Хоооодоооррр...

Это втрая половина 8 Главы со стычкой без крови. Прошу читателей в комментариях написать какая им нравится больше. Кстати произведение проходит переработку - с Пролога до 9 Главы текст переработан. Призываю Вас ознакомится заново и прокоментировать как Вам изменения в тексте. Стало лучше или хуже. Ваши мысли..                                                 < Продолжение отсюда > — Да, одолел его своими грязными приемами — подхватил второй, — а затем посидел в темнице пару дней, и думает что никто и не вспомнит о нем. Гвардейцы Ланнистеров, видя, что северянин не собирается отступать, сбились в тесную, угрожающую группу, но дальше слов дело не шло. Воспоминание о том, как этот гигант одолел Цареубийцу, было еще слишком свежим. Они лишь скалили зубы и обменивались колкостями, но никто не решался сделать первый шаг. Эту напряженную тишину разорвал новый, высокий и надменный голос. — Что здесь за сборище? - Из-за деревьев на поляну вышли принц Джоффри вместе с Сансой, а за ними, как тень, следовал Пес. Принц с презрением оглядел гвардейцев Старка, затем его взгляд упал на детей, все еще сжимавших свои палки. — Что воображаете себя войнами? — он скривил губы в насмешливой ухмылке. — Тыкаете друг в друга ветками, как крестьянские дети? Знати следует сражатся настоящей сталью. — Он самодовольно похлопал по рукояти меча у себя на поясе. Бран и стражники Старков напряглись, но Арья, не зная страха, сделала шаг вперед. Она вскинула свой маленький подбородок, и в ее серых глазах сверкнула сталь. — Зато мы тренируемся, — ее голос прозвенел в напряженной тишине. — А ты только хвастаешься своим мечом, который, я уверена, даже из ножен ни разу не доставал! Сир Родрик звал тебя на ристалище, но ты отказался, сказав, что драться на затупленных клинках — ниже твоего достоинства! Она сделала еще шаг, и ее голос стал громче, злее: — Трус! На поляне повисла мертвая тишина. Ухмылка на лице Джоффри сменилась выражением чистого, детского бешенства. Его лицо побагровело, а рука сама собой легла на эфес того самого меча, в хвастовстве которым его только что уличили. Джоффри задохнулся от ярости. Его красивое лицо исказилось в уродливой гримасе, он побагровел до корней своих золотистых волос. — Схватить эту девку! — взвизгнул он, и его голос сорвался на девчачьи ноты. Он выхватил свой богато украшенный меч и ткнул им в сторону Арьи. — Я сам отрежу ей ее лживый язык! Санса ахнула, ее лицо побелело от ужаса. Гвардейцы Ланнистеров, до этого такие надменные, растерянно переглянулись. Одно дело — задирать северян, и совсем другое — калечить дочь Десницы Короля. Двое стражников Старка, напротив, без колебаний шагнули вперед, заслоняя собой Арью, и в их руках с сухим скрежетом вышли из ножен мечи. В этот момент, когда казалось, что сталь вот-вот коснется стали, раздался низкий, скрипучий голос, полный ленивого презрения. — Глупо начать войну из-за языка девчонки, ваше высочество. Король будет недоволен. — пророкотал Пес, даже не сдвинувшись с места. Джоффри вздрогнул, и его ярость на мгновение сменилась испугом. Он бросил на своего телохранителя злой, беспомощный взгляд, но спорить с Клиганом не стпал. Его взгляд заметался. И тогда его гнев, не найдя выхода, нашел новую цель. Его взгляд метнулся от Арьи к огромной, неподвижной фигуре Уиллиса. — Этот! — зло бросил принц, тыча мечом в сторону великана. — Он ответит за слова этой дряни и за оскорбление дома Ланистер. Он посмел поднять руку на моего дядю, на Королевского Гвардейца! Взять его! Я приказываю вам, отрубите ему руку или ногу! Пусть знает, что бывает с теми, кто нападает на львов! Гвардейцы Ланнистеров, получив приказ, который был им больше по душе, чем нападение на девочку, с мрачной решимостью шагнули вперед. Но Уиллис, вместо того чтобы приготовиться к бою, поднял одну огромную ладонь в успокаивающем жесте, будто просил минуточку терпения. Он спокойно, не обращая внимания на обнаженные мечи, развернулся, подошел к берегу реки, где из воды и ила торчал ствол давно упавшего, почерневшего дуба. Одним коротким, чудовищно сильным ударом своей секиры он отрубил от ствола длинный, прямой сук. Затем, тремя - четерми взмашами секиры подровнял отрубленный конец и мелкие трочащие сучки чтобы поверхность была ровной. Далее, отбросив топор в сторону, он поднял свою новую «дубину». Это был гладкий, отполированный водой и песком шест из мореного дуба, тяжелый, твердый как железо, и длиной чуть выше самого северянина. Уиллис взвесил его в руках, и, медленно поворачиваясь к застывшим от удивления гвардейцам, криво усмехнулся. Увидев, что великан отбросил свою смертоносную секиру и вооружился простой палкой, гвардейцы Ланнистеров осмелели. Страх в их глазах сменился презрительной ухмылкой. Один против пятерых, да еще и с дубиной? Это будет легкая и приятная работа. — Взять его! — снова взвизгнул Джоффри, и первый из гвардейцев, самый рослый, с ревом бросился вперед, занося меч для рубящего удара сверху. Уиллис не стал отступать. Он шагнул навстречу, и тяжелый мореный дуб в его руках ожил. Он не блокировал удар. Вместо этого т онкий конец его шеста метнулся вперед, как жало змеи, и с сухим, трескучим звуком врезался в незащищенное запястье гвардейца. Раздался полный боли и удивления вопль, меч выпал из разжавшихся пальцев, далее обрубленный и более широкий в диаметре конец шеста описал дугу и врезался в левую икру гвардейца и опрокинул его на землю, он крикнул от острой боли и лежа на земле прижимая к себе сломанную руку. Остальные четверо на мгновение замерли, ошеломленные такой быстрой и жестокой расправой. Оставшиеся четверо гвардейцев, на мгновение ошеломленные, переглянулись. Страх в их глазах боролся с унижением и приказом принца. С яростным ревом они бросились вперед, уже не поодиночке, а все вместе, пытаясь окружить гиганта и навалиться с разных сторон. Двое заходили справа, двое слева, их мечи были выставлены вперед для колющих ударов. В ответ Уиллис не стал отступать. Он низко присел, и длинный, тяжелый шест в его руках превратился в непреодолимую преграду. Раскрутив его в широком горизонтальном взмахе, он с силой ударил по ногам набегавших слева гвардейцев. Раздался глухой стук и два болезненных вскрика — оба воина, споткнувшись, с грохотом полетели на землю, путаясь в собственных ногах. Одновременно с этим он развернул корпус и нанес мощный тычок другим концом шеста, встречая двух противников справа. Удар пришелся точно в центр их строя. Двое гвардейцев выставили мечи, пытаясь отбить шест, но против его массы и инерции их клинки оказались бесполезны. Дуб, тяжелый как железо, сбил их мечи в сторону и с глухим, гулким ударом врезался обоим в грудь. Их доспехи жалобно звякнули, и оба воина рухнули на спины, воздух с хрипом вырвался из легких и они остались лежать хватая ртом воздух. Не теряя ни мгновения, Уиллис развернулся к тем двоим, что пытались подняться с земли после его подсечки. Короткий, безжалостный удар шестом пришелся одному по низу бедра там где заканчивается латная юбка, другому — в пояснице со спины. Раздались два глухих удара и полные боли стоны — гвардейцы снова рухнули на землю, и было ясно, что чудовищные синяки, которые останутся после этих ударов, не позволят им в ближайшее время взяться за оружие. Бой, если это можно было так назвать, закончился, не успев начаться. На поляне повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием реки да стонами поверженных гвардейцев. Все пятеро валялись на земле, обезоруженные и униженные. Посреди них, едва запыхавшись, стоял Уиллис, лениво перекатывая в огромных руках тяжелый шест из моренного дуба. Бран и Арья смотрели на него, раскрыв рты от восхищения. Санса, бледная как полотно, испуганно смотрела то на поверженных воинов, то на перекошенное от ярости лицо Джоффри. Сам принц, казалось, потерял дар речи, его губы беззвучно шевелились. И только Пес, стоявший за его спиной, не выказал ни удивления, ни страха. Он смотрел на Уиллиса долго, изучающе, а затем его обожженное лицо слегка натянулось, едва ли кто нибудь принял это выражение лица Клигана за ухмылку. Пёс признавал навык там где он действительно присутствовал. Уиллис, видя, что бой окончен, с легким стуком опустил свой тяжелый шест на землю рядом с волуном на который и уселся. Он достал нож из-за пояса и стал обрабатывать свой новый шест. Это, наконец, вывело Джоффри из ступора. — Ты! — взвизгнул он, его лицо исказилось от бессильной ярости. — Ты об этом пожалеешь! Слышишь меня?! Моя мать сдерёт с тебя шкуру за это! Ты пожалеешь, что перестал быть недоумком! Он продолжал бы выкрикивать угрозы, но тут Пес, которому, видимо, надоело это представление, сделал шаг вперед и положил тяжелую ладонь на плечо принца. — Королева будет искать вас мой принц, — пророкотал он. — Идемте, расскажите о том что здесь случилось. С этими словами он развернул Джоффри и, не обращая внимания на его протесты, почти силой повел его прочь с поляны. Санса, бросив на Арью испуганный и осуждающий взгляд, произнесла: — ...Арья смотри, что ты наделала! — прошипела Санса, ее голос дрожал от страха и гнева. — Из-за твоего языка у нас всех тепрь будут неприятности! С этими словами она хотела было бросится догонять принца, но один из гвардейцев Старка придержал ее со словами: — Нам стоит вернуться в шатёр вашего лорда-отца моя леди, — Он все еще сжимал рукоять своего меча и осматривая лежащих на земле красных плащей, будто опосаясь что те вскачат и нападут на детей его лорда. — Принц поднимет шум и нам всем лучше быть среди наших в этот момент. Арья лишь гордо вскинула голову и отвернулась от Сансы. Когда шум удаляющейся пары затих, на поляне снова стало тихо, если не считать стонов пятерых Ланнистеров, разбросанных по траве. Двое гвардейцев Старка, все еще не веря своим глазам, подошли к поверженным врагам, не зная, что с ними делать, но хотябы заслонили детей. А Уиллис, так и не обратив на них больше никакого внимания, продолжил спокойно строгать свой новый шест, срезая неровности и проверяя баланс. Работа была закончена. Он поднялся. — Дети. В лагерь, — коротко приказал он. Затем кивнул гвардейцам: — Этих... связать. И тоже в лагерь. Пусть их лорд решает, что с ними делать. И, закинув на плечо свое новое, гладкое и тяжелое оружие, он первым зашагал прочь от реки.