If I have loved you

      Что подарить человеку, у которого всё есть? Подобный вопрос, достойный Цицерона или Сократа уже целую неделю мучил Эли. Скоро у Лил День Рождения, и несмотря на то, что адвокат просто терпеть не могла этот праздник, не подарить подарок Элиза не могла. Лил всегда так заботится о ней, помогает с уроками, проводит время, нет, девушка просто обязана подарить прекрасный подарок для своей подруги. Проблема была лишь в том, что Эли ещё не обладала собственными деньгами, а то, что у неё было вряд ли бы хватило на что-то необычное. Кроме того, Лилия была взрослой женщиной и потому то, что обрадовало бы подруг Эли для адвоката было бы неприемлемо. Лил такая взрослая, что вообще дарят взрослым? Обычно это алкоголь, какие-то сервизы и прочая незначительная ерунда. Взрослые покупают и дарят только дорогие вещи, общие и скучные, но Лил нужно подарить что-то особенное. Что ей вообще нравится?       О том, что действительно нравилось подруге школьница не знала. Та любила читать, ходить на некоторые мероприятия, вроде театра (но редко), смотреть фильмы, есть отвратительную правильную пищу, свою машину, работу и, кажется, на этом список предпочтений заканчивался. Возможно, Лил нравилось что-то ещё, но женщина никогда не говорила об этом. Что может нравится такой, как она?       Поразмышляв о том, что она знает о подруге, девушка пришла к неутешительным выводам, что в сущности мало знает о ней. Какие её любимые цветы? Разве же она говорила об этом? Нет, никогда не говорила. Что больше всего любит есть? Это тоже не известно, но, можно предположить, что роллы, правда могло быть, что роллы Лил любила из-за неё. Быть может, подарить духи? Эли знала, что подруга использует свежие нотки, относящиеся к нейтральным ароматам. Но, кажется, феминистическая натура брюнетки была против косметики и духов. Быть может, подарить забавную футболку или пижаму? Нет, глупость какая, Лил ведь не будет такое носить. Новое постельное белье? Ну, это как-то слишком некрасиво, будто ей не нравится то, что есть.       Вопросы и сомнения мучили девушку с утра до вечера. Она спросила мнение всех своих знакомым, матери и будь бы она знакома с друзьями и коллегами Лил, добралась бы и до них, но никто решительно не знал, что подарить такому человеку. Дарить книгу? А вдруг она уже читала такую? Купить билет на концерт? Нет, у женщины слишком загруженный график. Заказать вкусную еду? Ну тогда точно выслушивать недовольный голос целую неделю.       Нет, все же стоит остановить свой выбор на книге, кажется, Лил упоминала о нескольких неплохих книгах, которые она бы хотела прочесть, только Элли не могла вспомнить, какие именно. Пролистав описание десяток книг, которые были похожи на те, что нравились подруге, девочка выбрала несколько неплохих, решив, что хотя бы одна точно произведет должное впечатление. Но хватит ли трёх небольших книг и открытки? Если бы знать наверняка, что хочет сама Лилия, только об этом нечего говорить — девушка ни за что не сознается, даже хуже того, постарается отговорить от покупок, мотивируя это тем, что у неё итак всё есть. +++       С самого утра день у Лил не задался. Стоило только войти в facebook, как на неё полетел град поздравлений от знакомых и совершенно неизвестных людей, хотелось взвыть. Не то, чтобы женщина совсем уж не любила праздники, но День Рождения всегда был каким-то мрачным исключением, вечно в этот день происходило что-то неправильное, раздражающее, глупое. Первое предложение встречаться от парня, первый поцелуй, ссора с отцом, неудача на экзамене, едва не проигранное дело — все эти неприятности впадали именно на день её рождения — восемнадцатого мая.       Ещё на кануне несколько человек из коллег и друзей упорно навязывались в компанию, предлагая Лил повеселиться, но женщина не была готова покинуть свой очаровательный и уютный дом ради встречи с людьми, которых с большой натяжкой могла назвать своими друзьями. И все же, одна подруга, с которой Лил дружила около трех лет, предложила посидеть у неё и выпить. Адвокат не желала праздновать, но поддавшись на заверение «просто посидим и немного выпьем» согласилась. Почему нет? Немного можно, тем более вечер пятницы.       Больше всего расстроил подарок отца. У них давно установились достаточно сложные отношения, особенно, когда отец узнал о сексуальной ориентации девушки. Что ж, не все люди могут принять такие вещи, особенно мистер Корнуэлл, чтивший семьи и институт брака особенно яростно. Отец любил её, странной, порой жестокой любовью, но любил, не мог принять до конца, предпочитая закрывать глаза, но всё же оставался важным человеком. Конечно, зная его характер, трудно было предположить, что он особенно озаботится подарком для дочери, но подарить триста долларов, написав сухое: «С Днём Рождения, Лил» — это было слишком, даже для него. — Что ж, — спокойно произнесла женщина, успокоившись, — триста долларов мне никогда не помешают и набрала ответ — «спасибо, пап».       Больше всего, правда она не признавалась себе в этом, женщина ждала поздравление от Элли, но та по какой-то причине не спешила радовать свою подругу. Возможно, она напишет вечером, но как бы простое «С днем рождения, Лил» от Элизы порадовали бы её. Эх, и угораздило же влюбиться в подростка.       Лилия давно подумывала о том, что жить нездоровой любовью к подруге совершенно не правильно, что это дело нужно бросать, найти себе нормальную взрослую девушку, начать радоваться жизни, но мысль о том, что она больше не увидит милые веснушки Элли, её задорную, радостную улыбку, искорку в глазах — вызывала боль. Пусть эти чувства хоть миллион раз неправильные, но эта девочка нужна ей и Лилия знала, что нужна подруге не меньше. Девушке всего семнадцать лет, многое в мире пугает её, кажется неясным, от неё требуют много сил и лишившись подруги, кто знает, как повернётся жизнь Элли. Нет, она решительно не может оставить своё «солнышко», но возможно, ей стоит действительно подыскать себе девушку, хотя бы для интима.       Весь День коллеги не давали Лилии прохода, даже бывшие клиенты не поленились зайти или написать «с Днём Рождения, мисс Корнуэлл», что решительно начинало не просто раздражать, а самым настоящим видом бесить и лишь воспитанность и профессиональная этика не позволяли женщине послать всех поздравителей как можно дальше.К обеду, правда пыл поубавился, но Патрик и Джон буквально заставили её съесть кусочек торта, которые купили по этому случаю. Стараясь искренне улыбаться коллегам, она отчаянно желала чтобы у дарителей от торта слиплось все, что только может слипнуться.       Единственным плюсом, которым ознаменовался день, был уход с работы на час раньше — начальник, мистер Хартхэнд, человек солидный, но вполне приятный, видя измученный и злой вид подопечной, решил, что ничего страшного не случится, если отпустить девушку раньше, но, разумеется, только в честь праздника.       Приехав домой, Лил наскоро убралась и позвонив в местный ресторанчик, заказала на шесть часов пару салатов, закусок и газировку, чтобы разбавлять алкоголь. Отношения с алкоголем у женщины были весьма странными, она умела пить, но не любила, сам вкус алкоголя казался ей неприятным. А может это отзвуки студенческих гулянок, которые, как известно, не проходят без горячительных напитков.       В половину седьмого, когда ужин уже привезли и женщина даже расставила его на столе, правда не особо утруждаясь этим делом, в дверь позвонили. Убедившись, что это Рита, Лил открыла, приглашая подругу войти.       Рита была темнорусой двадцати пяти летней девушкой с немного смуглой кожей и темными бровями. Она была чуть выше Лил, худее, волнистые волосы достигали лопаток. Черты лица Риты были приятными, плавными, но что-то в её лице нарушало гармонию, быть может острый нос, а может форма подбородка. Так или иначе, Рита Спенсер была приятной девушкой, общительной и привлекательной, а главное, являлась активисткой одной социальной организации, в которой два года назад состояла сама Лилия. — Привет, чертовка, — весело поздоровалась активистка, обняв Лилию. — Желаю тебе, чтобы этот год был не последним. — Как всегда — сама доброта, да? — усмехнулась адвокат.       Девушки немного поболтали, покурили и перебрались в зал, включив кино. Рита давно хотела посмотреть тематическое кино, а потому уговорила Лил на «Молитвы за Бобби». Фильм обещал выйти чувствительны и достаточно драматичным. Поставив на стол коллу и виски, они понемногу пили, решив, что не стоит упоминать ради чего они тут. — Чёрт, знаешь, — неожиданно пробормотала Рита, выпив очередной бокал, — ведь люди нашей ориентации только сейчас получили свободу, но даже в нашем американском обществе с мечтой о свободе все не так просто. — Не думаю, что это когда-нибудь решится, — спокойно заметила адвокат. — Наше общество привыкло к нам, но привыкло частично. Религия и недалекость делают из нас изгоев, даже в Риме подобное поведение иногда считалось предосудительным. Я как-то читала труды Марка Аврелия, где он говорил, что отец предостерегал от излишней любви к юношам. — Люди просто не понимают, что наша ориентация — наше собственное дело. Знаешь, что меня больше всего злит? — Что? — Что все считают, будто если ты ЛГБТ, то всё что тебе нужно - секс. Он, конечно, важен и часто многие лишь его и ждут, но будто натуралы не занимаются сексом. — А, ты про это? Тут не удивительно, — пожала плечами Лил, — религия запрещает занятие сексом, если оно не имеет целью продление рода. Все же, религия за века сильно впиталась в менталитет не просто целой нации, а всего мира.       Рита замолчала, наливая себя новую порцию виски. Она с интересом разглядывала Лил, но ничего не говорила. Было видно, что Спенсер хочет что-то сказать, но не решается этого сделать. — Знаешь, когда ты мне только встретилась, я думала, что ты истинная феминистка, — вновь заговорила Рита. — Мне самой так казалось, — хмыкнула Лилия, — но поняла, что это всё мои бредни. Мне казалось, что отец обидел меня, что вокруг полно женщин, которых нужно защищать. Но знаешь, женщины сами должны найти в себе силы на борьбу. Можно кричать о правах и вызывать отвращение, а можно упорно делать, подавая в суд только при наличии реальной проблемы. Если бы те, кто считает себя феминистками, не кричали направо и налево, что их обидели на пустом месте, а действительно бы пробивались в бизнесе, работали в полиции, армии, в пожарных службах, показывая себя как равных, то этого бы всего не было. — Женщине тяжело состязаться с мужчиной, — недовольно произнесла Спенсер. — Только в грубой силе, но не в уме. А многие проигрывают по всем показателям. — Теперь понимаю, почему ты ушла. Остальные бы возненавидели тебя за такие слова. — За правду всегда ненавидят, — пожала плечами Лил. — Я несколько лет работаю с мужчинами и пользуюсь уважением, так что, мне не зачем кричать о несправедливости. А тем, кому есть, пусть что-то делают. — Мне кажется, ты сильно изменилась из-за своей маленькой подруги, — криво улыбнулась Спенсер. — К чему ты клонишь? — хмуро поинтересовалась адвокат. — К тому, что иногда люди сильно меняют других людей. Не знай я тебя, то подумала бы что тут что-то нечисто. Но ты слишком помешана на том, чтобы кого-то защищать. Корнуэлл промолчала. — Может сходишь в клуб? — Я не люблю клубы, — отозвалась Лилия. — Тебе стоит пересмотреть приоритеты. Мне кажется, тебе стоит найти себе девушку. — С чего бы? — усмехнулась адвокат. — Ты уже минут десять пялишься на мою грудь, — довольно произнесла Рита. — Правда? — Приподняла бровь Лил, стараясь не растеряться от столь неожиданного сообщения. — Тогда не выпячивай её. Все же мы уже две бутылки выпили.       Спенсер странно улыбнулась и придвинулась к адвокату, садясь ей на колени. Лил проигнорировала это действие. Рита, приняв молчание за согласие, прижалась плотнее, после чего настойчиво поцеловала подругу. Корнуэлл не отвечала, но и не сопротивлялась. Тело, скучавшее по близости больше года жадно отреагировала на ласки подруги. Спенсер целовала шею адвоката, водя ладонями по плечам, опускаясь к груди. На щеках двух девушек загорелся румянец. Подруга задрала футболку, опуская ладонь на лиф, но зазвонил домофон. — К чёрту, — пробормотала Рита, готовая перейти к более настойчивым действиям. Звонок повторился и Лил, скинув подругу, подошла к домофону. Услышав голос Эли, женщина ощутила, как её словно окатило ведро ледяной воды. Её пришла поздравить девочка и боги, что она может тут увидеть.       Чуть не поддавшись панике, адвокат привела себя в порядок и побежала встречать Эли в домашних тапочках, моля всех богов, чтобы та не увидела плачевное состояние Лил. Рита с недовольным видом посмотрела ей в след, но всё поняла, приведя себя в порядок и открыв окна, чтобы выветрить запах алкоголя.       Только увидев именинницу, Эли заключила её в объятия, искренне поздравив. Конечно, от школьницы не укрылся румянец и запах алкоголя, но это не сильно смутило её, всё же Лилия взрослый человек и может проводить время так, как она хочет. — Заходи, если хочешь, — произнесла Корнуэлл, стараясь держать себя более спокойно. — Я не помешаю? — с сомнением произнесла девочка. — Нет, что ты, у меня ещё осталась вредная еда. — О, тогда с удовольствием.       Зайдя в квартиру, Эли увидела Риту, что бросила на неё недовольный взгляд. От взгляда активистки школьницу покоробила, было видно, что подруга Лил совершенно не рада её видеть. Спенсер побыла у Лилии ещё полчаса и все это время зло смотрела на Элизу, что очень напрягало последнюю. Сначала девочка не поняла причину такого поведения, но заметив как жадно Рита смотрит на Лил и та отводит взгляд, поняла, что пришла очень не вовремя. Отчего-то это сильно обидела Эли. Да, было глупо обижаться на Лил, ведь она была таким же человеком, как и все, обладала потребностями и, наверное, ей было весьма одиноко, но почему с этой девушкой? Спенсер не понравилась Эли.       Рита, поняв, что вечер провален, поспешила домой, оставив подруг в неловком молчании. Лилия была мрачна, она ощущала себя виноватой перед Эли, злилась на неё и себя, была раздражена чуть не начавшейся близостью, так как очень хотела её и вопросами морали, которые говорили голосом инквизитора, стоило лишь посмотреть на школьницу. Находясь в таком состоянии, Лил несколько раз нагрубила Эли, от чего та чуть не расплакалась. Заметив, что перешла все рамки, женщина поспешила извиниться, отчаянно прижав к себе девушку. Эли, серьезно обиженная, отбивалась, но, что адвокат едва сдерживает слезы, замерла, неожиданно для себя простив её. — Пожалуйста, — сбивчиво шептала Лил, — прости меня, Эли. Прости. Я такая дура, ты бы знала. — Я знаю, — слабо улыбнулась девушка. — Я не хотела так, всё это дурацкое День Рождения и виски. Пожалуйста, не уходи никуда.       Лилия нежно прижала к себе человека, которого так сильно любила, едва сдерживая слезы. Ей так бы хотелось целовать именно этого человека, эту девушку, а больше никого. Как прекрасна была её маленькая Эли со своими улыбками, странностями, горящими глазами и воодушевлением. Она была такая живая, такая настоящая, нужная, что женщине хотелось взвыть от отчаянья. Если бы она могла… если бы могла быть с этой девочкой, то никогда бы не сделала ничего ужасного. Пьяное признание едва не сорвалось с губ, но вместо него по щекам текли слёзы. Адвокат невероятно остро чувствовала, как сильно любит это создание, а школьница, не знающая об истинных чувствах Лил, лишь ласково гладила черные короткие волосы подруги, стараясь как-то успокоить.       Эли уверяла, что не злится, что всё бывает, но видя Лил в таком состоянии, боялась неизвестно чего. Она чувствовала, что как-то связна со всем этим, что дело не в алкоголе, но не понимала. Мысль, столь очевидную при данных обстоятельствах, она не допускала, позволяя адвокату отчаянно бороться с собой.