Это не Сказки

До Департамента Кощей, ожидаемо, не доехал. На повороте в знакомый переулок его остановил гаишник и, глядя стеклянными глазами, продиктовал адрес. Тёмный развернул машину и на первом же светофоре набрал Ивана. - Помнишь, мы говорили о подозрениях насчет помощницы Марьи? - Да. Ты сейчас в Депо? Что-то узнал? - Попробуй вывести её на откровенный разговор, сейчас самый подходящий момент. - Кощей, - в голосе Ивана проскользнула тревога, но он слишком хорошо знал Тёмного и этот его сдержанный, прохладный тон. Спрашивать бесполезно. Что-то происходило, Кощей охотился и предупреждал его. – Хорошо. - Будь осторожен. - Ты тоже. Закрепив на собственных руках кандалы из знакомого, заговоренного железа, Кощей наблюдал как невысокое существо похожее на маленькую, сухонькую старушку, медленно подтягивает цепи так, чтобы Тёмный почти висел на них, лишь слегка касаясь ступнями пола. Единственная лампочка под потолком раскачивалась, каждый раз выхватывая из темноты по частям тонкие птичьи ноги, узкую, как у ёжика, мордочку с глазами–бусинками, горевшими ровным светом сумасшествия. Кощей как-то сразу понял, что вот эта кикимора и есть их убийца с «лилиями»: умеет отводить взгляд и оставаться незамеченной, не оставляет следов, невероятно сильна для своего внешнего вида, тонкие, узловатые пальцы мохнатых рук заканчиваются когтями знакомой формой. Именно их следы Кощей видел на рухнувшей балке. Заметив его взгляд, кикимора закрепила конец цепи, и каким-то деревянным движением вытянула руки-лапки вперед, перебирая пальцами. - Можешь её убить, все равно она мне больше не нужна. Совсем сумасшедшая, верит в ритуал перерождения своего домового, зато мне удалось отвлечь ваше внимание и попасть в Отдел. Голос звучал скрипом несмазанной двери, но интонации имел как у молодой девушки. Неожиданно кикимора неловко подпрыгнула и, цепляясь за одежду Кощея, вскарабкалась так, чтобы смотреть прямо ему в глаза. - А знаешь, это забавно, что ты подставляешься из-за мальчишки. Ведь это ты у нас любишь поиграть с людьми. - Безумее исчезло из глаз существа, на него теперь смотрела чистая ненависть. – Со мной ты сыграл злую шутку, а с ним… - Он здесь не при чём и ты это знаешь. - У него то, что ты должен был отдать мне! Мордочка кикиморы не смогла передать мимику того, кто ею сейчас управлял и вместо презрительного негодования, она нелепо ощерилась, открывая мелкие желтые зубы. Видимо что-то такое, брезгливое, промелькнуло во взгляде Кощея, потому что в следующее мгновение мелькнули когти, полосуя его по лицу, а сама кикимора мешком упала на грязный подвальный пол и тихо поскуливая, отползла куда-то в темноту. Несколько минут стояла полная тишина, которую разрушили четкие, уверенные шаги. В круг света, отбрасываемый тусклой лампочкой над головой Кощея, вошла Марья Моревна. В темно-синих, штормовых глазах её горел знакомый огонь ненависти и презрения. Увидев Марью в кабинете Ядвиги Бабаевны, Кощей не поверил ей даже на мгновение. Он больше года был у неё в плену и успел хорошо узнать то, что царевна успешно скрывала за фасадом чести и достоинства. Власть - вот какая жажда иссушала её изнутри. У Марьи Моревны был простой и очень эффективный план: получив от Кощея смертоносное оружие против магии и Тёмных – «Иглу», она, во главе небольшой дружины, будет совершать один Великий Подвиг за другим. Навязанный муж либо тихо умрет от «болезни», либо будет убит коварным монстром. Марья за него, конечно же, жестоко отомстит, приобретя статус Героя. И тогда, вот она – полная свобода. Мечта Марьи – основать своё собственное Великое Государство, править им железной волей, подчиняясь только себе, а неугодные пусть жалеют, что вообще попались на глаза Владычице, на руке у которой «Смерть». В темнице - как вечный гарант - пленённый Кощей, которого она бы так и держала в состоянии «не жив, не мертв». И у Марьи почти получилось. Она убила предыдущего носителя «Иглы», оставалось только вынудить Кощея передать ей татуировку, и тут вмешался этот дурак – Иван! Как же царевна его ненавидела. А когда увидела мельком в «Депо», выходящим из кабинета Яги, то поняла, что первым, кто перед ней склонится, будет этот мальчишка. Мир дал ему то, что Марья добивалась огромным трудом: способность подчинять, которой он подавил Кощея, сделал его своим слугой и заставил отдать себе «Иглу». - Ты знал, как я ненавижу его и специально делал вид, что вас связывает только подчинение. Это было умно, я даже подумывала сделать из тебя союзника. Ивана так просто не убить, но ты - ты бы мог, но не станешь. – В голосе царевны явно слышалось отвращение. - Я всё ещё могу придумать способ как перекинуть «Иглу» не убивая. - И передашь её мне? – Марья почти искренне рассмеялась, только глаза у неё оставались непроницаемыми. – Мне не нужны твои подачки, я получу всё и «Иглу», и тебя. Кстати, тебя я уже получила. Так боишься за своего дурака, что даже не пытался сопротивляться, сам полез в кандалы. Надеешься, что пока ты тут меня разговорами отвлекаешь, твой Иван успеет что-то сделать? У Кощея от нехорошего предчувствия потянуло в груди. В самом начале, когда он ещё не увидел связи между «лилиями» и появлением в Отделе Марьи Моревны, он считал проблемы с царевной только своими собственными. У него не было доказательств для Ивана и Яги, ему приходилось рисковать, играя на опережение с пифией. Получилось ли? Он ещё никогда так отчаянно не верил во время и… в людей. - Некогда будет твоему Ивану, уж я-то знаю. Я «видела». А вот сейчас увидишь и ты. Марья смотрела на Кощея с каким-то жадным, почти алчным ожиданием, от которого Тёмного пробрало холодом по хребту, а потом жаром. Он дернулся, сначала непонимающе глядя на правую руку, потом отчаянно вывернулся в оковах и зубами рванул рукав рубашки у локтя. Ткань затрещала, поползла, открывая кусок татуировки. Кощей смотрел на «Иглу» и жизнь медленно уходила из его глаз. - Видишь. Мне не нужна твоя помощь, я сама нашла способ убить Ивана. Мне даже видения были не нужны, чтобы знать, что все получится, хотя с ними было приятнее. Видеть его там, в цветах. Мёртвого. В тишине подвала звук входящего сообщения прозвучал особенно громко, но Кощей даже не вздрогнул, он среагировал только на голос Марьи, когда она, с чувством полного триумфа, подошла к нему, чтобы он мог рассмотреть фотографию на мониторе её смартфона. - Смотри на него в последний раз. Белые цветы, непривычно бледная кожа и синеватые тени от темных ресниц. - Холодно. - Что? Марья сделала шаг и захрипела, роняя телефон. Через пару мгновений её безжизненное тело повалилось на грязный пол под безразличным взглядом Кощея. Вправив пару шейных позвонков и срастив зубастую пасть в привычный рот, Тёмный закрыл глаза и замер, не обращая внимания на чужую кровь, что стекала по его лицу и шеи. Ему было всё равно. Ему было холодно.