Breathe instead of me

***

      После окончания рабочего дня Мин не спеша идёт домой по вечерним улицам Тэгу. Небо ещё не до конца потемнело, в некоторых местах даже отливало голубизной, звёзд ещё не видно, но город уже начинает пестреть яркими красками огней. Юнги никогда особо не замечал насколько красив вечерний Тэгу, наверное, потому что времени всегда было немного, ведь вертелся он всю жизнь, как белка в колесе. Теперь же хотелось запомнить каждое мгновение, чтобы умирать было не так страшно. Чтобы помнить хоть что-то в своей жизни хорошее, кроме вкуса сигарет и горелого кофе.       Мин ловит себя на мысли, что такими темпами он ещё больше полюбит жизнь, и совсем будет больно умирать не только физически, но и морально. Но всё же хочется запомнить хоть что-то красивое.       Красивого в жизни Мин Юнги было слишком мало, разве что пианино, звуки которого расслабляли. В последнее время Юнги не играл вовсе. Сил совершенно не было, хотелось просто лежать, смотря в потолок, или спать. Болезнь неумолимо забирала жизненные силы.       Машины проносятся мимо, фигуры людей всё время спешат куда-то: домой, в гости, в театр. Мин Юнги никуда не спешит, пусть и жизненное время его поджимало, и хотелось успеть увидеть как можно больше прекрасного. Но ноги совсем ватные, и еле переставляются после рабочего дня, на Юнги накатывает неимоверная разрушающая усталость.       Когда Юнги приходит домой, то первым делом идёт в душ. Неприятно было ходить с рабочим запахом, да и хотелось немного расслабиться. Вода еле теплая, но Юнги как-то всё равно.       Переодевшись в домашнюю одежду, Мин даже не смотрит на себя в маленькое замыленное зеркало в ванной. Не хотелось видеть замученное бледное лицо, с огромными синяками под глазами.       После душа Мин идёт в гостиную и ложится на диван, тонкими пальцами находя на тумбочке пульт. Наконец найдя, он включает немного хрипящий телевизор. Снова шёл какой-то странный фильм, на начало которого Юнги так и не успел. Ну и пусть. Не важно.       Есть не хотелось совсем, усталость одолевала и побеждала Юнги. Шум телевизора убаюкивал, и почти заснувший Мин вспоминает о том, что забыл купить ингалятор. Эта мысль заставляет его вздрогнуть. Но затем он успокаивается, снова впадая в дремоты и давая себе обещание, что завтра после работы зайдёт в аптеку.       Ночью Мин просыпается от очередного приступа судорожного кашля, после которого ему просто хочется, чтобы его тело всё атрофировалось нафиг, потому что невыносимо болело везде, не только в области грудной клетки.       Организм Юнги мучительно пожирал сам себя.       Дальше сон Мина был дёрганным.

***

      Мин отсчитывает деньги в аптеке, расплачиваясь за ингалятор. Аптекарь смотрит на парня печальным, жалеющим взглядом, и Юнги еле сдерживается, чтобы не нагрубить женщине. Ему совершенно не нужна жалость.       Прибор стоил немного дороже, чем предполагал Юнги, поэтому придётся немного урезать рацион питания. Хотя, казалось, куда ещё больше? Мин питался два раза в день в сухомятку, и много пил кофе. Но урезание еды не кажется Юнги таким уж страшным, потому что и так кусок в горло не лез. Нередко приём пищи заканчивался объятиями с унитазом. Организм Мина отторгал еду, разрушаясь ещё больше.       В принципе, ничего нового.       Юнги уже привык.       Смирился.       Дальше будет только хуже.       Иногда Юнги даже кажется, что смерть его уже собственнически обнимает, высасывая последние силы из без того слабого организма. Но Мин даже если будет сильно фигово ни за что не отдастся в лапы пустоте. Он хочет пожить побольше, пускай и в мучениях. И поэтому не закончит свои страдания лёгким способом — самоубийством. Юнги не такой. Совершенно. Он всегда презирал суицидников, считая их слабыми людьми, поэтому Мин даже если выплюнет при очередном приступе кашля лёгкое, не пополнит ряды самоубийц.       Чимин постоянно при каждой встрече говорит, что Юнги совсем побледнел. Хосок — напарник по работе, тоже замечает, что с каждым днём, приходя на пересмену, Мин выглядит всё хуже и хуже. На вопросы, касающиеся здоровья, Юнги не отвечает, отнекивается.       Он не хочет жалости.       Уж лучше скрыть факт болезни, медленно сгнивать, чем видеть жалость в чужих глазах. Это самое худшее.       Когда настанет его смертный час, Чимин и Хосок узнают всё из письма, которое Юнги уже написал на вырванном тетрадном листе. Когда Мин писал предсмертное послание, то чуть было не проблевался от всей этой противной сентиментальности. Но пусть будет лучше так, чем сказать в лицо. Возможно, именно так Мин избавит и Хосока, и Чимина от лишнего волнения и приступов сострадания, а себя от чувственных речей, без которых и так тошно.       Пусть всё будет резко. Неожиданно.

***

      Сегодня у Юнги первый выходной после весьма тяжёлой рабочей недели. Почему-то клиентов как прорвало (обычно в магазин заходило максимум человека четыре за день), за эту же неделю Мин даже не успевал присесть, как раздавался звук колокольчика, оповещающий о новом посетителе. Конечно, Юнги мог позвонить Хосоку, сказать, что на работе завал, но этого он не сделал, потому что решил не подавать ещё больше признаков болезни.       Первый долгожданный выходной день Юнги решает провести в любимом парке — Апсане. В детстве он часто любил гулять здесь, любоваться, но потом вступив во взрослую жизнь очень рано, у него просто не оставалось времени на мирные прогулки.       Юнги замечает, что за несколько лет парк изменился, расстроился ещё больше и стал только красивее и уютнее. Мин даже немного жалеет, что так долго не посещал это чудесное место.       Гуляя по парку, Мин наверное впервые в своей жизни так чутко прислушивается к звукам природы — пению птиц. И это кажется для Юнги слишком волшебным. Мин корит себя за то, что всегда жил в спешке, не замечая такие прекрасные мелочи.       — Мин Юнги! — Юнги слышит окрик, который нарушает всю идиллию одиночества, позади себя и оборачивается.       Мин видит его — надоедливого парня в очках и в выглаженной рубашке, Ким Тэхёна.       Юнги совершенно не рад видеть своего случайного знакомого.

***

      Тэхён не сразу решается окликнуть Юнги, когда замечает того, мирно гуляющего в парке, наверняка, погруженного в свои мысли. Ким несколько минут принимает решение: мало ли Юнги совершенно не нужна его надоедливая компания? Об этом тот как раз напоминал постоянно своим тоном общения. Но всё же Тэхён решается снова нарушить уединение Юнги, потому что ловит себя на мысли, что хочет узнать, как вообще чувствует себя Мин.       Ким волнуется за Юнги.       Очень волнуется.       Тэхёна в магазине слишком сильно напугал приступ астмы Мина. Да ещё Ким беспокоился о том, купил ли Юнги ингалятор? Поэтому, чтобы унять своё волнение, ничего не остаётся, как окликнуть Мина. И Ким наверняка снова получит долю неодобрительного взгляда.       — Мин Юнги! — наконец окликает Тэхён, и его голос звучит как-то совсем неуверенно, взволнованно.       Юнги тут же оборачивается, и на его лице Ким совершенно не видит радости, лишь очередное недовольство. В принципе, Тэхён даже привык к такому презрительному взгляду. Ким удивился бы, если бы Юнги посмотрел на него добрыми глазами. Тэхёну даже начинает казаться, что Мин совершенно не способен на доброту.       Тэхён замечает, что Мин ещё больше осунулся. Совсем побледнел и ещё больше похудел. И это вызывает у Кима ещё большее волнение. Он вправду волнуется за человека, который всем своим существом пытается оттолкнуть его. Обычно, когда Тэхён пытался помочь кому-то те с охотой соглашались.       Мин Юнги совершенно был другим.       Мин Юнги был загадочным, интересным и слишком притягательным. Если бы тот не был таким агрессивным по отношению к Тэхёну, Ким наверняка бы уже с ним наладил контакт.       — Ты что меня преследуешь? — Тэхён получает сразу море недовольства. В голосе Юнги столько кислотности, словно он одними словами хочет нахер выжечь Тэхёна из этого мира, не оставив после него ничего. И почему Мин так резко реагирует на него? Вроде бы Ким ничего плохого ему не сделал, даже наоборот помог.       — Я нет… просто гулял, и увидел Вас Юнги-ши, — отвечает Тэхён, заикаясь. Он уже жалеет о том, что окликнул Мина. Всё-таки его чрезмерная доброта и желание всем помочь явно начало выходить ему боком, точнее Мином Юнги.       — Юнги-ши, Юнги-ши, блять. Давай без формальностей, спаситель хренов, — выпаливает Юнги, закатывая глаза.       Разговор начался не с самой лучшей ноты, но во всяком случае Юнги говорит с Тэхёном, и это уже хороший знак.       Наверное.       А возможно Юнги через несколько секунд пошлёт Кима, снова погрузится в свой мир мыслей. Тэхён готов ко всему.       — Хорошо, хорошо, — и Тэхён ощущает себя каким-то нашкодившим ребёнком, которого отчитывает мать. И это чувство слишком неприятно, потому что Кима никто никогда не отчитывал, потому что он являлся образцовым представителем своей семьи. Он всегда стремился к большему: отлично учился, становился победителем многих олимпиад. У Кима с самого рождения была неизмеримая тяга к знаниям и желание всем помочь. Родители гордились им.

***

      Мин Юнги тошнит от формальностей, а ещё его тошнит от того, что какой-то левый парень всё время натыкается на него и пытается быть с ним как можно обходительнее. Конечно, Мин был благодарен за то, что Тэхён помог ему пережить приступ, но это не значит, что они теперь друзья навеки.       Мин Юнги не нужны друзья.       Возможно, если бы ему не оставалось жить несколько месяцев, он бы не так сильно относился критично к Киму, может быть даже начал с ним нормально общаться в спокойной обстановке. Но сейчас Юнги не хотелось никого к себе привязывать, потому что привязанность приносит неизмеримую боль после потери.       — Как вы… — Тэхён осекается, — ты себя чувствуешь?       — Заебись, — фыркает Юнги. День начался без приступов кашля и то хорошо. — Твоя мама не будет ругаться из-за того, что ты общаешься с незнакомыми дядечками?       Эта фраза звучала очень странно, учитывая то, что Тэхён был выше Юнги. Но выглядел Ким совсем как-то по-детски, словно школьник.       — Мне двадцать два.       — Хорошо сохранился, в отличие от меня, — смеётся Юнги. Ему самому страшно смотреть на себя в зеркало. Чёрные круги под глазами в сочетании с болезненно бледным лицом, выглядели совсем не эстетично, а достаточно пугающе. — Мне двадцать четыре и, как видишь, выгляжу я неважно.       — Я понимаю, что астма протекает у всех по-разному, — виновато произносит Тэхён. И Юнги это бесит. В чём этот парень опять себя винит?       — Да какая к чёрту астма? — предложение выходит совсем не с той интонацией, которой хотел произнести Мин. Очередной приступ кашля уже начинает раздирать глотку.       «Не с утра, так в обед», — проносится в голове Юнги мысль. А ведь он и вправду надеялся, что хотя бы этот солнечный, тёплый день он проведёт без болезненного кашля. На многое надеялся, видимо.       Юнги хватается за футболку, крепко сжимая края, и начинает судорожно кашлять. И сейчас он чувствует, что обычным ингалятором не обойтись. Мин ощущает, словно кусок сгнивших лёгких наконец отвалился и норовил выйти наружу.       Мин ощущает крепкую поддержку Тэхёна за талию. И когда Ким подносит к губам Юнги ингалятор, то тот отнекивается, хрипло произнося:       — Не надо, не поможет.       И вправду не помогает, даже когда Ким всё-таки не слушается Юнги и нажимает на кнопку.       Становится только хуже.       Юнги ощущает как всё горит внутри, а в глазах мутнеет. Мину кажется, что всё. Это последний его приступ в жизни.       Откашлялся. Отмучился.       Но когда на землю летит кровавый плевок, Юнги становится лучше. Ну, как лучше, хотя бы не ощущалось присутствие инородного тела в лёгких. Ноги были ватные. И если бы не поддерживающий Тэхён, то Мин упал бы на землю, прямо в свою же блевотину.       Мерзко.       Противно.       Рак лёгких слишком противная болезнь.

***

      Тэхёну впервые в жизни настолько страшно. Перед ним задыхающийся и всё время кашляющий Юнги. И Ким не знает чем ему помочь, ведь даже ингалятор бессилен. Тэхёну остаётся только крепко держать Мина за талию, чтобы тот не упал. И в таких объятиях Мин выглядит совсем крошечным. Он слишком худой, даже ещё худее, чем выглядит.       А когда на землю летит кровавый сгусток слюны. Тэхён ещё больше пугается.       У Мин Юнги явно не астма.

***

      — Ты… ты в порядке? — слышит Юнги, когда немного приходит в себя. Он хочет тут же избавиться от обвивающих его чужих рук, но предприняв попытку, ощущает ещё большую накатившую слабость. Всё-таки, придётся потерпеть противные объятия.       — Я…я… — язык заплетается. И Юнги просто медленно идёт туда, куда его ведёт Тэхён — на скамейку.       Сев на скамейку, Мин чувствует, как его голову подпирает чужое плечо. И пускай в глубине души Юнги испытывал некое отвращение к таким жестам, но так было действительно лучше. Такое положение расслабляло.       Тэхён молчал. Больше ничего не спрашивал, наверное решил подождать пока Юнги придёт в себя.       — Ахах, опять спасаешь меня, — шепчет Юнги, наконец оклемавшись. И снова срывается на тихий смех. Нервное. — Да только, бесполезно всё это. Я всё равно умру.       Мин Юнги умрёт скоро.       Быть может он и лето не переживёт.       — Не нужно говорить бред.       — Это не бред, — Юнги сам бы хотел, чтобы его диагноз был бредом, шуткой, да только вот всё настоящее. — У меня рак лёгких, с таким долго не живут, — Мин озвучивает свой диагноз в надежде, что страшные слова заставят Тэхёна наконец от него отвязаться.       — Рак?.. — взволнованно спрашивает Ким. И Юнги даже удивляется такой небезразличной интонации, неужели Тэхёну и вправду есть какое-то дело? — А операция?       — Знаешь, когда выживаешь, как можешь денег на операции как-то нет, — говорит Юнги, убирая голову с плеча Тэхёна. Мин шарит по своим карманам в поисках зажигалки и пачки сигарет. До жути хотелось курить.       — Я могу помочь, правда.       — Ага, да, конечно, поможешь. А потом я буду должен сосать тебе до конца своих дней? — Юнги чиркает зажигалкой, подпаливая сигарету.       Мин замечает на лице Тэхёна явное смущение. Юнги в очередной раз убеждается, что этот парень слишком чистый для жестокого мира.       — Тебе же нельзя курить.       — Тебя забыл спросить, — недовольно произносит Юнги, вдыхая сигаретный дым, который по-родному грел гниющие лёгкие. Ощущение было не таким приятным как обычно, видимо, недавний приступ сказывался.       — Я правда могу помочь, совершенно бескорыстно, — повторяет Тэхён.       Юнги ухмыляется. Это ж надо было познакомиться с этим парнем, теперь не отвяжется. А если бы Мину не захотелось бы вспомнить подростковые привычки, то прошёл бы этот Ким Тэхён мимо него, и тогда Юнги бы не пришлось думать о том, как отвязать от себя нежеланного знакомого.       — Бесплатный сыр, только в мышеловке, знаешь ли… — говорит Юнги, выдыхая дым и охая.       — Я из богатой семьи, и мы помогаем всем нуждающимся.       — Мне не нужно, — Юнги не хочет быть кому-то обязан. — Я простой человек с улицы, которого ты видишь в своей жизни всего лишь три раза.       — Но за эти три раза я успел тебе помочь, — Тэхён осекается, чувствуя на себе недовольный взгляд. — Ладно, два, — ему ещё до сих пор немного стыдно за тот случай на мосту. — Мне будет обидно, если мои старания пойдут насмарку.       — Мне всё равно, — безразлично произносит Юнги. — Мне абсолютно насрать.       — А мне нет.       Мин Юнги смотрит на Тэхёна удивлённым взглядом. Неужели тот и вправду готов помочь совершенно бесплатно? Но ведь люди, помогая, всегда ищут какую-то выгоду для себя. И Ким не исключение.       — Мне плевать, — повторяет Юнги. — Ты для меня никто, я для тебя никто. Всё. Помог — спасибо.       — А если я стану для тебя другом ты примешь моё предложение о помощи? — Ким не унимается. И это всё больше раздражало Юнги.       — Другом… ого ты конечно загнул. Ты не вытерпишь моего окружения и неделю, хренов спаситель, — говорит Юнги, докуривая сигарету. Мин считает, что Ким, не подумав, ляпнул.       — Давай тогда спор. Если я стану для тебя другом, то ты примешь мою помощь, — Тэхён протягивает ладонь.       — Ладно, хорошо, но только потом не плачься о том, что я тебя обидел, — Юнги пожимает ладонь Кима. Мин всегда был слаб в спорах, да и что-то подсказывало, что только так он сможет отвязать от себя Тэхёна.       Юнги полностью уверен в том, что через неделю Тэхён оставит его. Нет, он даже уверен, что тот сбежит спустя несколько дней, не дождавшись конца недели.       Выходные Юнги обещали быть интересными.       А если Ким всё-таки хоть чего-то добьётся, то Мин просто не возьмёт деньги.       Мин Юнги не хочет быть кому-то обязанным.