Хоооодоооррр...

Ветер завывал, вгрызаясь в лицо ледяными иглами, а снежная крупа летела в глаза, но он не щурился. Под ним, насколько хватало взора, расстилалась белая пустошь, мертвая и величественная. Земля неслась навстречу с пугающей скоростью. За одним холмом вырастал другой, выше и круче, и в этом полете не было веса — лишь чистое, стремительное движение. Впереди, разрезая мир надвое, пролегла Стена. Великий ледяной шрам тянулся от моря до моря, подпирая само небо. С такой высоты она казалась хребтом зарывшегося под землю Ёрмунганда. На вершине льда, едва различимые, мерцали крохотные огоньки факелов — там, кутаясь в черные плащи, шагали дозорные, чьи фигуры выглядели не больше муравьев. Вдоль подножия, словно забытые игрушки, выстроилась цепочка замков, занесенных снегом. Полет увлек его дальше, в истинную глушь. Мелькнул Кулак Первых Людей, одиноко торчащий среди лесов, глубокие долины, скованные льдом, и, наконец, Древнее Чардрево. Огромное, с корой белой, как кость, и кроваво-красными листьями, оно тянуло ветви к небу, словно в вечном безмолвном крике. Прямо под корнями дерева чернела расщелина. Он не замедлился — он нырнул в этот лаз, как сокол за добычей. Тьма пещер приняла его мгновенно, но глаза привыкли к ней еще быстрее. Он несся по узким, низким ходам, где живому человеку пришлось бы ползти на брюхе. Повсюду, словно застывшие змеи, из стен и потолка торчали бледные корни чардрева, оплетая камень живой сетью. На перекрестке двух туннелей он на миг замер. Из полумрака бокового хода на него уставился силуэт. Это было существо ростом с ребенка, но в его осанке сквозила древность. Кожа, напоминающая пятнистую шкуру оленя, тонкие пальцы и глаза — большие, янтарно-желтые, светящиеся хищным блеском в темноте. Существо вздрогнуло, нахмурив брови, и посмотрело прямо сквозь него с явным оттенком недоумения и страха, будто спрашивая: «Какого черта ты здесь забыл?» Но видение потащило его дальше, в самую глубокую каверну. Там, вросший в трон из корней, сидел старик. Его кожа была настолько белой и сухой, что больше походила на кору березы, местами треснувшую и шелушащуюся. Он казался мертвецом, забытым в склепе: плоть ссохлась на костях, но не гнила, а словно задеревенела. Внезапно веки старика дрогнули и раскрылись. На Уиллиса уставились молочно-белые глаза слепца. Но в этом слепом взоре была такая тяжесть, что она пробирала до самого нутра, выворачивая душу наизнанку. Старик чуть подал голову вперед, вглядываясь в невидимого гостя. Его губы, сухие настолько, что казалось, они рассыплются в пыль от малейшего движения, разомкнулись. — Тебе не место в этом мире, — прокаркал старик. Голос был сухим, как треск ломаемых веток. — Не твое тело. Не твоя судьба. Не твои боги. Это не твой мир, чужак. — Клянусь портками Тора старик, — скептически отозвался Уиллис, чувствуя, как в нем закипает привычное упрямство, — я это уже давно понял и сам. — Ты нарушил план, — голос старика стал жестче, в нем послышалось воронье карканье. — Тебе. Здесь. Не место. — Теперь это мое тело и моя жизнь, — отрезал воин, и в его мыслях не было ни капли почтения к древесному колдуну. — К Фенриру под хвост твою судьбу и твои планы! Я буду делать то, что считаю правильным, и никакой сучок в заднице мне не указ. Уиллис напрягся всем своим существом. Чувство было такое, будто он разрывает толстые, протертые временем веревки, путающие его по рукам и ногам. С резким рывком он разбил это видение, вырываясь из липкого сна. Свет прорывался под ресницы, как настойчивая баба, которая локтями прокладывает себе путь сквозь толпу у полного прилавка. Пробуждение было соленым от пота и горьким от привкуса крови во рту. Уиллис открыл глаза. Он лежал в полумраке трюма карраки. Над головой мерно и успокаивающе поскрипывали тяжелые дубовые шпангоуты, судно плавно переваливалось на волне. Золотистый луч света пробивался через люк с верхней палубы, нещадно целясь прямо ему в лицо. Тело отозвалось сразу. Оно ощущалось как один сплошной синяк — тяжелый, налитый свинцом и болью. Каждое движение заставляло мышцы протестовать, но настоящая, острая боль пульсировала в четырех точках, напоминая о том, во что ему обошелся побег из гавани. Он осторожно пошевелил правой рукой. Рана от стрелы в плече была самой легкой — ее просто зашили, и теперь она ныла, стянутая тугой повязкой. На спине дела обстояли хуже. Два болта впились в районе лопатки и поясницы. Стальные пластины его бригантины сослужили добрую службу: они приняли на себя основной удар, и болты зашли в мясо всего на тощину пальца. Но вот третий болт... Уиллис осторожно коснулся бока подмышкой. Там, где пластин в бригантине не было, болт прошил вареную кожу и кольчугу, уйдя в тело на добрую четверть своей длины. К счастью, железо проскользнуло между ребрами, не раздробив кости, и застряло где-то под легким, не задев печень. — Живой, — прохрипел он, чувствуя, как при каждом вздохе в боку проворачивается раскаленный нож. — Значит, еще повоюем. Уиллис медленно, сдерживая рычание, начал подниматься. Ему нужно было на палубу. Нужно было увидеть небо, которое не застилает ледяная пыль из снов навеяных старым колдуном. Он со стоном натянул грубую льняную рубаху, а поверх — кожаную куртку. Каждый вдох отдавался в боку резким, жгучим уколом, будто там все еще сидел обломок болта. Уиллис стиснул зубы так, что заскрипели челюсти, и, цепляясь за ступени, выбрался из душного трюма на палубу. Свежий морской воздух ударил в лицо, вымывая из головы остатки липкого сна. Солнце уже коснулось горизонта, растекаясь по воде жидким золотом и окрашивая угрюмые скалы Драконьего Камня в цвет запекшейся крови. Каррака стояла на рейде, мерно покачиваясь на волнах в паре минут хода от цитадели. Отсюда, снизу, замок казался не делом рук человеческих, а кошмаром, застывшим в камне. Драконий Камень не строили — его вырезали в сердце спящего вулкана. Острые шпили башен вонзались в низкие облака, словно когти великого зверя. Прямо над ними возвышались массивные бастионы, увенчанные исполинскими каменными драконами. Одни ящеры расправили крылья, готовясь к прыжку в пучину, другие застыли в вечном безмолвном реве, охраняя покой острова. Внизу, у самой кромки воды, скалы плавно переходили в чешуйчатые стены, а из тумана выступала главная башня — тонкая и черная, как обсидиановый нож. Весь замок дышал древней, чужой силой, от которой у любого северянина по спине бежали мурашки. Казалось, стоит солнцу зайти окончательно, и эти каменные твари оживут, оглашая бухту криками. Уиллис прищурился, прикрывая глаза ладонью от закатных бликов. От замкового пирса, тяжело разрывая воду веслами, отвалила шлюпка. В ней сидело десятка полтора солдат. Даже издалека были видны их желтые плащи — цвета дома Баратеонов. Они гребли уверенно и быстро, направляясь прямо к борту карраки. ПОВ: Эддард Старк Эддард шел по гулким коридорам, где каждый факел казался тусклым пятном в вечной сырости обсидиановых стен. Слуга распахнул тяжелые двери, и Нед оказался в чертоге, который помнил еще времена Эйгона Завоевателя. В центре замер Расписной стол — исполинский монолит, вырезанный в форме Вестероса со всеми его бухтами, реками, горами и поселениями. Узкие окна пропускали лишь холодный свет закатных сумерек, подчеркивая суровость места. Станнис Баратеон сидел во главе стола — там, где на карте замерла Стена. Он был воплощением камня: прямая спина, плечи, не знающие отдыха, и лицо, на котором время высекло лишь глубокие борозды недовольства. Рядом с ним, словно живой всполох огня, стояла женщина. Красная Жрица Нед видел её впервые, но взгляд его невольно задержался на ней дольше, чем того требовали приличия. Мелисандра была воплощением глубокого багрянца. Её длинные, медно-красные волосы волнами ниспадали на шелк платья цвета свежей крови. Кожа её была неестественно бледной, почти прозрачной, а на шее поблескивало золотое украшение в форме шестиугольников с крупным рубином, который, казалось, пульсировал в такт её дыханию. Она стояла неприлично близко к Станнису, почти касаясь бедром его плеча, — близость, которую не позволил бы себе ни один советник. Нед невольно перевел взгляд на стену. Там, где раньше висел олень на золотом поле, теперь красовалось Пылающее сердце. Тот же черный олень, но заключенный в рамку из багрового пламени. Вера в Р’глора пустила корни глубже, чем Нед мог представить, и это обещало стать горькой пилюлей для лордов Семи Королевств. Станнис поймал взгляд Старка. Его челюсти сжались, заставив желваки на лице заиграть. Несколько секунд в зале царила тишина, нарушаемая лишь треском углей в жаровнях. — Что привело вас в мою крепость, лорд Старк? — Голос Станниса был ровным и сухим, как треск старого пергамента. Он смотрел прямо в глаза, не моргая. — Как вам уже известно из моего письма, ваш венценосный брат был смертельно ранен на охоте, — Нед сделал паузу, чувствуя, как в горле встает ком. — Ныне я со скорбью вынужден вам сообщить... Роберт мертв. На лице Станниса не дрогнул ни один мускул. Его взгляд остался таким же холодным, будто ему сообщили о подорожании зерна в Староместе, а не о смерти брата. Старк молча ждал, надеясь увидеть хоть тень горя, но Станнис лишь едва заметно сдвинул брови. — Полагаю, Серсея тут же объявила своего бастарда королем? — спросил он, и в его голосе прозвучало горькое удовлетворение человека, чьи худшие опасения подтвердились. — Так она и сделала. — И что же сделали вы? — Станнис едва заметно наклонил голову. Его жесты были скупы, выверены годами дисциплины. — Последней своей волей Роберт назначил меня регентом до совершеннолетия его законного наследника, — Нед на мгновение прикрыл глаза, и перед внутренним взором пронеслось заляпанное кровью завещание. — Сир Барристан зачитал его остальным членам Малого совета прямо перед тем, как нас пригласили в Тронный зал. Станнис переплел пальцы на столе, его взгляд на мгновение скользнул по карте, задержавшись на Королевской Гавани. — Раз вы здесь, а не в темнице или в могиле... — Станнис заговорил медленнее. — Вы или преклонили колено и прибыли от имени Джоффри требовать от меня того же... либо вовсе не ответили на зов и покинули столицу. Нед на мгновение прикрыл лицо ладонью, потирая виски. Груз последних дней казался неподъемным; он чувствовал себя стариком, который слишком долго шел против ветра. — Напротив, мы направились в Тронный зал, — голос Неда стал глуше. — Бейлиш обещал мне поддержку Золотых плащей. Я собирался заточить королеву и её детей до вашего прибытия. Варис передал ей завещание Роберта, но она лишь разорвала его. Тогда я объявил, что у её детей нет прав на трон. Нед тяжело вздохнул, его плечи поникли под тяжестью воспоминаний. — Тогда всё пошло в седьмое пекло. Мечи были обнажены, угрозы брошены. Петир и Слинт сговорились с королевой и собирались предать меня... Теперь я это понимаю. Но один из моих людей осознал опасность за мгновения до того, как всё стало непоправимым. Он предпринял меры, которые привели к кровопролитию и пожару в Тронном зале. Он убил Слинта и Бейлиша. При упоминании имен предателей Нед заметил, как Станнис едва заметно выпрямился. — Мне и моим людям удалось бежать в суматохе хаоса, — продолжил Старк, устало качнув головой. — Трое королевских гвардейцев мертвы — Блаунт, Трант и Мур. Что с Селми, я не знаю. Цареубийца бежал ранее. Джоффри и Серсея пострадали от огня, их состояние мне неизвестно. Мы с боем пробились в порт и чудом ушли из Гавани. — Слинт и Мизинец получили по заслугам, — Станнис произнес это с пугающим спокойствием, почти с одобрением. — Один — взяточник, второй глубоко запустил руку в казну, ведя махинации, которые не распутает и старый Лев Кастерли. Ваш человек несомненно спас вашу жизнь, жизни ваших детей и слуг. Его следует наградить. Верных людей нужно вознаграждать за верную службу. Станнис замолчал, уставившись на карту, в ту точку, где под копотью воображаемого пожара корчилась столица. Мелисандра, стоявшая всё это время неподвижно, вдруг едва заметно улыбнулась уголками губ, глядя на Старка своими огненными глазами. — Вам следует отдохнуть и привести себя в порядок перед ужином, — Станнис указал рукой на слугу, замершего у дверей. — Там мы обсудим состояние наших дел подробнее. А завтра, после завтрака, вы сможете принести свою присягу в главном зале крепости перед прочими лордами. — Благодарю, — Старк встал. Ноги слушались плохо. Он направился к двери, но на полпути остановился и обернулся. — Мне нужно отправить несколько писем. Могу ли я воспользоваться вашими воронами? — Мейстер Крессен к вашим услугам, — коротко кивнул Станнис, уже снова погружаясь в созерцание карты. Старк коротко поклонился и покинул зал Расписного стола, чувствуя на своей спине внимательный, обжигающий взгляд Красной Жрицы. Его проводили в обширные покои, где уже суетились слуги. В центре комнаты стояла глубокая дубовая лохань, стянутая потемневшими железными обручами и застеленная изнутри белым льняным полотном, чтобы щепа не колола кожу. Горячая вода, пахнущая морем и какими-то горькими травами, приняла его тело с блаженным шипением. Нед закрыл глаза, чувствуя, как вместе с гарью и засохшей кровью с него сползает оцепенение последних дней. Но покой был недолгим. Стоило ему смыть грязь столицы, как мысли снова вернулись к войне. Выбравшись из воды, Нед обтерся и облачился в чистую одежду из тонкой шерсти — на Драконьем Камне всегда было сыро и зябко. Он сел к массивному столу, чувствуя, как тяжелеет перо в руке. Пергамент под пальцами был сухим и грубым, чтобы острое перо не проткнуло его. Он окунул перо в чернильницу и начал писать. Почерк его был четким и твердым. «Роббу, моему сыну и наследнику. С прискорбием сообщаю: мой друг и наш король Роберт Баратеон мертв. Это случилось... . Находясь в столице, я сумел раскрыть причину гибели Джона Аррена. Он узнал, что дети королевы — бастарды, рожденные от... . Теперь я понимаю: мне не следовало встречаться с Серсеей и сообщать ей, что я знаю правду. В праведном порыве уберечь её детей от гнева Роберта я обрек многих на смерть... . Уиллис спас меня, твоего брата и сестру. Когда мы были в Тронном зале, он... . Пусть кто-то сочтет его поступок бесчестным, но мы живы и не в плену лишь благодаря его решительности. Он объяснил одну горькую истину Брану, а тот пересказал её мне: не стоит мерить всех по себе и ждать чести от тех, кто не слывет благородным человеком. Теперь я вижу, что в чем-то он прав. Не совершай моих ошибок, сын. Я доверился другу детства твоей матери, хотя причин помогать нашему дому у него не было, а поводов выступить против — предостаточно. Я говорю о ныне покойном Петире Бейлише. Он обещал... . Сейчас я на Драконьем Камне. Мне нужно многое обсудить со Станнисом Баратеоном. Если он окажется тем, кем его считает молва, я присягну ему и поддержу его право на престол силами Севера. Вскоре ты получишь ворона с моим решением... . Созывай знамёна. Но слушай мой наказ: бери не более двух третей от сил лордов. Север никогда не должен оставаться беззащитным. Мы уязвимы с моря, и я не хочу, чтобы наши берега стали легкой добычей. Ты сдружился с Теоном Грейджоем, но никогда не забывай: он — наш заложник. Теон — единственный гарант того, что Бейлон Грейджой не начнет новые рейды. Когда заговорит сталь, железнорожденные первыми выйдут на поживу. Теон не должен сбежать или попасть к своим родичам. Помни об этом. Веди людей к Рву Кейлин. Пусть это место станет точкой сбора наших сил. Оставь во Рву крепкий гарнизон, верный нашему дому, и укрепи его с севера, чтобы тебе не закрыли дорогу домой. Твои лорды станут испытывать тебя. Амберы, Карстарки, Болтоны — они суровы, как сама зима. Не показывай им слабины, Робб. Ты — Старк из Винтерфелла, и их верность принадлежит тебе по праву крови и закона. Твоя мать — достойная женщина, но её любовь к семье порой застилает ей разум. Поспешный захват Беса послужил искрой для всех событий, и теперь множество жизней сгорит в этом пожаре. Я отправлю ей приказ немедленно вернуться в Винтерфелл. Её место рядом с Риконом; она должна хранить очаг, пока ты в походе. Арья и Бран со мной. Как только представится возможность, я отправлю их в Белую Гавань. Разошли ворон по тракту — их должны встретить и доставить домой в безопасности. Будь начеку, сын мой. Север должен быть готов. Зима близко, а вместе с ней — долгая война» Нед отложил письмо в сторону.  Второе письмо предназначалось Кейтилин в Орлиное Гнездо. Каждое слово давалось с трудом. Он вкратце описал резню в Тронном зале, предательство Мизинца и пожар. «Санса у Ренли. Не знаю, безопасно ли ей там, но здесь было бы хуже. Бран и Арья со мной. Я отправлю их в Белую Гавань при первой возможности. Возвращайся в Винтерфелл, Кейтилин. Будь рядом с младшими, пока Робб в походе. Нам нужно единство». Он запечатал его серым воском с оттиском лютоволка и передал их слуге. Перед тем как тот ушел Нед попрасил того позвать к нему стюарда замка. Тот пообещал что передаст просьбу стюарду и что мейстер Крессен отправит письма незамедлительно. Через пол часа в дверь постучали и получив разрешение в комнату вошел сухопарый человек, который, казалось, сливался с тенями обсидиановых стен - стюард замка,. — Скажи мне, — начал Старк. — Где мой человек, Томард? Тот, что прибыл сюда с письмом от меня для лорда Станниса. Пошлите пожалуйста за ним. Стюард склонил голову, и в его глазах не было ни тени узнавания. — Милорд, — голос его был тихим, как шелест пыли. — Из ваших людей до сегодняшнего вечера в крепость не вступал никто. Последний ворон из столицы прилетел неделю назад, но писем от Десницы там не было. Нед замер, не сводя взгляда с лица стюарда. «Никто не прибывал... Томард не мог просто исчезнуть. Он был опытным воином и преданным слугой. Если он не довез письмо, значит, его перехватили. Но Станнис... Станнис в зале говорил о бастардах Серсеи так уверенно, будто знал всё наперёд. Откуда?» Нед кивнул стюарду и жестом отпустил того. Мужчина поклонился и вышел прикрыв за собой дверь. Нед подошел к окну. Внизу, в бухте, качались на волнах огни его корабля. Там были его дети. — Бран, Арья... — прошептал он. Чутьё, обостренное двумя войнами, заставило его принять решение. — Пусть остаются на корабле, — решил он для себя. Когда время пришло, слуга проводил Эддарда в малый обеденный чертог. В помещении было прохладно, несмотря на жаровни в углах; влажный воздух Драконьего Камня, казалось, пропитывал даже камень. Станнис уже сидел за столом. По правую руку от него расположилась женщина с длинным и острым лицом. Селиса из дома Флорентов была худощавой, с выдающимися ушами и тонкими губами, над которыми пробивался едва заметный темный пушок. Она сидела прямо, как натянутая струна, и её светлые глаза постоянно метались в сторону Красной жрицы, словно ища одобрения. Рядом с матерью сидела девочка. Ширен была нескладным ребенком с печальными глазами. Половину её левой щеки и часть шеи покрывала мертвая, серая маска — застывший след перенесенной в детстве каменной хвори. Кожа там была чешуйчатой, растрескавшейся и безжизненной, что делало улыбку ребенка тяжелым зрелищем. Станнис коротко кивнул на них, когда Нед подошел к столу. — Моя жена, леди Селиса. Моя дочь, Ширен, — бросил он, не тратя времени на лишние титулы или любезности. — Да осветит Владыка Света нашу встречу, лорд Старк, — голос Селисы был сухим и скрипучим. Она едва заметно склонила голову. — Рад знакомству, ваша милость, — Нед вежливо поклонился, стараясь не задерживать взгляд на шрамах девочки. Мелисандра, сидевшая напротив Селисы, молчала. Её рубин на шее пульсировал багрянцем, отбрасывая блики на оловянные кубки. Ширен, дождавшись паузы, тихо спросила: — А ваши дети... разве они не присоединятся к нам? — Уже поздно, — мягко ответил Нед, и в его голосе проскользнула тень усталости. — Я решил, что им лучше остаться на корабле. Скорее всего, они уже видят сны. Я намерен отправить их на Север как можно скорее. Он увидел, как на мгновение лицо девочки просветлело. — Возможно, завтра я приведу их в замок до отплытия, — добавил он. — Вы смогли бы познакомиться. Ширен улыбнулась — робко и с надеждой, отчего её неповрежденная часть лица на миг стала по-детски живой. Ей явно не хватало сверстников в этих мрачных стенах. Ужин начался в тяжелом молчании. Слышен был только скрежет ножей о тарелки и редкий треск углей в жаровнях. Станнис ел быстро, без тени удовольствия, сосредоточенно разрезая мясо так, словно выполнял неприятную работу. Селиса почти не притронулась к еде, её взгляд был прикован к Мелисандре, которая медленно пила вино, глядя поверх кубка на Эддарда. Старк ел мало. Он наблюдал за этой странной, разобщенной семьей. В их молчании не было уютного покоя Винтерфелла; оно давило, заставляя каждого за столом казаться чужаком друг другу. Единственным источником тепла в комнате казался рубин на шее жрицы, но от этого света Неду хотелось держаться подальше. Тишина за столом стала совсем тяжелой, пока её не нарушила леди Селиса. Она подалась вперед, и в её светлых глазах вспыхнул фанатичный блеск. — Возможно, пока вы гостите у нас, лорд Старк, вы ощутите на себе милость Владыки Света, — произнесла она с натянутой улыбкой. — Многие на острове уже отринули ложных богов. Лишь в его огне — истина и спасение. Станнис тут же нахмурился. Желваки на его лице заходили ходуном, а в тишине зала отчетливо послышался скрип его зубов. Он не был известен как верующий человек, и похоже эти разговоры за ужином явно вызывали у него лишь глухое раздражение. — Мой род следовал Старым богам восемь тысяч лет, — Нед ответил ровно, глядя на Селису поверх своего кубка. — Когда-то, до прихода андалов и их Семерых, наши боги были единственными в этих землях. Я не собираюсь менять веру, которую мои предки хранили веками. И, признаться, — Нед перевел взгляд на Станниса, — вашей милости будет непросто привлечь на свою сторону лордов Юга, если вы решите насаждать им веру в заморского бога. Мелисандра медленно опустила кубок. Красный рубин на её шее тускло мерцал в полумраке, словно вбирая в себя свет жаровен. — Ночь темна и полна ужасов, лорд Старк, — её голос был мягким, почти ласковым. — Со временем люди осознают величие Владыки и сами потянутся в его объятия, когда увидят блага, дарованные его последователям. — Все уже предопределено, — горячо добавила Селиса. — Владыка Света давно явил нам знамение. Мой муж — перерожденный Азор Ахай. Ему суждено царствовать над Семью Королевствами и сокрушить Великого Иного. — Довольно! — Станнис оборвал жену одним коротким словом, тяжелым, как удар молота. — На сегодня достаточно разговоров о религии. Ешь, Селиса. В зале снова воцарилось молчание. Спустя минуту тишину нарушило шарканье ног. В чертог вошел мейстер Крессен. Старик выглядел изможденным, его плечи под тяжелой цепью совсем поникли. — Ваша милость, — прохрипел он, обращаясь к Станнису. — Вороны разосланы. Все лорды Семи Королевств получат ваше слово. Милорд Старк паши письма также отправлены. — А что в этих письмах? — спросил Нед имея ввиду те что были разосланы "всем лордам", чувствуя, как внутри него снова зашевелилась тревога. — Моя декларация, — Станнис даже не посмотрел на него. — Там сказано, что дети Серсеи рождены от Джейме Ланнистера. Они бастарды и не имеют прав на трон. Я — единственный законный наследник Роберта, а значит — король. Нед замер с куском хлеба в руке. Мысли в голове начали складываться в пугающую картину. Он медленно отложил хлеб. — Мой человек, Томард... — Нед начал говорить негромко, подбирая слова. — Он вез письмо, в котором говорилось то же самое. Но он так и не прибыл на Драконий Камень. Как же вы узнали об этом и уже успели разослать письма по всему свету? Вы знали правду еще до моего приезда? Станнис поднял взгляд. На его лице не было ни капли стыда — лишь холодная прямота. — У нас с Джоном Арреном были подозрения, — ответил он. — Мы вместе искали доказательства в кузницах и борделях Гавани. — Если подозрения были настолько сильны, почему вы ничего не предприняли? — голос Неда стал жестче. — Почему вы уехали на этот остров? — Меня бы убили, — Станнис скрипнул зубами. — Джон Аррен уже был мертв. Роберт не стал бы меня слушать. По спине Неда пробежал холод. Он смотрел на Станниса и видел человека, который несколько месяцев хранил тайну, способную спасти короля. — Вы знали об опасности, грозящей Роберту... и предпочли ничего не делать? — выдохнул Нед. — Владыка Света показал нам, что Станнису суждено стать королем, чтобы остановить великое зло, — снова вступила Мелисандра, поправляя край своего красного шелка. Нед медленно встал из-за стола. Его стул скрежетнул по каменному полу. — В пекло видения вашего бога! — сорвался он. — Ты знал правду задолго до моего приезда в столицу. Знал, когда я сидел в Малом совете. Знал и не отвечал на письма с призывом явиться в Гавань. Ты всё это время просто сидел здесь, на этой скале, и ждал, когда Роберт умрет?! Ужас осознания придавил Неда. Он оперся руками о край стола, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Весь замок, высеченный в форме драконов, казался теперь огромным склепом, который Станнис выстроил для своего брата. — Владыка Света показал нам падение старшего оленя от руки львицы еще задолго до того, как вы покинули Север, — голос жрицы оставался теплым, но от него по коже Неда пробежал мороз. Она смотрела на него, не мигая своими огненными глазами. — Король Станнис был мудр. Он смиренно ждал, пока пламя очистит трон для истинного преемника. — Ждал? — тихо спросил Старк, глядя Станнису в глаза. — Вы знали, что его убьют? Вы сидели здесь, на этом острове, глядя в огонь, пока мой друг должен был умереть от яда или на охоте? Станнис даже не вздрогнул. Он лишь скрипнул зубами — звук, похожий на скрежет камней. — Роберт бы мне не поверил, — отрезал он. — Он посчитал бы, что я жажду его короны. Если бы я сказал ему, что его дети — бастарды, он бы отрубил мне голову за измену. Он любил тебя, Старк. А меня он презирал. — А ты и жаждал его короны. Здесь бы он не ошибся. — голос Неда дрогнул от гнева. — Но он был твоим братом! — Он был тенью короля! — Станнис ударил кулаком по Расписному столу. — Пьяницей, который раздарил мое наследство Ланнистерам. Почему я должен был спасать того, кто сам лез в петлю? Роберт получил то, что заслужил своей глупостью. А Я ждал своего часа. Нед отодвинулся от стола. В груди клокотала ярость, какой он не чувствовал со времен восстания. — Ты не достоин короны, Станнис, — чеканя каждое слово, произнес Нед. — Ты виновен в смерти Роберта не меньше, чем Ланнистеры. Ты стоял в стороне и смотрел, как его убивают, чтобы занять его место. Ты все равно что братоубийца. Лицо Станниса побледнело, став почти серым под светом факелов. — Я законный король по праву крови и закона, — прошипел он. — Если Десница не может преклонить колено перед законом, он найдет приют в темнице рядом с крысами. Сир Акселл! Станнис едва заметно кивнул. Солдаты Баратеона, до этого стоявшие неподвижно, словно каменные горгульи вдоль стен, разом пришли в движение. Нед рванулся к кинжалу на поясе, но тяжелая латная перчатка перехватила его запястье прежде, чем он успел коснуться рукояти. Другой стражник навалился сзади, заламывая ему руку. Хватка была профессиональной и жесткой. Старк замер, тяжело дыша и глядя прямо в глаза Станнису. Тот не отвернулся. В его взгляде не было ни капли сомнения или сожаления. Ширен вжалась в спинку высокого кресла, стараясь стать как можно меньше. Её глаза, ставшие огромными на худенькое лицо, в ужасе метались от отца к гвардейцам, а губы беззвучно дрожали. В неверном свете факелов серая маска на щеке девочки казалась еще темнее и мертвее, будто сам камень на её коже содрогался от увиденного. Старый мейстер Крессен замер рядом, судорожно вцепившись в свою цепь побелевшими пальцами. Он переводил растерянный взгляд со Станниса на Неда, не в силах осознать, как древние законы гостеприимства и крови могли рассыпаться в прах за одно мгновение. Старик открыл рот, надеясь найти слова, чтобы остановить это безумие, но голос подвел его — из горла вырвался лишь бессильный, сухой хрип. Селиса же сидела вызывающе прямо, высокомерно поджав губы. Она смотрела на Старка как на сор, который наконец-то решили вымести из чертога. В её глазах читалась пугающая уверенность: если Мелисандра видела этот исход в пламени, значит, любая цена, будь то жизнь брата её мужа или честь дома, была оправдана. Сама жрица оставалась единственным островком спокойствия в зале. Она даже не сменила позы, продолжая изучать Неда своими огненными глазами. На её губах застыла едва уловимая, почти сочувственная улыбка — так смотрят на человека, который тщетно пытается спорить с приливом. Для неё этот скандал был лишь мелкой рябью на поверхности великого океана огня. — Уведите его, — чеканя слова, произнес Станнис. — Лорд Старк устал с дороги. Ему нужно время, чтобы обдумать свои слова в тишине подземелий. Неда потащили к выходу. Он не сопротивлялся — это было бесполезно. Последним, что он увидел, прежде чем двери захлопнулись, был Станнис, который снова опустил взгляд на Расписной стол, будто Эддарда Старка больше не существовало в этом мире. Станнис понимал: Старк на свободе теперь опаснее любого Ланнистера, ведь он — единственный свидетель его постыдного ожидания. Конец ПОВ Эддард Старк На борту карраки Толстый Том, оставшийся за старшего, нервно мял в руках засаленный край своего плаща. Его взгляд метался между угрюмыми очертаниями крепости и шлюпкой, которая быстро приближалась, разрезая серую воду. Рядом матросы перешептывались, бросая косые взгляды на каменных чудовищ Драконьего Камня. Люди, только что вырвавшиеся из огненной ловушки Тронного зала, были взвинчены до предела. Каждое резкое движение на берегу заставляло их хвататься за рукояти мечей. Капитан карраки стоял у штурвала, не сводя глаз с темных бастионов, где в сумерках застыли силуэты драконов. — Похоже, зовут в замок, — пробормотал Том, скорее успокаивая самого себя, чем остальных. Уиллис, стоявший рядом и тяжело опиравшийся на борт, сплюнул густую слюну в воду. Боль в боку при каждом вдохе напоминала о том, что удача — дама капризная. — Не нравится мне это, Том. Где Алин? — Уиллис прищурился, разглядывая людей в шлюпке. — Если бы лорд Старк звал нас в замок, он бы прислал Алина или кого-то из своих. А тут — одни желтые плащи. Шлюпка с глухим стуком ударилась о борт карраки. Молодой лейтенант Баратеонов, вцепившись в планширь, задрал голову. Его лицо в свете заходящего солнца казалось бледным, почти прозрачным. — Дети лорда Старка и его люди приглашаются в крепость! — крикнул он, стараясь придать голосу твердости. — Милорд Старк пробудет в гостях его величества Станниса некоторое время, прежде чем отправиться на Север. Толстый Том нахмурился, его рука непроизвольно легла на пояс. Он переглянулся с Уиллисом, ища в его глазах подтверждение своим страхам. — А где наши люди? Алин, Элберт? Почему они сами не пришли? — спросил Том, перегибаясь через борт. Офицер замялся. Его взгляд на мгновение метнулся к пристани, где в другую шлюпку уже спешно садился второй отряд солдат в полном доспехе. — Они... они уже за столом, — голос лейтенанта дрогнул, он явно нервничал, теребя эфес своего меча. — Лорд Старк просит не медлить. Он ждет своих детей. Ужин скоро подадут. — Врет, — негромко, но веско сказал Уиллис. Его пальцы, несмотря на раны, уверенно перехватили рукоять топора. — Гляди на пристань, Том. Еще одна шлюпка. Они идут нас брать. Том больше не сомневался. Ужас перед новой клеткой оказался сильнее дисциплины. — Поднимай паруса! — заорал он так, что чайки с криком взмыли в небо. — Выбирай якорь! Живо, шевелитесь, олухи! Лейтенант в шлюпке вскочил, едва не перевернув суденышко, и выхватил меч. — Именем короля Станниса, приказываю вам сдаться! Сложите оружие! — взвизгнул он, но его крик потонул в топоте ног по палубе. Северяне уже не слушали. Матросы, подгоняемые страхом снова оказаться в руках палачей, работали с остервенением. Каррака, поймав тугой вечерний ветер, вздрогнула и начала медленно, но верно набирать ход. Со стен Драконьего Камня донесся зловещий скрежет железа о камень — это расчеты скорпионов на бастионах разворачивали свои тяжелые орудия. Раздался резкий хлопок, за ним второй. Огромные болты, похожие на окованные сталью бревна, с воем пролетели над мачтами, распоров воздух. Один из них задел фальшборт, вырвав из него облако щепок и едва не сбив с ног пробегавшего мимо матроса. Но затем стрельба внезапно прекратилась. На стенах возникла суматоха — видимо, кто-то из командиров вовремя сообразил, что на борту находятся дети хранителя Севера, и одно удачное попадание может превратить Станниса в убийцу детей в глазах всего королевства. Две военные галеи Баратеонов начали отваливать от берега, их весла ритмично били по воде, пытаясь развернуться и настичь беглецов. Но сумерки сгущались с каждой минутой, окутывая остров плотным саваном. На море лег туман — густой, клочковатый, он пах солью и сыростью. — Туши фонарь на корме! — скомандовал Уиллис, перекрывая шум волн. — Идем во тьму. Через полчаса огни Драконьего Камня и силуэты его башен превратились в размытые пятна в серой хмари. Впереди, на самом горизонте, небо то и дело разрывали бледные, холодные вспышки молний. Огромные свинцовые тучи, тяжелые от влаги, затягивали небо, обещая настоящий шторм. Корабль начало ощутимо кренить — ветер крепчал, превращаясь в рев. Уиллис стоял на корме, не обращая внимания на ледяные брызги. Он смотрел в наступающую тьму, где за спиной, в холодном подземелье замка среди сотен застывших статуй драконов, остался Эддард Старк. Каррака уходила прямо в сердце бури.