Ее последнее дело

      Вечерело. Дождь уже не первый час продолжал хлестать, как из ведра, насыщая землю необходимой влагой и очищая воздух от вредных веществ и неприятных запахов.       Плакала и душа Лики. Буквально ныла и рыдала от всей той боли и несправедливости за свою мать. Из головы девочки не выходило ни одно слово, сказанное ее матерью, ни одно действие, совершенное против Джека Олдридж. Джейн сделала все, что могла, ради безопасности своей дочери. И Лика ни на секунду в этом не сомневалась. Конечно, она не знала, что произошло после того, как ее мама поехала в город вместе со страшным преступником, но смело могла предположить, что творились не самые приятные вещи. Именно поэтому теперь на полное восстановление организма Джейн уйдет не один месяц.       Лика сидела на белом диванчике в длинном узком коридоре больницы в отделении травматологии и тихо плакала, спрятав мокрое и красноватое лицо в ладони. Состояние ее мамы было весьма тяжелым из-за внешних травм, но девочка еще не знала, что внутренние раны Джейн горели сильнее.       К Лике медленным шагом приблизился мужчина в белом халате, такого же цвета брюках, белой повязке на лице и шапочке.       — Привет, — довольно тихо произнес он.       Девочка сразу же опустила руки и отрешенным взглядом посмотрела на врача.       — Здравствуйте.       Он посмотрел по сторонам, убедился, что в коридоре они одни, и присел рядом с Ликой.       — Оставь слезы природе, ладно? Вон, смотри как за окном хлещет.       — Простите, — тихо всхлипнула девочка. — Я мешаю, да?       — Да нет. Кого оплакиваем?       — Там моя мама, — Лика показала рукой на дверь палаты напротив. — И ей очень плохо.       — Но она ведь жива, так?       — Так, но... — Лика остановилась и снова закрыла лицо ладонями. Слезы сами собой вырвались наружу и ей так было сложно их сдержать.       — Но что?       — У нее перелом плечевого сустава и травма позвоночника.       — Что?! Позвоночника? — врач сильно удивился и даже затревожился после услышанного. Ведь повреждение опорно-двигательного аппарата всегда очень серьезная проблема для человека.       — Да... Грудного отдела, кажется. Я не очень в этом разбираюсь, не сильна в анатомии...       — И... Что врачи говорят? Они сделали операцию? Или что там нужно?       — Нет... — тихо ответила девочка, всхлипнув. — Не сделали. Ей только вкололи сильное обезболивающее.       — Почему? Что им мешает?       — На нее нужны деньги. Она какая-то особенная. Не очень серьезная, но... Трудная. Я не знаю точно... В чем сложности. Но средств стоит не малых. Моя мама столько не получает. У нее, конечно, были какие-то сбережения, но они в банке и мне не дадут к ним доступ. И папе тем более.       — То есть все дело в деньгах? — сделал врач вывод из слов девочки. — И какая нужна сумма?       — Большая.       — Сколько?       Лика нахмурилась и внимательно посмотрела в тоже уставшие синие глаза доктора. В следующее мгновение внутри девочки что-то оборвалось. Эти глаза показались ей такими знакомыми. Но только показались. Если бы она могла полностью видеть лицо человека без повязки...       — Почему вы спрашиваете?       — Э-м... — врач на секунду повременил с ответом. — Для больничных отчетов.       На данный момент Лика находилась не в том состоянии, чтобы анализировать слова врача, поэтому назвала сумму, считая, что в этом нет ничего тайного.       — Не хило. Да, город у нас не дешевый.       — Это я виновата... Я не послушала ее...       Девочка снова ударилась в слезы. Теперь ей было все равно, что рядом находился незнакомый человек. Ей необходимо было с кем-то поделиться своим горем.       — Она ведь просила меня не ходить одной, а я пошла. Она спасла меня, защитила, а сама... Приняла весь удар от этого ужасного человека. Она поехала с ним ради моего спасения.       — Могу сделать вывод, что твоя мама очень сильная и смелая, и очень тебя любит. Не думаю, что ей было бы приятно узнать, что ты тут рыдаешь в три ручья. Давай успокаивайся и топай домой. Ей сделают операцию. С ней все будет хорошо. Я обещаю.       — Правда? Сделают?       Врач кивнул, а потом услышал в коридоре звук тихих шагов. Обернулся и увидел приближающегося к ним полицейского.       — Мне пора. Пациенты ждут.       Врач поспешно скрылся в другом конце коридора, так и не ответив на вопросы Лики. Том медленно подошел к ней, а потом посмотрел в сторону ушедшего мужчины.       — Он что-то сказал по поводу твоей мамы?       — Да. Ей сделают операцию.       — Бесплатно?       — Не знаю. Я уже ничего не знаю.       Том с сочувствием посмотрел на бедную Лику и присел с ней рядом. Ей действительно было очень тяжело.       — Я не могу дозвониться до твоего отца. Ты не перепутала номер?       — Нет, у него он один.       — Когда ты его видела в последний раз?       Девочка немного задумалась. Вспомнить события прошлого после событий недавних оказалось не так просто.       — Сегодня утром, когда он меня к папе Кейси проводил.       — И потом поехал на работу?       — Да, наверное. Он вроде как должен быть в отпуске со следующей недели. Может, раньше взял. Я не знаю.       — Ты поругалась с ним?       — Нет, просто он мне не говорит о своих планах.       — Странно. На работе тоже никто о нем ничего не знает. Говорят, что на сегодня он взял отгул.       Однако, эта новость Лику особо не огорчила. Можно сказать, не расстроила совсем. Ведь ее папа будет совершенно не в восторге оттого, что случилось в его отсутствие с его дочерью.       — И ладно. Вернется и опять будет меня ругать и отчитывать, запрет в комнате. Я его знаю. И снова станет поливать маму грязью. Я не хочу все это слышать.       — Но все же... Подумай, может он вскользь упоминал, что делать собирается? Может, поездка куда намечалась? Это очень важно.       Важно, но не для Лики. На первом месте для нее стояла жизнь мамы.       — Я не знаю, дядя Том, мне все равно. Главное сейчас мама.       — Мама, конечно, главное. Ладно, сегодня день для всех был тяжелым. Поедем-ка домой.       — А кто с мамой останется? — встревожилась Лика. — Вдруг ей ночью станет хуже?       — Она под присмотром врачей. Все будет хорошо. Пойдем. Ей тоже нужен отдых.       Девочке пришлось согласиться. Она помнила измученное лицо матери, ее больной взгляд и могла только догадываться, насколько сильно потрепана ее душа.       В дороге Том больше ни о чем не спрашивал Лику, не пытался выяснить мелкие подробности похищения, а просто в тишине довез уставшую девочку до ее дома. Она тоже нуждалась в покое и объяснениях, но сегодня возможно было только первое.       — Тебе завтра после школы надо будет заехать к нам в отделение, и мы документально оформим все, что ты мне рассказала про сегодняшние события: про гараж, про труп и так далее, — сказал ей Том напоследок. — Хорошо?       Лика кивнула.       — Спасибо, что подвезли. До свидания.       — Не за что. До завтра, Лика.       «Какая может быть школа? Разве могу я думать об уроках, когда жизнь мамы под угрозой? — подумала девочка и закрыла входную дверь на ключ. — Еще папа куда-то пропал. Но ничего, вернется. И устроит мне взбучку. О, Боже! Как же он будет злиться, узнав правду!»       — Мамочка, забери меня к себе, пожалуйста. Я так хочу жить с тобой...       На глаза девочки навернулись слезы. Она тихо всхлипнула и медленно побрела к себе в комнату с мыслями о том, что завтрашний день обязательно принесет ей добрые вести.

* * *

      Лика пробудилась в начале девятого. В школу она запланировала не идти еще со вчерашнего вечера, и с наступлением нового дня ее намерения не поменялись. Дома было тихо, и эта тишина немного насторожила девочку. Не может такого быть, чтобы ее отец вел себя так спокойно, учитывая вчерашние обстоятельства.       Она быстро оделась в домашние брюки и футболку и вышла из комнаты.       — Папа! Ты дома? — громко спросила она, но ответа не получила. — Папа!       Девочка заглянула в спальню мужчины. Там никого не было и кровать была по-прежнему застелена. Лика поняла, что отец так и не вернулся и пошла в комнату за мобильным. Телефон Люка по-прежнему был вне зоны доступа, но это девочку особо не взволновало. Значит, у него нашлись дела поважнее.       На кухне она быстро приготовила себе завтрак, поняв, что жутко голодна и готова поесть достаточно плотно.       Тем временем в телевизоре программа телеканала сменилась с детских мультфильмов на утренние новости.       — Мы приветствуем вас на нашем канале ABC. Доброе утро всем, кто только что к нам присоединился. В ближайший час мы расскажем вам о самых горячих новостях и интересных событиях Нового Орлеана.       Новость часа! Сегодня рано утром в банке Chase произошло ограбление. Грабителю с крупной суммой удалось скрыться. Его поиски ведет полиция. Об общей стоимости похищенного пока нет точной информации. По словам охранника банка, взятого в заложники, грабитель был вооружен, действовал очень быстро и четко. О жертвах не сообщается. Известно, что в момент ограбления в зале находились пять клиентов и шесть сотрудников. Никто из них не пострадал. По факту ограбления заведено уголовное дело.       Теперь о новостях культуры.       — Боже, из дома страшно выйти! — сказала Лика самой себе и переключила канал. Страстей в ее жизни и так уже хватило с лихвой.       Она быстро позавтракала и поехала в больницу. Только положительные вести о ее маме могли скрасить ее паршивое душевное состояние.

* * *

      Джейн проснулась после чуткого сна от острой боли в спине и правом плече. Первое, что смутно увидели ее глаза, это белую стену напротив, а потом она услышала тиканье какого-то прибора и подумала, что снова находится под чьим-то пристальным наблюдением, она вовсе не одна, как ей бы того хотелось, кому-то снова от нее что-то понадобилось.       Женщина была очень слаба и измучена. Время, проведенное в больнице под капельницей с лекарствами, совершенно не придало ей никаких сил. Ее организм измотан и истощен, ее помутневшее сознание было уже не в состоянии адекватно оценивать окружающую обстановку. На какие-то несколько секунд Джейн потеряла связь с миром, но вернул ее в суровую реальность голос дочери. Лика сидела рядом с матерью на стуле и сжимала в своих руках ладонь Джейн.       — Мама... Мамочка... Ты очнулась...       Лика грустно улыбнулась, не сводя глаз с матери. Она была безумно рада ее видеть после всех страшных событий.       Родной голос дочери заставил Джейн еще побороться за это жалкое существование. Она медленно повернула голову в сторону дочери и произнесла одними губами:       — Лика, девочка моя... Ты здесь...       — Здесь, мам, здесь. Я теперь всегда буду с тобой!       Она ведь думала, что все испытания закончились, все позади, она очень хотела этого желать. Однако у Джейн были совершенно иные мысли. Женщина знала, что наступил день ее расплаты.       — Ты... Не совершила ничего плохого, чтобы сесть со мной в одну камеру, — слабым голосом сказала Джейн и прищурилась. Дневной свет так сильно давил на глаза, что ей казалось, она ослепнет.       — Мама, мамочка, что ты такое говоришь? Все будет хорошо! — поспешно произнесла девочка, продолжая гладить ее руку. — Ты поправишься. Тебе сделают операцию и все будет хорошо. Мы будем вместе.       Джейн медленно раскрыла глаза и тяжело выдохнула. Она чувствовала себя совершенно разбитой и раздавленной. И никакое утешение дочери не могло скрасить ее состояние. Несмотря на то, что во всей этой истории Лика осталась жива, она рядом, женщина чувствовала себя как никогда одинокой. Она вспомнила взрыв. Тот ужасный взрыв, который унес с собой жизнь Рэйвана. Ее Рэйвана. Джейн была уверенна в том, что его больше нет. Она не могла отрицать тот факт, что была привязана к нему и испытывала чувства. Не любви, другие, тепла и доверия. Теперь все пусто, все черно, все истлело.       Внутри женщины стало невыносимо больно, она пережила слишком много смертей за последние несколько дней и, если бы не ее связь с убийцей, многие жизни можно было бы сохранить.       Джейн отвернула голову к стене и бесшумно заплакала. Она не хотела прощения за свои поступки, она желала лишь понимания со стороны дочери. И это стало бы ее освобождением.       — Мам, тебе очень больно, да? — шепотом спросила Лика. — Ты поделись со мной, расскажи, если... Если можешь. Говорят, становится легче.       Джейн улыбнулась краешком губ. В ее памяти всплыло одно приятное событие, которое захотелось рассказать дочери ввиду того, что она вряд ли его помнит.       — Помню, ты была маленькой... — тихим голосом начала говорить она. — Но уже достаточно хорошо умела ходить, и я привезла тебя с собой на работу. Няня не могла с тобой остаться, вот и пришлось. Ты быстро освоилась в моем кабинете, в коллективе, с дядей Томом вы отлично поладили. Он тебе истории из наших будней рассказывал, а ты смеялась, они тебе больше моих сказок нравились. А потом вы решили с ним в прятки поиграть. И ты так надежно спряталась, что мы часа два тебя искали всем коллективом. Как оказалось, ты забралась в шкаф и спокойно рассматривала там папку с делом о каком-то убийстве. Особенно тебя привлекли фотографии трупа, неприятные даже для взрослого человека, но тебе было интересно. Ты даже не испугалась изувеченного тела, отрезанных пальцев, колотых ран. А позже сказала, что кукла на картинке выглядит страшной и некрасивой.       — Правда? — искренне удивилась Лика и вытерла со щек слезы тревоги за состояние мамы. — Такое было?       — Да... Я тогда почувствовала себя ужасной матерью, потому что не уследила за тобой, а ты увидела такие страшные вещи.       — Нет, ты самая лучшая мама на свете! И не спорь! Я знаю.       — Лика... Мне столько нужно тебе рассказать... Тебе и дяде Тому. Очень много... Кажется, и дня не хватит...       — Я всегда готова тебя выслушать и всегда буду на твоей стороне, ты знай это. И дядя Том тоже... Вы же такие хорошие друзья, — сказала девочка в поддержку Джейн.       — Боюсь, что после произошедшего я стану для него первым врагом.       — Мам... Не говори так. Он хороший человек и все поймет. Ты хочешь, чтобы он пришел сюда?       — Да, если он сможет.       — Я тогда прямо сейчас ему позвоню.       Лика быстро достала из сумки свой мобильный и набрала номер Тома. Он ответил после первого гудка.       — Лика, привет. Что-то случилось?       — Да, то есть... Нет. Просто мама хочет поговорить с вами. Это очень важно. Вы можете приехать?       — Я собирался ее навестить после работы. Но если срочно, то я подъеду часа через два. Раньше никак.       — Хорошо. Мы будем вас ждать.       — Ты у нее?       — Да.       — Ладно, до встречи.       — Да, до свидания.       После разговора девочка передала матери, что у них есть еще пару часиков для сугубо личной беседы, не считая соседей по палате. Впрочем, Джейн они не беспокоили, она даже не знала их имен и вообще не горела желанием обмолвиться о своих болячках.       Лика снова заметила на лице мамы чистые слезы. Слезы от душевных ран, от всех горьких обстоятельств, от несправедливой жизни. Она пыталась утешить ее словами, выяснить хотя бы поверхностно, что так мучает ее душу, но женщина искусно уходила от нужных ответов и ждала своего судного часа.       Время в воспоминаниях о прекрасном детстве Лики пролетело незаметно. К полудню приехал Том.       — О, доброго всем дня! Джейн, прости, что так поздно. Приехал, как смог.       «Мог бы и не торопиться, — подумала про себя женщина. — Мне уже некуда бежать в моем состоянии. Я добровольно хочу этого признания».       — Главное, что приехал, — тихо ответила женщина.       Лика тоже поприветствовала Тома и сразу ему сказала, что готова идти с мамой до конца, и не важно, что она сейчас услышит. События не имеют никакого значения, ведь они вместе слишком много всего пережили за последние сутки.       — Том, возьми лист бумаги и ручку. Пожалуйста, — попросила Джейн. — Мне очень важно, чтобы именно вы меня поняли. Поняли все, что я делала, как поступала. У меня не хватит сил, чтобы два раза рассказать обо всем, хотя следовало бы... — она остановилась и вдохнула побольше воздуха в легкие. Ведь признаться в том, что долгое время не давало покоя, не так просто. Но Джейн этого хотела, желала свободы от своих тайн и тайн Рэйвана. Теперь, когда его больше нет, в чем женщина была безоговорочно уверена, она не видела смысла что-то укрывать. Настало время для истины.       Том и Лика переглянулись между собой. Девочка поспешила первой успокоить маму.       — Мам, не волнуйся. Мы поймем и примем все, что ты скажешь. Иначе и быть не может.       Однако, мужчина думал совершенно иначе. В отличие от Лики, он имел больший багаж знаний о ее матери: ее часы, браслет, карточка Рэйвана. Он помнил тот день, когда пришел к ней за разъяснениями, но услышал какой-то бред. Почему же именно сейчас его коллега решила раскрыть карты? Неужели Рэйван в ее будущем признании больше, чем ключевое лицо?       — Постой, Джейн. Ты уверена, что хочешь, чтобы Лика узнала все? Может, не стоит?       — Стоит, Том, — уверенно ответила детектив Брукс. — Я пойму любую вашу реакцию.       Лика после этих слов затревожилась еще сильнее. Похоже, ее мама сейчас собирается открыть слишком личные тайны, и другого выбора у нее нет, кроме как рассказать все здесь и сейчас.       — Мам, может быть, ты повременишь с рассказом? Если тебе сейчас трудно, то не стоит так жертвовать. Мы ведь не требуем сейчас ничего.       — Нет, дочка. Я слишком долго молчала, одурманенная нелепым наваждением и безумием...       Каждое новое слово, сказанное матерью, рождало в Лике новую волну волнения и легкого страха. Что такого ужасного собирается сообщить ей ее родная сама, раз это не терпит отлагательств?       Женщина собралась с мыслями. Она даже не планировала никогда, что нужно сказать в первую очередь, а что следует оставить на потом. Сейчас в ее положении важно все.       — Это случилось на следующий день после пожара в нашем здании, когда к вечеру ко мне домой пришел всеми нами известный убийца в лице Рэйвана и попросил о помощи...

* * *

      Больничная палата являлась не самым подходящим местом для таких откровений детектива, да и время не самое подходящее. К тому же рассказ Джейн то и дело прерывали медсестры, заходившие в палату сделать уколы, то обыкновенные посетители — родственники других пациентов по палате, но тем не менее чистосердечное признание женщины оказалось весьма полным и достаточно развернутым. Она помнила почти все до мелочей: время событий, места, кто в чем был одет, как в целом выглядел, настроения, ее профессиональная память сыграла на руку, но именно ее же профессиональная деятельность унесла ее на дно. Лика и Том узнали в подробностях всю ее тайную жизнь и горячие отношения с Рэйваном, начиная от их второй личной встречи дома и кончая вчерашним взрывом.       К вечеру закончив рассказ, Джейн не сдерживала слез, не пыталась сказать хоть что-то в свое оправдание, ведь во многих вещах она не может простить до сих пор сама себя.       Ее дочь находилась в каком-то оцепенении и вообще едва могла сообразить, что все услышанное ею, произошло с ее родной мамой, что именно этот человек связался с самым страшным и жестоким преступником их города, что ее мама сумела к тому же испытать к нему свои, особенные чувства.       Том в этом плане более адекватно воспринял всю ситуацию, словно был готов заранее к такому развороту событий. Конечно, он тоже был в шоке, но умело скрывал свое состояние. Он посчитал, что в его коллеге пропал великий талант актрисы.       Девочка со слезами на глазах медленно разжала свои пальцы и отпустила мамину руку.       — Как ты могла?.. — едва слышно произнесла она и соскочила со стула, выбежала из палаты, а потом бегом устремилась к выходу из всего здания больницы. Далее находиться в обществе матери ей стало слишком больно и даже отвратно. Девочка что угодно ожидала услышать, но только не такое откровенное признание о связи детектива с убийцей; о любовной связи, где одна из сторон ради этого чувства готова была на очень смелые поступки.       — Лика! Постой! — крикнула Джейн, но совершенно зря. Все, что бы она сейчас ни сказала, не имело бы никакого эффекта.       — Да уж, Джейн. Я, конечно, многое в своей жизни повидал, но чтобы такое... Такую связь...       — Том...       — Да хватит! Достаточно с тебя слов.       Он встал со стула и подошел к двери. Обернулся и посмотрел на уставшую женщину. А прежде чем выйти, спросил:       — А правда, Джейн, почему ты не уехала с ним, а? Может быть, трупов было бы меньше.       — Том, я...       — Извини, слишком много информации на сегодня. Мозг кипит.       Он быстро вышел, оставив так и нетронутый пустой лист бумаги на тумбочке.       Последняя чистая слеза Джейн упала на подушку. Она уже не видела смысла в своем существовании в этом мире. Удерживала только дочь. Лика, которая останется совсем одна, учитывая всю катастрофическую ситуацию. Женщина даже не вспомнила про родителей бывшего мужа. Они в свое время плохо приняли и саму Джейн, и свою внучку.

* * *

      На город медленно опускалась ночь. В темное время суток Новый Орлеан был по-своему красив. Яркие высотки, цветные вывески, оживленные улицы — с наступлением ночи по-прежнему кипела жизнь.       Лика медленно шла по улицам, не обращая внимания на прохожих, транспорт, пребывая в своих мыслях. В одно мгновение ее жизнь круто перевернулась и в свои шестнадцать лет она потеряла отца, а теперь может лишиться и матери. Чья в этом вина — девочке уже было все равно. Сам факт.       Она была еще слишком мала, чтобы понять многие вещи, чувства Джейн, некоторые из ее поступков. Внутри девочки горел огонь зла и боли. Она была сбита с верного пути. Она запуталась в новых событиях, фактах, своих мыслях.       Некогда теплое крылышко матери лишилось привычных перышек, оборвал их Рэйван, превратив ее в послушную куклу ради спасения собственной жизни. Лика так считала. Ей хотелось думать так. Даже если все произошло с доброй воли ее мамы.       Она забрела в парк. В такое позднее время суток здесь было достаточно мало народу: на пути по одной из дорог, ведущей к фонтану, ей встретилась лишь компания молодых ребят из четырех подростков с пивом и парочка хозяев, выгуливающих своих собак.       Уставшая после долгого пути и от изъедающих мыслей Лика присела на скамейку и спрятала заплаканное лицо в ладони. Как бы она хотела все изменить, все исправить, переписать прошлое на новый лад. Но увы, даже Джинн, живущий в лампе, на такое не способен.       — Доченька, что случилось?       Вдруг девочка услышала низкий мужской голос. Опустила руки вниз и увидела перед собой пожилого мужчину с тростью и в шляпе.       — Гулять одной в такое время суток не слишком-то приятно даже мне, старику.       — Мне уже все равно, — без особого желания ответила Лика.       Мужчина, сутулясь, подошел поближе к скамейке и, кряхтя, присел рядом с девочкой.       — Все равно бывает только тем, кто отчаялся в жизни, — сказал старик добрым голосом. — А в твоей наступили, я вижу, нелегкие времена. Отчего твои прекрасные глазки такие красные?       — Моя мама... — тихо начала говорить девочка. — Я узнала о ее связи с очень-очень плохим человеком. Из-за него умер мой отец. И теперь я не знаю, что мне делать.       — Да, невеселая история. Но все мы люди. А людям свойственно ошибаться. Тот, кто не совершает ошибки, значит, ничего не делает: ни хорошего, ни плохого. Бездельничает, попросту говоря, — старик улыбнулся, а потом немного откашлялся. — Бронхит замучил.       — Нет, это не про мою маму. Она стольким людям помогла, но... После всего, что случилось, после ее признания... Я чувствую, что больше не нужна ей... Что все наши теплые отношения разорвались и уже навсегда.       — Ну что ты, милочка? Я уверен, что твоя мама очень сильно тебя любит. В крови каждой женщины заложен ген любви матери к своему ребенку, даже, если обстоятельства вынуждают поступать не так, как требует того общество, — старик остановился и задумался на несколько секунд, подбирая нужные слова. А потом продолжил: — Не знаю подробностей всей истории, но уверен, что испытания даются человеку ради получения новых сил.       — Новых сил? — искренне удивилась Лика. — Шутите?       Ведь она полагала, что новые испытания только принесли ей массу проблем, которые она не в силах теперь решить в одиночку.       — Отнюдь. Запомни, что Бог никогда не посылает человеку испытаний больше, чем он может выдержать. И все, что произошло с твоей мамой, ни что иное, как урок, который обязательно нужно понять и прочувствовать в себе все его особенности, тонкие грани. Не нужно бежать, полагая, что все закончилось, и убиваться слезами в темном углу своей комнаты. Ведь и тебе, и твоей маме сейчас плохо. Вам обоим худо. И, возможно, маме даже хуже, чем тебе, ведь она нашла в себе силы несмотря ни на что признаться в том, что ее терзало, болело внутри нее, мучало.       — Да... Так и было, — согласилась Лика, опустив голову вниз. — Но... Что мне теперь делать с этой ее правдой? От нее такие страшные последствия...       — Я могу дать только совет, если хочешь.       — Конечно!       — Поговори с мамой. Попозже, не сегодня. Возможно, завтра или послезавтра. Но не оттягивай разговор в долгий ящик, иначе потом может оказаться поздно и твои слова уже ничего не будут значить. Поговори с ней, расскажи о своих страхах, будь с ней откровенной. Только в обоюдном признании рождается истина.       На лице девочки впервые за сегодняшний день появилась по-настоящему светлая и теплая улыбка. Теперь она знала, что ей необходимо сделать.       — Да... Я поговорю с ней. Вы правы. Мне это тоже нужно.       — Видишь, все будет хорошо. Главное, слушай свое сердце. Оно подскажет верный путь.       — Спасибо вам! Спасибо! Как вас зовут? — поинтересовалась Лика.       — Дед Феодосий я. Можно просто дядя Федор.       — Я не видела вас раньше в этом парке.       — Я редко появляюсь на улице, а если и выбираюсь на прогулку, то только ради того, чтобы помочь таким запутавшимся душам, как твоя. — Он поднял голову вверх и посмотрел на темно-синее ночное небо в крапинках мелких звезд. — Смотри, какое ясное небо и ни единого облачка.       Девочка сделала то же самое и еще несколько секунд полюбовалась красотой звездного неба, а потом опустила голову, но старика уже и след простыл, словно его здесь и не было.       — Да, дед Фео...       Она огляделась по сторонам — никого. А потом подумала, а не сама ли с собой разговаривала?       — Ох... Я схожу с ума... Лучше бы я не знала этой правды.       Лика встала со скамьи и медленно пошла дальше по тропинке к выходу, постоянно думая обо всем, что узнала от мамы.