Хоооодоооррр...

Вернувшись в Башню Десницы, когда небо над Королевской Гаванью едва начало сереть, разбавляя ночную черноту грязным рассветом, Уиллис застал там суматоху. Но это была не хаотичная беготня слуг, а деловитая, мрачная активность, от которой веяло холодным, металлическим дыханием грядущей битвы. Гвардейцы северного лорда, обычно спокойные и уверенные, сейчас были хмуры и молчаливы. В казармах стоял густой запах оружейного масла, старой кожи и мужского пота. Люди спешно снаряжались, понимая, что этот день может закончится насилием. Надевалось всё, что могло спасти жизнь или отсрочить смерть: плотные стеганые поддоспешники, тяжелые кольчуги, звенящие при каждом шаге, и укрепленные пластинами бригантины. Те немногие, у кого были стальные наплечники и поножи, крепили их с особой тщательностью, затягивая ремни до хруста. В углу слышался ритмичный, скрежещущий звук — люди водили оселком по лезвиям своих мечей, доводя их до бритвенной остроты, и проверяли надежность ремней на щитах. Они не были дураками. Эти суровые воины, служившие Старкам поколениями, чувствовали угрозу так же остро, как и сам викинг. В полголоса, сквозь зубы, велись обсуждения их незавидного положения. Они прекрасно понимали расклад: их горстка против гарнизона Красного Замка. Они знали, что Золотые плащи ненадежны и известны своей жадностью, а Ланнистеры рвутся к власти, словно голодные львы, и ни перед чем не остановятся. Но, несмотря на мрачные прогнозы, они продолжали верить в своего Лорда. Верили, что Эддард Старк своим непоколебимым авторитетом и репутацией выведет их из этой ловушки живыми. И тут грянул гром. В трапезную, где Нед Старк, мрачный и невыспавшийся, пытался проглотить завтрак, буквально влетела Септа Мордейн. Обычно чопорная, словно проглотившая аршин, сейчас она выглядела почти лишенной разума: чепец сбился набок, открывая седые пряди, лицо пошло красными пятнами от бега и ужаса. — Милорд! — кричала она, задыхаясь. — Леди Санса! Её нет! Постель холодна, сундуки собраны, но её нет! Я искала везде! Старк вскочил так резко, что тяжелый дубовый стул с грохотом опрокинулся на пол. — Как нет?! — рявкнул он, и в голосе Десницы прорезалась отчаянная паника отца. — Стража! Обыскать башню! Каждый угол! Алина, ко мне! Уиллис, стоявший у входа, напрягся, словно гончий пес, почуявший зверя. Он мгновенно вспомнил вчерашний вечер. Вспомнил хруст носа стражника, которого он ударил, и спину второго, которого послал. Пост у выхода был пуст какое-то время, пока он уходил готовить веревку. «Проклятье, — пронеслось в голове викинга, и холодная ярость на самого себя кольнула сердце. — Глупая девка. Неужели сбежала именно тогда, пока я мостил нам дорогу к отступлению?» Он застыл посреди казармы, ссутулив мощные плечи, превратившись в каменную глыбу. В его голове, привыкшей к простым и рубленым решениям, сцепились два волка. Один, осторожный и расчетливый, шептал: «Беги. Спасай свою шкуру пока не поздно. Старк ведет вас на убой. Девчонка пропала, король мертв, дело дрянь». Другой, более древний, яростный и упрямый, рычал в ответ: «Ты не крыса, чтобы бежать с тонущего корабля. Ты воин! А впереди явно ждет славная драка, о которой можно будет сложить сагу! А еще — золото. Твои шесть тысяч драконов. Либо Старк вернет их, либо есть жизни, которые пойдут в оплату этой потери. Там где все решиться точно будут двое прикорманивших его золото. Вот по итогу событий он с них и спросит». Наконец, внутренняя борьба завершилась. Волк-воин победил. Уиллис выпрямился во весь свой огромный рост, и его лицо приняло жесткое, как высеченное из гранита, выражение. Решение принято — теперь только вперед. Широко шагая, он направился в свою комнату, гремя сапогами по каменному полу. По дороге, в одном из коридоров, он наткнулся на молоденькую служанку, которая жалась к стене, испуганная всеобщей суматохой. — Помоги, — буркнул он, не сбавляя шага, и, ухватив её за плечо своей ручищей, буквально втолкнул в свою комнату перед собой. — Доспехи. Быстро. Девушка, бледная как полотно, едва не лишилась чувств от страха, оказавшись запертой с огромным северным варваром. Её руки, тонкие и слабые, ходили ходуном, когда она пыталась справиться с тяжелыми пряжками его брони. Кожаные ремни выскальзывали из её вспотевших пальцев, металлические застежки звякали, не желая попадать в пазы. Она закусила губу до крови, пытаясь унять дрожь, но глаза её были полны животного ужаса. Она смотрела на Уиллиса как кролик на удава, ожидая удара за любую оплошность. Пока она, всхлипывая, затягивала ремни на его руках и плечах, Уиллис, глядя поверх её чепца, отдавал приказы, рубя слова: — Слушай меня. Собери вещи для детей лорда. Одежду. Простую, серую, не шелка. Еду — хлеб, сыр, вяленое мясо. Чтобы всё было готово когда мы вернемся. Когда служанка, заикаясь, пискнула, что леди Сансы нет и никто не знает где она, викинг резко развернулся. Девушка вскрикнула и отшатнулась, но он лишь встряхнул её за плечи, приводя в чувство. — Тогда для младших! Для Арьи и Брана! — рыкнул он, заглядывая ей в глаза. — И скажи всем слугам: пусть собираются и готовятся бежать. Мой загривок говорит, что близится резня. Здесь скоро будет жарко. Нашим лучше быть готовыми подороже продать свои жизни или исчезнуть в тенях. Ты всё поняла? — Д-да, милорд... да, — прошептала она, трясясь всем телом. — Беги! Живо! — он подтолкнул её к двери. Девушка, спотыкаясь и путаясь в юбках, вылетела в коридор, словно за ней гнались демоны преисподней. Оставшись один, Уиллис запер дверь на засов. Он полез под кровать и вытащил неприметную, но прочную деревянную шкатулку — свое особое приобретение, на которое он решился после Турнира Десницы. Внутри, в гнездах из пушистой овечьей шерсти, лежали три керамических шара, размером со среднее яблоко каждый. Горлышки сосудов были залиты воском и обернуты в промасленные холщовые мешочки. «Будет им сюрприз», — подумал он с мрачным, мстительным удовлетворением. Это была опасная игрушка. Одно неловкое движение, один сильный удар — и он превратится в живой факел. Но сегодня правил нет. Сегодня честная сталь может не справиться с числом врагов. Он с великой осторожностью привязал мешочки к поясу под левую руку, так, чтобы они не бились друг о друга, и вознес короткую молитву своим суровым богам, чтобы никто не ударил туда мечом или копьем. Свой тяжелый щит из черного железноствола он закинул за спину, затянув ремень поперек груди — сейчас нужны были свободные руки. А верную секиру перевесил в петлю для левой руки. Правая рука должна оставаться свободной. Для чего-то большего. POV Эддард Старк — Как нет?! — рявкнул он, и в голосе Десницы прорезалась отчаянная паника отца. — Стража! Обыскать башню! Каждый угол! Алина, ко мне! Не успели они переварить эту новость и толком начать поиски, как двери распахнулись снова. На этот раз вошел Великий Мейстер Пицель. Старик выглядел торжественно скорбным, хотя Эддард готов был поклясться, что видит тень облегчения в его выцветших глазах. — Лорд Старк, — прошамкал он, склоняя голову. — Король Роберт... мертв. Боги призвали его. Удар за ударом. Дочь пропала. Друг умер. Старк рухнул обратно на стул, словно ему подрезали жилы. На мгновение он закрыл лицо руками. Слуги вокруг могли видеть, как дрожат плечи его господина. Это была не просто скорбь — это было осознание того, что щита больше нет. Теперь они одни против львов. Но Нед Старк умел собираться. Он отнял руки от лица. Горе сменилось ледяной решимостью. — Созвать Малый Совет, — приказал он глухим, но твердым голосом. — Здесь. В Башне Десницы. Я не доверяю стенам замка. — Но милорд, — начал было Пицель, — Боюсь преодолеть ступени вашей башни мне уже... — Здесь! — отрезал Нед. — И немедленно. Час спустя солярий Десницы превратился в штаб. Первым прибыл сир Барристан Селми, безупречный в своем белом плаще, но с глазами побитой собаки. Он просил дозволения охранять принца Джоффри, но Старк отказал. Затем вразвалочку вошел Мизинец. Он был в том же камзоле, что и вчера, пахнущий вином и чужими духами. — Всё сделано, — шепнул он Неду, проходя мимо. Последним, бесшумно скользя мягкими туфлями, появился Варис. — Печальные вести, милорды, — промурлыкал евнух, складывая пухлые ручки. — И еще более тревожные. Лорд Ренли покинул город. — Что? — Старк вскинул голову. — Час до рассвета, через боковую калитку. Вместе с сиром Лорасом Тиреллом и полусотней всадников. Скачут на юг, то ли в Штормовой Предел, то ли в Хайгарден. — Он сбежал... — прошептал Нед. Его надежда на тридцать мечей Ренли рассыпалась прахом. — И это не всё, — Варис сделал паузу, его глазки-бусинки скользнули по лицу Старка. — Пташки шепчут, что в седле перед сиром Лорасом видели рыжеволосую девушку, укутанную в плащ. Весьма... похожую на вашу дочь, милорд. В комнате повисла тишина. Старк побелел. — Ренли похитил мою дочь? — от гнева лицо северянина слегка побагровело и на лбу вздулась пульсирующая жилка. — Или спас, — пожал плечами Мизинец. — Смотря с какой стороны посмотреть. Теперь у него есть гостья... быть может то что леди Сансы нет в столице в такое неспокойное время это милость богов? Времени на раздумья не осталось. В дверь забарабанили. Толстый Том, ныне заместитель Алина вошел с перекошенным лицом. — Милорд, — выдохнул он. — Королевский стюард. Король... то есть, принц Джоффри... требует Совет в Тронный зал. Немедленно. Старк обвел взглядом присутствующих. — Пора, — сказал он. Он передал сиру Барристану свернутый пергамент — завещание Роберта. — Вы прочтете это, сир Барристан. Я назначен Лордом-Протектором Королевства, пока наследник не достигнет совершеннолетия. — Том, — скомандовал Старк. — Собери гвардию, скажи Алину пусть сворачивает поиски. Идем в Тронный зал. Они вышли во двор дюжину минут спустя. Солнце палило нещадно. Вокруг было много серых плащей — гвардейцы Старков оперативно собрались вокруг своего лорда. Еще успокаивало присутствие Мизинца, который семенил рядом с Десницей, излучая уверенность. — Золотые плащи будут там, — шепнул Бейлиш. — Янос Слинт знает свое дело. Процессия двинулась через двор к массивным дверям коридора ведущего в тронный зал. Внутри Тронного зала царил полумрак. В дальнем конце, на чудовищном сооружении из тысяч мечей, восседал Джоффри. Рядом стояла Серсея — в трауре, но с победной осанкой. Вокруг трона замерли Пёс и остальные рыцари Королевской Гвардии, кроме Джейме. Позади трона, в тени, выстроились двадцать гвардейцев Ланнистеров в алых плащах. Но вдоль длинных стен зала, в два ряда, стояли они — Золотые плащи. Сотня человек с копьями. Городская стража. Увидев их, Нед выдохнул. Их было в пять раз больше, чем Ланнистеров. «Шесть тысяч драконов, — подумал Старк, разглядывая рябое лицо Яноса Слинта, стоящего во главе стражи. — Дорогая покупка. Надеюсь, ты стоишь этих денег». Джоффри встал. Золотая корона на его голове казалась слишком большой, но голос звучал капризно и властно: — Совет! Я желаю, чтобы меня короновали через две недели. А сегодня... сегодня я приму ваши клятвы верности. — Лорд Варис, — Старк протянул завещание Роберта мастеру над шептунами. — Прошу передайте завещание короля королеве. End POV Эддард Старк Закончив с приготовлениями, он тяжелой поступью поднялся наверх, в солярий лорда Старка. Коридор был пуст и тих — зловещая тишина перед бурей. Двери в солярий были заперты, но охраны не было видно — Десница забрал всех людей вниз, оставив свой тыл открытым. Не тратя времени на поиск ключей или отмычек, Уиллис размахнулся и с силой ударил окованной сталью подошвой сапога прямо в область замка. Сухое дерево не выдержало напора великана. Раздался громкий треск, полетели щепки, и дверь с жалобным скрипом распахнулась настежь, ударившись о стену. Он прошел к массивному дубовому столу. Там за ним, на специальной подставке, покоился «Лёд». Великий двуручный меч рода Старков. Клинок из дымчатой валирийской стали был шириной с ладонь взрослого мужчины, а длиной превосходил рост иного мужчины. По темной поверхности металла струились узоры, похожие на рябь на воде в безлунную ночь. Оружие королей и героев, способное рубить кольчугу как ткань. Уиллис провел пальцем по плоской стороне клинка, чувствуя холод древней магии. — Тебе здесь не место, — проворчал викинг, обращаясь к мечу как к живому существу. — Твой хозяин идет в пасть ко льву, и ему нужна сталь, а не пергамент. А если он падет... ты не должен достаться врагам. Он снял тяжелую перевязь с подставки и привычным движением закинул великий меч за спину. Рукоять удобно легла за плечом. Вес «Льда» был обманчиво легок для его размеров — идеальный баланс смерти. Затем он подошел к окованному железом сундуку с казной Десницы. Крышка была не заперта. Уиллис, не колеблясь, запустил туда руку и зачерпнул полный кожаный кошель золотых драконов. Монеты приятно оттянули руку. Он взял ровно столько, сколько мог унести, не теряя подвижности в бою, и надежно спрятал кошель за пазуху, под кольчугу. «Старк отдал моё золото продажным плащам, — решил он с мрачной справедливостью. — Значит, это — моя плата. Возможно, это всё, что я получу за службу этому дому». Уже выходя из комнаты, краем глаза он заметил отблеск на стене. Там висел стальной одноручный меч в простых ножнах. Он был тоньше и легче обычного боевого оружия, но работа была отменная — руки лучшего мастера со стальной улицы, острая и гибкая. Уиллис знал этот клинок: его выковали как подарок для Брана, когда мальчик должен был отправиться сквайром к какому-нибудь рыцарю. Но эта судьба еще не сложилась, и меч пока висел на стене. Какое-то смутное наитие, шепот норн в голове, заставил викинга остановиться. «Пригодится, — пронеслось в мыслях». Повинуясь инстинкту, он сорвал меч со стены и двинулся на выход. Время уходило. На выходе удача улыбнулась ему. Он наткнулся на Брана. Мальчик выглядел напуганным суматохой. Уиллис отвел его в темный угол коридора. — Слушай внимательно, — он говорил быстро и тихо. — он объяснил ему где оставил веревку по которой можно покинуть замок. — Если услышишь шум боя, крики, звон стали — беги туда. Не жди отца. Не жди меня. Лезь вниз и беги в порт. Твой волк придет туда с Арией. Мальчик, сбледнувший, кивнул. Викинг подозвал лютоволка Лето. Зверь смотрел на него умными, желтыми глазами. — Найди Арью, — приказал Уиллис, глядя зверю в глаза. — Если почуешь кровь — уведи её. Ты не сможешь пойти с Браном, но вы встретитись позже. Защищай стаю. И вот еще - возьми это и передай учителю Арьии. Волк дернул ухом, посмотрел на убегающего Брана, потом на викинга, и, словно поняв, сцапал клинок за середину ножен и беззвучной тенью скользнул в сторону кухни — туда, где был выход для слуг и откуда был проход в галереи где Арья брала свои уроки "танцев". Уиллис выдохнул. Он сделал всё, что мог в такой суматохе. Да все хаотично и не продуманно, но хотя бы они не будут ждать нападения сидя в башне откуда некуда бежать. Теперь оставалась только выжить. Он вышел из башни. Процессия Старка — всего полтора десятка человек, почти вся его гвардия — уже скрылась за поворотом к Тронному залу. Десница забрал всех, оставив в башне лишь пяток калек да слуг. Стены и двор были пусты. Уиллис, отстав на добрую сотню шагов, двинулся следом. Когда он достиг массивных дубовых дверей Тронного зала, они уже смыкались за спинами северян. Когда он достиг дверей путь ему преградили два Золотых плаща. Они скрестили копья перед грудью великана. — Ты опоздал, — ухмыльнулся один из них, показывая гнилые желтые зубы красные от кислолиста. — Вход закрыт. Подождешь здесь. Викинг огляделся. Позади, в начале коридора, маячили еще несколько стражников, но они были далеко. Из-за дверей звуков не доносилось. Время уходило. Уиллис не стал тратить слова. Обе его руки, массивные как кузнечные молоты, резко выстрелили в стороны. Пальцы стальными тисками сомкнулись на горлах стражников, прежде чем те успели понять, что происходит. Сдавленный хрип. Ноги в золоченых поножах оторвались от земли. Не мудрствуя, Уиллис с силой столкнул их лбами. Бонк! Звук удара шлемов был глухим и влажным. Глаза стражников закатились, и они обмякли в его руках. Он отшвырнул бесчувственные тела в стороны, как мешки с зерном. В дальнем конце коридора стражники завопили и побежали в его сторону, гремя доспехами, но было поздно. Уиллис толкнул тяжелую створку, скользнул внутрь Тронного зала и плотно прикрыл за собой дверь, отсекая путь назад. Когда массивная створка двери бесшумно сомкнулась за спиной викинга, отсекая его от внешнего мира, в Тронном зале стояла звенящая тишина нарушаемая позвякиванием сотен доспехов. Воздух здесь был тяжелым, как перед бурей. Пахло дымом от жаровен, холодным камнем и сладковатыми благовоньями, но сквозь эти ароматы уже пробивался кислый душок страха. Огромное пространство зала тонуло в полумраке, лишь лучи солнца, пробивающиеся сквозь цветные витражи, пятнами лежали на полу. В дальнем конце, на возвышении, Серсея Ланнистер держала в руках пергамент с королевской печатью которую ей видимо поднес Варис. На её лице застыло выражение скучающего презрения, словно ей подали несвежую рыбу, а не завещание мужа. — И это должно было быть вашим щитом, лорд Старк? — её голос, звонкий и холодный, эхом отлетел от сводов. — Кусок бумаги? С сухим треском, похожим на хруст ломаемых костей, она разорвала документ пополам. Затем еще раз. Обрывки полетели на пол, к ногам сира Барристана Селми. — Но это были слова короля! — старый рыцарь выглядел так, при нем ударили ребенка. Его честный ум не мог вместить такого святотатства. — У нас новый король, — веско отрезала королева. Она сделала шаг вверх, к Железному Трону, где ерзал Джоффри, и обратила взор на Десницу. — Лорд Старк, в прошлый раз, когда мы говорили, вы дали мне совет. Позвольте вернуть любезность. Преклоните колено, милорд. Преклоните колено и поклянитесь в верности моему сыну. И мы позволим вам дожить свой век в той серой пустоши, что вы зовете домом. Северяне замерли. Руки гвардейцев Старка побелели на рукоятях мечей. Эддард Старк стоял прямой, как копье. Он печально опустил голову, и на миг показалось, что он сломлен. Но это было лишь сожаление. Уиллис, воспользовавшись тем, что все взгляды прикованы к центру зала, бесшумно, как гора, двинулся вперед. Он прошел вдоль стены и встал чуть позади Мизинца. Варис, стоявший рядом с Королевскими гвардейцами, вдруг скользнул в тень за колонну, словно почувствовав ледяное дыхание смерти, и растворилcя в боковом проходе. Паук покинул паутину до того, как ее начали рвать. Уиллис незаметно опустил левую руку к поясу, нащупывая круглый, твердый бок керамического сосуда в мешочке. — У вашего сына нет прав на трон, — голос Старка был тихим, но твердым. Он поднял глаза на Серсею. Королева фыркнула, а юный король, вскочив с трона, взвизгнул, брызжа слюной: — Лжец! — выкрикнул Джоффри с искаженным от гнева лицом. — Вы приговорили себя собственным ртом, — бросила Серсея. — Сир Барристан, схватите этого предателя. Селми, колеблясь, сделал шаг. Гвардейцы Старка тут же шагнули ему наперерез, образуя стену щитов. — Не причинять ему вреда! — крикнул Нед. — Сир Баристан достойный человек! Люди замерли. — Вы думаете, он выступит один? — с ядовитой иронией спросила королева. Будто по сигналу, Сандор Клиган, стоявший у подножия трона, с лязгом обнажил свой меч. Его обожженное лицо исказилось в ухмылке. — Убей его! — Джоффри тыкал пальцем в Старка, его лицо пошло красными пятнами. — Убейте их всех! Я приказываю! Двадцать гвардейцев Ланнистеров в красных плащах выхватили оружие. — Командующий! — перекрикивая нарастающий гул, гаркнул Старк, поворачиваясь к Яносу Слинту. — Арестуйте королеву и ее детей. Сопроводите их в королевские покои и держите там под стражей. В Тронном зале повисла звенящая тишина. Все замерло в той краткой, страшной паузе, когда сердце пропускает удар перед тем, как прольется первая кровь. Люди нервно переглядывались. — Стража! — Рявкнул Слинт. Вдруг, с единым лязгом, Золотые плащи опустили копья. Сотня острых наконечников уставилась не на Ланнистеров, а в сторону... северян. Янос Слинт расплылся в жабьей, торжествующей ухмылке, открывая рот, чтобы отдать приказ, который стал бы приговором для Старков. Мизинец, стоявший рядом с Недом, с фальшивым вздохом сожаления уже потянулся к кинжалу на поясе Десницы, готовясь приставить его к горлу десницы. Однако начало всего последующего действия, положил влажный звук разрубаемого тела за спиной северного лорда. Когда Старк обернулся он с расширяющимися от удивления глазами смог наблюдать как Петир Бейлиш с выпученными глазами смотрит то на Старка то на свою грудь из которой показывалась часть Секиры. Начищенная сталь топорища покрытая сейчас кровью на пару сантиметров выходила из груди Мастера над монетой. Лезвие вошло через левое плечо. За хрупким станом невысокого лорда возвышалось массивное тело северного гвардейца. А его огромный гвардеец уже заносил велики меч из Валирийской стали в правой руке над головой. Он сделал широкий шаг-наскок вперед. В его правой руке взметнулась серая, дымчатая тень. Великий меч «Лёд», валирийская сталь, певшая песню смерти, со свистом обрушился вниз. Уиллис вложил в удар всю свою звериную силу. Двуручник опустился на выпучившего глаза «Командующего» городской стражей. Не было ни звона, ни сопротивления. Валирийская сталь прошла сквозь шею, золотой плащ, кольчугу и плоть Яноса Слинта, как сквозь масло. Командующий был разрублен по диагонали — от плеча до пояса. Фонтан горячей крови окатил мраморный пол, и две половины тела с тяжелым, влажным шлепком развалились в разные стороны.. В Тронном зале повисла мертвая, осязаемая тишина. Она длилась всего удар сердца — секунду ступора, когда мозг отказывается верить в увиденное. Но для Уиллиса этого времени было достаточно. Его рука метнулась к поясу. Керамика глухо звякнула о металл пряжки, когда он сорвал первый мешочек. Короткий, резкий размах. Снаряд описал дугу и полетел в правую половину зала, прямо в гущу Золотых плащей, которые только начинали осознавать смерть своего командира. Шар ударился о нагрудник стражника во втором ряду, по центру строя. Звук разбиваемого сосуда был тихим, почти незаметным, но последствия — чудовищными. Зеленая жидкость брызнула во все стороны, словно яд из раздавленного паука. И еще в полете, соприкоснувшись с воздухом, эти маслянистые брызги вспыхнули. ВУХ! Изумрудное пламя, яркое, как само солнце, и жадное, как голодный зверь, рванулось во все стороны. Оно не просто горело — оно ревело, с гулом выжигая кислород. Дикий огонь был страшнее любого обычного пламени. Он был липким. Жидкие зеленые языки прилипали к полированным доспехам, к шерстяным плащам, к коже лиц, прожигая сталь и плоть насквозь за мгновение. Нечеловеческие вопли разорвали тишину зала. Люди, охваченные зеленым столбом огня, бились в конвульсиях, превращаясь в живые факелы. Всеобщий шок парализовал присутствующих еще на секунду. Никто не смотрел на северян — все взгляды были прикованы к изумрудному аду справа. Уиллис не терял темпа. Пока все смотрели направо, он уже метнул второй шар влево. Снова звон керамики, снова ослепительная вспышка. Волна жара ударила в лица даже тем, кто стоял у трона. Воздух мгновенно наполнился удушливым, приторным запахом горелого мяса, паленой шерсти и едкой алхимической серы. Строй Золотых плащей, который минуту назад казался несокрушимой стеной, рухнул. Видя, как их товарищи сгорают заживо, не в силах сбить колдовское пламя, стражники обезумели от ужаса. Они бросились врассыпную, давя друг друга, роняя копья и шлемы. Дисциплина исчезла, остался лишь животный инстинкт — бежать подальше от зеленой смерти. Когда сир Барристан, единственный сохранивший боевые рефлексы в этом безумии, вернул свой взор на центр Тронного зала, прямо на него летел небольшой холщовый мешочек. Старый рыцарь мгновенно оценил траекторию. Уиллис не целился в него. Он метнул последний снаряд навесом, высокой дугой, целясь в самое сердце врага. Селми успел пригнуться. Смертоносный груз пролетел над его белым шлемом, обдав старика запахом прогорклого масла. Мешочек с глухим стуком ударился о каменные ступени Железного Трона, прямо у ног Джоффри. Керамика лопнула. Зеленые, маслянистые брызги разлетелись широким, смертоносным веером, но в основном в тороны и прочь от трона. Однако все же одна жирная, уже горящая капля дикого огня попала на бархатные брюки юного короля. Ткань вспыхнула мгновенно, словно была пропитана спиртом. Джоффри завизжал. Этот звук был тонким, пронзительным, лишенным всякого королевского достоинства — так визжит свинья под ножом мясника. В панике пытаясь уйти от огня, он резко откинулся назад, вжимаясь в спинку трона. Но Железный Трон не прощает резких движений. Острые, ржавые грани мечей и шипы впились ему в спину и руки в нескольких местах, разрывая камзол и кожу. Кровь смешалась с гарью на остие клинков, но шок и невыносимое жжение от горящей ноги затмили боль от порезов. Мальчишка бился в конвульсиях, раздирая себя о трон, пока зеленое пламя жадно вгрызалось в его плоть. Двое Королевских гвардейцев, сир Меррин Трант и сир Борос Блаунт, вместо того чтобы атаковать врага, в панике бросились к королю. Они толкали друг друга, пытаясь сбить пламя своими латными перчатками, но лишь раздували его, мешая друг другу своими неуклюжими движениями. Тран как более разумный стал стаскивать штаны с принца, но те держались на парнишке крепким богато украшенным ремнем. Пару раз дернув Трант вынул кинжал. Сандор Клиган, стоявший по правую руку от трона, увидел вспышку зеленого огня. Для Пса, чье лицо было наполовину сожжено в детстве, это был оживший кошмар. Он издал горловой рык ужаса и отшатнулся, закрывая лицо локтем. Забыв о долге, забыв о приказах, он пятился спиной вперед, сбивая с ног гвардейцев в красных плащах, лишь бы оказаться подальше от изумрудного ада. Отойдя за спины Ланнистерских гвардейцев он бросился бежать в проход за троном. Но огонь достал не только короля. Брызги разлетелись широко. Капля колдовской смеси упала на правый рукав платья королевы Серсеи. Дорогой мирийский шелк занялся мгновенно. Королева вскрикнула, глядя на растущий язык пламени с неверием. Она в ужасе начала срывать горящую ткань левой рукой, не чувствуя боли от ожогов, пока огонь лизал кожу на обеих ладонях. Её лицо исказилось от боли и ярости. Сир Мендон Мур, стоявший ближе всех к ступеням, принял на себя основной удар. Большая часть содержимого сосуда выплеснулась ему на спину и затылок шлема. Он вспыхнул, как сухая солома. Дикий огонь затекал в щели доспеха, сваривая рыцаря заживо внутри его собственной брони. Он даже не кричал — огонь, вероятно, выжег ему легкие первым же вдохом. Пылающая фигура в белом плаще рухнула на колени, а затем повалилась ничком, превращаясь в костер. Сир Престон Гринфилд крутился на месте, пытаясь сбросить с плеч охваченный пламенем белый плащ, и был полностью выведен из боя. Лишь сир Арис Окхарт сохранил рассудок. Увидев, что творится у трона, он не стал геройствовать. Он схватил принцессу Мирцеллу и принца Томмена в охапку, закрывая их своим телом от брызг, и потащил прочь, к боковому проходу за троном, спасая детей от огня и резни. Четверо самых инициативных ланнистерских солдат, которые успели выйти вперед, чтобы прикрыть гвардейцев, тоже получили свою долю. Зеленые капли прожгли их кольчуги, и теперь они катались по полу, оглашая своды зала воплями, которые тонули в реве магического пламени. Уиллис не стал ждать, пока враг опомнится от шока. Он воспользовался хаосом как щитом. Сир Барристан Селми, единственный, кто сохранил боевой рассудок посреди горящего ада, резко развернулся к северянину. Его клинок взметнулся вверх, готовый к защите и контратаке. Старый рыцарь был быстр, невероятно быстр для своих лет, но он привык к поединкам с людьми, а не с лавинами. Он не ожидал такой наглости и такой грубой, первобытной силы. Уиллис даже не подумал фехтовать или парировать выпад великого мечника. Он просто прыгнул навстречу. Вложив в движение весь вес своего массивного тела и инерцию разбега, он с размаху, как боевым молотом, ударил кулаком в тяжелой латной перчатке прямо в бок белого шлема рыцаря. ДЗЫНЬ! Сталь гулко звякнула, словно колокол, по которому ударили кувалдой. Удар был такой чудовищной силы, что сира Барристана снесло в сторону, будто его сбил с ног боевой конь на полном скаку. Ноги рыцаря оторвались от пола. Он пролетел пару метров по воздуху, с грохотом приземлился на бок и по инерции проскользил по гладкому мрамору Тронного зала еще несколько шагов. Груда белых доспехов замерла у подножия одной из колонн. Барристан Селми лежал без движения, оглушенный, возможно, с тяжелым сотрясением, но даже в беспамятстве его пальцы намертво сжимали рукоять меча. — К дверям! — проревел Уиллис, перекрывая вопли горящих людей, треск пламени и звон стали. — На выход! Прорываемся! Северяне, прикрывая собой ошеломленного Старка, медленно попятились к дверям, но путь им попытались преградить. Один из заместителей Слинта, офицер с плюмажем на шлеме, пытаясь перекричать панику и собрать остатки стражи, заорал, брызжа слюной: — Убейте северян! Убейте их! Они не должны уй... Его крик оборвался влажным хрустом. Секира викинга, описав свистящую дугу, снесла ему половину черепа вместе с верхушкой шлема. Тело офицера еще мгновение стояло, фонтанируя кровью, прежде чем рухнуть под ноги бегущим гвардейцам Старка. Северяне, стряхнув с себя оцепенение, мгновенно сомкнули плотное кольцо стальных щитов вокруг ошеломленного Старка и двинулись к выходу. Это было не бегство, а тактическое отступление волчьей стаи, огрызающейся на шакалов. Они уже пересекли половину Тронного зала, но путь им преграждали те немногие Золотые плащи, у кого хватило глупости или жадности не разбежаться при виде зеленого огня. Началась мясорубка. Уиллис был вихрем смерти, живым тараном, пробивающим дорогу своим. Он крутился вокруг отряда, не стоя на месте, — огромная, неумолимая машина убийства. В его левой руке с влажным хрустом опускалась тяжелая секира, дробящая кости и сминающая шлемы, как яичную скорлупу. В правой руке пел свою смертельную песню «Лёд». Великий меч, который обычный человек мог бы владеть лишь двуручным хватом, в лапище гиганта порхал, словно ивовый прут. Один из стражников, решив попытать удачу, сделал выпад копьем, целясь в незащищенное горло викинга. Уиллис даже не замедлился. Легкое движение правой кисти — и дымчатая валирийская сталь срезала ясеневое древко копья вместе с наконечником так чисто, словно это была соломинка. Гвардеец тупо уставился на обрубок в своих руках. Через мгновение секира в левой руке викинга обратным хватом врубилась ему в ключицу, проломив доспех и углубившись до середины груди. Следом на него насели двое с мечами. Первый удар пришелся Уиллису в бок. Кольчуга выдержала, не дав лезвию разрезать плоть, но удар был тяжелым. Ребра отозвались вспышкой тупой боли, дыхание сбилось. Второй удар скользнул по наплечнику, высекая искры и отдавая звоном в ушах. Но боль лишь подстегнула его. В крови закипел «жар схватки» — древнее бешенство берсерка, которое заставляло игнорировать раны и усталость. Адреналин затопил вены, превращая боль в горячую, яростную энергию. Уиллис взревел и крутанулся на месте. «Лёд» описал широкую горизонтальную дугу. Стражник попытался закрыться щитом — ошибка, которая стоила ему жизни. Валирийская сталь не знает преград. Клинок прошел сквозь окованный железом дубовый щит, сквозь руку, державшую его, и сквозь кольчугу на животе. Человек распался на части, даже не успев вскрикнуть. Второго, того, что ударил в бок, Уиллис просто смел ударом секиры, резко развернувшись корпусом, к следующему сделал подскок, а затем опустил лезвие секиры на его шлем, вгоняя металл глубоко в череп. — Вперед! Не останавливаться! — рычал он, стряхивая кровь со своих орудий. Каждый его шаг оставлял за собой трупы. Он принимал удары на доспехи, получал порезы на незащищенных руках и ногах, но двигался с пугающей скоростью, сея панику в рядах врага одним своим видом. Кровь заливала ему глаза, но он лишь скалился в безумной улыбке, прорубая путь к свободе. Зеленое пламя не просто лизало камни — оно ревело, как живой зверь, вырвавшийся из клетки. Жар от дикого огня, неестественный и удушающий, мгновенно поднялся к высоким сводам Тронного зала. Наверху что-то зловеще затрещало. Деревянные балки перекрытий, старые, сухие как труха и пропитанные вековой пылью, занялись мгновенно. Огонь побежал по ним быстрыми змейками, превращая потолок в огненное море. От чудовищного перепада температур огромные витражные окна лопнули с оглушительным звоном. С грохотом посыпались осколки, осыпая сражающихся и горящих смертоносным, сверкающим дождем из цветного стекла. Кровля начала угрожающе проседать, роняя горящие головни на пол. Сквозь гул пламени прорывался крик Серсеи. Королева, чье величие сгорело вместе с рукавом платья, продолжала истошно орать, приказывая спасти её сына: — Джоффри! Помогите моему сыну! Спасите короля! Один из гвардейцев Ланнистеров, забыв о субординации, кинулся к ней. Он сбил королеву с ног и начал бесцеремонно, рывками, рвать дымящиеся остатки рукавов её платья, обдирая кожу вместе с тканью. Сам он шипел от боли, обжигая пальцы о раскаленный шелк и плоть, но продолжал спасать свою госпожу. Чуть выше, у самого Трона, творилось нечто еще более унизительное и страшное. Сир Меррин Трант и сир Борос Блаунт, белые рыцари, призванные умирать за короля, теперь в панике спасали его от собственных штанов. Они уже наполовину стянули с Джоффри дымящиеся бархатные брюки, вместе с лоскутами кожи. Юный король, чье лицо перекосило от ужаса и боли, визжал, захлебываясь слезами и соплями, и сучил ногами, мешая гвардейцам. В этом аду никому из элитных бойцов Королевской Гвардии и дела не было до северян. Их мир сузился до спасения собственных шкур и визжащих венценосных особ. Двое северных гвардейцев, навалившись плечами, распахнули тяжелые дубовые створки дверей. Процессия Старка буквально вывалилась из пылающего ада Тронного зала в коридор ведущий во двор. Свежий воздух ударил в легкие, но он не мог перебить тот смрад, что они вынесли с собой на одежде — запах паленой шерсти, алхимической серы и сладковатый, тошнотворный дух жареного человеческого мяса. За спиной остался рев огня и вопли умирающих, а впереди все еще была опасность. Викинг, словно ледокол во льдах, при поддержке пары северных гвардейцев прокладывал путь через редкие, панические заслоны Золотых плащей. Стражники, лишенные командира и напуганные воплями из Тронного зала, действовали вразнобой. Кто-то, повинуясь уставу, нападал, неуверенно тыкая копьями в сторону окровавленных северян. Кто-то стоял в жиденьком строю, дрожащими руками сжимая древки, пытаясь просто не пропустить их дальше. Но этот строй был бумажным для такого тарана. Умелые северные гвардейцы ввязывались в бой лишь после того, как Уиллис врывался в ряды противников и ломал их строй, как сухой хворост. Великий меч «Лёд» в его правой руке описывал широкие дуги, разрубая копья и отсекая кисти рук, что их сжимали. Секира в левой, действуя короче и злее, проламывала щиты и вминала шлемы в плечи. Вскоре группа северян, оставляя за собой просеку из стонущих тел, вырвалась из комплекса зданий Тронного зала на свежий воздух. Во дворе Красного Замка царило замешательство. Особо желающих нападать на группу разъяренных северян, вырвавшихся из огненного ада, не нашлось. Отдельные стражники стояли то тут, то там по периметру двора. Они провожали процессию гневными, но чаще неуверенными и испуганными взглядами, не решаясь подойти. Двор был пока пуст, но это затишье было обманчивым — ненадолго. Уиллис остановился, тяжело дыша. Его грудь вздымалась кузнечными мехами. Он небрежно схвил край плаща одного из убитых им по дороге стражников и вытер дымчатое лезвие «Льда». Валирийская сталь с жадностью сбросила красную кровь, снова став чистой и смертоносной. Только тогда он повернулся к Старку. Лицо Эддарда было бледным, почти серым. Его черты исказила гримаса, в которой смешались гнев, ужас и глубочайшее потрясение. — Уиллис! — голос Десницы дрожал, срываясь на крик. — То, что ты сделал... Это непростительно! Ты убил члена Малого Совета! Он помогал нам! Ты устроил бойню в тронном зале!... Старк наступал на огромного гвардейца, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Его серые глаза метали молнии. Остальные северяне, сами ошеломленные жестокостью своего спасения, жались в стороне, не смея вмешаться. — Иные тебя побери! — рявкнул Нед, видя, что викинг даже не смотрит на него, а деловито проверяет пальцем зазубрины на лезвии секиры. — Смотри на меня, когда я говорю! Уиллис медленно, с грацией сытого медведя, повернул голову. Его лицо, густо забрызганное чужой кровью, было пугающе спокойным. В глазах не было ни раскаяния, ни страха. — Они хотели предать тебя, — ответил он просто, словно объяснял неразумному ребенку, почему нельзя совать руку в костер. Голос его был глухим, рубленым, лишенным придворной шелухи. — Я не стал ждать. Твоя глупость убила бы нас всех. Эддард задохнулся от возмущения. Слова гвардейца ударили больнее пощечины. — Как ты смеешь?! — выдохнул он. — Ты не можешь этого знать! Ты ударил в спину! Это бесчестно! Это убийство! — О, это было очевидно, — перебил его гигант, и край его рта дернулся в кривой ухмылке. — Твоя честь делает тебя слепым к подлости иных, Старк. Ты думаешь, все играют по правилам чести? А Мизинец? Ему невыгодно быть с тобой. Он бы потерял всё, приди Станнис. А Слинт? Станнис бы казнил его за воровство и взятки, каждая собака в замке знает это, кроме тебя. Они продали тебя еще вчера, пока ты спал. — Бейлиш был другом детства моей жены! — упрямо выкрикнул Нед, цепляясь за остатки своей веры в людей и святость уз. — Он обещал ей! — Другом. В детстве, — жестко отрезал Уиллис, сплюнув кровавую слюну на брусчатку. — Давно было. А сейчас он хитрее лисы. С чего ему любить твою семью? Твой брат Брандон чуть не убил его на дуэли из-за Кейтилин. Распорол его от пупка до ключицы. Он помнит. Такие мелкие люди не прощают, Старк. Они лишь ждут возможности сунуть нож под ребра, когда ты отвернешься. Старк осекся. Аргумент был весомым, как удар молотом. Он вспомнил шрам Мизинца, вспомнил его улыбки, которые никогда не касались глаз. Его уверенность пошатнулась, фундамент его мира дал трещину. — А Варис? — тихо, почти шепотом спросил он. — Сбежал, паук, — презрительно сплюнул викинг. — Чует смерть раньше, чем она придет. Но Слинта я достал. Нед посмотрел на своего гвардейца — и словно впервые увидел его. Годами он видел перед собой добродушного гиганта, конюха-дурачка, которого жалели и подкармливали на кухне. Но сейчас эта маска спала. Перед ним стоял не Ходор. Перед ним стоял холодный, расчетливый хищник, чьи руки были по локоть в крови, а в глазах светился пугающий, тяжелый интеллект. — Как ты смеешь говорить со своим лордом в таком тоне? — тихо, но с ледяной угрозой спросил Старк, инстинктивно выпрямляясь, пытаясь давить авторитетом Хранителя Севера. Уиллис не впечатлился. Он шагнул к нему вплотную, нависая над Недом, как скала над путником. Он был на голову выше Старка и вдвое шире в плечах. — Своим лордом я тебя не объявлял, — пророкотал он, глядя сверху вниз прямо в серые глаза Старка. — Ты жил при моем доме всю жизнь. Ты служишь в моей гвардии, носишь мои цвета, — нахмурился Нед, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Жил. Конюхом. Дурачком, — кивнул викинг, и в его голосе проскользнула злая насмешка. — Дурачки клятв не дают. С дурачков спросу нет. А как боги разум вернули... не помню, чтобы я преклонял колено. Старк замер, пораженный этой простой истиной. Он лихорадочно начал перебирать в памяти прошлое, пытаясь найти момент, когда этот человек присягнул ему. И не нашел. Он вспомнил, как Старая Нэн привела когда-то своего правнука, когда его родители не пережили зимы. Огромного, неуклюжего парня. Вспомнил тот странный случай во дворе Винтерфелла, когда мальчишка вдруг упал в припадке, катаясь по земле и крича в небо одну и ту же фразу, пока она не слилась в бессвязный вопль.«Держи дверь! Держи дверь... (Hold the door)... Ходдор... Ходор». Тогда все решили, что разум покинул его. Ему дали вилы, место в конюшне и жалость. Никакой присяги. Никакой клятвы на мече в Богороще. Никаких «Я буду вашим щитом». Этот человек, спасший ему жизнь только что, разрубивший Командующего стражей и сжегший врагов заживо, был абсолютно свободен от уз вассалитета. Он был чужаком. Наемником по воле случая, а не знаменосцем по долгу крови. Это открытие потрясло Неда не меньше, чем предательство Мизинца. Он стоял перед чудовищем, которое сам же и вооружил, и не имел над ним никакой власти, кроме той, что дает золото. Их тяжелый разговор прервал Вейон Пуль. Стюард башни выбежал навстречу, задыхаясь от бега и страха. Его лицо было серым, как замковые стены. — Милорд! — закричал он, и голос его сорвался на визг. — Детей нет! Леди Арья не вернулась с урока танцев, а юный господин Бран... он куда-то пропал из своей комнаты! Старк встряхнулся, словно его окатили ледяной водой. Реальность, страшная и беспощадная, ударила поддых. — Сансу похитили Ренли и Лорас, Варис докладывал об этом... — пробормотал он, лихорадочно соображая. — Арья должно быть еще у Сирио! А Бран... где Бран?! — Проклятье! — простонал Нед, и в этом стоне была вся боль отца, потерявшего своих птенцов. — Арья... нужно найти Арью! И отправьте кого-то на поиски Брана! Мы уходим из столицы. Немедленно! Вели слугам бросать всё и собираться у входа. На сборы нет времени, берем только оружие и плащи! Все идем в порт! Уиллис, слушая это, лишь хмыкнул про себя. «Значит, рыжая с ними. Жива. Уже хлеб. Ренли, конечно, павлин наряженный, но не дурак и не садист. С ним ей безопаснее, чем здесь, в этой каменной мышеловке, полной опаленных львов». — Милорд! — вдруг заорал один из гвардейцев, тыча пальцем в сторону дымной арки, ведущей к Твердыне Мейгора. Сквозь клубы черного дыма, валившего из окон Тронного зала, во двор вливалась новая волна врагов. Гвардейцы Ланнистеров в алых плащах, человек двадцать, а с ними — остатки недобитых Золотых плащей. Во главе отряда шагал сир Борос Блаунт. Его белый плащ был весь в копоти, а лицо побагровело от натуги и страха, а маленькие глазки бегали, оценивая горящую крышу за спиной. Они рассыпались веером, перегораживая единственный выход из двора. — Сдавайтесь, лорд Старк! — проорал Блаунт, пытаясь придать голосу стальные нотки, хотя его меч в руке подрагивал. — Сложите оружие, и никто не пострадает! Королева милосердна! Эддард растерянно оглядел своих людей. Горстка уставших, перепачканных гарью бойцов против свежего отряда. Он не знал, где его дети. Он не знал, как вывести своих слуг. Весь груз ответственности навалился на него в один миг, придавив к земле. Что остается? Сражаться? Умереть здесь, во дворе, пока его детей будут отлавливать по всему городу? «Словами уже ничего не решить, — с горечью понял Старк. — Время слов сгорело вместе с завещанием Роберта». — Старк, — голос Уиллиса прозвучал над самым ухом, тяжелый и грубый, как скрежет жерновов. — Санса уже далеко, и хотя бы не в руках сучьей львицы. Но Бран... я знаю, где он. Я о нем позабочусь. Викинг перехватил «Лёд» поудобнее, проверяя баланс великого клинка. — Твоя честь не спасет этих людей, — он кивнул на гвардейцев и перепуганных слуг, сбившихся в кучу за спиной Десницы. — Если сдашься — ты и твои дети станете ценными заложниками, а всех, кто тебе служит — перебьют. Просто перережут глотки, как скоту. Ланнистеры не славятся своим милосердием. Нед посмотрел на него. В глазах лорда была тоска и немой вопрос. — Ты не давал клятвы, — вдруг тихо сказал он, словно только сейчас осознав всю абсурдность ситуации. — Почему ты еще здесь? Почему не сбежал с деньгами, пока была возможность? Одному ведь было бы проще уйти, раствориться в городе. Уиллис широко, страшно улыбнулся. Эта улыбка, на лице, полностью залитом чужой кровью, выглядела как оскал демона из старых легенд. — Золото, Старк. Все дело в золоте. Ты купил предателей на мои деньги. Шесть тысяч полновесных драконов. Викинг сплюнул под ноги. — Ты отдал их "теперь покойнику" Слинту. Ты должен мне, Старк. И я вытащу твою благородную задницу из этого дерьма, чтобы ты расплатился. "До последнего медяка". Помнится, ты так сказал? и "Слово Старка?" — Кроме того, — подмигнул он ошеломленному лорду и развернулся к врагам, поднимая окровавленное оружие. Пусть в бою пусть не всегда, но именно сейчас его язык слушался нормально. Он набрал по больше воздуха в грудь и прокричал — Я не бегу от славной Драки! ОООООДДИИИИИНН!!! А дальше Уиллис поудобнее перехватил тяжелый щит из черного железноствола и, издав низкий, гортанный рык, кинулся на толпу противников. Он двигался с пугающей для человека его габаритов скоростью — как сорвавшийся с горы валун. Первый ряд стражников выставил жиденький ряд копья, но это их не спасло. Викинг принял удар на щит. Железное дерево гулко загудело, но выдержало, а древки копий либо сломались, либо были отведены в сторону могучим рывком. В то же мгновение «Лёд» начал свою жатву. Дымчатая сталь свистнула в воздухе, срезая наконечники копий вместе с пальцами и кистями рук, что их сжимали. Брызнула кровь, раздались вопли боли. Прошло всего три секунды, а викинг, проломив строй щитом и плечом, уже ворвался в середину вражеского отряда. Он был волком, ворвавшимся в овчарню. Северяне, видя успех своего авангарда, задержались всего на секунду дольше, а затем с яростным ревом последовали за ним, вклиниваясь в образовавшуюся брешь, добивая тех, кого сбил с ног гигант. Уиллис рубил направо и налево. Валирийский клинок не знал преград, рассекая кольчуги и шлемы, словно мокрую ткань. За очередным поверженным противником, рухнувшим с разрубленным плечом, открылся сам сир Борос Блаунт. Рыцарь Королевской Гвардии стоял, сжимая свой меч, но его руки дрожали так сильно, что острие клинка выписывало в воздухе мелкие круги. Его круглое, красное лицо затряслось, как студень, а глаза расширились, готовые вылезти из орбит. Великан, возвышающийся перед ним, залитый кровью с головы до ног, рассекал людей с такой небрежной легкостью и таким первобытным упоением, что Борасу в этот миг он казался не человеком, а самим Воином во плоти, сошедшим со страниц жутких рассказов. Подобное чувство животного ужаса у него могли у вызывать только братья Клиганы в лучшие дни, или Барристан Отважный в молодости, но этот северный демон был куда страшнее. На очередной широкий взмах валирийского клинка попадал как раз Борас. В отчаянной попытке спастись, он поднял свой отличный, замковой ковки меч в защитную позицию, пытаясь принять удар на клинок. Ему показалось, что время замедлилось. Серая, дымчатая сталь «Льда» приближалась к его лицу так медленно, будто он перебрал с вином на пиру. Он видел каждый узор на древнем металле, каждую каплю чужой крови на лезвии. Вот валирийский клинок встретился с его мечом. Не было звона стали о сталь. Был лишь тихий, шипящий звук — шшш-хрясь. «Лёд» стал разрезать меч королевского гвардейца, будто тот был сделан не из лучшей закаленной стали в городе, а из гнилого дерева. Зрачки Бораса в ужасе расширились, когда он увидел, как его клинок просто перестает существовать. Обрубок меча выпал из его ослабевших пальцев. Великий меч продолжил свой путь, не заметив сопротивления. Он глубоко погрузился в тело закованного в броню рыцаря, пробив нагрудник, кольчугу, ребра и грудину. Лезвие остановилось, лишь когда Уиллис почувствовал, что оно уперлось в позвоночник. Викинг хмыкнул, уперся тяжелым сапогом в помятый нагрудник Блаунта и с силой рванул клинок на себя, одновременно отбрасывая мертвого гвардейца назад, в толпу его подчиненных. Тело в белом плаще, теперь залитом красным, рухнуло под ноги стражникам. Зрелище того, как их "непобедимый" командир из Белых плащей был зарублен, как свинья на бойне, сломило дух Золотых плащей окончательно. Побросав копья, они в панике устремились прочь, к спасительной арке, давя друг друга. Гвардейцы Ланнистеров в красных плащах были более стойкими — страх перед Тайвином был сильнее страха смерти. Они продержались дольше, пытаясь держать строй, но были смяты яростью северян и мощью Уиллиса. Вскоре во дворе остались только северяне и трупы. Бросился бежать лишь один воин в красном плаще, он был одним из последних выживших. Он уже почти достиг спасительного поворота. Уиллис, не сходя с места, наклонился и поднял с земли оброненное кем-то копье. Он взвесил его в руке, сделал шаг для размаха и метнул вдогонку беглецу. Копье со свистом рассекло воздух. Острие ударило последнего львиного гвардейца точно в спину, чуть ниже лопаток, пробив доспех насквозь и выйдя из груди. Сила инерции броска была такова, что она буквально оторвала ноги бегущего от земли. Он пролетел несколько метров по воздуху и с глухим стуком встретился с землей уже мертвым, пропахав лицом брусчатку. Во дворе наступила тишина, нарушаемая лишь треском пожара и тяжелым дыханием победителей. Уиллис медленно обернулся. Перед ним предстала вся прислуга Башни Десницы: повара, конюхи, прачки. Они жались к серым стенам, прячась за спинами уцелевших гвардейцев севера, словно стадо овец, завидевшее волка. Викинг оглядел их и улыбнулся от уха до уха. Это была жуткая улыбка. Все его тело, от сапог до шлема, было залито густой, уже начинающей подсыхать кровью противников. Лицо под поднятым забралом превратилось в багровую маску, на которой неестественно ярко сверкали белые зубы и голубые глаза. Народ вздрогнул, и по толпе пробежал шепот ужаса. В этом гиганте они больше не узнавали того безобидного дурачка, что носил воду. Перед ними стоял демон войны. — Может, уже двинемся в порт? — голос Уиллиса, хриплый после криков, прозвучал неожиданно буднично. — Там вроде корабль нас ждет. А то еще стражники подойдут. Он с ожиданием, даже с легкой насмешкой, оглядел застывших в оцепенении слуг. Затем перевел тяжелый взгляд на Старка и выразительно изогнул залитые кровью брови, без слов говоря: «Так и будешь стоять столбом, лорд, или наконец отдашь нужный приказ?» Эддард встрепенулся, сбрасывая с себя пелену шока. Он набрал в грудь воздуха, пропитанного гарью, и громко, властно заговорил, стараясь перекричать треск пожара: — Он прав! Слушайте меня! Собираться больше нет времени. Уходим прямо так, в чем стоите. Он обвел взглядом своих людей, стараясь смотреть каждому в глаза, чтобы вселить в них хоть каплю уверенности. — Кто может сражаться — соберите оружие у здесь павших! — Старк жестким жестом указал на мертвые тела Золотых плащей и гвардейцев Ланнистеров, усеявшие двор. — Мечи, копья, кинжалы — берите всё. Держитесь плотной группой позади гвардейцев. Мужчины, вы защищаете женщин. Мы прорываемся к реке. Люди колебались. Брать оружие с мертвецов казалось святотатством, а бежать в неизвестность — безумием. — Бегом! — рявкнул великан так, что дрогнули стекла в окнах башни. — Шевелитесь, если хотите жить! Этот рык подействовал лучше любых уговоров. Народ заозирался, суетливо хватая брошенные копья и мечи, и постепенно, сбиваясь в плотную, испуганную толпу, двинулся в сторону выхода из Красного Замка. — Я за Браном, — коротко сообщил Уиллис, поправляя перевязь с «Льдом». — Вы идите за Арьей. Встретимся у речных ворот замка. Если меня не будет — уходите без меня. Старк открыл рот, чтобы что-то возразить или, возможно, впервые поблагодарить, но слова так и не родились. Мир содрогнулся. Раздался чудовищный грохот, похожий на стон умирающего гиганта. Звук падения тысяч тонн камня и треск лопающегося стекла заглушили всё вокруг. Эддард и Уиллис резко перевели взгляды на громаду Тронного зала. Кровля этого впечатляющего сооружения, гордость Таргариенов, не выдержала жара алхимического огня и сложилась внутрь. Огромные витражные окна, украшавшие фасад, вылетели наружу с оглушительным звоном, осыпая брусчатку дождем из разноцветных осколков. Из образовавшегося провала, там, где секунду назад была крыша, с ревом вырвались языки пламени — оранжевые, как закат, и ядовито-зеленые, как сама смерть. Столб искр и пепла взметнулся в небо, затмевая солнце. Старк тряхнул головой, отгоняя наваждение от этого пугающего, но завораживающего зрелища. Символ власти рухнул на его глазах. — Уходим! — крикнул он, перекрывая гул пожара. Он махнул рукой своим гвардейцам, и отряд, прикрывая гражданских, устремился к Малому Чертогу, где Арья должна была проводить свои тренировки. Уиллис же, не оглядываясь, бросился в другую сторону — к крепостной стене. Уиллис добрался до гребня крепостной стены без происшествий. Хаос во дворе сыграл ему на руку — все глаза были устремлены на горящий Тронный зал, и одинокую фигуру, взбирающуюся на парапет, никто не заметил. На самой стене ему встретились всего два Золотых плаща — обычный патруль, который еще не знал, что мир внизу перевернулся. Они не напали первыми. Вид окровавленного великана, выросшего перед ними словно из преисподней, ввел их в ступор. Уиллис был похож на мясника после тяжелой смены — багровая корка покрывала доспехи, шлем, руки. Один из стражников, опомнившись, крепче сжал свое копье лишь тогда, когда гигант подошел уже слишком близко, нарушая любую допустимую дистанцию. Уиллис даже не замедлил шаг. Он просто пихнул стражника плечом — небрежно, мимоходом, как открывают тугую дверь. Толчек был достаточной силы, чтобы стражник перебирая ногами будто побежал спиной вперед. Стражник с коротким вскриком перелетел через зубцы и полетел вниз, во внутренний двор замка. Глухой удар донесся снизу спустя мгновение. Может, бедолага и выживет, если упал на ноги, но ходить он уже точно не сможет никогда. Второй патрульный в ужасе раскрыл глаза. Он даже не думал нападать. Его взгляд был прикован к пустоте, где секунду назад стоял его напарник. Он открыл рот, чтобы закричать, но звук застрял в горле. Массивная ладонь Уиллиса сомкнулась вокруг шеи несчастного, перекрывая кислород. Стражник захрипел, царапая стальную перчатку ногтями, а его ноги оторвались от земли. — Для разнообразия, — проворчал викинг себе под нос. Вместо двора он развернул парня в другую сторону — к морю. Легкое движение руки, и тело описало дугу над обрывом. Гортанный, удаляющийся вопль парня затих спустя пару секунд, поглощенный шумом прибоя Черноводной. Путь был чист. Уиллис добрался до неприметного места, скрытого кустарником, где была привязана его веревка, и заглянул вниз. Сердце пропустило удар, а затем успокоилось. Почти на середине спуска, болтаясь над пропастью, висела маленькая фигурка. Бран. Мальчик, используя только силу рук, медленно и упорно спускался вниз, обвязавшись веревкой. Викинг облегченно выдохнул. Пацан смог. Он добрался сюда, не попался и не испугался высоты. Уиллис перегнулся через край и пару раз легонько дернул веревку, пуская по ней волну, чтобы привлечь внимание. Бран вздрогнул, резко задрал голову вверх. Увидев знакомое, пусть и залитое кровью лицо своего защитника, он расплылся в широкой, счастливой улыбке. — Уходим другим путем! — крикнул великан, перекрикивая ветер. Голос его звучал уверенно. — План меняется! Держись крепче, я тебя вытяну! Дождавшись, пока мальчик кивнет и поудобнее перехватит канат, Уиллис уперся ногами в зубцы стены и начал выбирать веревку. Он поднимал Брана плавно и быстро, словно ведро воды из колодца, не чувствуя веса ребенка. Мышцы на его спине бугрились под доспехами, но в этом движении не было натуги. Теперь мальчик был в относительной безопасности.