы спрашивали, что… и я сам хотел бы знать… Если всё неправда, то зачем вы на Малом Совете…  — Дави, я передумал, проветри в спальне герцога Окделла, — дрогнувшим голосом перебил Марсель, через полминуты он снова хохотал, чем немало смутил коня. — Леворукий и все кошки его, ну и эпопея!.. Догадываюсь, о чём вы. Понимаете ли, Ричард, когда-то давно у меня была дурная привычка — грызть ногти. Я от неё избавился ещё до Лаик, но иногда, когда мне страшно или скучно, особенно скучно… Я снова их грызу. Однажды маршал Алва пригрозил, что каждый раз будет отвешивать мне пинка, и ему не поверил не только я, но и все, кто нас тогда слышал.  — То есть…  — То есть, мне вчера поставили синяк, — поморщился Марсель, — а вы умудрились разглядеть в этом очередное извращение, и знаете что, Ричард Окделл? Вы неподражаемы. Считайте, что это комплимент, а теперь идите спать, я вам приказываю, и до вечера чтоб никаких поползновений из дома. Вернусь — проверю.