Бумажный шепот

Чонгуку больно видеть Тэхена таким. Томно вздыхающим, с уставившимися в одну точку глазами. Ким лежит локтями на перилах балкончика, болтая правой рукой с зажатым в ней крылом заполненного розовыми чернилами самолетика. Чонгук слушает Шопена, легко играющего на всю квартиру, через открытую дверь на балкон и медленно пьет воду из стеклянного стакана. Наблюдая за Тэхеном. Тот предложил передохнуть. Да, они общались всю ночь. Остались лишь часы до рассвета. Чонгук видел, как Тэхен безумно хотел спать. Его глаза постоянно закрывались. И, закрывшись в очередной раз, не открылись через мгновение. Тэхен заснул. Рука с самолетиком застыла в воздухе, перестав колебаться, и тот выскользнул, улетая вниз, на дорогу между домами. Чонгук схватился за перила и уставился вниз, перегибаясь через металлические прутья. Досадно. Он весь был исписан от края до края. Внизу оказалось холоднее, чем представлял себе Чонгук. Съежившись, он прошел через арку своего дома и принялся осматривать улицу в поисках упавшего самолетика. Хорошо, в это время никого нет на улице. Дети вполне могли бы его подобрать, будь это полдень. Подбежав к месту падения, Чонгук поднял беспризорника и бережно сложил его себе в руку, утаивая от чужих глаз. Подняв голову, он посмотрел на балкон Тэхена, видя только его руку, свисающую с края перил. «Интересно, какая квартира?» — задумался Чонгук и решил заняться арифметикой. Задачка весьма простая. Он бродил вокруг дома и считал квартиры. Было легко — планировка дома такая же, как и его, только зеркально отображена. Возможно, номера их квартир даже совпадут, ведь они обе располагаются посередине. Шестьдесят семь — посчитал Чонгук, надеясь на то, что нигде не сделал ошибку. Математика вроде хорошо давалась ему в школе. В голове возникла надоедливая мысль, молившая Чонгука проверить свои подсчеты и подняться на нужный этаж, постучать в злосчастную дверь, за которой на маленьком балкончике спит его… кто Тэхен для Чонгука? Знакомый? Друг? Сосед? Собеседник? Но все это так скучно. Откуда взять другие варианты? Чонгук грустно вздохнул и опустил голову, шаркая под собой ногами. И вспомнил про самолетик. «Чонгук? Знаешь, я не планировал тебе рассказывать, но… есть кое-что, чем бы я хотел с тобой поделиться. Мы все равно никто друг другу, поэтому я не волнуюсь. Не боюсь, что кто-то узнает кроме тебя». Никто друг другу? Да он просто спятил. Не став читать дальше, Чонгук грубо сложил самолетик и побрел домой, пиная по дороге камни. Ну неужели правда никто? Тогда что это такое теплое сидит у него внутри? Сидит и тихо смеется, хихикает, улыбается, когда он смотрит на Тэхена. Бесстыдное чувство, которое невозможно заглушить. Не может такого быть. Он никогда не влюблялся. Наверное, ему просто кажется.

***

Зайдя домой, Чонгук даже не стал смотреть в сторону балкона. Зашторил дверь и тяжело упал на кровать с последующим скрипом пружин под его мощным телом. Все сейчас казалось таким бессмысленным и глупым, что Чонгуку становилось смешно до истерического смеха. Он только что подумал о том, что мог влюбиться (другого слова он не подобрал) в незнакомого парня, который, черт возьми, переписывается с ним с помощью бумажных самолетиков. Поначалу эта идея казалась ему донельзя забавной и даже милой, захватывала, интересовала. Но сейчас, особенно после слов Тэхена, Чонгуку не хотелось ничего. А, нет. Было одно, чего он желал. Забыть обо всем. Ведь он, боже, он правда влюбился. Как бы абсурдно это ни звучало. Юнги точно будет смеяться над ним. Точно ткнет пальцем ему в грудь и скажет что-нибудь колкое про принцессу в замке, волосы которой не настолько длинны, чтобы принц на белом коне смог забраться по ним к ней в окно и зацеловать до смерти. Чонгук не принцесса, да и Тэхен не принц. И даже не наоборот. Хорошо Юнги с Чимином. Они и правда близки. Чонгук часто засматривается на них, когда те вместе. Смотрит за тем, как они воркуют, подшучивают друг на другом, трогают… И затем отрицают, что не парочка. Хотя на самом деле самая что ни на есть сладкая. Да и Юнги с Чимином другой. Чонгука тошнит от того, как Чимин называет его: «Юнни, Юнни, ты только посмотри!» — и тычет своим коротким пухлым пальчиком в витринное стекло. Вот кто по-настоящему влюблен. Они были близкими друзьями и вот-вот станут близкими… партнерами? Если конечно Юнги решится на этот отважный шаг и скажет наконец Чимину о том, что творится у него в сердце, когда тот смотрит на него глазами ангела. Возможно, Чонгук даже завидует. Совсем чуточку. Так, слегка. У него нет того, на кого он мог бы так смотреть, как Юнги смотрит на своего возлюбленного. Нет того, кого бы он мог невзначай касаться, признаваясь себе нехотя в том, что желает большего. Да и друзей у него кроме Юнги, Чимина и Сокджина-то нет. А как же Тэхен? Он считал его другом. Правда считал. Ким приятный собеседник и просто отменный слушатель. Хоть они и говорили мало, в основном переписываясь, Чонгуку удавалось пару раз рассказать что-то Тэхену вслух (ему на самом деле просто было лень писать). Тот так внимательно слушал, казалось, даже заслушивался, подперев голову ладонями и прикрыв глаза. Чонгуку тогда даже показалось, что Ким нарочно это делает — чтобы увидеть, как он краснеет. Интересно, а Тэхен когда-нибудь рассматривал другой вариант общения? Думал когда-нибудь о встрече вживую? Чонгук думал. И не раз. Думает сейчас. Было бы здорово. «Чонгук?»

***

Чонгук не понимает, где находится, когда просыпается вечером этого же дня из-за звонка телефона. — Да? — Чонгу… Боже, ха-ха, что у тебя с голосом? Ты как будто с похмелья, — доносится из трубки радостный отчего-то голос Мина. — Юнги, матерь божья, ты меня разбудил, — недовольно бурчит Чонгук, зарываясь носом в подушку, из-за чего голос звучит приглушенно, и слова еле разборчивы. — Чего тебе? Я не в настроении. — Я признался Чимину, Чонгук. Я смог! — громко восклицает Юнги, Чонгук морщится от непривычного звука и убирает телефон от уха на пару сантиметров. — Поздравляю, — мрачно отзывается Чон, вздыхая и переворачиваясь на спину. — Эм… ты чего такой, а? — тише интересуется Юнги. Он не доволен реакцией друга. — Какой такой? Обычный я, — пытаясь привести тон своего голоса в привычный для хена, Чонгук проваливается с треском. — Я ждал восторженных криков, поздравления, приглашения в гости в конце концов, — бурчит уже Юнги, и Чонгук слышит, как тот даже надул губы. — Ладно, прости, что потревожил. Как придешь в себя, напиши или позвони. А лучше сразу приходи, посидим, поболтаем, — поникнув, завершает разговор Юнги и кладет трубку. Чонгук ударяет себя по лбу. Идиот.