If I have loved you

      Середина июня выдалась крайне дождливой. С Дня Рождения Лил прошло всего пару дней, но ей казалось, что бесконечное множество лет. Вечерами, после работы, её не покидало чувство отчаянья и душевной боли, а в голове возникали и гасли те самые сцены. Она так глупо расплакалась перед Элли, но дело было не в слезах, а в том, с какой болезненной ясностью она ощутила собственное положение. Да, они были хорошими друзьями, но их отношения не смогут выйти за рамки дружбы. В глазах девочки не было ничего, кроме легкого осуждения, ведь она не хотела становиться свидетелем таких сцен. Элли… милая, маленькая Элли, которая живет в собственных фантазиях, ест пиццу по пятницам и боится смотреть вперед.       Разве может такая, как она быть для подростка чем-то большим? Чем она вообще может быть для этого ребёнка? Второй матерью? Элли вполне хватает и одной, близким другом, пожалуй, но не больше. Лил может быть старшей, может указать путь, но однажды этот путь ляжет мимо неё. От этой привязанности и любви необходимо избавляться, но как бы Лил желала, чтобы девушка испытала к ней интерес. Сама захотела быть чем-то большим.       Адвокат понимала, что сейчас и потом девушка не сможет ничего ей дать, но ей казалось, что давать ничего и не нужно, хватит простого факта существования в её жизни, но факта не хватало. Лил тратилась, проводила время с Элли, слушала её и старалась помочь, она играла доброго друга, наседку, но в тоже время ощущала пустоту.       Женщина вспоминала про Риту и болезненно думала от того, что поставила на кон. Рита желала её, она могла бы многое дать Лил, могла бы дать разговоры вечерами, прогулки, поход в ресторан, странные глупости и хороший секс, но она не могла принести в её душу то, что приносила маленькая, хрупкая девочка-подросток, похожая на лучик солнечного света. Лилия никогда не ценила романтику и любовь, как таковую, её во многом циничная душа не допускал такого расклада и теперь, когда казалось, она могла бы выбрать рациональность, выбрать то, что удобно, она отказывалась в пользу того, что причиняло ей такие сильные страдания.       Дело было даже не в том, что Лил была взрослой девушкой, почти женщиной, со своими потребностями и желаниями. Понимание того, что подобные отношения никуда не приведут, душило её. Даже если бы… если бы Эли полюбила её, то, что было бы дальше? Девочка бы поражалась первое время, стеснялась и быть может даже захотела её, впрочем тут Лил была неуверенна, но потом, университет, иная жизнь, другие люди… Нет, такая любовь была бы короткой, как жизнь бабочки, летящей на огонь свечи и как бы не был велик соблазн лететь на эту свечу, Лил понимала, что не сможет потом оправиться от той боли, что обязательно схватит её.       Общение между девушками стало несколько напряженным. Эли старалась не думать о том, что видела и знала, а Лил, она старалась работать изо всех сил, пытаясь прийти в чувство.       Близились экзамены. Помня о своем обещании миссис Брайсон, Корнуэлл взялась подтягивать Элли. Напряженная обстановка отдалила те события на второй план. Девочка выглядела крайне измотанной и уставшей, а Лилия, хоть и уставала не меньше, внимательно следила за подругой, чтобы та не перенапрягалась.       За неделю до контрольной по математике, видя, что Элли совсем выбита из сил, адвокат предложила ей провести у неё вечер, пообещав позаниматься вместе с ней. Лил, хоть и не обладала достаточными знаниями в точных науках, была все же не глупой, а потому, полистав учебники, подумав над примером, могла подсказать верное решение или понять принцип, по которому нужно решать какое-нибудь упражнение. - Знаешь, тебе нужно немного отдохнуть, - заметила адвокат, забрав девушку из дома. – Если будешь работать, пока не упадешь, сделаешь только хуже. Мозг плохо воспринимает перегрузки. И все, чего ты добьешься – забудешь все или будешь очень плохо соображать. - Я знаю, - уныло сказала подросток, смотря в окно, - но мне нельзя завалить её, иначе будут большие проблемы в следующем году. - Не завалишь, - ласково успокоила Корнуэлл, но девушка промолчала.       Машина неторопливо ехала в сторону дома адвоката, было во всей этой атмосфере что-то непринужденное, если бы не тяжесть, с какой Брайсон глядела в окно. Женщина знала, что это нужно просто пережить и лучшее, что она может сделать – стараться помогать и оказывать поддержку. Выбить этот выходной было достаточно сложно, на понедельник назначался суд, а значит, в воскресенье придется пойти на работу, но девочке был нужен отдых от всех этой суеты. - Не хочешь мороженое? – поинтересовалась Лил, заметив недалеко лавочку с фастфудом. - Давай, - пожала плечами Элли, - мне фисташковое.       Лил купила девочке мороженое, после чего вновь вернулась за руль. Кажется, в этой стране мороженое обладало каким-то целительными свойствами, потому как через несколько минут Эли значительно приободрилась. - Спасибо, Лил – поблагодарила подросток.       Женщина быстро улыбнулась. Ничего, сейчас они приедут к ней домой, а там будет намного лучше.       Доехав до дома и загнав машину в гараж, Лилия решила зайти в магазин и купить две небольших пиццы, а также любимую шоколадку Элли, не забыв про газировку. Ей очень хотелось порадовать свое маленькое солнышко искренней заботой и вниманием, тем более смотреть на её усталое, бледное лицо было как-то неприятным, не потому, что оно было некрасиво, а от того, что говорило - насколько девочка устала.       Придя домой, женщина заметила гостью, развалившуюся на диване под кондиционером. От прохладного ветра в комнате шторы легко колыхались, словно пытались ввести в транс. - Ты голодная? – спросила Лил. - Немного, - отозвалась Элли не открывая глаза, - зависит от того, что у тебя есть. Еда для кроликов или людей. - То есть, - недовольно произнесла женщина, - ты считаешь, что я кролик? - Нет, но твоя любовь к овощам настораживает, - попыталась пошутить подруга. - В таком случае, я буду есть пиццу, которую купила для тебя, а ты то – что найдешь в холодильнике. - Эй! – возмущенно протянула Эли, надув губы. – Так нельзя.       Лил покачала головой, но ничего не сказала. Разогрев пиццу в микроволновое, она подумала над тем, чем бы занять девочку. Возможно, стоит посмотреть с ней мультики или что-то такое… да, пожалуй, это верное решение. Главное сейчас сильно не тревожить её, пусть придет в себя. Вынув пиццу, Лил вернулась к Эли, постав еду перед ней. - Хочешь что-нибудь посмотреть? – поинтересовалась женщина, садясь рядом. - Не знаю. А что ты хочешь? - Давай что-нибудь легкое, жутко устала за последнее время, - ласково улыбнулась Лилия, потрепав девушку по волосам. - Значит, давай посмотрим какой-нибудь мультик.       Выбор совершенно случайно упал на «Красавицу и чудовище». Лил терпеть не могла это произведение, но молчала, стараясь держать свои высказывания при себе. Однако Элли одной фразой обнулила все её попытки сдержаться. - Сейчас мне кажется, что это слишком глупая история, - заметила девочка. - Она всегда была такой. Обычный Стокгольм, мерзость. Девочка пожала плечами. - Почему-то это кажется чем-то нормальным, пока не начинаешь об этом думать более серьезно. Мне бы не хотелось жить в плену. - Мало бы кому хотелось на самом деле, но знаешь, в том, Белль влюбилась в чудовище, есть много объяснений, помимо её поведения. - Только не говори мне, что ей нужно было… - девочка не закончила, покраснев. - Не скажу, - серьезным тоном произнесла адвокат. – Но ещё Фрейд изучил этот момент и пришел к выводу, что наша природа нам плохо подвластна. Однако мне кажется, Белль в каком-то смысле страдает извращениями. - Да? – скептически поинтересовалась девушка, не готовая к более глубокому анализу детского произведения. - Сама подумай. Злое волосатое нечто под два метра роста, с клыками, однозначно вонючие, агрессивное, производящее вид того, что сейчас сожрет. В подобное тяжело влюбиться. - Ну, - с сомнением пробормотала Элли, - сила любви и все такое. - Фигня, - махнула рукой адвокат, - иногда в постели недостаточно одной любви. - А кто говорит о постели, - поморщилась девочка.       Лил хотела возразить, но посмотрев на Элии, промолчала. Рядом с ней говорить о чем-то подобном не хотелось, ведь для Корнуэлл девушка была во многом ребенком. Нет, в женщине вовсе не говорили материнские чувства, просто Элли была такой милой, хрупкой, наивной, что все в душе стремилось обхватить её в кокон и защитить. - Ладно, прости. В общем я против таких вещей в жизни, - ответила Корнуэлл. - Да, я понимаю, - кивнула девочка и улыбнулась. Девушка прилегла на плечо Лил и прикрыла глаза, слегка улыбаясь. Женщина замерла, стараясь не спугнуть Элли, любуясь её лицом и веснушками, что сейчас особенно сильно проступали на её светлом, приятном лице. - Лил, - пробормотала она, сонно разлепив глаза, - я спать хочу. - Тогда ложись и спи,- произнесла женщина, погладив подростка по голове. - Не могу, рано. - Перестань, - ласково возразила адвокат. - Ты устала и тебе действительно нужен отдых. А завтра утром мы позанимаемся твоей математикой, хорошо? - Да, мамочка, - устало подразнила подросток. - Посидишь со мной?       Лилия удивленно моргнула, уставившись на подругу, чем сильно её смутила. Обычно Элли не просила дополнительного внимания, да и было в этом что-то по-своему интимное. Человек, как бы близок он не был с другим человеком, почти никогда не сможет заснуть в присутствии другого, если только он не истощен и не испытывает к другому человеку родственных чувств. Конечно, девочка действительно сильно устала, но такое доверие...       Лил была несколько тронута этим, хоть и понимала, что на самом деле их взаимоотношения гораздо ближе, чем следовало бы. - Тебе почитать? - неожиданно предложила адвокат. - Давай. А что? - спросила подросток, удобно ложась на диване. - В университете я получила третье место за чтение стихов, - как бы между прочим заметила Лилия, но увидев, как удивленно расширились глаза девочки, прокляла себя за несдержанность. - Ты же говорила, что терпеть не можешь стихи! - почти прокричала Элли. - Не то, чтобы терпеть не могу... в общем, это глупая трата времени. Эли странно поглядела на подругу, после чего сказала: - Знаешь, Лил, за "глупую трату времени" не получают призовые места.       Женщина усмехнулась. Что ж, когда-то стихи не были пустой тратой времени, но все было не так уж романтично. Отец заставлял её учить стихи классиков, в том числе и на латыни, чтобы развить хорошую дикцию. Ведь запинающийся, заикающийся и имеющий любой дефект речи адвокат - мертвый адвокат. Иногда Корнуэлл находила действительно неплохие стихи, которые нравились ей, но это бывало достаточно редко. Чаще она не видела смысла в этих страданиях и мараниях бумаги. Какой смысл говорить о чувствах, кричать о своей боли, если каждый хоть раз ощутил эту боль сам? Другое дело, когда стих был стоящий, можно сказать великим. - Считай, что меня заставляли их учить,- произнесла Лил, погладив Эли по голове. - А что это был за стих? Ну, тот за который дали третье место. - О. Это на латинском, ты не поймешь. - Ты его помнишь? - Такое не забыть, - скосив глаза, ответила женщина. Она понимала, что за этим последует. - Прочти мне его, пожалуйста.       Девочка, понимая, что Лил не согласится прочитать его просто так, приняла такой умоляющий вид, что адвокату было некуда деться. Пожалуй, такой взгляд разжалобил даже окружного прокурора.       Лилия прочитала самое знаменитое стихотворение Каттула - Лесбия, чем вызвала улыбку Элли. Почему-то прочитать глупый стих на другом языке перед аудиторией в пятьдесят человек было легче, чем для одного конкретного, но очень важного человека. Что-то неловкое было во всем этом, а Лилия ненавидела ощущение неловкости. Но, девочке понравилось, хоть она, конечно, ничего не поняла. - Ты правда чудесно читаешь стихи, - похвалила Элли. - Обширная практика, - выдохнула Лил и девочка слабо улыбнулась. Иногда школьница совершенно не понимала, как вести себя рядом с подругой, что говорить, а от чего стоит отказаться. Было между ними что-то огромное, похожее на пропасть, но они почти никогда не обращали на неё внимания. Конечно, разница в возрасте, жизненном опыте, взглядах - все это было важно, но порой Брайсон думала, что эта бездна куда обширнее, чем ей хочется думать. Что-то странное, недосказанное и пугающее вечно висело в воздухе.       Элли быстро уснула, а Лил, желая чем-нибудь себя занять, достала книгу из своей небольшой библиотеки и, сев на кресло, углубилась в чтение. Женщина любила хорошие книги, в особенности те, которые помогали ей лучше понять человека. Она обожала Драйзера, Лондона, Бальзака - их произведения были сильными и живыми, знала кое-что из русской классики - Униженные и Оскорбленные, Преступление и наказание, Записки из мертвого дома, но отдавала предпочтение остро-социальному, например, Оруэллу. Корнуеэлл имела свои вкусы и не любила, когда в них находили что-то массовое, поэтому её можно было назвать оригинальной. Впрочем, к оригинальности женщина не стремилась, ей хватало свободы.       Книга быстро сморила Лил и она сама, наплевав на все, легла рядом с девочкой, проваливаясь в сон. Проснулась женщина от ощущения пристального взгляда, что даже сквозь сон внушал ей некоторую степень тревоги. - Ты кажешься весьма милой, когда спишь, - как бы в оправдание ответила школьница. - Я не милая, - недовольно произнесла адвокат, ощутив, как на её моральную "брутальность" покусились. - Милая. Кажешься не такой старой. А все молодые женщины милые, - начала дразниться Элли. - Меня ты тоже любишь потому, что я милая. А подрасту и стану такой же вредной и старой. - Чтобы стать такой же вредной, стань сначала умной, - посоветовала Лилия, недовольно фыркнув. - Боги! - воскликнула девочка, - сейчас уже ночь. Адвокат встала с дивана и, достав телефон, что лежал на столе, посмотрела время. Было действительно поздно, но не ложиться же спать снова, верно? - Придется отложить уроки. Хочешь погулять? - неожиданно предложила Корнуэлл. - Пошли, - еще немного сонно ответила девушка.       Когда они выбрались на улицу, было темно и тихо. Теплый ветер шевелил светлые волосы Элли, что в свете фонарей казались почти золотистыми, а кожа светлой. Они шли рядом, Лилия курила, отвернувшись от подруги в другую сторону и наслаждалась атмосферой вечера. С возрастом некоторые вещи становятся все более прекрасными. Взор адвокат поднялся к небу и она попыталась вспомнить хоть какое-нибудь созвездие. Она помнила только Большую медведицу, Геркулеса и Гончих псов, но воображение придумывало новые сочетания точек на небе. - Иногда я совсем не понимаю, почему ты проводишь со мной время, - немного расстроено произнесла Элли. - Что? Почему? Женщина повернула голову в сторону девушки и с непониманием посмотрела на неё. Сигарета улетела в мусорное ведро. - Ты такая взрослая, у тебя есть свои интересы, деньги. Ты любишь многое из того, что мне непонятно и чем-то ты похожа на мою старшую сестру или мать, на кого-то более опытного, кого мне следует слушать. Я мало о чем могу поговорить с тобой и во многих вопросах не имею свою точку зрения. То, чем ты увлекаешься, мне не так интересно и тут я совершенно бесполезный собеседник. Я так мало могу и знаю... Девушка отвернулась, чувствуя себя неловко. Лил заметила, как дрожит её нижняя губа. - Послушай, - серьезно произнесла адвокат, - ты не должна интересоваться всем, что интересно мне. Да, я разбираюсь во многих вещах лучше, я чаще думаю о чем-то насущном, но не потому что я лучше. Каждый возраст, каждая роль определяет поведение человека, круг его интересов, возможностей. Ты ещё подросток и твои интересы и возможности ограничены только тем, что нравится или не нравится тебе сейчас. Ты не должна читать Ницше, слушать Баха или восторгаться Рубенсом, если тебе это не интересно. Это не говорит о твоем уме, только о воспитании. Тебе нравятся книги, ты читаешь их, пусть это всего лишь романы, но это тоже хорошо. У тебя есть свои мысли и мечты, ты пишешь о них. Ты можешь научиться играть на гитаре или синтезаторе, начать рисовать и это будет не менее увлекательно, чем что-то высокое и взрослое. Ты творческая личность и при желании, ты можешь развить в себе много качеств и навыков, которые пригодятся, но главное, которые будут нравится тебе. Ты можешь научиться печь булочки с корицей и если тебе это будет нравится, то это важно. Ты смотришь на меня и видишь то, к чему я долго шла. Ты не видишь моей дороги и не знаешь, какой путь я преодолела, не знаешь, что было в моей голове. Но в семнадцать лет, не будь бы у меня цели, поставленной отцом, я бы также не знала что делать и пыталась жить. Не нужно большой глупости или оригинальности, просто занимайся тем, чем хочешь, но не забывай про то, что ты живешь в реальном мире и какие-то вещи все же пригодятся. - Все равно мы слишком далеки с тобой, - уже более спокойно сказала Элли. - Конечно. Но все остальные от меня ещё дальше, как звезды. Так что, не забивай голову ерундой. - Я боюсь, - тихо ответила Элли. - Чего? - Что останусь без тебя. Ты моя подруга и я так привыкла полагаться на тебя, что не представляю мир и жизнь, в которых тебя нет. Я боюсь, что ты найдешь женщину и я стану ненужной, ведь в любви третий всегда лишний. - Ты никогда не будешь лишней, Элли, - потрепав по волосам подростка, ответила Лил. - Тут все зависит от людей. У нас с тобой крепкая дружба и если бы мне пришлось выбирать девушку или тебя, я бы выбрала тебя, потому что хороший друг попадается редко, а вот неудачных отношений и боли хватает. Да и знаешь, не станет хороший человек портить чужую дружбу, а девушка, которая этого не поймет - мне не нужна. Элли подошла к Лил и крепко сжала её в объятиях, словно не видела подругу очень давно. Это было теплое и долгое объятие, ласковое и такое чувственное, что адвокат смутилась. В ей руках был невероятный дар - искренняя привязанность подростка, человека, которого ещё не испортила жизнь и который искал у неё спасения от этой самой жизни. И Лил сжала девочку в ответ, словно давая обещание - защитить от всего, даже если под этим понимается защита от неё самой.