Ее последнее дело

      Через полчаса они приехали на то самое место, где недавно держали Джейн в одном из гаражей. Это была огромная площадь с сотнями гаражей-вагончиков, стоящих в несколько рядов, огороженная высоким железным забором с колючей проволокой. Ни охраны, ни замков, ни каких-либо еще удобств. Здесь даже по ночам самая смелая молодежь не рискует ошиваться. Место неприятное. А дорога через гаражи прямиком вела к болоту.       Рэйван остановил машину в метрах пятистах от широких прогнивших главных ворот.       — Так надежнее, — сказал он Джейн, но она, правда, так и не поняла, почему. Впрочем, это было не особо важно, потому что впереди ее ждут вещи гораздо серьезнее. Страх немного ушел, но больше женщина уже боялась не за себя, а за Лику. Ведь ее девочке сейчас еще хуже во много раз, чем самой Джейн.       Тело ее не слушалось, в горле застрял противный комок, голова кружилась, поднялась температура. Она ничего не могла с собой поделать, боязнь встретить Брауна снова, посмотреть ему в глаза стояла выше детектива. Ей казалось, что теперь она будет выглядеть, как забитая собака, хлебнувшая не мало горя от своих нерадивых хозяев, и бояться каждого шороха, замкнутых пространств, людей мужского пола.       — Останься в машине, Джейн. Я сам все решу, — уверенно произнес Рэйван и коснулся ладонью плеча женщины.       — Нет, я справлюсь!       — Послушай, сейчас никому не пойдет на пользу твое геройство.       Женщина лишь холодно на него посмотрела, а потом открыла дверь. Поздно себя жалеть, когда на кону жизнь ее родной девочки. Джейн стерпит. И не такое приходилось.       — Куда он конкретно сказал принести деньги?       — Туда, где держали меня.       — Иди за мной, упрямая.       Женщина достала пистолет и сняла с предохранителя, потом набрала в легкие побольше воздуха и медленно пошла следом за Рэйваном, постоянно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шагу.

* * *

      — Ты находилась здесь, — Рэйван указал рукой на дверь гаража под номером 239. Джейн осторожно сделала шаг вперед и потянулась к щеколде.       — Не трогай, — он опустил ее руку и сам резко открыл дверь. Вошел первым в темное помещение и сразу услышал какие-то тихие всхлипы. Не опуская оружия, он нащупал на стене выключатель. Старая лампочка зажглась не сразу, но все-таки несколько секунд позднее осветила сидящую на полу, связанную по рукам и ногам Лику. Ее рот так же был заклеен скотчем. А в нескольких метрах от нее лежал труп мужчины с ножом в животе. Рэйван сразу узнал в нем Брауна. Должно быть, с ним свел счеты кто-то другой, а Лику оставил на десерт. Впрочем, времени на разборки не имелось. Он потом обсудит это с Джейн в более спокойной обстановке.       Девочка дрожала от страха и боли. По ощущениям в гараже она находилась где-то в районе часа, но уже успела испытать не самые приятные эмоции: сначала один незнакомый человек, который теперь лежал без чувств по соседству с ней, что-то твердил ей о ее матери и огромной сумме, а потом второй, вообще без всяких слов лишивший ее сознания, ударив по лицу. Еще ей было очень холодно, ведь на ней одета лишь тоненькая футболка и брюки.       Лика очнулась за минут десять до прихода Рэйвана. Правда, не сразу поняла, что это он. Только, когда мужчина назвал ее мать по имени, узнала знакомый голос. Ей стало еще страшнее, ведь она совсем не знала намерений всеми известного в городе убийцы. Она ведь все еще полагала, что он виновен в смерти ее подруги, и вот теперь пришел убить и ее саму.       Лика очень захотела закричать, позвать на помощь, вдохнуть еще хоть раз такого необходимого воздуха еще в этом мире, но не могла. Ее желания сильно ограничивались заклеенным ртом, а с каждой секундой чувство паники все сильнее и сильнее накрывало ее. И только, когда девочка услышала родной голос матери, а потом и смутно увидела ее саму рядом, перестала дергаться и попыталась получше разглядеть лицо женщины, чтобы убедиться, что ей не почудилось.       Тяжелый камень сразу свалился с души Джейн, когда она своими глазами увидела дочь живой. Женщина опустилась перед ней на колени и окинула ее тревожным взглядом.       — Доченька моя! Сейчас... Будет немного больно, — сказала Джейн, после чего медленно отклеила скотч от рта.       — Мама, мама! — сразу же вырвалось у Лики, как только она смогла наконец-то насытить легкие необходимым кислородом. Но в следующую секунду девочка замолчала, заметив Рэйвана с перочинным ножом в руке, приблизившегося к ней.       — Не дергайся, — предупредил он и разрезал прочные волокна веревок, которыми были связаны руки и ноги девочки.       Почувствовав долгожданную свободу, Лика сразу же крепко обняла мать за шею, прижавшись к ее груди, и громко заплакала, не сдерживая слез счастья. Теперь она точно знала, что в безопасности.       — Мама, мамочка... Мне так было страшно... — твердила она.       Джейн тоже крепко прижала дочь к себе, отдавая свое тепло, и поспешно стала гладить ее по голове и спине. Ее глаза тоже увлажнились, но женщина не позволила себе сейчас выпустить эмоции наружу.       — Лика, девочка моя, все закончилось, — прошептала она. — Я с тобой. Я всегда буду с тобой. Ты в порядке? С тобой ничего не сделали?       — Нет, нет. Мамочка... Забери меня отсюда...       Джейн отстранилась от дочери на несколько секунд и всмотрелась в ее лицо. Обхватила его двумя руками и грустно улыбнулась. Нет, она была очень счастлива увидеть свою дочь целой и невредимой, но на этом поводы для радости закончились.       Только сейчас Лика заметила, что все лицо матери покрыто синяками с едва зажившими ссадинами на щеках. А потом взяла ее за руку и изумилась. Все запястье тоже было слегка посиневшим с крупными красными полосами.       — Мама... Что с тобой? Что это? Что с тобой сделали?       — Все нормально, доченька. Я рядом.       Джейн снова крепко обняла Лику и тихонько всхлипнула. А потом поцеловала ее в щеку. Она, конечно, все расскажет дочери, извинится за все свои поступки, но не сейчас.       — Так, довольно телячьих нежностей, — вмешался Рэйван. — Успеете наобниматься.       Лика вздрогнула от первого же слова мужчины и еще сильнее прижалась к матери. Испуганным взглядом посмотрела на него, сжимая при этом руку Джейн. Она никак не могла понять, почему этот преступник так спокойно и свободно себя ведет и еще указывает ее маме, что и как делать.       — Идите в машину. Я догоню.       Джейн сняла с себя куртку и накинула на плечи дочери. А потом тревожным взглядом посмотрела на Рэйвана.       — Здесь опасно оставаться, Рэйван.       — Тело надо убрать. Иди же! Будь осторожна.       Мужчина посчитал, что от трупа необходимо избавиться, иначе, если полиция его найдет, то бог знает, что еще вскроется в этом случае. Болото, находившееся неподалеку, как раз самое подходящее место.       — Пойдем, Лика, — тихо сказала Джейн и крепко взяла дочь за руку, слегка подтолкнула к двери.       Девочка ни на секунду не упускала мать из виду, постоянно оглядывалась назад, чтобы в случае чего предупредить ее об угрозе. В ее голове окончательно все спуталось, страх покрыла неизвестность. Если еще часом ранее она думала, что знает почти все о своей матери, то теперь была не так в этом уверенна.       Напротив одного из гаражей Джейн остановилась и глубоко вдохнула ртом воздух. Проснулась ноющая боль в боках. Женщина стиснула зубы и задержала на несколько секунд дыхание, прикрыла глаза. Тело все еще ныло после побоев.       — Мама! Мама, что с тобой? — тревожным голосом спросила Лика.       — Все нормально, доченька, — женщина слегка улыбнулась и крепче сжала маленькую ладонь дочери. — Пойдем.       — Это он все с тобой сделал?       — Нет. Не он.       — Я боюсь, мам...       Джейн обхватила ладонями лицо Лики и поцеловала ее в лоб.       — Я не дам тебя в обиду. Никому. Слышишь?       Девочка кивнула и снова прижалась к груди женщины.       — Идем, здесь небезопасно.       По дороге к автомобилю Джейн пыталась выстроить в голове хоть одну более-менее адекватную цепочку действий Брауна. Сначала он похищает Лику, потом требует деньги, а затем и сам становится жертвой. Значит, есть кто-то третий, кому не важны зеленые купюры, ему дороже что-то другое. И этот кто-то напрямую связан с Брауном. Женщина вспомнила, что Рэйван что-то упоминал о наркотиках. Возможно, путь к разгадке лежит в этом направлении.       С тех пор, как Джейн побывала в заточении, она стала испытывать страх абсолютно от каждого шороха, звука треснувшей ветки, шелеста листвы и даже сильного завывающего ветра. За несколько минут в небе сгустились тучи, воздух стал заметно прохладнее.       Обратный путь до машины казался для нее даже короче и, только посадив в нее дочь, она чуточку успокоилась, но по-прежнему сжимала в руке пистолет.       Она осталась дожидаться Рэйвана снаружи. Однако, дальше, чем на шаг не отходила от машины. Лика то с опаской смотрела в окна и тихо ждала своего часа, когда ее мама наконец-то прольет свет на все происходящее и произошедшее, то внимательно рассматривала черный салон чужого автомобиля в надежде найти там хоть какую-нибудь зацепку к разгадке всей этой истории. Ее рука потянулась к бардачку. Открыв его, девочка заметила, что там лежат разные бумажки, чеки и какая-то книжка. Это оказалась карта Нового Орлеана. Интерес взял вверх и Лика открыла ее, пролистала несколько страниц и на одной из карт обнаружила несколько красных крестиков. Ими были отмечены три места вдоль набережной сразу за лесной зоной. В этом районе она сама точно никогда не бывала.       — Мам, — Лика окликнула Джейн и вышла из машины, — смотри, что я нашла.       Она показала ей свою маленькую находку, которую посчитала важной.       Женщина повнимательнее рассмотрела карту и сразу поняла, что именно отмечено этими крестами — места захоронения убитых девочек. Джейн сразу же вспомнила тот день, когда разговаривала с выжившей жертвой Рэйвана. Это чудо, что она осталась жива, это счастье для родителей. Но теперь это боль для нее самой. Как ей стало стыдно за все то, что она позволила себе по отношению к мужчине, за все те поступки, которые совершала и еще может сделать, если не одумается, если сама не вернется в рамки справедливости и не вспомнит, кто она, прежде всего.       — Мам, что это?       Джейн посмотрела на дочь совершенно пустым и даже больным взглядом, а потом крепко обняла ее. Только тепло от Лики придавало ей сил. Но скоро и этого не будет, скоро наступит только тьма без какой-либо надежды на что-то хорошее.       — Положи это на место, ладно?       Она отдала дочери в руки карту.       — Мама! — вдруг испуганно произнесла девочка и сделала шаг назад, когда увидела впереди в нескольких метрах от себя незнакомого мужчину средних лет. Он словно из ниоткуда появился на дороге с пистолетом в руке, направленным на саму Лику и Джейн, соответственно. — Там!       — Я сейчас расплачусь от этих безумных нежностей, детектив Джейн Брукс! — рассмеялся мужчина и приблизится еще на несколько шагов.       Женщина резко обернулась и тоже увидела мужчину. Но в отличие от дочери она сразу же его узнала. Джек Олдридж — главный поставщик наркотиков. Его осудили всего на три года и выйти из тюрьмы он должен был совсем недавно. На суде он поклялся перед всеми, что сразу после того, как обретет свободу, расквитается с Джейн и со всей ее семьей. Видимо, не блефовал. И сейчас этот момент наступил.       Она мгновенно среагировала на опасность в лице бывшего наркодилера и медленно подняла руки с пистолетом на уровне груди. Первый раз за свои долгие годы работы в полиции у детектива Брукс дрожали руки. Она боялась выстрелить и лишить еще одного человека жизни. Пускай подлого и мерзкого человека. Ее сознание противилось воспринимать абсолютно все, что происходит сейчас, каждый момент, каждое слово. Джейн чувствовала, что внутри нее все выгорело, опустело, истлело. Она держалась лишь только ради дочери, которую не кому защитить, кроме нее самой.       Лика спряталась за спину матери, в тревоге и волнении прижимая к груди карту.       — Опусти оружие, Джек! Тебя выпустили не для совершения новых преступлений! — произнесла Джейн с максимальной уверенностью в ее состоянии.       — Правда? — ухмыльнулся тот и быстро достал из кармана куртки какое-то небольшое устройство и нажал на одну единственную кнопку в центре. В следующую секунду на территории гаражей прогремел мощный взрыв. Фонтан осколков, пепла, дыма мгновенно поднялся в небо, а потом вся густая пыль, битые стекла укрыли собой землю.       У Джейн и Лики заложило уши, а у женщины едва не остановилось сердце в тревоге за Рэйвана. Теперь живого ли Рэйвана?       Она больше ничего не могла соображать, лишь только попыталась прикинуть, сколько времени прошло от момента спасения Лики и до возвращения к машине. Не более пяти минут. Еще парочка на изучение карты и вот она, роковая секунда. Едва ли этого времени хватит на то, чтобы оттащить труп к болоту и огородить свою жизнь от взрывчатки. И женщина понимала, что его у Рэйвана не имелось в достаточном количестве.       Она услышала громкий смех Олдридж, означавший его безоговорочную победу. Победу над полицией, над обществом невинных людей, над самой Джейн. Ей только что показали на ее место в этом вечном круге жизни, на нее плюнули и об нее вытерли ноги, оставив только безжизненную оболочку.       Джейн подняла отрешенный и больной взгляд на очередного убийцу, и почувствовала, как ее ноги едва слушаются приказов мозга — твердо стоять на земле, как ее тело постепенно становится ватным, как ее сердце бьется в бешеном темпе, а потом в одно мгновение замирает, заставляя колкую боль с каждой секундой все сильнее и сильнее разрастаться в груди; она видит, как перед глазами постепенно расплывается и бледнеет фигура Джека; ее сознание уже на пути к полной отключке, но горячее прикосновение Лики к ее руке немного отрезвляет Джейн и она цепляется за свой последний шанс побороться за это жалкое существование в этом мире.       — Я спрятал в одежде Холла маленькое, но очень мощное взрывное устройство, поэтому куда бы твой Рэйван не направился, его ждал весьма неблагоприятный исход. Но ты не расстраивайся, детектив Брукс, у тебя есть шанс сохранить жизнь себе и своей дочурке, если, конечно, она еще дорога тебе.       Джейн вдохнула в легкие побольше воздуха и снова подняла пистолет на уровне груди, готовая в любой момент стрелять на поражение. Надежда на то, что Рэйван мог выжить, умерла еще на стадии зародыша. Теперь ей уже никто не подаст руку помощи, ей придется идти одной до самого конца.       — Ты же понимаешь, что со мной лучше не играть, я не люблю сюрпризов и с легкостью могу уничтожить каждого, кто встает у меня на пути. Твой дружок уже отмучился, — Джек снова рассмеялся во весь голос, ему доставляло удовольствие осознавать свою власть. — Скажешь, где деньги, и, возможно, меня ты больше не увидишь.       Видимо, Джейн ошиблась насчет средств Рэйвана. Если их хочет получить абсолютно каждый из преступного мира, значит, сумма совсем не малая. И парой-тройкой ограблений банков не обошлось. Но женщина не владела никакой информацией о их местонахождении, да если бы и знала, то точно не сказала.       — Промолчишь — всех нас ждет такая же участь, как и твоего покойного друга.       Олдридж расстегнул куртку и Джейн четко разглядела небольшую взрывчатку с проводами, ведущими к батарее, с металлическими пластинами и запалами, прикрепленную на широкий пояс.       — Стоит мне только еще раз нажать на кнопку и все мы взлетим на воздух, — добавил Джек. — Оружие ко мне! Живо!       Лика боялась сделать лишний вдох и теперь своими глазами убедилась, как каждый день на работе ее мама рискует жизнью ради чистого мира; она поняла, как в целом опасно появляться на улицах ее родного и любимого города.       Не больше пары секунд имелось у Джейн, чтобы представить свой дальнейший план действий. Она твердила себе, что Олдридж — ее последнее испытание и она обязана с ним справиться.       Она медленно опустила пистолет на землю и пнула его в сторону Джека. Тот сразу его подобрал и проверил наличие патронов.       — Где деньги?       — Я покажу тебе это место, но при одном условии.       — Не в твоем положении ставить мне условия, детектив Брукс! Но меня это забавляет. Валяй.       — Моя дочь останется здесь.       — За идиота меня держишь?       — Она пустая. Ты можешь сам в этом убедиться! Иначе останешься ни с чем.       Проверить слова детектива для Джека стало весьма забавным занятием. Не опуская пистолета, направляя его на Джейн, он медленно подошел к Лике и левой рукой сдернул с нее куртку, прошелся по ее карманам, в них действительно было пусто, а затем быстро ощущал ладонью тело девочки. Она стояла, словно статуя, в страхе боялась даже пошевелить пальцем, но держалась и искренне верила матери, знала, что если она так поступает, значит, так нужно.       — Мне нравятся правильные сделки, детектив! — косая улыбка украсила лицо Олдридж. — Будет по-твоему. Садись в машину.       — Мама! — вскрикнула Лика, поняв, что ей придется остаться одной в этом совершенно безлюдном месте. И неизвестно, кто еще кроется в этих заброшенных гаражах.       — Рот закрой, иначе пристрелю твою мать к чертям собачьим!       Джейн медленно выдохнула и взяла дочь за руку. Женщина понимала, что вряд ли Джек смилостивится над ней и оставит в живых. Какой преступник пойдет на такой риск? Разве только Рэйван...       Ее глаза наполнились слезами. Сегодня она потеряла почти всех, кто был ей дорог: Люк, Рэйван, она знала, что этот день станет последним и для нее самой. Но ее девочка должна жить, должна запомнить свою мать той, какой она всегда была.       Джейн медленно повернулась к ней и обхватила двумя ладонями за лицо, всматриваясь в ее выразительные и испуганные глаза, стараясь запомнить абсолютно каждую черту ее родного личика.       — Мама, нет, не надо с ним ехать... — умоляюще произнесла девочка.       — Лика, доченька моя, помни, что бы ты потом не узнала обо мне, я всегда любила тебя, — тихим шепотом сказала Джейн. — Независимо от того, что происходило в моей жизни. И прости меня за все.       А в следующую секунду сразу почувствовала, как холодное дуло пистолета коснулось ее щеки.       — Пошла в машину! Живо! — приказал Олдридж, сверля Джейн холодным взглядом. В его темных глазах горело желание в скором времени владеть огромными деньгами, которые открывают весьма широкие возможности. И он совсем не подозревал, что у детектива свой план.       Женщина уставшим голосом еще раз шепнула Лике, как сильно она ее любит. Щеки девочки тоже были мокрыми от слез, но она гнала от себя страшные мысли и верила, что с ее мамой все будет хорошо, она мудрая, она справится, она знает, что делает.       Джейн очень медленно опустила руки и сделала шаг назад, продолжая молча смотреть на дочь, чувствуя свое абсолютное бессилие.       Под бдительным взором Джека она ощущала, как силы по крупицам вытекают из нее, как она больше не только не может, но и не хочет сопротивляться. В ней умер инстинкт самосохранения. За последнюю неделю в ее жизни произошло слишком много грязных событий.       Она прошла к машине и села на водительское место. Олдридж рядом, не выпуская оружия из рук. Оно — его защита.       — Сделаешь все без фокусов и выполнишь все, что я скажу, вернешься к дочери целой и невредимой. Уяснила?       Джейн кивнула и быстро убрала дорожки слез со щек.       — Отлично. Поехала!       Через лобовое стекло женщина последний раз посмотрела на дочь и обхватила руками руль. Ее дыхание на удивление медленно начало восстанавливаться, сознание освободилось от уже непосильной борьбы за свое существование. Она приготовилась к самому плачевному финалу своей жизни.

* * *

      — Быстрее! — приказал Джек женщине, когда она выехала на главную дорогу, центральную улицу города. — Меня раздражает твой черепаший темп!       Джейн чуть-чуть прибавила скорость. Она знала, куда ехать, к мосту, к воде. Хоть ее тело горело от боли, она старалась держаться стойко и уверенно. На улицах полно людей, полиция, нельзя, чтобы она села им на хвост.       — Жми на газ, иначе я пристрелю тебя в следующую секунду!       — Не пристрелишь, — осмелилась произнести Джейн, словно играя с огнем. — Я — единственный твой источник спасения. И ты не станешь это отрицать.       — Это мне решать, кем ты будешь являться. Жми, пока я не выпустил тебе маслину в лоб.       Он приставил к ее виску дуло, показывая, что любое ему сопротивление может слишком дорого ей обойтись.       Джейн старалась ехать достаточно быстро, но не гнать, чтобы не вызвать подозрения на дороге, соблюдала правила движения и останавливалась на светофорах. Это, прежде всего, ее безопасность. Но сейчас она думала о людях. Ни один невинный человек не должен пострадать по воле Джека.       Вот на горизонте показался мост, он много лет является переправой для миллиона автомобилей через озеро.       Женщина немного сбавила скорость и глубоко вдохнула. Либо сейчас, либо никогда. Больше шанса покончить со всем этим преступным миром у нее не будет.       «Я должна! Я смогу! Я справлюсь!» — сказала она самой себе и резко вывернула руль в сторону; на приличной скорости машина съехала сначала на обочину, а потом полностью с дороги. Еще никогда в жизни Джейн не приходилось даже думать о том, как выпрыгнуть из машины на ее полном ходу, но теперь обстоятельства заставили без достаточных теоретических знаний осуществить задуманное на практике. Даже, если она выживет и потом останется калекой не только с душевными ранами, но и физическими.       Она полностью открыла дверь, оттолкнулась ногой от порога и выпрыгнула из машины перпендикулярно ее движению, сгруппировавшись, прижав ноги к телу, в густые заросли травы. Ее правое плечо, коснувшись с землей, первым взяло на себя весь удар. Острая боль во всем теле мгновенно дала о себе знать. Она перекатилась несколько раз, рассекая до крови кожу рук, и ударилась спиной о что-то большое и твердое. Боль еще сильнее уколола ее в самое сердце, коснулась даже самых больных и слабых ее клеточек. Мозг мгновенно перестал контролировать всю ситуацию, ее глаза затуманились, а уши заложило.       Едва Джейн услышала какой-то глухой грохот — так взорвалась под водой машина вместе с бомбой и самим Джеком Олдридж, но ей было уже все равно. За считанные секунды весь белый свет в ее глазах померк, а в позвоночнике что-то хрустнуло, боль эхом отозвалась в груди, мешая сделать такой необходимый вдох. Она медленно закрыла глаза и почувствовала, как мелкие капельки дождя упали с неба на ее лицо. Это природное явление стало последним, которое посчастливилось ей ощутить на себе, прежде чем она полностью отключилась от внешнего мира. Дальше не было даже тьмы или какого-то просвета, дальше пустота, переход в особенный мир без боли и вечных страданий.

* * *

      Мир устроен таким образом, что назад время не воротишь. Невозможно изменить то, что было в прошлом, которое изо дня в день давит на сознание. Детектив Джейн Брукс и не пыталась. Она даже знала, что невозможно изменить намерения человека, если он сам того не захочет.       Ее всегда учили идти до самого конца, бороться до финального свистка, и только шагнув за заветную красную линию, можно вдохнуть полной грудью. Однако сегодня она не вышла победителем. Появились люди в ее окружении, которые были сильнее и умнее ее, которые показали ее истинное положение в этом мире.       Она изо всех сил пыталась противостоять внешним грубым силам, но сегодня этим жалким терзаниям пришел конец. Ее организм, нуждающийся в полной реабилитации, не выдержал очередной волны острых эмоций.       Риск в ее профессии всегда рано или поздно оправдывается. Преступник оказывается за решеткой, он получает свое наказание за все совершенные деяния. Рэйван получил. Его приятелей тоже не обошла эта участь.       Джейн всегда хотела справедливого ко всем отношения, наверное, поэтому сама поступала против свода законов. Только ее сознание твердило о всех ужасных деяниях того мужчины, который так был ей дорог, но сердце всегда чувствовало эту прочную связь, толстую нить, которой суждено было разорваться.       Перед каждым человеком рано или поздно встает вопрос: как поступать дальше. Но иногда выбор делают за нас и это влечет за собой не всегда приятные последствия как для самой личности, так и для окружающих. Осуждения от коллег, друзей и товарищей, любимой дочери. Детектив Брукс знала, что рано или поздно ее девочка узнает все ее тайны, но увы, уже только от других лиц.       Всегда больно оставлять после себя что-то горькое или незавершенное. Возможно, поступив по-другому в свое время, все обернулось совсем иначе, да и жертв оказалось меньше.       Никто не имеет права распоряжаться чужими жизнями, человек предназначен не для этого. А когда дело доходит до применения оружия, напрашивается вывод только один, что через привычное общение люди не в состоянии решить обострившиеся проблемы. Тогда разворачивается уже другая война внутри человека с самим собой.

* * *

      — Еще теплая.       — Пульс есть? Проверь.       — Не могу нащупать. Но все равно вызови скорую и доложи старшему. Ее лицо явно не кошки поцарапали.