Put the pedal to the metal

После прекрасно проведённого пикника, проснувшись утром, Джин чувствует себя так, словно он любит весь мир. Это чувство заполняет его изнутри как воздушный шар. Большой, яркий, как те, что покупала мама в детстве на ярмарках. Джин не может ничего поделать с этим распирающим изнутри чувством, и даже по пути на работу в офис улыбается и мурлыкает себе под нос какую-то мелодию, услышанную где-то и прилипшую. Только войдя в здание, он всё-таки немного утихомиривается и старается настроиться на продуктивный день. Из-за сделки ближайшее время в компании обстановка будет суматошная, всё будет проверяться и перепроверяться по сто раз. Это откровенно его утомляло, потому, в обеденный перерыв, Джин, недолго думая, набрал смс: «Привет! Думаю, теперь моя очередь пригласить тебя куда-нибудь. Но я буду не оригинален. Поужинаем сегодня вместе? Третье свидание.» Отправив сообщение, Джин повертел в руках телефон и убрал его в карман брюк. Через некоторое время, когда мысли Джина уже снова были полностью сосредоточены на разложенных на столе документах, телефон в кармане ожил, прислав ответ: «Поужинаем :) Извини, что не ответил сразу — был клиент. Во сколько встретимся?» Уголки губ Джина сами собой приподнялись в улыбке, пока он печатал: «Заеду за тобой в семь» Перед тем как заблокировать телефон, Джин обратил внимание, что уровень батареи был довольно низким. Нахмурившись, он с раздражением понял, что забыл поставить его вечером на зарядку. Мысленно чертыхнувшись, и понадеявшись, что телефон не сдохнет или не понадобится, Джин кинул его на стол. Но, видимо, полоса удач решила взять тайм аут. Всё оставшееся до конца рабочего дня время, ему пришлось отвечать на телефонные звонки, телефон словно разрывался. Уже буквально в шесть вечера, когда мобильник некоторое время не подавал признаков жизни, прощально пискнув посередине разговора (по счастью, не критически важного в этот момент), Джин вспомнил, что как-то покупал дополнительное зарядное устройство на работу. Он рылся в ящиках стола в поисках, как дверь в кабинет открылась, и зашёл отец. — Я решил собрать всех на краткое подведение итогов проделанной работы, — через небольшую паузу, наблюдая, как Джин, кивнув, всё ещё лихорадочно что-то ищет по ящикам, он спрашивает: — Что ты делаешь? — Я хочу подзарядить телефон. — У нас важное собрание, я не просто так за тобой зашёл. — Они все важные, но мне нужно совершить не менее важный звонок, — Джин старается игнорировать, начинающее прорезаться в голосе отца, раздражение. «Где же этот чёртов шнур?!» — Все важные звонки, которые меня интересовали, ты уже провел. Джин поднимает, наконец, взгляд и мгновение смотрит отцу глаза в глаза. Тот поднимает бровь в нетерпеливо-недоумённом выражении. Джин не глядя задвигает открытый ящик, поднимается и идёт за ним. Только Джин услышал слова о «внеплановом кратком совещании» — внутренне чуть не взвыл. Потому что «краткое» в понятии отца было часа на два как минимум. А предупредить Намджуна он не может из-за так не вовремя севшей батареи, и так и не нашедшейся зарядки. Всё то время, пока главы отделов отчитывались перед начальником, Джин нервно тряс ногой под столом, чтобы не выдать своего раздражения. Слушая в пол-уха, прекрасно зная и сам, как продвигаются дела, он то и дело как можно незаметнее поглядывал на наручные часы. Когда стрелки показали уже начало девятого, и отец кивком головы обозначил, что все, наконец, свободны, Джин вылетел из кабинета в числе первых, хотя сидел в начале длинного переговорного стола, по правую руку от директора. Понимая, что отец явно хотел бы с ним лично обсудить рабочие вопросы, на что ушло бы ещё полчаса, и на всём пути от своего кресла до двери из кабинета чувствуя взгляд в спину, Джин испытывал неприятное чувство, скребущее где-то под ложечкой. Постаравшись отмахнуться от него и подумав о том, что идентифицирует это чувство позже, он на предельно допустимой скорости нёсся к мастерской. Слабый луч надежды светился мыслью о том, что, возможно, Намджун, помня о том, что и на первое свидание Джин безбожно опоздал из-за работы, мог задержаться и подождать его. Но, подъехав к мастерской ровно на полтора часа позже назначенного им самим времени, Джин нашёл лишь запертые двери. Подумав, что Намджун мог заехать в бар, так как тот был совсем неподалёку, Джин не обнаружил его и там. Хёншик тоже в этот день, как назло, отсутствовал. Находясь на грани отчаяния, он неожиданно вспомнил, как Намджун говорил, что его дом стоит как раз напротив городской библиотеки. Даже не подумав о том, как это будет выглядеть со стороны, Джин едет по нужному адресу. До него доходит, что то, что он заявится к Намджуну домой, будет по крайней мере, странно, только когда он давит кнопку дверного звонка, надеясь, что всё-таки не ошибся с домом. К облегчению Джина, дверь открывает Намджун, что-то жующий, и удивлённо застывающий на пороге. — Привет, — Джин смущенно и немного нервно улыбается ему. — У меня сел телефон, на работе устроили совещание, не смог тебя предупредить, мне так… Намджун просто прерывает его, отмахиваясь рукой, продолжая жевать, и втягивая его внутрь дома. В глубине слышатся приглушённые голоса и смех. Джин останавливается, едва перешагнув порог, неловко глядя на Намджуна. — Я хотел извиниться, поэтому приехал… Намджун кивает. — Ты извинился, — он берёт его за руку, — а теперь можно поужинать. — Кстати, как нашел мой дом? — с улыбкой спрашивает Намджун, обернувшись через плечо и ведя Джина за собой. — Единственный жилой дом в квартале напротив библиотеки. Намджун улыбается шире, так, что проявляются ямочки на щеках, и они входят в небольшую столовую. — Родители, Кёнмин — у нас гость к ужину, — Намджун выводит резко смутившегося Джина и ставит рядом с собой. — Это Джин. Джин кланяется в вежливом поклоне, пожимает руку главе семьи. Ему неловко и даже стыдно, что он вот так нарушает покой тихого семейного вечера, но родители Намджуна, кажется, абсолютно не против, приветливо с ним знакомятся, искренне тепло улыбаясь. С колен Кёнмин спрыгивает белый пёс и, понюхав незнакомца и гавкнув, словно тоже поздоровавшись, уносится куда-то в направлении коридора. — Кёнмин, принеси, пожалуйста, тарелку для Джина, — мама Намджуна начинает как-то по-домашнему суетиться, поднявшись из-за стола, — ты же наверняка голодный после рабочего дня. Джин смущённо мямлит, что извиняется и не хотел тревожить или доставить неудобства, но тут его прерывает сам господин Ким: — Ох, ерунда, никаких неудобств. Мы всегда рады гостям, тем более, друзьям Намджуна. Он очень хорошо о тебе отзывался в разговоре, мне приятно с тобой познакомиться. Джин от таких слов смущается ещё больше. В его семье незваных гостей не очень жаловали, потому его друзья не могли заявиться к нему просто так вечером, даже в школьные годы. То же было и с друзьями братьев. Только когда отец был на работе, Джин и братья могли себе позволить пригласить в гости кого-то, поболтать, сделать вместе уроки или поиграть в приставку. Но сейчас, свалившись, как снег на голову, Джин не чувствовал по отношению к себе абсолютно никакой доли недовольства. Ему и правда были рады не только на словах, и ощущение этого было странно приятным. Из кухни вернулась Кёнмин с дополнительным набором посуды для него. Сидя между Намджуном и его отцом, поддерживая беседу об их с Намджуном знакомстве, работе, машинах, политике, литературе, кулинарном хобби Джина (мама Намджуна взяла с него слово поделиться фирменными рецептами) и ещё о многом и многом — Джин чувствовал себя абсолютно легко. Простая, счастливая семейная атмосфера обволакивала его как пуховое одеяло в зиму. Папа Намджуна оказался весёлым, умным и начитанным, много шутил, и Джин не мог не смеяться. Мама оказалась милейшей женщиной, которую доводилось встречать Джину. Она напомнила его собственную маму, такую же заботливую, весёлую, с тёплой улыбкой на лице. Кёнмин младше Намджуна на три года и сейчас учится в университете на биолога. За весь вечер она кидала на Джина взгляды, которые тот описал бы как «лукаво-понимающие», но перехватывая взгляд брата, спешила задать какой-нибудь вопрос в тему разговора. Когда остатки еды и грязная посуда были отнесены на кухню, Кёнмин, потягиваясь, пихнула Намджуна локтём: — Слушай, Джуни, погуляй в кои-то веки со своим псом, а? А то мне ещё эссе дописывать. — Его дарили тебе, — Намджун присел на корточки, почёсывая пёселя, явно услышавшего и резво отреагировавшего на слово «гулять». — Не я назвала его Рэп Монстром, — Кёнмин уже протягивала поводок, улыбаясь Джину. — Вот и Джин-хён тебе компанию составит, не заскучаешь. Правда же? Джину оставалось только кивнуть. Потому что он совершенно был не против немного прогуляться с Намджуном, раз уж полноценного свидания у них не получилось из-за его работы. Они уже практически вышли за порог дома вслед радостному псу, как Кёнмин, провожавшая их, вдруг резко подалась вперёд и нарочито громким шёпотом сказала брату на ухо: «Одобряю, он милый», и, пока Намджун не успел ничего сказать или сделать в ответ, выпихнула его за дверь. Джин старался не улыбаться слишком сильно, при виде чуть порозовевших щёк Намджуна. А тот как-то так явно и неожиданно смутился на слова сестры. «Ну, на «отзыв», если быть точнее» — усмехнулся про себя Джин. Намджун кашлянул, чтобы прогнать накатившую на него неловкость, прежде чем заговорить. — Знаешь, я на самом деле удивлён, что ты запомнил адрес дома моих родителей. Джин удивленно смотрит на Намджуна. — Твоих родителей? — Ага.Я здесь вырос и часто бываю, но сам снимаю квартиру.Неподалеку, но всё же. — Значит, мне повезло, что я застал тебя тут, — усмехнулся Джин своей глупости. Он действительно не подумал о том, что Намджун мог переехать. Намджун посмотрел на него, приподняв уголки губ. В его глазах отражалось сияние уличных фонарей, жёлтый свет которых освещал улицу, по которой они шли. — Ну, или повезло мне. Вернувшись через некоторое время к дому, и остановившись возле машины Джина, Намджун взял его за руку и притянул ближе к себе. Вечер был тёплый, дневная жара спала, и лёгкий ветерок чуть ерошил тёмные волосы Намджуна. Он хитро улыбнулся. — Знаешь, если подумать, то теперь количество свиданий три ноль в мою пользу. Джин рассмеялся негромко. — Я исправлюсь. Они стояли так близко, что в неверном свете фонарей Джин мог попытаться посчитать ресницы Намджуна, если б не отвлекался на взгляд, которым тот смотрел на него. Джин очень бы хотел податься вперёд и поцеловать его, но какой-то частью своих мыслей он думал о том, что они стоят прямо под окнами дома родителей Намджуна. И пусть они были с ним милы сегодня, всё же Джин…не решался. Червь сомнения грыз его, ведь если бы была противоположная ситуация, и они стояли под окнами его дома…хм, они бы там и вовсе не стояли, даже близко, даже глубокой ночью. Но Намджуна, казалось, ни одна из мыслей, пролетающих в голове Джина, не беспокоила. Подняв руку, он поправил потревоженную ветром прядку в волосах Джина, прочертил большим пальцем овал лица и линию скул, запустил пальцы в волосы и поцеловал, сначала едва коснувшись губ, но секундой позже уже более настойчиво. Его губы были такими мягкими, рука в волосах ощущалась так приятно, что Джин и думать забыл обо всех сомнениях, что грызли его мысли несколькими мгновениями ранее. Уже по дороге домой, сидя в машине, Джин поймал себя на мысли, что между ним и Намджуном нет ничего больше этих не так уж часто случающихся поцелуев, но ему этого достаточно. Ему не хочется торопиться. В смысле, он был бы не против, чего уж тут греха таить, очень даже за, если бы они пошли дальше, но если нет — то и сейчас всё было прекрасно. *** Пятница пронеслась стремительно и вот уже перед тем, как ехать в бар к Хёншику, Джин привычно заезжает за Техёном. Тот садиться на переднее сидение, открывает бардачок и берет оттуда мятную конфету. Джину они особо не нравились, но после того, как он узнал, как их любит Тэхён, стал покупать и постоянно оставлять внутри бардачка. Тэ спокойно разжевывает конфету, мельком смотрит на Джина, и спрашивает, как бы между прочим: — Недавно виделись с Намджуном? Джин удивленно смотрит в его сторону. — Откуда ты знаешь? Тэхён улыбается, словно хитрый лис. — Значит виделись. Джин думает, что его провели как школьника. Он вздыхает, буквально чувствуя, как Тэхён теперь прожигает в нём дыру взглядом. — Да, виделись. Но ты же знаешь, как мне иногда «везёт». Предложил ему поужинать, а в итоге не пришёл, потому что отцу приспичило послушать в сотый раз одно и то же. И телефон сдох, а зарядку куда-то сунул, что не смог найти. Пришлось опираться на слова о том, что они живут напротив библиотеки и искать дом, чтобы извиниться. Тэхён, разворачивающий обёртку второй конфеты, напрочь забыл про неё и странно на него посмотрел. В его взгляде сквозит удивление и что-то, чего Джин не улавливает. — Ты искал его дом, чтобы извиниться за сорванное свидание? — Ну да? — получается почти вопросительно. Джин не понимает, что в этом такого. — Ты часто срываешь свидания из-за работы, но тебе всегда было всё равно, — конфета в руках Тэхёна всё ещё остаётся в обёртке. Джин нервно постукивает пальцами по рулю.  — Он бы не перезвонил. — А ты об этом переживаешь настолько, что… — Ни слова больше, — Джин думает, что Тэхён иногда может быть очень проницательным. Догадался, о чём беспокоился старший, даже раньше, чем он сам. Тэхён отворачивается, разворачивает, наконец, конфету и кладёт её в рот. Некоторое время они едут в тишине. Когда Джин уже сворачивает к небольшой парковке «Хваран», Тэхён говорит спокойно и серьёзно: — Он бы перезвонил. — Что? — Джину сейчас легче сделать вид, что он сосредоточен на том, чтобы втиснуться между шевроле и ауди. Тэхён на это не обращает внимания. — Намджун. Я ведь не слепой. Он бы перезвонил, хён, — с этими словами он вылезает из машины. Уже открыв двери бара, Тэхён отпускает шутку в своей манере, тем самым снимая напряжение в мыслях, и Джин смеётся с некоторым облегчением. Всё-таки ему стоит благодарить судьбу за то, что у него есть такой друг, как Ким Тэхён. Несмотря на всю кажущуюся взбалмошность и сарказм — Тэхён единственный, кому удаётся всего несколькими словами утихомирить бури сомнений в душе Джина. Увидев улыбнувшегося ему Намджуна за столом среди собравшихся, Джин думает о словах Тэ. «Я ведь не слепой». Джину очень хочется надеяться, что то, что стоит за этими словами, правда. Они дружно поздравляют Тэ, выпивают, болтают, и в целом хорошо проводят время. Алкоголь в крови ещё не затуманивает разум, но уже раскрепощает. Потому, когда все уже начинают собираться по домам, Джин, насмотревшийся за вечер на намджуновы ключицы, выглядывающие из выреза свободной белой футболки, решает, что называется, поддаться моменту. — Не особо умею флиртовать, поэтому приглашаю на поздний кофе, если у тебя не было других планов. — Планов не было, — Намджун улыбается. От взгляда, которым он смотрит на Джина, того прошибает мурашками по позвоночнику. — Эй, Джун, помоги-ка отнести на кухню, — Чжису бесцеремонно пихает Намджуну в руки какой-то поднос, тот усмехается, но уходит следом. Джин провожает его спину взглядом, пока он не скрывается за дверью в служебные помещения. За столом остаются только он и Чонгук с Тэхёном, так заболтавшиеся, что просидели бы, казалось, ещё столько же. Джин не удивлён. Тэхён может найти подход и разговорить кого угодно. Но несколько озадачен тем, что вместо такси Тэ просит Чонгука подвезти его. Впрочем, Тэхён живёт по принципу «всегда делай то, что хочешь», и иногда его действия непредсказуемы, так что, пусть поступает, как считает нужным. Сегодня Джин намерен тоже делать всё, что хочет. И с кем хочет. До квартиры Джина они с Намджуном едут по отдельности. В крови бурлит нетерпение, предвкушение и…огосподибоже волнение? Джин старается изо всех сил не нарушать скоростной режим, слыша, как позади Порша рычит мотор байка. Когда они подъезжают, он выходит из машины, и кидает взгляд на Намджуна, снимающего свой шлем. Тот ловит его взгляд, но не улыбается в ответ. Сердце в груди Джина делает кульбит. До двери квартиры они просто идут рядом, нервы у блондина натянуты как струна. Он задаётся вопросом, невозмутим Намджун только внешне или на самом деле? Но, едва переступив порог, он слышит, как резко захлопывается его входная дверь. Повернувшись, он успевает заметить, как блестят глаза Намджуна в слабом свете прихожей, а потом брюнет припечатывает его к стене всем своим телом и целует так, как раньше не целовал: немного грубо, нетерпеливо, глубоко и настойчиво. Крышесносно. Джин первый раз в своей жизни позволяет полностью вести другому, отключая все тормоза, и просто растворяясь в ощущениях. Влажный язык в его рту, горячие руки под рубашкой на голой коже, жар чужого тела. В брюках становится тесно, и обожеда, Намджуново возбуждение тоже чувствуется вполне ясно. Джин, не разрывая поцелуя, стаскивает с Намджуна байкерскую джинсовку и просто кидает на пол. Оттолкнувшись от стены, он утягивает Намджуна по направлению к спальне. По пути на пол сбрасывается обувь, футболка Намджуна и рубашка Джина, которую Намджун тупо стянул через голову, едва расстегнув верхние пуговицы. Выпутываться на ходу из брюк совершенно неудобно, потому Джин буквально падает спиной на кровать, а Намджун нависает сверху. Пока Намджун влажно зацеловывает его шею, Джин, чуть дрожащими от нетерпения пальцами, расправляется с ремнём на его джинсах, и стягивает вместе с бельём. Проходится по напряжённой плоти, из-за чего Намджун рычит и кусает его куда-то выше ключицы. — Хочу тебя до одури, — голос Намджуна хриплый, низкий, горячее дыхание опаляет кожу возле уха, через ткань белья он сжимает член Джина, выбивая у того первый полувздох-полустон. — П-подожди, — Джин перекатывается по кровати к тумбочке, чуть не выдёргивает ящик, при слабом свете в незашторенные окна роется в поисках нужного тюбика. Намджун обнимает его сзади, целует шею, плечи, лопатки. Когда же искомое оказывается у Джина в руках, Намджун буквально рывком переворачивает его на спину и притягивает к себе. Но он нежный, осторожный. Джин просто плавится от ощущений. Губы Намджуна на его шее, рука Намджуна гладит его бок, живот и бедро, пока вторая медленно растягивает. Когда Джин уже просто готов начать просить, Намджун заменяет пальцы членом. Входит медленно, но до конца. На секунду замирает. И Джин всё-таки посылает всё к чертям: — Нублятьпожалуйста, — скороговоркой на выдохе. Намджуна долго просить не надо. Он выходит и толкается снова. Резко, сильно. Выбивая у Джина весь воздух из лёгких. Он хватается пальцами за сбившееся покрывало, которое никто из них даже не подумал стянуть с кровати, и ловит на себе взгляд Намджуна. Губы чуть приоткрыты, грудь вздымается глубоко и часто, пока он двигается. Он словно древний языческий бог с растрепавшимися волосами, бронзовой, чуть блестящей от пота кожей. Они смотрят друг другу в глаза, и Джин думает о том, что никогда не смотрел в глаза во время секса. Осознание этого словно прошибает электрическим током. А может быть, это Намджун вошёл под новым углом, но Джин выгибается и несдержанно стонет в голос. Намджун на это впивается руками в его бёдра и ускоряет темп. Джин закрывает глаза и шепчет что-то на грани слышимости, сам не понимая, что именно. Судорожно хватает ртом воздух, когда Намджун берёт его член в руку и начинает двигать в такт толчкам. Хватает нескольких движений, чтобы он кончил с полузадушенным вскриком, переходящим в долгий стон. Намджун целует его в губы, не переставая двигаться, прикусывает мочку уха, кусает за плечо, кончает на покрывало с хриплым рокочущим стоном и падает рядом. Джину плевать на покрывало. У него до сих пор цветные круги перед глазами, воздух кажется раскалённым и тягучим, словно сироп. Чуть отдышавшись, Намджун поворачивается к нему. Убирает со лба взмокшие волосы, ведёт пальцами по скуле. — Eres tan hermosa… Increíble… Como las estrellas… Джин улыбается, ловит его руку и целует ладонь. — Это испанский? — тихо спрашивает, задевая губами пальцы и касаясь кончиком языка. Намджун мягко улыбается в ответ. После душа Джин открывает окно, впуская с улицы прохладный ночной летний воздух и отдалённый шум редких машин. Сбросив покрывало на пол, они укрываются тонким одеялом. На грани между сном и явью, слыша стук сердца Намджуна и чувствуя, как он, обнимая, водит по его спине рукой, сам погружаясь в сон, Джин думает, что это лучший вечер, лучшая ночь и лучший человек за очень долгое время.