Хоооодоооррр...

Джон едва успел отскочить в сторону, уходя с траектории летящего тела. Воздух со свистом вырвался из груди Робба, когда нога гиганта, обутая в тяжелый сапог, врезалась ему в центр нагрудника. Наследник Винтерфелла пролетел по грязи двора добрых шесть метров, как выброшенный из пращи камень, и рухнул на спину, беспомощно раскинув руки. Он лежал, судорожно хватая ртом воздух, и в его глазах, устремленных в серое небо, плескалось чистое, незамутненное изумление. Его, Робба Старка, только что пнули, как надоедливого щенка. — Джон! — голос сира Родрика был резок, как удар плетью. — Не лезь в одиночку, парень! Жди Робба! Группа бьется как группа, а не как стая петухов на ярмарке! Старый мастер над оружием стоял у края ристалища, строго глядя на разворачивающийся бой и машинально поглаживая свои пышные бакенбарды. Но в глубине его глаз плясали довольные огоньки. Эти тренировки были именно тем, что нужно было мальчишкам. Сбить с них спесь, вбить в их головы простую истину, что на одного сильного всегда найдется кто-то сильнее. И научить их думать, а не просто махать сталью. И Робб и Джон оба уже весьма уверенно держались против самого Родрика и против его племянника Джори. И даже если у старших получалось иногда победить молодежь за счёт опыта и некоторых неизвестных тем приемов, это уже не вызывало в тех такого сильного желания совершенствоваться как прежде. Но сражаться против противника с гораздо большими габаритами и силой для них было в новинку. На морщинистое лицо старого рыцаря выползла довольная ухмылка. Он смотрел на огромного конюха, который теперь стоял в центре двора, держа в руках тяжелый тренировочный молот и ростовой щит. И вид этот вызывал в душе сира Родрика то же самое удовольствие, какое испытывает кузнец, глядя на прекрасно выкованный клинок. Он видел перед собой не просто грубую силу. Он видел потенциал. Сознание того, что именно он приложит руку к становлению этого безобидного великана грозным воином, наполняло его предвкушением. Это будет его лучшая работа. Он выкует из этого дикого самородка оружие, равного которому не будет на всем Севере. Тем временем бастард лорда дождался пока наследник поднимется и придет немного в себя. Затем они стали обходить неподвижно замершего великана с двух сторон, пытаясь подгадать момент когда можно будет удачно напасть. Ходор внимательно следил за их перемещениями и слегка доворачивал корпус чтобы не упускать их из виду. Вот конюх перевел взгляд на Робба который был слева, со стороны щита, смотря на него он немного опустил правую руку с зажатым в ней деревянным молотом. Мастер над оружием понимал что это уловка, юноши были уже на взводе и без задней мысли ринулись в атаку. Стоило Джону сделать первый шаг своего рывка, как Робб перевел взгляд на своего брата и ухмыльнулся в предвкушении что удалось подловить огромного конюха. Этим своим действием он с головой выдал Джона и ожидавший этого великан с прытью которую сложно заподозрить в этом теле, сделал рывок навстречу Джону и впечатал головку молота тому прямо в живот. Меч самого Джона так и остался занесенным и прошло мимо Ходора. Робб незамедлительно кинулся на помощь, но ему пришлось неуклюже отступить в сторону пропуская мимо Джона, которого конюх схватив за поясной ремень толкнул в сторону наследника. Джон сделав лишь два шага дальше в движении будто ныряет, пролетел мимо брата и проехался лицом по жидкой грязи. Робба настиг ростовой щит (который был конюху до пояса), пропуская мимо Джона он уже не смог замедлиться или сменить столику и увесисто получил щитом удар наотмашь. Сделав красивый оборот вокруг своей оси он также рухнул животом в грязь. Ходор опустил щит на землю и встал оперевшись на него. Парням явно понадобится некоторое время чтобы подняться. Тренировка проходила уже почти с час и ребята успели покататься по грязи не один раз. Сир Родрик выпросил у лорда Эддарда разрешение погонять его старших сыновей по жёсткой программе два дня тому назад. «Для острастки так сказать» заявил он лорду, якобы парни стали проявлять меньше прилежности на тренировках и меньше прислушиваться к наставлениям мастера над оружием. В итоге, недолго думая лорд Старк дал свое позволение, а позже попросил свою леди жену ни коим образом не вмешиваться в эту тренировку. Это был уже третий день. Первый день был сущим адом. Робб и Джон вышли на ристалище с уверенными ухмылками, ожидая легко одолеть медлительного конюха. Через десять минут они оба валялись в грязи, тяжело дыша и ощупывая свежие синяки. Уиллис не был быстрым, но ему и не нужно было. Он просто стоял, как скала, принимая их удары на огромный щит, а затем одним тяжелым, сокрушающим движением молота или толчком щита отправлял их в полет. С галереи за всем этим, сцепив руки на перилах так, что побелели костяшки, наблюдала леди Кейтилин. Ее лицо было маской ледяного неодобрения. Каждый раз, когда ее первенец Робб с глухим стуком падал на землю, она вздрагивала, и Бран, сидевший неподалеку, был уверен, что она готова закричать и прекратить это «избиение». Но взгляд лорда Старка, стоявшего рядом с ней, был спокоен и непреклонен. Мальчикам нужна была эта наука. И даже ее ледяной взор не помог им одержать верх в тот день. На второй день Робб и Джон действовали куда осторожней и тактичней. Они обходили своего могучего противника, пытались окружить и нападали каждый со своей стороны один за другим или одновременно. Ранее утром сир Родерик проводил наставления для Ходора о том как лучше одолеть братьев, давал советы и обрисовывал тактику для него. Так что и во второй день парни были биты. Наследник и его сводный брат быстро прогрессировали и уже уверенней держались против конюха. Так что после второго дня тренировок когда братья ушли обсуждать новую тактику, сир Родрик присоединился к ним и стал разбирать их ошибки и помогать им в составлении плана завтрашнего боя. Когда парни ушли довольные составленным планом и схемам атаки, сир Родрик попрощался с ними, а затем отправился к конюху чтобы выдать все что узнал и разработать контрмеры. Когда и в третий день парни валялись в грязи, их пыл и вера в то что они смогут наконец победить Ходора знатно ослабла. Однако затем сир Родрик начал свою поучающую речь. Он рассказал о том как они действовали вначале, как затем они включили мозги и стали думать, расти над своими навыками и развиваться. Ну и напоследок он выдал себя рассказав что не такой уж Ходор и непобедимый воин и что он помогал тому придумывать приемы против молодых парней. Робб было возмутился, но когда сир Родрик спросил того «Стал ли он лучше себя прежнего?», как наследник покорно склонил голову и поблагодарил наставника за науку. В ответ сир Родрик пообещал начать учить их биться против разного противника. Будь то Дорнийский копейщик, Штормовик с молотом или булавой, конный, с хлыстом, с сетью. Пожилой рыцарь сносно знал теорию и мог поставить начальные навыки против различных противников, но он подчеркивал что любой навык затем следует закрепить на практике. — Не дай старые боги вам практиковаться на ратном поле часто — шепотом пробормотал он в конце. Огромный конюх стоял Рядом и смог это расслышать. Сам викинг был благодарен старому воину. После того первого поединка сир Родрик подозвал его к себе и долго, изучающе смотрел ему в глаза. Он не задавал глупых вопросов. Он просто сказал: «Завтра на рассвете. Принесешь щит и молот из арсенала. И не опаздывай». Для Уиллиса это было возвращением к жизни. Он снова стал воином. Каждая тренировка, каждый полученный и нанесенный удар, каждая капля пота были ему в радость. Это обучение позволяло ему не только оттачивать боевые навыки, но и учиться главному — контролю. Он учился сдерживать чудовищную силу этого тела, превращать смертельный удар в болезненный, но поучительный тычок. И да, это было отличным предлогом, чтобы поменьше возиться с навозом и лошадьми. А Родрик был весьма опытным. Пусть он немного и потерял в стати и обзавелся небольшим брюшком, это не мешало ему передавать проверенные знания к которым оставалось нарастить навыки как мясо на кости. Три месяца Викинг провел тренируясь под руководством дармового учителя и улучшая состояние своего тела. За три месяца тело преобразилось. Мягкое брюхо, доставшееся от прежнего Ходора, втянулось и уступило место твердым плитам мышц. Свисающие бока исчезли. Жир сгорел в огне изнурительных тренировок, обнажив под собой рельефную мускулатуру. Второй подбородок пропал, и теперь челюсть была очерчена резко и упрямо. Замковые швеи несколько раз перешивали его рубахи, жалуясь на то, как раздались его плечи. И он ловил на себе взгляды этих швей, и других служанок тоже. В их глазах больше не было жалости. Теперь там было любопытство и задумчивая, почти животная похоть. Лишь одно отравляло его новую жизнь — проклятый язык. Он по-прежнему не слушался. Хотя иногда, в пылу тренировки или от сильного раздражения, у него получалось выдавить из себя короткие, обрывистые фразы: «Дай. Щит.», «Сильнее. Бей.». Имена «Нэн» и «Уиллис» давались легче всего. Каждое новое слово было победой, но до полноценной речи было еще далеко, как до берегов его родины. Опостылевшее «Ходор» неосознанно вырывалось на любую попытку сказать что-либо иное. — Ты понял? Ответ — Ходор и кивок. — Ты голоден? Ответ — Ходор и отрицательный взмах головой. — Ты хочешь меня? (Да было и такое) Ответ — Ходор и кривая усмешка. По словам старухи это было истинное имя этого тела и викинг не имел ничего против чтобы использовать его в этой жизни. Свое прежнее имя он решил оставить в Мидгарде со своей прежней жизнью. За раздумьями он ополоснулся в моечной для слуг, куда из теплых источников Богорощи приходила теплая вода. Обтеревшись досуха, он оделся и вышел во внутренний двор где как раз для Брана его старшие братья проводили урок стрельбы из лука. Стрелы Брана не ложились в цель, то не долетая, то уходя выше мишени. Пока наконец очередная стрела не поразила самый центр. Все резко обернулись и могли наблюдать младшую дочь лорда Арию что держа в руке лук присела в шутливом реверансе. Старшие братья разразились хохотом, а юный Бран бросился ловить свою сестру. Как раз этот момент совпал с приходом мастера над оружием, когда тот протянул весточку лорду Старку.