Спектакль

В вине я вижу алый дух огня и блеск иголок. Чаша для меня Хрустальная - живой осколок неба. "А что же Ночь?" - "А Ночь - ресница Дня" (c.)       Чеканя шаг, Эрвин Смит шел на встречу с губернатором, который ждал командора Легиона Разведки уже долгое время. Майкл Брукс был в здании главного театра Стохэса, именно он спонсировал спектакль, так как был большим любителем искусства. Всяческие балы, роскошные и откровенно дорогие, множество вин, красивых женщин и размеренный вальс. Эрвин присутствовал на нескольких таких вечерах, и чаще всего приглашение исходило от самого Брукса. Он почему-то всегда был заинтересован делами Легиона, утверждал, что готов помочь в трудную минуту. Такая любовь к Разведке присуща не многим вельможам. Брукс находил в Смите хорошего собеседника, а сам Смит, играя в шахматы с Майклом, предпочитал выигрывать не с разгромным поражением со стороны Майкла. Всегда нужна подстраховка, ведь никогда не знаешь, что может произойти в будущем. Эрвин Смит, будучи гениальным стратегом, мог предсказать возможное разорение Легиона, поэтому деньги Майкла Брукса были бы нелишними. Но на данный момент Эрвин не взял ни копейки, как Майкл его не уговаривал. Как и все высокопоставленные люди, Майкл Брукс не любил ждать. Он искал встречи, Смит мог бы предположить, что Брукс одинок. Эрвин приехал в Стохес за полчаса до начала спектакля. К сожалению, он не успел сообщить о своем отъезде другим, но он знал, что они справятся и без него. При входе в здание, Эрвину показали, куда надо идти, и теперь он направляется к губернатору, про себя отмечая тихое состояние театра, где нет никакого переполоха, актеры не ходят из стороны в сторону в поисках своего сценария. Перед ним открывают дверь двое полицейских. Комната просторна, создана, скорее всего для тех, кому надоел шум театра и кому хочется уединиться. Панорамные окна в пол, закат освещает комнату множеством ярких красок. Через полчаса, как раз к началу спектакля, должно стемнеть окончательно. На полу узорчатый ковер, по стенам картины с прекрасными пейзажами. Выполнены, конечно, красиво, но Смит знал: никакая картина не сравнится с настоящими просторными полями, которые он лицезрел. Ни одна голубая краска и рядом не стояла с цветом того настоящего неба, неба свободы, над головами легионеров. — Здравствуй, командор Смит! — губернатор Брукс по-карикатурному полный, встал и передвигая маленькими ножками, подошел к Эрвину, протягивая руку. — Хорошо, что ты все-таки пришел. — Здравствуйте, губернатор, — Смит пожал руку. — Я так понимаю, вы не отчаялись. Эрвин кивнул в сторону шахматного столика, стоящего напротив дверей, фигуры на нем были уже расставлены. — Все еще надеетесь победить меня? — Подловил, — проговорил Брукс. Его маленькие глазки пропадали на лице, когда он щурился или улыбался. — Ты ведь никогда не поддаешься, жук! — Вы правы. Никогда не поддаюсь, — Смит сел за шахматный стол, поправил черный пиджак. — Вы готовы, губернатор? К еще одному сокрушительному поражению! — Я могу и победить, Эрвин. — Конечно, сэр. Губернатор сел, но не спешил передвигать первую фигуру. Он осматривал задний двор театра, кусты белых роз, посаженные вдоль здания, деревья, почти потерявшие всю свою листву. Эрвин знал Брукса. Такого человека как Майкл легко было понять — слишком простым он был. Его эмоции — раскрытая книга. Когда он в печали, прикусывает губу и молчит, дожидаясь когда Эрвин спросит о его настроении. — Мне начать, сэр? — спросил Смит. Губернатор оторвал взгляд от окна. Его круглое лицо казалось оранжевым из-за заката, постепенно погружающего Стохес в привычную тьму. — Нет, — выдохнул Майкл и, скучая, облокотился на свой кулак. — Я начну, Эрвин. Сегодня я начну первым. Брукс передвинул первую фигуру. Эрвину казались очевидными все его действия. Игра с Майклом Бруксом означала только лишь зря потраченное время. — Ты заинтересован в спектакле? — Я заинтересован только тем, кому посвящено данное мероприятие. — Погибшие на последней миссии солдаты, — Майкл сощурился, когда Эрвин сделал свой ход. — Мне всегда будет жаль их. Эрвин промолчал. Бесполезно объяснять Бруксу, что жалеть о них не нужно. Нужно, разве что, помнить тех, кто по своей воле стал шахматной фигурой в руках Смита, который играет против смерти. Они сами согласились на это, они не требуют жалости или сострадания, они требуют победы, за которой шли. — На сцене будет множество именитых актеров, — вдруг озарился Брукс. — Как же я жду, ох, как же жду! Уверен, эти три часа пролетят так ярко и быстро, что я не успею опомниться, а когда все-таки опомнюсь, то буду аплодировать стоя. Брукс перестал следить за игрой, заболтался и начал проигрывать. — Особенно я жду одну даму. Она, кстати, из Шиганшины, если я не ошибаюсь. Актриса невероятная! — Майкл замолчал, задумавшись. — Все никак не могу вспомнить ее имя. Святые стены, как же ее зовут…

***

— Эстер! Тетя Эстер! — Эрен вскочил с места как ошпаренный, его громкие выкрики в шумном зале были утеряны, среди таких же громких голосов. Женщина исчезла так же внезапно, как и появилась. Она затушила свечу и в полной темноте ушла со сцены. Тогда-то и начались возмущения о спектакле, который закончился, так и не успев начаться. Никто до сих пор не дал объяснения происходящему. Вельможи на первых рядах возмущались больше всех, говорили о курении, запрещенном на главной сцене приличного театра, а плохом высказывании о Боге, неприемлемо слышать такие слова, особенно из уст дамы. Никто не понимал, что нужно ждать. Эрен все выступление женщины сидел молча, с широко раскрытыми удивленными глазами. Он слушал, потому что понимал, как важно дать этой женщине договорить. Слишком яростной была ее подача, она не читала стихотворение, а описывала свое состояние, разве что с рифмой. Эрен знал ее, но такой, какой она была на сцене буквально три минуты назад, такой он ее не видел никогда. — Эрен! — воскликнула Ханджи, хватая Эрена за локоть и усаживая в кресло. — Сядь и объясни! Кто такая тетя Эстер?! Эрен притих. Как только она появилась на сцене, как только он разглядел ее, он сразу понял, кто перед ним. Эту женщину невозможно было забыть, она появлялась в их доме каждый день. — Я знаю эту женщину. Микаса, Армин, вспомните, вы тоже ее знали. Тетя Эстер, жившая на окраине Шиганшины, — Эрена начинало раздражать непонимание на лицах друзей. — Она приходила к моему отцу на лечение. — Да, кажется я понял о ком речь, — проговорил Армин. — Я думал, она мертва. — Она должна была умереть, — прошептала Микаса, задумчиво оглядывая пустую сцену. — Ее окна выходили прямо на стену. Титаны, ворвавшись в Шиганшину, в первую очередь должны были съесть ее. — Это точно именно она? — спросила Саша. — Было темно. Эрен мог перепутать. — Это она. Я уверен, — кивнул Йегер. — Даже голос тот же. — То есть, она ваша знакомая из Шиганшины, — одним предложением пояснила Зое. — Таких как она Легион разыскивал целый год, — проговорил Леви. — Помнишь, очкастая? Ханджи нахмурилась. Леви продолжил: — Мы искали людей, живших на окраине, которые могли бы выжить. У них есть информация, потому как они первые увидели Колоссального титана, — капрал усмехнулся. — Эрвин бы все отдал ради одной беседы с ней. — Нам нужно найти ее, — Ханджи поднялась с кресла. — Давай, Эрен, пойдем поздороваемся с твоей любимой тетушкой. Ребята встали, потихоньку продвигаясь по ряду. Примерно понимали куда именно надо идти, гримерные должны находиться за сценой. То есть, придется проникнуть за красный занавес — именно в том направлении, предположительно, скрылась женщина. Из-за сильной нехватки света, их не смогли увидеть даже сидящие на первых рядах. Сцена была фактически черной, и, даже если там построится целая рота солдат, этого никто не увидит. На полпути Саша возмущенно фыркнула и сняла туфли на высокой танкетке. Дальше она шла босиком. Первой прошла под алым занавесом Ханджи, за ней Леви и другие. В темноте Зое нащупала ручку двери и шепнув остальным, открыла. Тут же в глаза ударил яркий желтый свет, несколько зажженных канделябров освещали небольшой зал, в который они тут же зашли, пока кто-нибудь из зрителей не заподозрил неладное. Зал, нагроможденный множеством костюмов различного цвета и покроя, которые лежали абсолютно везде, даже на полу. Два переполненных шкафа по бокам, нет ни единого окна, все освещается только свечами. На полу ковер с витиеватым рисунком. Софа стоит прямо напротив двери, на ней украшения, завязшие в пледе и подушках. Рядом с софой туалетный столик, на нем косметика, большое зеркало с красной отметиной в углу, скорее всего от помады. В комнате была еще одна дверь, и оттуда послышался громкий звук, похожий на яростный хлопок. И голоса: женский, знакомый, и более громкий мужской. Они подошли к двери и, не церемонясь, открыли ее. Замерли. Женщина, недавно стоявшая на сцене, теперь уже стояла в маленькой комнате, напротив высоко мужчины, который кричал, размахивая руками. Вошедших они не заметили, так как комната была наполнена дымом, густым, будто выкурили здесь минимум четыре пачки сигар. Комната настолько маленькая, что ее можно сравнить разве что с чуланом. — Ты совсем с ума сошла, чертова ведьма! — выкрикивал мужчина ругательства. Женщина стояла без слов, спокойно выслушивала. — Сука! — мужчина замахнулся, рука его в быстром темпе приближалась к спокойному лицу женщины, намереваясь залепить сильную пощечину. Но рука так и не достигла цели, остановленная крепким захватом Леви, что успел в последний момент. Рука мужчины так и застыла прямо над лицом женщины, которая не сдвинулась с места, но явно была удивлена присутствием посторонних людей в закулисье. — А ты кто такой?! — мужчина попытался выдернуть руку. — Один из твоих хахалей, да Пейдж? Ханджи и остальные все еще стояли у двери. — Я не знаю, — развела руками женщина. — Может быть. Она оглядела капрала. — Мы знакомы, сэр? — Ты знакома, но не со мной, — Леви сдавил руку мужчины, на что тот сощурился и отступил. — Покинь помещение. Можешь постоять на сцене и рассказать о сложной жизни, сегодня все слишком откровенны. — Кто тебе сказал, что я уйду?! Отпусти меня сейчас же! — Простите, — вмешалась Зое. Она постучала по руке Леви, сжатой на запястье мужчины. Капрал отпустил руку. — Я Ханджи Зое, а это Леви. Мы из Легиона Разведки и нам очень нужно поговорить с актрисой. Пожалуйста, выйдите за дверь. — Кто только ко мне не захаживал, — женщина поправила рыжие волосы, уложенные в высокую прическу. — Но вот Легион — ни разу. Стив, выйди. Мужчина потупился на месте. Недавно яростно замахнувшийся на женщину, сейчас он резко стал покорным, казался излишне расстроенным, подавленным. Он направился к выходу, толкнув плечом Армина, стоявшего у двери. Стив, так она его назвала, остановился и не повернувшись бросил: — Ты сводишь концы с концами, Пейдж. Осторожней. Он вышел, хлопнув дверью. Ханджи громко выдохнула, зло глядя на Леви. — А чего ты его не убил? Зачем мелочиться то? Леви ничего не ответил, но кашлянув в кулак, отодвинулся. За спиной его стоял Эрен с раскрытыми в удивлении глазами, в первой комнате, где не было столько дыма. Микаса с Армином стояли рядом, так же удивленно взирая на женщину. — Святые стены, Эрен! — воскликнула актриса, быстрым шагом пройдя к ребятам. — Микаса, Армин! Она рьяно обняла Эрена и только вблизи Йегер окончательно осознал, кто сейчас касается его, кто перед ним. — Вы живы? И в Легионе? Я не знаю, что из этих фактов удивляет меня больше всего, — она поглаживала Армина по светлой голове, стоя рядом. Армин улыбался, воспоминания пришли к нему с опозданием, сколько, сколько времени в его детстве было проведено с этой женщиной? — Простите, за бардак. Я не то чтобы ждала гостей. — Эстер, все еще находясь в потрясении, пробежалась по комнате и собрала костюмы с дивана, огромным комом закинув их в шкаф. — Прошу присаживайтесь. Леви поморщился. Ханджи села с краю, за ней Микаса и остальные. Саша плотно соприкасалась плечом с Армином и ее платье мешало ей сидеть. Жан, что странно, молчал, осматривая комнату. — Мистер? — позвала Леви Пейдж. — Вы не сядете? — Я постою, — капрал сложил руки на груди. — Мы думали вы умерла, тетя Эстер, — проговорил Эрен. — Не называй меня «тетей» Эрен. Неприлично напоминать женщине о ее возрасте, — Эстер улыбнулась. — Просто Эстер. — Как вы выжили? — спросил Армин. Эстер не ответив, подошла к туалетному столику. Начала что-то искать, выкидывая все на пол, затем, обреченно вздохнула. — К сожалению, я не смогу угостить вас чаем. Вчера я выпила последнюю чашку. — Мы выпили несколько литров воды, пока были здесь, — Леви нахмурился. — Хватит лить. Отвечай на вопрос. — А это важно? — Пейдж совершенно легкомысленно пожала плечами. — Я выжила и все. Она вытащила сигарету и закурила. — Вы ведь не против, я закурю? — Вы уже, — ответил Жан. — Меня спас случай, как и всех находящихся здесь, — Пейдж выдохнула дым. — Я рада, что вы живы, ребята. Рада, что присутствовали на спектакле. Она затушила сигарету о пепельницу на туалетном столике и подошла к сидящему на диване Эрену. Коснулась его плеча, Йегер поднял на нее свой взгляд и Эстер ощутила запах летней травы, зелень в глазах мальчика... нет, уже мужчины, горела. — Ты молодец, что стал тем, кем хотел, Эрен. Я уверена, покойный Гриша гордился бы тобой. Эрен вздрогнул. Не от ее прикосновений и ласкового голоса, а от самих слов. В эту секунду его будто ударила молния, ощущение, словно кровь в венах, усилила свой поток. Словно он превращается в титана, не снаружи, а где-то внутри себя, его сила прерывается и кричит, кричит криком разъяренного зверя. — Откуда вы знаете, что мой отец мертв? Этот вопрос поставил точку. Дальнейшая судьба Эстер зависела от ответа, но она молчала, ее рука застыла на плече Эрена. Он все еще смотрел в карие глаза Эстер, его пробирали эмоции. В детстве эти глаза смотрели на него по-другому, под ее взглядом он засыпал, но сейчас ему хочется сгруппироваться, защититься, скрыться от карего омута. — Предположение, — ее глаза улыбались. — Всего лишь догадка. Саша вздрогнула, когда откуда-то сзади послышались крики. Не со сцены, а прямо за ее спиной, на заднем дворе. — Думаю, вам пора. Ко мне идут другие гости.

***

— Губернатор, что происходит? — спросил сидящий рядом приближенный короля. Майкл не знал. Понятия не имел. Почему спектакль прервался? Где другие актеры и что, черт возьми, происходит? Брукс сидел в первом ряду. Он приехал один из первых и ждал сильнее всех. Чувство, будто его нагло обманули, терзало его. — Мне-то откуда знать? Сиди молча или уходи, — Майкл отвернулся. Эрвин Смит сидел рядом, хотя долго рвался в ряд Легиона. Брукс остановил его: «С ними ты еще увидишься, а со мной вряд ли». Весь спектакль Смит сидел молча, но Майкл был уверен, что срыв спектакля он предвещал еще до начала. Слишком продуманный он человек. К концу, когда женщина читала последние строки, Смит повернулся в кресле, глядя вглубь зала. Брукс проследил за этим движением, виду не подав. Эрвин недолго вглядывался в темноту зала, нахмурился и кивнул, отворачиваясь. Странный человек разглядел в зале одного из своих, кивнул ему. Брукс не переставал удивляться Эрвину Смиту. — Эрвин, нам нужно найти Алоиса Листерна, — внезапно начал Брукс, — хозяина этого безобразия. — Он сейчас здесь? — Да. Он присутствует на каждом спектакле. Фактически живет в театре, — Брукс задумался. — Скорее всего, он за кулисами и уже разбирается, в чем дело. Пойдем, разъясним все. Я ведь должен понять, куда пропали мои деньги. Эрвин встал, за ним и Майкл. Вельможи проводили их удивленным взглядом, но промолчали. Майкл шел первым — закулисье театра Стохеса он знал как свои пять пальцев. Как только Эрвин вступил на сцену, послышались звуки, множество людей о чем-то громко спорили, прямо за стеной. Майкл резко повернулся к Смиту, показал на дверь, которая привела бы их на задний двор, который час назад освещало заходящее солнце, когда они сидели в комнате отдыха. Они вошли и оказались во дворе, где толпились люди, которые даже не обратили на них внимания. На лестнице стоял Алоис Листерн, его Эрвин узнал сразу — очень уж по театральному он выглядел. Яркий красный костюм на старике его возраста выглядел комично, но так хорошо, будто Листерн родился в нем. Листерн слушал людей, почесывая свои поседевшие усы. Люди кричали ему прямо в уши. Его спокойствию можно было позавидовать. Выглядел он больше чем статно, как глыба, которую не сдвинуть с места. Даже в старости он остался хорошо сложенным, высоким мужчиной, настоящим аристократом, смотрящим на людей сверху вниз. Но на толпу он смотрел по-иному. В его взгляде можно было разглядеть любовь, ту истинную любовь родителя к своему чаду. — Алоис! Чертов старик! — выкрикнул Майкл. — Что здесь происходит? — Привет, Майк, — Листерн улыбнулся и на его лице проступили морщины. Толпа затихла. — Как видишь, мои подложили мне мертвую крысу под подушку. Устроили бунт, прервали спектакль года, —  Алоис говорил это спокойно, понимая, сколько потерь уйдет вместе с разочарованным королем и его приближенными. — А это лучший шахматист Легиона? Командор Смит, Майк жаловался на ваш ум. — Здравстуйте, — они пожали друг другу руки. — Надеюсь, вы не откажите мне в партии, когда все это закончится? — Конечно, сэр. — Листерн, ты с ума сошел? У тебя бунт! — Майкл развел руками. — Твои актеры слишком много о себе возомнили. Я вам плачу, а вы еще возмущаетесь! Чего они требуют?! — Знаешь, Майк, за все это время я так и не смог понять, — Алоис перестал улыбаться. —  Объясните, предатели. Некоторое время актеры молчали, пока вперед не вышел мужчина, кричавший до этого громче всех. — Лукас, — Алоис кивнул. — Ты их предводитель? — Да, сэр, — мужчина говорил громким басом. — Не поймите нас неправильно. Мы рады работать с вами и мы любим этот театр, как свой второй дом. Мы прожили здесь множество жизней, мы играли персонажей и плакали вместе со зрителями. — Лукас опустил голову и светлые длинные волосы прикрыли его лицо. — Мы не хотим уходить, но так продолжаться не должно. — Я так пониманию, у вас ко мне просьба? — Всего лишь одна, — мужчина вздохнул и поднял голову. — Мы вернемся и будем работать как и прежде, наш театр будет процветать. Поэтому пожалуйста… Он на секунду затих. — Увольте Эстер Пейдж. В эту секунду нить, тонкая и алая, связывающая людей, оборвалась. Когда Эстер сидела в комнате, курила очередную сигарету и вспоминала то, что так желала забыть. Вспоминала свое прошлое, имена, фамилию Йегер и красивый эталон семьи, что она разрушила. Наверное, это кара, небесное наказание. Месть людей за людей. Ее жизнь — жизнь женщины, которая врет. И только в этом месте, в театре, она могла оправдать свою ложь, ведь актеры, по сути, лжецы. Ложь — актерство. Актерство — искусство. Искусство — театр. Театр — жизнь. Жизнь — ложь. И заново. Сначала. Отыграй со слов: «Добро пожаловать! Мы рады тебя видеть!». — Либо мы, либо Пейдж! — загудела толпа за спиной Лукаса. — Либо мы, либо Пейдж! Либо мы, либо Пейдж! Они поднимали руки, сжатые в кулаки и кричали то единственное, что тяготило их последние несколько лет. Они мечтали лишь об одном, хотели только этого. Эстер Пейдж должна навсегда покинуть сцену театра. Или уйдем мы.