Put the pedal to the metal

Сокджин считал себя разумным человеком. Он всегда старался рационально обдумывать свои поступки и решения, прежде чем делать что-либо. Ты логично взвешиваешь свои шансы на успех, продумываешь лазейки для отступления, а потом делаешь ход. Это правильно. И Джин считал, что к такому типу людей он и относится. Но сейчас, сидя в машине с пробитым колесом, он считает себя самым огромным придурком на планете. И ладно бы инцидент случился по воле судьбы, мол, я не виноват, так получилось. Но собственноручно проткнуть колесо машины — это верх идиотизма. И Джин понял это только сейчас. Но придумать другого предлога для встречи с Мистером Чарующая Улыбка он не смог. Вчера шанс Сокджин упустил, тупо залипнув на пару минут на совершенно незнакомого человека. Он, самодостаточный и уверенный в себе молодой человек — просто завис, пялясь на улыбку другого человека. Как будто ему пятнадцать лет. А после инцидента, пытался незаметно выспросить у Тэхёна информацию о Намджуне, чтобы тот не подумал, будто Джин хоть капельку заинтересован. — Так значит, ты знаком с этим Намджуном? — спросил блондин, доедая свой ужин. Тэхён пожал плечами: — Ну да, он хороший тюнингист, у него своя мастерская и он горячо выглядит, а еще знаком с Хёншиком и Чжису — конечно, я его знаю. И теперь у Джина есть адрес мастерской, проколотое колесо и довольно паршивенькая история того, как это могло произойти. Но он рассчитывает выехать на импровизации. В любом случае, колесо теперь все равно придется заменить. Блондин рад, что использовал для своего плана не любимый Порш, а одну из довольно старых моделей Феррари, которая долго стояла в гараже, очевидно, ждала своего звездного часа. — Как глупо, — бормочет Джин, медленно подъезжая к мастерской по нужному адресу. Прокол в колесе предусмотрительно был сделан не очень большим. Тратиться ещё и на буксир, который, по непонятному стечению обстоятельств, пригнал бы машину к мастерской Намджуна, в то время как есть мастерские намного ближе, было бы совсем странно. Заезжая в открытый гараж, блондин глубоко вздыхает, прежде чем выйти из машины. Здание мастерской оказывается не очень большим, преимущественно окрашенным в белый цвет, с парой парковочных мест и двумя подъездными дорожками к гаражным дверям. Джин как раз поворачивается, чтобы пройти к небольшой стойке регистрации у входной двери, как из боковой арки, завешенной прозрачной плёнкой, выходит Намджун. Намджун, у которого пальцы в машинном масле, закатаны рукава на потёртой рубашке в серую клетку и джинсовый комбинезон. Твою же. Мать. — О, привет, — получается громче, чем Джин планировал, и он гулко сглатывает. Намджун хмурится, берет в руки перепачканное полотенце и начинает вытирать пальцы. Сначала один, а потом второй… — Ты же тот парень со вчерашнего заезда? В розовой рубашке, да? — Лицо Намджуна светится пониманием, он протягивает руку для рукопожатия. — Извини за вид, сам понимаешь, работа. Джин переводит взгляд с его рук на лицо, немного улыбается и пожимает протянутую ладонь. «Пальцы мягкие, а вроде должны быть шершавыми и грубыми», — проносится мысль в голове. Руку отпускать не хочется, но приходится. — Да, точно. Не знал, что ты работаешь близко к центру, вот так совпадение, мир тесен, — усмехается Джин, засовывая руки в карманы своих светлых брюк. Так надежнее. — И, причём, бывшей розовой рубашке, в химчистке мне сказали, что с ней всё кончено. — Оу, даже так? Я надеялся, что пятна от содовой можно отстирать, — Намджун неловко улыбнулся, подходя к Феррари. — Если бы до этого на неё ещё не пролили коктейль — возможно. В любом случае, полоса невезений продолжается и у машины проколото правое переднее колесо. Намджун присел на корточки, осматривая ущерб. — Как так получилось? Прокол довольно маленький… — Не знаю, может, наехал на что-то, — Джин прикусывает нижнюю губу, понимая, что звучит довольно не убедительно. Но Намджун лишь кивает самому себе, резко поднимается на ноги и говорит: — Замена колеса займет около 20-30 минут, чек я выпишу тебе сразу, так что можешь воспользоваться терминалом на стойке, а потом подождать на диване, — и скрывается за прозрачной пленкой. У Джина появляется возможность лучше осмотреть мастерскую, пока он оплачивает починку. Как ни странно, но помещение выглядит…уютно. Как бывает, когда человек проводит много времени в месте, которое не является его домом — потихоньку туда начинают переезжать его личные вещи. Так Джин замечает пару кувшинов с цветами на подоконнике, небольшой телевизор за стойкой, гитару в углу около стены с автоэмалями и красками, пару личных фотографий на столе у старой модели ноутбука. На них Намджун моложе, с волосами, выкрашенными в дерзкий фиолетовый и улыбается, ослепляя своими ямочками. Джин встряхивает головой. Через 20 минут брюнет заканчивает с колесом, о чём сообщает Джину. — Думаю, теперь-то мы квиты за твою рубашку, — говорит он, снова взявшись за полотенце. У Джина начинают трястись руки. Он подходит к Феррари, облокачиваясь на неё. Слова вылетают раньше, чем он успевает их остановить: — Обмен получается недостаточно равноценным, ведь я платил за починку. Лицо Намджуна на мгновение озаряется удивлением, а потом на замену приходит ухмылка. Он скрещивает руки на груди. — И что ты предлагаешь? — Ты приглашаешь меня на ужин, и мы квиты, — пожимает плечами Джин. Намджун смеётся, качая головой. — Похоже, эта рубашка действительно была особенной. — Моей любимой. Брюнет улыбается, немного прищуриваясь, и странно смотрит на Джина. Смотрит так, что по позвоночнику проходит толпа мурашек, сверху вниз. — Хорошо, я освобожусь сегодня в семь. Есть хороший бар недалеко отсюда, там делают отличные сендвичи с курицей и рыбой, если ты не вегетарианец, конечно. Джин поднимает бровь, смотрит на Намджуна, думая, что его впервые приглашают на такое неформальное свидание — в бар, с сендвичами, напитками в банках, старыми кожаными стульями и потертыми столами. Почему-то от этого приятно теплеет в груди. Как странно, Намджун даже не старался его удивить, придумывая место, но удивил, просто сказав первое, что пришло в голову, искренне и без излишней напыщенности. Чёрт, этот парень… — Я точно не вегетарианец, так что с этим проблем не будет, — отвечает наконец Джин, улыбаясь. — Отлично, тогда…до вечера? Уже отъезжая от мастерской, Джин не может сдержать широкой улыбки, сам не зная, почему. Он останавливается на светофоре, открывая бардачок, тянется за бутылкой воды, и к своему удивлению обнаруживает недавнюю пропажу. Вытаскивая свой бумажник, Джин видит, что все карточки и права на месте. Одновременно с этим ему приходит сообщение от отца: «Компания, которая отказалась вчера, готова пойти на контракт. Тебе нужно заехать в офис». И это уже просто смешно. Блондин глупо хихикает, утыкаясь лбом в руки на руле. Он отказывается как-то связывать сопоставленные факты с его встречей с Намджуном. Это же просто совпадения, хоть и забавные. Джин не верит в судьбу, но этот день начинается просто потрясающе. Несомненно. *** В детстве, когда мама приводила Джина в компанию отца, ему было лет шесть-семь. Он своими большими глазками осматривал огромные ступеньки, огромные потолки и людей в дорогих костюмах, которые не должны были казаться такими высокими. Но они возвышались над маленьким Сокджином ледяными глыбами, пугали своей отрешенностью, быстрым вихрем проносились мимо него. — Мне здесь не нравится, мама, — насторожено лепетал мальчик. — Пойдем домой. Ёчжин нежно потрепала сына по волосам. Она слишком сильно любила своих детей и ненавидела оставлять их с гувернантками надолго, проводя с ними каждую свободную минуту. Она желала быть хорошей матерью, любящей она уже и так была. — Мы здесь ненадолго, я просто разберусь с делами, а потом мы уйдем, — присев перед Сокджином, сказала она. — А ты не можешь разобраться с делами потом? — немного капризно восклицает мальчик, складывая ладошки в замочек перед собой. Женщина нежно улыбнулась: — Нет, солнышко, к сожалению, не могу. Но давай так, мы сейчас решаем мамины дела, а потом я покупаю нам мороженое, идет? Такая альтернатива устраивала Джина. И потом они ели общее мятное мороженое двумя ложечками, улыбаясь друг другу. Сокджин обожал улыбку своей матери, она была очень теплой, напоминала о рассветах на побережье Каннын. В конце концов, это стало своеобразным ритуалом. Если мама брала его с собой в фирму, то после они ели общее на двоих мороженое, постоянно меняя вкус. Джин улыбается своим воспоминаниям, поднимаясь на нужный этаж. Проходящие мимо работники почтительно здороваются с ним, и Сокджин застенчиво здоровается в ответ. Он всё никак не мог привыкнуть к почтительному обращению от людей, которые намного старше него. Это казалось чем-то неправильным, он не любит ставить себя выше людей, просто потому, что он выше по должности. Он оценивает людей, исходя из их личных качеств и поступков. Проходя в офис отца, блондин замечает, что тот заканчивает утреннее собрание. Статный мужчина в костюме поднимает на него взгляд. — А вот и ты, Сокджин. Уважаемые партнеры, вот тот, кто проведёт сегодняшние переговоры по поводу заключения контракта, мой сын и наследник — Ким Сокджин, — представляет его отец. Все глаза в комнате устремляются на юношу, который склоняет голову в приветствии. Пока его не ударяет осознание, причем так резко, что он чуть не покачнулся на месте. Собрание. Сегодня? У него ведь встреча с Намджуном. Черт возьми, почему именно сегодня? Мысли хаотично роятся в его голове, пока отец снова не привлекает внимание к себе, как только в кабинете остаются они двое. — Сокджин. Блондин поднимает взгляд. — Ты будто застыл, что-то не так? — Нет, я… — Джин молчит, но все-таки решается продолжить. — Ты ведь говорил, что сам проведешь переговоры? — Я передумал. Ты должен чаще появляться перед нашими соучредителями и потенциальными партнерами. Мне казалось, это и так ясно в свете последних событий. — У меня сегодня важная встреча, я никак не могу её пропустить, — честно говорит Джин. Он не станет рассказывать, что это встреча с парнем, потому что отец точно не оценит таких фактов о своем сыне. — Сокджин, ты не представляешь, сколько таких «важных встреч» у меня было в твоем возрасте, — усмехается отец. — Но ты скоро займешь пост старшего партнера и не мне тебе рассказывать, какое впечатление старший партнер должен создавать о себе. Хоть ты и мой сын, но я не собираюсь потакать твоим мелким желаниям и интрижкам. Мы оба знаем, что это всё несерьезно. И придет время, когда ты это поймешь. Мужчина берет несколько папок со стола и проходит к выходу. — Это всё. Собрание через час и ты обязан на нём быть. Раздается хлопок двери, оставляющий Джина одного в большом кабинете. Блондин глубоко вздыхает, закрывая глаза. Всего раз он попытался попросить отца об одолжении, один чертов раз попросил исполнить его просьбу. Он ведь даже не должен присутствовать на этом собрании, он встречался с партнерами этой фирмы в прошлый раз. Если бы он не оставил приятного впечатления ещё тогда, с чего бы им возвращаться к этому контракту? Это ведь чертова формальность! Подписание бумажек, обмусоливание того, что и раньше уже было сказано. — Черт, — бормочет он себе под нос, доставая телефон. Ему очень стыдно делать то, что он делает сейчас, но разве у него есть выбор? Сокджин судорожно подбирает слова в голове, пока слушает длинные гудки. Ну и что ему сказать? Он зажмуривается, не успев толком придумать нормального ответа, потому что на том конце снимают трубку, и он слышит низкое «Алло?». — Привет, это Сокджин, — начинает он, всё ещё жмурясь. Будто это как-то могло помочь сосредоточиться. — Прости, что отвлекаю тебя от работы. Он слышит, как что-то громко стучит, а после Намджун отвечает: — Ничего, у меня есть свободная минутка. Ты звонишь насчёт сегодняшней встречи? Блондин глубоко вздыхает. — Да, именно поэтому. Сегодня назначили важное собрание, я никак не могу его пропустить, мы можем перенести нашу встречу на час позже? Я был бы очень благодарен. В его голосе отчетливо слышится надежда. Джин надеется, что телефонные помехи помешают Намджуну это понять. Он чувствует, что сердце начинает биться быстрее, потому что в ответ молчат. Он уже ожидает, что сейчас брюнет все отменит, скажет, что, если уж у него были дела, то не стоило и назначать встречу. Как всегда бывало до этого. Джин привык, он может с этим смириться, хоть и не знает, что в этот раз было бы намного тяжелее. Но в ответ раздается: — Да, без проблем. Позвони, как будешь подъезжать к бару, я скину тебе адрес, встретимся там. Груз на плечах становится меньше и блондин легко улыбается. — Спасибо, правда, я очень ценю это, Намджун. Они прощаются, и теперь Джин может спокойно думать о предстоящей встрече. Неожиданно, тонкие руки обвивают его плечи, а в щеку целуют мягкие губы. Юноша оборачивается назад, натыкаясь на теплую улыбку. — Мама? — блондин обнимает женщину. Ладонь легко треплет его по волосам и он думает, насколько успел соскучиться по этому жесту всего за какой-то месяц. — Я не знал, что ты прилетаешь сегодня. — Я могла бы остаться на три дня, насладиться отдыхом, но я лучше проведу их здесь, со своей семьей, чем на жарком пляже далеко от дома, — нежно говорит женщина. — Отец снова наседает? — Сама знаешь, как между нами всё происходит, — Джин открывает перед женщиной дверь, пропуская вперед. — Понятно, — Ёчжин замечает хмурый взгляд сына и вдруг загадочно улыбается. — У меня есть идея, от которой ты просто не сможешь отказаться. Они обсуждают душную в это время года Америку, пока доедают свое мятное мороженое на двоих. Сокджин чувствует себя так, будто ему снова шесть, а потом женщина, робко улыбаясь, задает ему вопрос: — Сегодня вечером встречаешься с кем-то особенным? Джин застывает, смотря на женщину в упор. Та приподнимает бровь, и он опускает взгляд на почти пустое блюдце. — С чего ты взяла? — Услышала, как ты разговаривал по телефону, когда зашла в кабинет, прости. И тогда Сокджин на ходу сочиняет легенду про своего старого знакомого и про то, как ему было жаль отменять встречу спустя тот длительный срок, который они с ним не виделись. Ему очень не хочется врать матери, но говорить правду не хочется ещё больше. Он знает, что она любит его, он тоже ее любит. Боже, он любит её очень сильно, но видеть ее разочарованный взгляд — одна из основных вещей, которых Джин боится больше всего. Поэтому, когда она спрашивает: — Хороший знакомый? Он отвечает: — Да, хороший знакомый. Поверх его руки ложиться женская ладошка, Ёчжин смотрит ему в глаза и сердце Джина сжимается. — Сокджин, милый, ты ведь знаешь, что я люблю тебя, верно? Он умеет читать между строк, но взгляд все равно опускает. — Да, я знаю. *** Когда собрание подошло к концу, на часах стрелка уже подходила к девятке. Джин самым первым выскакивает из кабинета совещаний и быстрым шагом идет на парковку к машине. Каждый светофор капает на нервы, хочется вжать педаль газа до упора, чтобы как можно быстрее добраться до места встречи. Джин нервничает, ему неловко, а еще он понимает, что Намджун, скорее всего, плюнул на него уже через пятнадцать минут ожидания. Потому что Джин сделал бы так же. Это очевидно. Увидев в смс-ке адрес бара, Джин сначала не верит. «Это же бар Хёншика», а потом вспоминает, что Тэхён упоминал, что Намджун с ним знаком. Подъехав на место, Джин паркуется и заходит в здание. Он бегло осматривает столики, переводит взгляд на барную стойку. «Ушел», — понимает Джин. Ему нужно выпить. Он подходит к бару, заказывая двойной виски со льдом. Бармен кидает заинтересованный взгляд, не удержавшись от вопроса: — Выглядишь расстроенным. Что произошло? Блондин усмехается: — Я опоздал на свидание с шикарным парнем. Бармен приподнимает бровь, пододвигая напиток ближе к клиенту: — Насколько шикарным? — Потрясающим, — бормочет Джин, прежде чем залпом осушить стакан. Бармен смотрит на это с долей иронии во взгляде, а затем наклоняется ближе к Джину: — Мне кажется, я знаю, какого парня ты ищешь. Джин уже готовится закатить глаза, обвинить в дешевой попытке флирта, как парень за стойкой оборачивается назад и негромко зовет: — Намджун, тут к тебе пришли. Сокджин удивленно смотрит ему за спину и видит, как из дверей служебного помещения выходит Намджун. В черной рубашке и темных джинсах. Весь такой обаятельный и совершенный. Как ни странно, он не смотрит на Джина осуждающе, он просто приподнимает бровь и улыбается уголком губ. — Твоя пропажа обнаружена, понял, что это к тебе после слов «шикарный» и «потрясающий», — издевался неизвестный бармен. — Я не… — пытается оправдаться Джин, но в итоге просто громко вздыхает и утыкается головой в скрещенные на стойке руки. Он слышит, как Намджун смеется над ним и надеется, что в приглушенном освещении не видно покрасневших ушей. Почему так получается, что он постоянно выставляет себя идиотом перед Намджуном? Даже если тот и не знает об этом. — Ты не особо торопился, — говорит брюнет. — И мне очень жаль, что так получилось. Моя работа требует много времени, — отвечает Джин. Намджун осматривает его с ног до головы и Джин понимает, что даже не успел переодеться после совещания. На нём всё ещё его белая рубашка, галстук и классические брюки. — Сядем за столик? В баре атмосферно, играет приглушенная музыка, что-то из жанра лаунж. Они садятся за свободный стол, отполированный до блеска, и заказывают выпивку. За непринужденной беседой Сокджин может, наконец, расслабиться. Не похоже, что Намджун действительно зол на него. Он не упоминает инцидент во время разговора, просто расспрашивает Сокджина о его жизни и сам понемногу рассказывает о себе. Так Джин узнает, что в характере Намджуна ответственность и серьезность соседствуют с некоторым раздолбайством. В школе был отличником, особо не напрягаясь, увлекался классической литературой, но при этом любил рисовать граффити в студенческие годы. Участвовал в рэп-баттлах, копался в машинах и писал знакомым из параллельных групп дипломные проекты. В нём соседствовал философ и бунтарь. А еще разрушитель, потому что за почти час их беседы Намджун успел разбить бокал и опрокинуть пепельницу со стола. Судя по лицу бармена, который приходил собрать осколки с пола, это происходило не в первый раз. Джин едва ли сдерживался от хохота, на что Намджун ответил, что ему нравится, как звучит его смех. Блондин на это закатил глаза: — Я знаю, как звучит мой смех, так что прекрати подлизываться. Намджун лишь улыбается, показывая ямочки, и пожимает плечами: — Мне нравится, когда люди смеются так заразительно, что ты не можешь не улыбнуться в ответ. Намджун очень откровенный, Джин понимает это с самого начала. Он не стесняется сказать кому-то о том, что тот выглядит сексуально или о том, что ему нравится. Такая открытость даже немного пугала. Но при этом и манила до невозможности. — Я не могу понять лишь одного, — говорит вдруг Намджун. — Как такой человек, как ты, мог связать себя офисной работой? Он не сказал «связать свою жизнь с чем-то», он сказал это так, будто Джин и вправду связывал себя по рукам и ногам тем, что было ему чуждо. И он был прав. — Типичная история, очень скучная и всегда с одним концом. У отца компания, а я основной наследник. Всё просто, — блондин пожимает плечами. — Но ты ведь занимаешься продажей автомобилей, верно? — С чего ты взял? Намджун догадливо прищуривается: — Я бы не сказал, что ты похож на гонщика, скорее, на человека, который интересуется гонками. Как люди интересуются спортом. Ну и если у тебя есть как минимум две тачки, но не тот характер, чтобы брать на их покупку чужие деньги, то… Джин усмехается. Хорошо. — У меня небольшая сеть автосалонов. Ты прав насчёт гонок, я спонсирую одну команду, которая мне импонирует, и слежу за их выступлениями. В принципе, на этом всё интересное обо мне и заканчивается, — пожимая плечами, заканчивает Джин. Намджун смотрит, складывая руки перед собой: — Серьезно, и ты считаешь, что я в это поверю? — Я говорю, как думаю. — Или ты просто хочешь так думать. Если бы ты мог стать тем, кем тебе хочется, то кем бы ты стал? — спрашивает Намджун. И сейчас он напоминает Джину о Тэхёне. У брюнета горят глаза, он улыбается, немного раскрасневшись от алкоголя. Джину кажется, что он выглядит еще более привлекательно, когда расстегивает первые две пуговицы на рубашке. — Я бы стал шеф-поваром, — отвечает Джин, опуская взгляд. Он ещё ни разу не говорил об этом постороннему человеку. И, как ему показалось, он смог удивить своего собеседника. — Ты любишь готовить? Джин хмурится: — Мне двадцать пять и я был студентом Гарварда в мужском общежитии, конечно, я умею готовить. — Если бы я не был поглощён тем, чем занимаюсь, я бы преподавал английский язык в университете, — в ответ признаётся Намджун. «Он знает английский язык», — понимает Сокджин и его немного ведет. Ему слишком сильно нравится, когда люди говорят на других языках, а ещё ему сильно нравится Намджун. Опасное сочетание. Намджун рассказывает о том, как интересно изучать культуру других стран, дает слово, что они с Джином обязательно посмотрят «Друзей» вместе (его любимый сериал) и просто размахивает своими чертовыми руками, мешая блондину сосредоточиться на словах. Они разговаривают, пока в баре не перестает играть музыка, что свидетельствует о его скором закрытии. Бармен, который, как выяснилось, был сегодня на подмене, подходит к ним: — Извините, ребята. Я закрываю бар сегодня пораньше, Хёншик попросил. Джин, — он поворачивается к блондину. — Оставь машину сегодня на парковке, ни одному из вас в таком состоянии за руль садиться не стоит, так что я вызову такси. Это не обсуждается. Не то, чтобы Джин особо хотел возразить, голова немного кружится. Он просто попросит завтра кого-нибудь пригнать её, вот и всё. В такси они едут относительно молча, иногда перебрасываясь фразами. Когда таксист останавливается около ограды к дому Джина, тот оборачивается к Намджуну и легко улыбается: — Спасибо за вечер. Было весело. — А, кстати, — уже выбираясь из машины, он оборачивается и кидает напоследок, — дело было не только в рубашке. Глаза Намджуна темнеют, он, не отрывая взгляда, смотрит в глаза напротив. Сокджину кажется, что он даже не моргает. — Спокойной ночи. Только закрыв за собой входную дверь в дом, Джин позволяет себе глупую усмешку. Ему впервые за долгое время было легко на душе.