If I have loved you

      Лил устало закрыла глаза, упав на большую кровать без сил — судебный процесс полностью измотал её. Быть может, кому-то и покажется, что у адвоката легкая работа — но умение хорошо говорить, оспаривать факты, выявлять ошибки следствия — давались далеко не всем. Говорить приходилось много и убедительно, часто во время споров охватывало непостижимое волнение, но жёсткость голоса никогда не изменяла ей. Когда-то девушка пошла этой тропой, веря, как многие, что сможет сделать мир лучше, но лишь убедилась в том, что добро — слишком относительное понятие. Она не брала дел, в которых подсудимый был виноват, даже, если бы и могла убедить в невиновности судью. Вопрос справедливости никогда не был для Лилии пустым словом, поэтому оно боролась — всегда до конца оспаривала свою правоту и поэтому ещё ни разу не проигрывала. Она умела видеть невиновных людей, отказывалась от больших денег, зная, что человек точно совершил преступление, но, конечно, защищала и тех, чья вина навсегда осталась не доказанной для неё самой. Впрочем, такие преступления были не многочисленны, но сложны в силу того, что тонко переплетались с вопросами денег. Даже опытные следователи не всегда могут сказать виноват ли человек в совершении взятки и других преступлениях по закону — слишком осторожно всё это делалось. И сегодня тоже было такое дело — курьез, ничего страшного, но серьезный оборот оно приняло после огласки некоторых событий, которые никак не могли всплыть при иных обстоятельствах, а долгая защита утомила девушку.       Звук входящего уведомления в Whats Up отвлек адвоката. Привычка быть всегда на связи не позволила ей проигнорировать полученное сообщение — никогда не знаешь кому и зачем ты можешь понадобиться. Хоть адвокаты никогда не оставляют свои номера просто так, десятки неизвестных людей всё равно как-то находят их, но, большую часть, конечно, это бесполезные уведомления. На экране телефона высветилось имя Эли. «Как ты? Новая победа?». Лил лениво напечатала ответ: «да». «Круто» — пришёл ответ. — «Как насчёт завтра?» Женщина попыталась вспомнить что же такое должно было случиться завтра, но усталый мозг выдавал только слово — суббота. Наверное, они договаривались о встрече? Что ж, завтра вроде бы у неё не было важных дел. «Ок. Можешь приехать» «Я думала, что мы пойдем в кинотеатр». Лил закатила глаза. Прямо сейчас она не хотела думать о том, что придётся куда-то идти, она слишком устала чтобы делать что-либо. «Хочешь в кинотеатр?»       Минут пять ответа не было и Лил не заметила как уснула, игнорируя оповещения в мессенджере. Взрослая жизнь — это не сказка, пожалуй, Симба бы сильно удивился, если бы узнал каково это — быть королем. Не сказать, что всё было плохо — женщина любила свою работу, получала хорошую заработную плату, она могла посветить себе время, её не ограничивали родные и пожалуй, всё о чем мечтают подростки было в её жизни, но она уже давно не подросток. Впрочем, Лил не была настоящим подростком с весёлыми деньками, студенческой жизнью и молодежным бунтом — строгий отец, учеба, одиночество и тяжелый конфликт с собой лишил её юность очарования, подрезал крылья и, наверное поэтому, ей так сильно полюбилась Эли, в которой всё это было. Рядом с Эли она чувствовала себя не то, что счастливой, но морально молодой и свободной, живущей более остро, чем раньше.       Проснулась адвокат примерно через час, впав в короткий сон, что порой случается в особо тяжелые рабочие дни. В What's aap прислал ей уведомление о пятнадцати сообщениях за последний час. Эли подумала, что Лил не хочет идти в кино и сама предложила приехать к ней домой. «Прости, я уснула» — извинилась женщина. Через минут пять пришёл ответ. «Я так и подумала. Но, если не хочешь в кинотеатр, то можем к тебе». «Давай ко мне. Посмотрим несколько фильмов, а я куплю чипсы, пиццу и попкорн». «Всё. Мы. Едем. К. Тебе» «Серьёзно? Чипсы и попкорн?» «Ещё пицца».       Лил улыбнулась. Ну всё, идти никуда не надо, разве что за попкорном и чипсами, но их можно купить по пути к дому Элизы. Все же, после таких тяжелых деньков провести время в родных стенах — особое удовольствие. Лил не была лентяйкой и активно проводила отпуска: ходила в походы на горы, плавала на байдарке и даже прыгала с парашюта, но иногда накопившаяся усталость не позволяла ей сделать даже лишний шаг от дома. Здесь было спокойно. Пожалуй, лишь с возрастом, обзаведясь своим жильем, люди постигают такое удивительное слово, как дом, в полном его значении.       Решив, что вновь уснёт, адвокат попыталась подняться с кровати и отправиться в душ, стоило перекусить. Отдохнув под теплыми струями воды и выпив йогурт с фруктами, — Лил ужасно боялась за свою фигуру, женщина с огромным удовольствием залезла под большое одеяло в сине-черную клетку, включив телевизор. Адвокат редко смотрела что-то кроме новостной сводки, но иногда легкое бормотание телевизора успокаивало её, помогая лучше уснуть. Она крайне пренебрежительно относилась ко многим образцам поп культуры, юмористическим передачам и низкосортным сериалам, зато иногда не без интереса просматривала кулинарные шоу, документальные фильмы от BBC, History Chanel и Descovery. Редко могла заставить себя посмотреть художественное произведение — в основном все её любимые фильмы были проверенными временем произведениями, начиная от американских комедий 60-х годов, заканчивая культовыми произведениями и экранизациями литературных шедевров. Порой, конечно, смотрела мультики, но почти всегда она не искала их целенаправленно, а находила на одном из каналов, но мультики тоже проходили строгий отбор — только «классика» и ничего, что могло быть похожим на Гравити Фолз, который она не любила, чем расстроила Эли, но девочке надо было думать что подсовывать взрослым адекватным людям — слишком уж не выносила она тупости даже в мультфильмах.       Музыкальный вкус молодой женщины также отличался высокой прихотливостью — никакой попсы и рэпа она не переносила, зато обожала Джаз, некоторые направления Рока, неплохо разбиралась в классической музыке. С детства осталась странная привязанность к ноткам кантри, должно быть от сильной любви к вестерну. По телевизору как раз шёл какой-то старенький итальянский вестерн, снятый ещё в районе 60-х годов. Звук входящего уведомления вновь привлёк внимание адвоката. «Лил, я завтра могу не успеть» «Почему?» «Ну… ты будешь ругаться» «Ты снова не делала уроки до последнего?!!!»       Женщина намеренно написала сообщения в виде крайне возмущенной реакции, хотя на самом деле улыбалась, валяясь на удобной кровати. Она часто любила читать нотации о пользе сделанного домашнего задания, но вряд ли когда-либо делала это по-настоящему серьёзно. Было забавно понимать, что её мнение весьма важно для подростка. «Я делала, но не все… Лил, не злись. Я исправлюсь, просто не понимаю». «Что ты не понимаешь?» «Физику» «Ладно, тащи завтра с собой свой учебнику, будем понимать вместе». «Ты — чудо, Лил!» — написала Эли. «Такая же редкая, как чудо?» «Скорее такая же старая, как семь чудес света. Не злись». Лилия недовольно фыркнула; девочка обожала шутить над её возрастом и научиться спокойно реагировать на все заявления о старости было не так уж просто. Но ничего, за подобные высказывания адвокат всегда придумывала небольшую кару. «Если я такая старая, то будем смотреть фильмы ужасов» «Эй!» «Старые вещи часто наводят страх. Смотрим ужасы, иначе никакой пиццы и попкорна» Эли несколько минут не писала, должно быть она обиделась, а может расставляла приоритеты — этого женщина никогда точно не знала, но после продолжительно паузы пришёл ответ. «Хорошо, но ты помогаешь мне с физикой». «Ок». «И я делаю это только ради пиццы!»       Женщина улыбнулась. Какой Элиза могла быть предсказуемой, но, подросток, что взять. Впрочем, это высказывание не было совсем справедливым. Современные подростки мало чем отличаются от других американских подростков, только проводят гораздо больше времени за интернетом и компьютерными играми. Наверное, будь в её время такая возможность, она сама бы с удовольствием долго играла в игры. До тринадцати лет Лил часто приходило в гости к Майку — другу детства поиграть на его Play Station 2 в Обитель зла, Принца Персии и Звездные войны, а к пятнадцати ушла в учебу, а Майк и его семья переехали в другой штат. Сейчас не нужно было быть другом какого-нибудь Майка чтобы поиграть в игру.       Но что-то было в этом новом поколении не так — слишком мечтательные казались они уже взрослому человеку. Не то, чтобы это было плохо, но эта мечтательность, вера в мультики и жизнь в полуцифровом виде настораживала, казалось, что эти дети никогда не вырастут и натворят бед. Впрочем, все однажды вырастают, даже Эли вырастет, но о таких вещах Лил не была готова думать. ____       Утром женщина проснулась от назойливого звонка будильника — привычка вставать в семь часов даже в выходной помогала ей держаться молодцом на протяжении всей недели. Она много работала, часто уставала, но старалась железно держать график, чтобы не сваливаться в неожиданные deadlins. Приложив массу усилий по поднятию себя с кровати, Лил позавтракала, убралась дома и даже сделала кое-какие дела по работе. К двум часам дня всё было готово.       Позвонив Эли и сказав, что приедет через полчаса, женщина выгнала машину, предвкушая отличный вечер. Кино, испуганная Эли, которая будет вздрагивать и пищать на самых страшных моментах фильма, вкусная еда, которую иногда можно было позволить несмотря на всю её вредность, а после совместный сон. Лил нравилось засыпать рядом с девочкой, будто они сестры или очень близкие подруги — что-то особое было в том, чтобы ощущать рядом с собой тепло другого человеческого тела. И хоть адвокат не любила романтику, что-то во всём этом было такое, что хотелось радоваться, как ребенок.       Порой в голове у Лил появлялись странные мысли из разряда — «а что, если», но она обычно быстро прогоняла их, стараясь не думать о несбыточном. Иногда ей очень хотелось поцеловать Эли не в щеку, а в губы, но красть первый поцелуй у столь романтичной натуры она бы не решилась, даже под предлогом случайности. Все же, её первый поцелуй был начисто лишён всякой романтики, да и вообще оставил не самые приятные впечатления. Тогда она была ещё дурочкой — боролась против себя, стараясь быть «нормальной», отрицала то, что ей нравятся девушки и пыталась встречаться с парнями, но, природу не пересилишь, а её природа была именно такой.       Постояв немного на улице, вдыхая теплый и свежий весенний воздух, женщина села за руль, направляясь в сторону дома своей юной подруги. Машина легко тронулась с места, позволяя Лил немного расслабиться. Пожалуй, научиться спокойно водить машину было одним из самых сложных жизненных испытаний с которыми она сталкивалась — столько нервов было потрачено, чтобы научиться чувствовать своего железного коня, но, зато теперь не было никаких проблем с передвижением.       Остановившись у квартиры многоэтажного дома, женщина позвонила в домофон, ей ответил голос Миссис Брайсон: — Да? — Здравствуйте, Миссис Брайсон, — поздоровалась Лил, — я за Вашей дочерью. — Заходи.       Поднявшись на пятый этаж, адвокат была встречена матерью Эли. Это была женщина среднего роста, склонная к полноте, с немного грубым лицом от возраста. Глубокие морщинки пролегли вокруг глаз и на лбу, светлые пряди русых волос на макушке были тронуты сединой. Глаза матушки были серыми, а светлые брови часто немного хмурились, но это было не со зла — Лил знала таких людей — в их жизни было слишком много тяжелых испытаний, отпечатки которых запечатлелись на чертах лица. Чем-то Миссис Брайсон была похожа на отца девушки, но в отличие от него, не была по-настоящему строгой. Эта женщина была несколько наивной, пожалуй, боязливой, но достаточно сильной чтобы самостоятельно воспитать прекрасную дочь.       Миссис Брайсон оглядела Лил, но делала это мягко. Почему-то мать семейства всегда долго смотрела на адвоката, словно пытаясь разгадать какую-то загадку, странную тайну, но никогда ничего не находила или, быть может, предпочитала не замечать. Но отношения между женщинами были дружескими, хоть они и явно принадлежали к людям разного мировоззрения. — Строга, как всегда, Лилия, — заметила Миссис Брайсон, улыбнувшись. — Вы же знаете, — улыбнулась адвокат, — это моя выходная одежда.       Лил и правда надела выходную одежду — черные джинсы идеально идущие по фигуре, голубая рубашка мужского типа, небольшая сумка, в которой всегда лежало только самое необходимое, туфли без каблука. Конечно, дома у неё были футболки, свитера и другая неделовая одежда, но на улице женщина всегда старалась выглядеть подчеркнуто строго; ей было несколько некомфортно в людных местах без деловой одежды; деловая одежда как будто отделяла её от остальных женщин и мужчин, предупреждая, что она чем-то занята. — Не удивительно, что тебя боятся даже прокуроры, — пошутила Миссис Брайсон. — Скорее я для них вместе со своей коллегией — острая боль в зубах, — улыбнулась женщина. — О да, — кивнула мать Элизы. — Знаешь, — после недолгой паузы произнесла она, — ты хорошо влияешь на Эли. Она стала больше времени уделять урокам, даже пообещала, что разберется с физикой, хотя она её ненавидит. Ты знаешь… поговори с ней. — Поговорить? — удивилась адвокат. — Да, знаешь. Я вижу, что её тревожит что-то, но она не говорит никогда. Скорее всего она боится будущего, потому что правда не знает чем бы хотела быть. Может она скажет тебе? — Не знаю, — неуверенно протянула Лил. — Вы хорошие друзья, а друзьям дети доверяют проблемы чаще, чем родителям. Я не знаю, чем помочь дочери, ведь она не говорит ничего, но, поверь Лил, каждая мать видит, когда с ей ребенком что-то не так, когда он боится, когда ему больно, только многие матери предпочитают не вмешиваться, ведь тогда это настроит против себя.       Лил кивнула. Подростковый возраст тем и тяжел — выбором. Она знала, что Эли не могла сделать выбор, не могла решить куда идти дальше. Девочка думала, что у неё нет никакого таланта — она мало что понимает в точных и гуманитарных науках, хоть это, конечно, было не совсем так. Девушке давались многие вещи, но давались отрывочно, кусками, из-за чего она думала, что не способна разобраться даже в элементарных вещах — знания носили бессистемный характер. — Я поговорю, — наконец вымолвила адвокат. — Спасибо, Лил. — О чём Вы там шепчетесь? — раздался голос Эли, вышедшей из ванной комнаты полностью переодевшись и готовой к приключениям. На ней была водолазка в черно-красную полосу, черные джинсы с драными коленями, а волосы были заплетены цветными резиночками. — О том, что ты копуша, — улыбнулась Лил. — Не обзывай меня в моём же доме, старикашка! — возмутилась девушка, едва удержавшись от того, чтобы показать язык. — Как ты разговариваешь! — возмутилась мать. — Всё в порядке, миссис Брайсон, — улыбнулась Лил, — за каждое такое слово количество упражнений по физике удваивается. — Неееет! — завопила девушка и забежала в ванну. — Я никуда с тобой не пойдуууууу. — Ну ладно, — пожала плечами Лил. — Пиццу и чипсы я все равно уже купила. Придется кому-нибудь отдать. Я ведь такое не ем одна. За дверью стояла тишина, но адвокат была уверена, что девушка, надув обиженно губы, сопит от такое «несправедливости». Помолчав немного, она спросила не выходя из ванной. — А если я извинюсь, мы не будем решать так много? — Я подумаю, — милостиво отозвалась Лил. — Изверг. — Удваиваю! — предупредила женщина, стараясь не смеяться.       Миссис Брайсон с улыбкой слушала этот диалог. Их странная дружба нравилась ей, давала уверенность в том, что Эли в хороших руках. Лил не была жестока, как ей сначала показалось, даже не была такой строгой, какой хотела казаться сама, она была таким человеком, которого избегаешь, едва зная, но которым дорожишь, узнав хорошо. — Ладно, извини! — произнесла Эли, выходя из ванной комнаты. — Но это правда жестоко. — Вы до завтра? — осведомилась мать. — Да, пожалуй. Хотели вечером устроить сеанс кино, — ответила адвокат. — Хорошо. Эли, возьми ключи. — Да, мам.       Девушка зашла в свою комнату и забрала маленький тканевый портфель коричневого цвета с цветочками. Лил забрала портфель, перекинув его через плечо, как его всегда носила Эли. Попрощавшись с миссис Брайсон, девушки вышли в подъезд и пройдя пару метров, сели в машину. — Так, — сказала Лил, — отъезжая. — Пиццу и чипсы я ещё не покупала. — Что? — возмутилась подросток. — Ты меня обманула? — Не обманула, а допустила фикцию, — невозмутимо отозвалась женщина. — Что? — Забей. Не поймешь. В любом случае, сейчас мы за ними поедем и купим. — Нельзя так. Я ведь верю тебе, Лил.       Адвокат промолчала. По дороге в сторону её дома они правда заехали в магазин и накупили достаточное количество фастфуда, чтобы Лил стало страшно за свой живот и бока. Эли часто подшучивала над ней за такое отношение к собственной фигуре, но женщина знала, что её тело слишком остро реагирует на неправильное питание, отчего складывалось впечатление, что организм считает, что если женщина есть много сладкого или жирного, она собирается на северный полюс и нужно срочно набирать вес.       Отдав подруге ключи от квартиры, женщина загнала автомобиль в гараж, вытащив продукты. Эли уже расположилась в квартире, удобно устроившись на диване в гостиной. Лилия поглядела на девушку, стараясь скрыть улыбку; сколько внутреннего энтузиазма была в светлых глазах подростка. — Сначала уроки, — строго сообщила адвокат, поставив пакеты на стол в кухне. — Нуууу, — начала ныть подросток. — Мы ведь только приехали! Не будь такой жестокой, Лил. — Хорошо, чай и уроки. Девушка надула светлые, почти розовые губки, но встала с дивана и поплелась на кухню. Женщина поставила чайник на плиту, а сама включила кофеварку, после чего достала конфетницу. — Всё же ты любишь сладкое, — довольным тоном произнесла подросток. — Нет, но ты съешь мне мозги чайной ложечкой без него, — фыркнула адвокат. На самом деле она и правда любила сладкое, но кто же будет признаваться в этом? — О, — потянула девушка и её губы забавно округлились. — Ты покупаешь его для меня. — И что? — флегматично спросила женщина. — А то! Ты у меня под каблуком, — хихикнула подросток. — Ах так! — недовольным тоном произнесла адвокат, наигранно злясь. — В таком случае, юная леди, сейчас Вы будете под мои каблуком. Марш за учебниками. — Эй! — Живо!       Лил сурово посмотрела на девушку, но та, не желая сдаваться, попыталась переиграть женщину в гляделки. Понимая, что с ней играют, адвокат приняла самое суровое выражение лица, способное сбить спесь даже с государственного обвинителя, но молодой девушке этого было не достаточно. Наконец, устав зло пялиться на Лилию, стараясь при этом не рассмеяться — сохранять такое серьезное лицо при всей очевидной комичности ситуации было не так просто, школьница сдалась, уходя в зал за учебниками.       Около часа они потратили на то, чтобы полностью разобрать теорию и ещё час решали задачи. Лил неплохо понимала физику, но примеры, иллюстрирующие применение законов на практике, по её мнению, были не всегда подобраны удачно. Ей часто приходилось объяснить Эли материал, приводя совсем другой пример из окружающего мира и рисовать схемы. Наконец, с горем пополам, физика была закончена. — Она слишком сложная для меня, — устало сказала Эли. — Она не сложная, но у тебя много пробелов. Ты плохо помнишь основной курс физики. — Я знаю, но она всё равно сложная. — Это механика, Эли, — заметила женщина, — если ты знаешь все основные законы, то она не вызовет проблем. — Ладно, я не знаю все основные законы, — честно призналась Эли. — Советую их выучить. — Зачем? — с непонимание спросила девушка. — Я не собираюсь связывать свою жизнь с физикой, зачем она мне? — Физика — одна из основных наук о мире, не зная физики ты не можешь знать мира. — Ты говоришь, как учитель, — недовольно произнесла подросток. — Она мне не нужна. — Пусть так, — ответила женщина. — Но что-то же тебе нужно. — Лил, я не хочу говорить об этом, — устало сказала девочка. — Пожалуйста, прекрати разговор.       Женщина поджала светлые губы и нахмурила темные брови, но промолчала. Быть может, пока действительно не время, но когда? Элиза может обвинить её в том, что она-то давно решила свою судьбу и её горизонт определен, как корабельный курс. Да, Эли страшно, но, кому же не было страшно перед пониманием того, что жизнь вот-вот полностью изменится. Для кого-то она не поменяется, но ощущение перемен все равно будет проникать в сознание, что-то всё равно будет менять, тихо и незримо. Можно ли винить девушку в том, что она боится этих перемен? — Ладно, — сказала адвокат. — Я обещала тебе фильмы. Может, посмотрим сначала мультики или что-то такое, чтобы ты отдохнула после физики? — О, я не против, — улыбнулась Эли. — Может, потом ещё и погуляем? Вечером. — Хорошо, — кивнула женщина. — Если сильно устала, можешь отдохнуть. — Не сильно. — Ладно.       Следующие полтора часа они смотрели первую часть саги о драконах. Эли нравился этот мультик, нравились сами драконы, она часто рисовала их, некоторые были весьма неплохи. А ещё в день премьеры третий части она выпросила (ладно, она не просила, но Лил не могла устоять перед взглядом, который девушка бросала на сувениры в кинотеатре) игрушечного Беззубика. То, как она вообще уговорила подругу пойти посмотреть мультик в кинотеатре было отдельной историей. — Пошли гулять, — произнесла девушка, когда мультик завершился. Лил посмотрела в окно — уже начало темнеть. — Только накинь куртку. — Эм… ну, я не взяла. — Господи…       Адвокат вышла из зала в коридор, ища в шкафу свою старую кожаную куртку, пережившую почти все годы студенчества. Она была всё ещё в пору Лил, хоть и немного коротковата, но они с Эли были почти одинакового роста, так что девушке она должна подойти идеально. Найдя нужную куртку — она слега потерлась местами, но в целом выглядела прилично, женщина вернулась к подруге, кинув той на на колени предмет гардероба. — Одевайся, чудовище. — И я тебя люблю, — чуть издевательским тоном произнесла Эли. — А потом удивляются, почему я не хочу детей, — недовольно проворчала Лил. — Я бы очень испугалась, если бы ты хотела детей. Это уже статья.       Лил хотела выругаться, но вместо этого очень выразительно посмотрела на маленькую язву, как бы намекая, что физика — это не предел. Девочка замолчала, поняв нависшую над ней угрозу, хоть и молчать ей явно было тяжело. Эли не была язвительной в полном смысле слова, но любила подтрунивать над старшей, собственно, этому искусству она как раз научилась у Лилии.       Одевшись, девушки вышли на прогулку. Прохладный ветер заставлял вздрагивать, но в целом было хорошо. На деревьях начали набухать почки, а местами можно было заметить маленькие листики, темным изумрудом сияла молодая трава в свете фонарей. Цветов почти не было видно, но зеленые листья тюльпанов уже начали пробиваться из-под пригретой весенним солнцем земли. Воздух ощущался как-то более чисто.       Они шли рядом по небольшим чистым парковым улочкам, тщетно пытаясь увидеть звезды на небе — здесь их никогда не было видно, но как они сияют в горах. Когда Лил впервые отправилась на гору, то была потрясена лирической, живой красотой гор, и то, как блики огня, танцуя, искрами взлетали к звездному небу настолько очаровали женщину, что она навсегда полюбила космос. — Так спокойно, — заметила Эли, шагая рядом с подругой. — Пожалуй, — согласилась Лил. Впрочем, до настоящего спокойствия здесь было слишком далеко. — Не хватает звёзд и синей телефонной будки, — улыбнулась подросток. — О боги, не начинай. Я не фанат того странного сериала. — Мне казалось, ты любишь космос. — Люблю, но реальность куда ярче. Может посмотрим как-нибудь фильм про космос? — Возможно, — ответила девушка.       Они почти ни о чём не разговаривали, находиться рядом было слишком комфортно, да и странное настроение придавал свежий воздух. Хотелось отвлечься от мира и жить по каким-то иным законам, не ведомым обществу.       Вернулись домой они лишь через час, немного устав. Лил, как и обещала, выбрала фильм ужасов, а Эли разогрела кучу еды. За первые полчаса фильма девушка дважды тихо вскрикивала на неожиданных моментах, крепко сжимая подушку. Женщина же спокойно смотрела ужастики, хоть и не была их поклонницей. Иногда, моменты были и правда жутковаты, но не более, а вот подросток даже закрывала глаза. Лил едва сдерживала себя, чтобы не ущипнуть девушку на каком-нибудь особо страшном моменте и один раз всё-таки не сдержалась. Заметив, как в экране показалась тень и музыка приобрела тревожность, Лил, выбрав момент, дотронулась до Эли. — АААААААА!!! Девушка подскочила на месте под еле сдерживаемый хохот женщины. Эли выглядела так, как будто все её пушистые, курчавые волосы вот-вот встанут дыбом, как будто наэлектризованные. — Ты сдурела?! — закричала Эли. — Я чуть не умерла! — Я случайно, — стараясь не смеяться, соврала адвокат. — Всё ты случайно! Ты ржешь надо мной! — Да кто тебе… ай, ладно, боги, ты такая смешная.       Женщина не выдержала и залилась звонким смехом. Эли, полная возмущения, схватила подушку и сильно ударила обидчицу, но та, не растерявшись, схватила другую подушку, ринувшись в контр-атаку. Просмотр ужасов был безнадежно испорчен боями на подушках, но девушкам было всё равно. Они смеялись и щекотали друг друга, пока кто-нибудь не начинал просить пощады или опасно размахивать задними конечностями, грозя угодить пяткой в лоб. — Боги, я больше не буду тебя так пугать, — выдала усталая женщина, падая на диван. — Прости. Ты слишком мило пугаешься. — Серьёзно?! — закричала Эли. — Я мило ПУГАЮСЬ? Лил, ты вообще поняла, что сказала? — Да, — довольным тоном ответила адвокат. — Ты мило пугаешься, как ребенок. — Тебе нельзя детей, — фыркнула подросток. — Конечно, нельзя, это же статья, — напомнила шутку женщина. На этот раз глаза закатила уже девушка.       Поговорив ещё полчаса, Эли начала зевать и Лил решила, что приключений на сегодня достаточно. Всё ещё немного напуганная фильмом, девочка попросила не выключать свет, но женщина пообещала, что будет обнимать её ночью. Приняв ванну и переодевшись, девушки легли спать. Лил, как и обещала, прижала к себе подругу, успокаивая её разыгравшуюся фантазию. — Тебе всегда не было страшно? — прошептала Эли. — Страшно? — сонно пробормотала Лил. — Да. Ты как будто ничего не боишься. — Боюсь, — честно призналась адвокат, — но то, чего боюсь я находится в другой плоскости. — И что ты боишься?       Адвокат приподнялась на локтях и взглянула на встревоженное лицо девочки, кажется, этот разговор имел для неё куда большее значение, чем обсуждение страхов. — Я боюсь будущего. Знаешь, иногда кажется, что все хорошо сейчас и дальше тоже так будет, но это не так. Иногда мне бывает одиноко и в такие моменты кажется, что ты не туда свернул, что смысла нет и что-то гложет. Меня не мучает одиночество, мне вполне комфортно, но, пожалуй, порой хочется чтобы тебя ждали в доме и чтобы, когда всё шло наперекосяк, кто-то молча положил руку на плечо или сказал «я с тобой». — Я с тобой, — наивно прошептала девушка. — Я знаю, солнце, — тихо ответила адвокат. — И всё же, мне страшно. Я боюсь проиграть, всегда. Мои победы и поражения — не только мои успехи и не только предприятие, приносящее мне деньги — это судьбы людей. Я не так хороша, как адвокат, но это наладится, пока что, я не проиграла. — На твоём фоне мои страхи кажутся глупостью, — прошептала девочка. — Вовсе нет, — возразила женщина. — Каждому возрасту свои страхи. В твоем возрасте я тоже боялась, что провалю экзамены, что выбрала не ту дорогу, да много чего, но больше всего себя. Это нормально — бояться, Эли. Просто, иногда страхи кажутся очень сильными, такими, что перед ними хочется упасть и заплакать, но это пройдет. А теперь ложись спать. — Хорошо, Лил. Девушка быстро заснула, ощущая теплые объятия старшей подруги, а Лилия ласково смотрела на неё и думала о том, как это всё-таки не просто — быть подростком.