Spero meliora

Целых пять дней предполагаемый лесной эльф провел без сознания, а Руи, не зная, что ему теперь и делать, маялся сомнениями: стоило ли вообще уносить домой полумифическое существо?.. Нередко усевшись возле низкого дивана, журналист внимательно всматривался в расслабленное лицо мужчины, пытаясь заметить хотя бы какое-то изменение, но ночи сменяли дни, а на бледном лике не дрогнул ни один мускул. Эльф спал, однако сон его не был обычным: тело оставалось неподвижным, расслабленным, со стороны казалось, что существо вовсе не дышит – настолько редким и незаметным было дыхание. Пару раз Руи даже специально прислушивался, чтоб выяснить, жив ли еще найденыш, и успокаивался только после того, как прощупывал на хрупком запястье медленный слабый пульс. «Вдруг это и есть эльфийская смерть?..» – со страхом думал хозяин дома, но всякий раз старался отогнать скверную мысль. Впрочем, один факт позволял верить в хорошее: несмотря на то, что пострадавший не приходил в себя, его раны постепенно зарастали, причем практически без лечения и в разы быстрее, нежели это происходит у людей. Такой скорой регенерации можно было лишь позавидовать. Но странное дело: при этом эльф не просыпался, не просил есть, продолжая мирно спать в чужом доме. В принципе, никаких проблем его присутствие Руи не приносило, однако столь долгое пребывание в краю Морфея начинало пугать. «А вдруг он так и останется вечной статуей? – не единожды сам себя спрашивал писатель. – Тоже мне, украшение гостиной... Или однажды утром помрет? Что мне тогда делать, нести тело обратно на поляну? Да зачем я вообще сюда влез и правильно ли я поступаю?..» Шли дни. Заботливый хозяин дома старался во всем угодить странному гостю, почаще проветривая комнату, время от времени перестилая постель больному, умывая его и меняя повязки. Но насколько его действия помогают раненому, он не мог оценить: повреждения, казалось, затягивались вне зависимости от сторонних действий, а высказать мнение бесчувственный парень был попросту не способен. Стараясь не думать о плохом, где-то на четвертые сутки Руи заметил, что странным образом привык к загадочному существу... Хотя объяснение нашлось сразу же: одинокому человеку просто хотелось заботиться о ком-то, только и всего. Никакой мистики. Тогда же с журналистом из чисто профессионального любопытства случилась оказия: привычно высиживая возле спящего, Руи бросил взгляд на тарелку, доверху наполненную украшениями, еще в первый же день снятыми с шеи и рук бедняги. Недолго подумав, писатель вынул из блестящей кучи массивный перстень и, покрутив, с интересом рассмотрел пару таинственных рун, начертанных на поверхности увесистого темно-вишневого камня. Парню захотелось примерить артефакт, но здравый смысл в последнюю секунду напомнил, что надевание чужих колец обычно заканчивается «веселенькой» поездкой к спасателям. Поэтому, оставив перстень в покое, Руи извлек из мини-склада тонкий кожаный браслет и, решив, что это милое чудо точно не принесет вреда, сдуру надел украшение на запястье. Чтобы через мгновение вскрикнуть от резкой пекущей боли: кожаная змейка, словно живая, больно сжала руку, а в комнату, с громким стуком распахнув окно, ворвался горячий, неизвестно откуда взявшийся ветер. Глаза тут же залепило песком, и Руи, резко сдернув очки, принялся тереть покрасневшие веки. А полоска браслета, нагреваясь, жгла все сильней и сильней... - Черт, – выругался Руи, прибавив несколько непечатных эпитетов и пытаясь сорвать дурацкую штуковину. С досады ему хотелось выть – ну говорили же умные люди: не трожь магические вещи, никогда, ни при каких обстоятельствах! – и на тебе, попался как идиот! Сначала браслет не поддавался, но после десятого мата застежка, щелкнув, лопнула – украшение покатилось по полу, а Руи, судорожно дуя на натертое запястье, беспомощно взглянул на бессознательного эльфа. Тот даже не шелохнулся. Зато странный ветер мгновенно стих, точно его и не было. - Чтоб я еще раз... – пробурчал журналист, осторожно подбирая укатившийся браслет с помощью шариковой ручки – мало ли, вдруг неживая змейка вновь удумает его цапнуть? Затем, стряхнув ремешок в тарелку с прочими артефактами, снова внимательно взглянул в неподвижное лицо раненого и, вздохнув, отодвинул эльфийский склад подальше, зарекаясь больше никогда не трогать чертову бижутерию. А на шестое утро все изменилось. И не просто так – причиной тому, наверно, оказался свежий ветер, приоткрывший незапертую створку окна и робко заглянувший в комнату. Час был ранний, рассвет только-только начинал светлить небо на востоке, ночью прошел дождь, и теперь воздух наполняли ароматы сырой травы и умытых цветов. Осторожно пробравшись в бывшую гостиную, ветер заметил спящего и, решив, что негоже лесному жителю так долго пребывать в царстве снов, ласково потрепал спящего по нечесаным волосам. И эльф услышал. Первым, что он почувствовал, был запах – яркий и пьянящий аромат весенних трав. Затем тьма, безраздельно владевшая сознанием, принялась медленно оседать, словно песок под ногами, – в голове светлело, вещи занимали предназначенные им места, воспоминания, поначалу подобные разноцветному темари, выстраивались в хронологическом порядке. Вздрогнув, Воин Ветра сделал судорожный вдох и открыл глаза. Сперва перед взором зависла белая пелена, но, проморгавшись, эльф вернул себе зрение. Повертев головой, он с небывалым удивлением заметил, что его окружают отнюдь не деревья и не родной лес, и даже не злополучная поляна, а совершенно незнакомая комната. «Где это я?» – растерянно подумал мужчина, пытаясь размять тело, затекшее от долгой неподвижности, но справиться с этим простейшим заданием оказалось куда трудней, чем можно было представить: предательская слабость тут же дала о себе знать. Эльф негромко выругался – витиевато и экзотично, судя по всему, используя непечатный лексикон жителей леса, что прозвучало не слишком вежливо, зато правдиво: суставы ныли, как будто по ним проехалась тяжело груженая повозка, голова трещала, точно с жуткого перепоя, серьезные раны, еще не успевшие затянуться, зудели так, что эльфу хотелось яростно расчесать их прямо сквозь бинты. Впрочем, что он и сделал, поплатившись за несдержанность усилившейся пекущей болью. «Черт бы побрал того гребаного демона и вообще всех демонов вместе взятых, - замучено подумал лесной житель, еще раз осмотревшись, убедился, что зрение не обманывает его, и с жутким сожалением закатил глаза. – Утопи меня, озерная богиня, час от часу не легче: это же людская берлога! Боги леса, за что вы меня так?! – с досады эльф едва не расплакался, но, вовремя спохватившись, принял единственно верное решение: – Надо выбираться». Правда, секунду спустя житель леса замер, похолодев и не решаясь принимать жуткое настоящее: он совершенно не чувствовал ног... «Нет, только не это», – пробормотал несчастный и совершил ряд попыток сесть на постели. Увы, безуспешных. «Нет, боги леса, нет...» – то и дело повторял не на шутку перепугавшийся эльф, напрягая остатки своих магических способностей и приказывая пальцам на ногах согнуться. Ноль. Безрезультатно. Тщетно. - Да что это за маразм-то такой!.. – в отчаянии взвыл лесной житель, потирая онемевшие конечности, но, к сожалению, даже самомассаж чувствительности не возвратил. «Магическая травма, – бедняга в изнеможении откинулся на подушки. – Магическая травма, мать ее!!..» Под смачную эльфийскую ругань воин лихорадочно припомнил события злополучной ночи, битву со слугой тьмы и роковой удар, после которого сознание спешно распрощалось. Все факты красноречиво свидетельствовали лишь об одном: поганый хищник перебил эльфу позвоночник, вогнав в тонкое тело колоссальную порцию черной магии. «Теперь, милостью этого засранца, я не смогу ходить... Да лучше бы я сдох в ту чертову ночь!.. – горячие слезы против воли выкатились из красивых, миндалевидных глаз цвета стали и неслышно впитались в ткань. – Боги леса, за что вы меня караете? За что?..» Ответом несчастному была утренняя тишина да негромкое тиканье часов. Замученный лесной житель отрешенно уставился в пустоту, не скрывая душащих слез: еще никогда ему не было настолько плохо, еще ни разу он не чувствовал себя таким слабым, таким беспомощным... И, отдавшись своему горю, эльф даже не подумал, что за тонкой раздвижной дверью сейчас спит тот, кто сыграет в его судьбе отнюдь не последнюю роль – ничего не подозревающий хозяин дома. Пятнистая кошка, утомленная ночной охотой, клубком дремала на теплой подушке. Важный день только начинался, и ветер не спешил будить Мару и Руи – пусть отдохнут. Когда на экране мобильного высветилось «08:59», хозяин дома проснулся и обыденно выключил будильник, готовый вот-вот прозвонить. Пробуждаться за несколько минут до звонка у Руи вошло в устойчивую привычку с тех самых пор, когда рабочий день журналиста был еще строго регламентирован. Приятно потянувшись, молодой человек улыбнулся светлому утру и мысленно прикинул дела на сегодня. Прежде всего, нужно закончить десятую главу, а уж затем – сгонять в магазин за продуктами, протереть пыль на веранде и, наверно, прогуляться в лесу в поисках вдохновения для новой части будущего романа. Куча дел. Приятных дел. Чуть выше на подушке заворочалось нечто мягкое, по свесившемуся полосатому хвосту мужчина не мог не узнать Мару, видимо, устроившую ночью гнездо прямо на голове хозяина. Аккуратно поймав гибкий кончик, писатель с дружеским укором заметил: - Мару-сан, я же просил не делиться со мной чердачной пылью. В ответ кошка мяукнула, ловко выдернув хвост из его пальцев, перевернулась другим боком и, пихнувшись, позволила своей шерстке дикого окраса смешаться с мелированными прядками Руи. Хозяин коротко вздохнул, невесело рассудив, что невидимые жители чердака уже успели перебраться в его лохматую шевелюру. Полежав еще какое-то время, он все-таки уговорил себя покинуть уютное гнездышко. Мару, оставшись единственной владелицей подушки, с нескрываемым удовольствием смачно помяла ее коготками и свернулась урчащим калачиком. - Ладно, твоя взяла, – сдался Руи, на ходу снимая футболку. – Можешь распоряжаться моей кроватью, пока я принимаю душ. И, распахнув скользящую дверь, вышел из комнаты... чтобы тут же едва ли не грохнуться от шока: прежде бесчувственный гость, чуть приоткрыв глаза, сверлил его фигуру недобрым взглядом. Сглотнув, похолодевший Руи не нашел ничего лучше, чем вновь натянуть футболку и, осторожно подойдя к дивану, присесть на край табуретки. Какое-то время парни молча смотрели друг на друга: предполагаемый эльф – враждебно и настороженно, журналист – испуганно и с искренним удивлением. На самом деле душу Руи терзали в тот момент противоречивые чувства: с одной стороны, пробуждение лесного жителя не могло не пугать возможными последствиями, но с другой – лелеемая на протяжении долгих пяти дней мечта наконец осуществилась. Он жив. Он не умер. Он пришел в себя... - Э... – Руи, откашлявшись, сглотнул и слабо улыбнулся. – Привет. - Привет, – буркнул незнакомец. Его голос звучал низко и хрипловато, немного глухо, но вполне по-человечески. - Очень рад, что вы проснулись, - пробормотал писатель, поспешив вежливо поклониться. И, заметив на лице гостя некое подобие скептичной ухмылки, улыбнулся шире и дружелюбно протянул руку. – Меня Руи зовут. - Бё, – отозвался лесной житель, пожимая протянутую ладонь с плохо скрываемой неприязнью. Как понял журналист, так следует величать его нового знакомого – конечно, имя звучало несколько странно, но Руи поклялся ничему не удивляться: не с человеком же он разговаривает, в самом-то деле! Нужно быть готовым к сюрпризам. - Как вы себя чувствуете, Бё-сан? – осведомился хозяин дома, вспомнив, о чем следует прежде всего справляться у тех, кто столько времени провел без сознания. - Хреново, – без обиняков выдал эльф, и Руи прикусил язык, грешным делом подумав, что ошибся насчет расы своего гостя: не могут представители мудрейшего народа так выражаться... – Как будто по мне телега прокатилась, – добавил тот в подтверждение предположений писателя. – Кстати, Руи или как там тебя, где это я и какого лешего тут делаю? - Ты у меня дома, - вздохнул журналист, решив все-таки перейти на «ты»: слишком грубой оказалась речь нового знакомого. «Возможно, это просто житель соседней деревни, раскрашенный неформал, что по пьяни в овраг забурился. А я сказок насочинял: эльф, лесной хранитель... Дурак», – обиженно подумалось Руи, но вслух он произнес куда более простое: – Я нашел тебя в чаще леса, в овраге, ты был весь изранен, и сперва мне даже показалось, что мертв. Ты пять дней без сознания провел, я уж думал, погибнешь... - Не на тех напали, – невежливо оборвал назвавшийся Бё. – Пять дней... – прикинул он. – Нехило. Первый раз меня так угораздило, а все из-за этих гребаных демонов, мать их... – и почесал рану на предплечье, недовольно поморщившись и тихо ругнувшись на непонятном языке. – Ненавижу демонов, – признался он, а затем, хитро прищурившись, осведомился: – А ты, как я понимаю, человек? Внутри Руи что-то екнуло: нет, такие вопросы деревенский алкаш вряд ли бы стал задавать своему спасителю, пусть даже после жуткого перепоя. - Да... я человек, – пробормотал журналист, подбирая на руки подошедшую Мару. – А это Мару-сан, она кошка, – нашелся он. - Ну, насчет нее я не сомневаюсь, – хмыкнул Бё, загадочно улыбнувшись. – Идеальное существо, приручившее людей и заставившее их поверить, будто они приручили его. Как не узнать, – сделал благодушную паузу и добавил: – А я лесной эльф. От этого заявления сердце Руи даже сжалось: он был прав. На все сто двадцать процентов. Но... почему это эльфы такие невежливые?.. Кошка, мягко оттолкнувшись лапками, покинула колени хозяина и, вспрыгнув на диван, обнюхала руку лесного жителя, дружелюбно муркнула, потерлась о тонкую ладонь. Бё лучисто улыбнулся – и в комнате как будто тут же стало светлее. Прошептав одними губами что-то на ухо Мару, эльф ласково почесал ее холку – кошка ответила нежным урчанием. Недолго посидев на постели, она спрыгнула вниз и совсем скоро покинула бывшую гостиную. Настроение у маленькой хищницы было прекрасным. - Спасибо за заботу, человек, – произнес Бё, убирая со лба мешавшую прядь русых, слегка вьющихся волос. – Если честно, даже не думал однажды встретить кого-то из ваших, знающих слово «честь». Забавно. - Почему же? – возразил Руи. Насмешливый тон гостя начинал его нервировать. Терпение терпением, но... – Ничего необычного тут нет, на моем месте любой бы поступил так же. - Не смеши, – эльф страшно ухмыльнулся, и писатель вновь убедился, что красота лица Бё настолько же привлекает, насколько и отталкивает. – Люди и эльфы – враги. Мне хватает повода ненавидеть тебя только за то, что ты человек, и лишь твоя доброта останавливает мою руку. В другое время я бы с радостью придушил такого, как ты, – последнюю фразу он почти прорычал. - За что? – вот теперь Руи действительно обиделся. Нет, ему не нужны были никакие благодарности, он действительно помог пострадавшему от чистого сердца, но выслушивать ничем не обоснованные обвинения вовсе не собирался. - Он еще спрашивает, – эльф вскинул брови. – Сойдет за ответ то, что я просто ненавижу людей? - Нет, – хозяин дома покачал головой. – У любой ненависти есть причины. - Хорошо, поясню, – прищурился Бё. – Эльфы давно вас терпеть не могут, потому что вы, расплодившись по всей земле, превратили ее в подобие помойки. Ваше отношение к природе нас бесит. Кроме того, у меня имеются и личные счеты. - Но я ни разу в жизни не встречал эльфов! – возмутился Руи. Нет, писатель решительно не понимал, почему он должен отвечать за все человечество. Глупо как-то. - Это ты не встречал! – огрызнулся гость. – А моему брату один из ваших ни за что плечо прострелил! Это, по-твоему, как называется? Мать и сестры все силы на лечебные чары положили, недели две потом ходить не могли, еле спасли беднягу, - пробурчал Бё, опустив глаза. – А я выследил эту банду и наслал на них снежную бурю, – вновь устремил на Руи сверлящий взгляд. – Грохнул пару деревьев, поломал пару конечностей – будут знать, как наезжать на эльфов. В комнате повисла кислая тишина. Наверное, сейчас лесной житель проклинал себя за лишнюю откровенность, впрочем, что творилось в его нечесаной голове, для Руи было таким же темным лесом, как тот, в котором он почти неделю назад наткнулся на бесчувственного эльфа. А вот на душе у писателя после услышанного стало невыносимо гадко: во-первых, ему было искренне совестно за бестолковые поступки незнакомых ему представителей собственной расы, а во-вторых, теперь он совершенно не представлял, как дальше общаться с Бё. Хотелось по-доброму выходить его и расстаться друзьями, но беспочвенная злоба эльфа путала все карты... - Слушай, ты прости меня, если я что-то не так сделал, – выдохнул Руи, понимая, что иначе компромисс достигнут не будет. - Проехали, не столь важно, – отмахнулся эльф, оглядываясь в поисках чего-то. Писатель мысленно выругался, понимая, что парится над сказанным здесь только он, а Бё, настроение которого менялось как погода осенью, уже и думать об этом забыл. «Хамло какое-то», – окрестил Руи своего гостя, но тот не обратил на хмурый вид оппонента никакого внимания и, прищурившись, поинтересовался: – Руи, ты скажи лучше, куда мои талисманы дел? - Талисманы? – опешил парень. – Какие еще талисманы? - Мать озерная богиня... – Бё театрально возвел взор к потолку. – Браслеты, кольца, подвески... Не видел? - Твои побрякушки, что ли? – хмыкнул Руи, наконец понимая, чего от него хотят. – Да здесь они, – подал эльфу тарелочку с украшениями. – Снял, чтобы не мешали. Как девчонка прям, – фыркнул, все еще сердясь на наглого представителя древнего народа. - Я не девчонка, – эльф деловито закопался в своем богатстве, осторожно трогая каждую вещь и время от времени принюхиваясь, что со стороны смотрелось до ужаса забавно. – Наши девчата почти не носят их, им леди удача всегда подставит плечо. Женская солидарность. А эти, как ты выразился, «побрякушки» совсем не для того, чтобы модничать, – хихикнул он, но вдруг мгновенно помрачнел и, демонстративно крутанув на пальце одно из украшений, понизил голос. – Какая жопа мне всю ауру испоганила? Руи вздрогнул: в руке эльфа маячил тот самый браслет, в свой час обжегший и едва не передавивший его запястье. Журналист покраснел до корней волос, даже не представляя, на что способен Бё в гневе. «Только бы не надел на меня эту хрень», – мелькнула шальная мысль. А ведь может. Еще как может. Руи сглотнул. - Я просто хотел посмотреть... – признался парень, опустив взгляд. - Че посмотреть? Самому себе в задницу посмотреть? – грубо брякнул рассерженный Бё. - Посмотреть, как на руке будет... – почти шепотом пробормотал журналист, зажмурившись в ожидании удара. - Вот же ж дурья башка! Боги, в кого люди такие кретины!!.. – эльф схватился за голову, выдав пару незнакомых человеку выражений. - Да ничего ж не случилось! – запротестовал Руи, но Бё посмотрел на него как удав на кролика, и журналист прикусил язык. - Это пока не случилось, – грудным голосом проговорил эльф. – Знаешь, что это за браслет? – покрутил в руке кожаную мирную змейку. – Не знаешь? В нем запечатан шарав, пойманный мною во время путешествия по Израилю. Надев украшение на свою лапу, ты бездумно испортил ауру и снял печать, теперь эту хрень нужно по новой заговаривать. - А... – начал было Руи, но эльф грубо прервал его. - Цыц, не мешай мне. С этими словами Бё, закрыв глаза, откинулся на подушки и, плотно вцепившись в браслет, принялся вводить себя в транс. Со стороны картина чем-то отдаленно напоминала действия шаманов, однако лишенное ритуальных танцев и раскачиваний: лесной житель до поры до времени не двигался. Затем, пару раз стукнув себя по голове, эльф заговорил на неведомом языке до ужаса низким, грудным голосом, растягивая гласные и нараспев проговаривая замысловатые фразы. Не на шутку перепуганный Руи на всякий случай отодвинулся от греха подальше, с опаской наблюдая за мистическим представлением. Открыв глаза, эльф нечитаемо уставился на лежавший на ладони браслет, повторяя одно и то же длинное заклинание, принялся водить пальцем свободной руки над украшением, выписывая в воздухе диковинные знаки. Журналист, сжавшись в комочек, не мог оторвать взгляда от его рук: сначала еле заметно, а затем все ярче и ярче в уплотняющемся пространстве из ниоткуда появлялась светящаяся нить, складывающаяся в руны, рисуемые над браслетом и тут же осыпающиеся на него золотым песком... Ничего подобного раньше Руи видеть не приходилось. Движения пальцев завораживали, время замерло, стирая границы сегодня и вчера... Внезапно все прекратилось. Сияние исчезло. Эльф, резко мотнув головой, сбросил с себя остатки транса и, витиевато выругавшись, безвольно откинулся на подушки. - Черт, – по-человечески закончил он. В уголках серых глаз скопились горячие слезы. – Я не могу его заговорить. Сил не хватает... - Ладно, оставь, – очнувшись, Руи мягко тронул гостя за запястье. - Нельзя, – тот болезненно покачал головой. – Шарав злится, просится на волю, обломки печати продержат его еще два-три часа, но не дольше. - И что потом?.. – журналист ощутил, как по его спине побежали злобные мурашки. - Ничего особенного, – криво ухмыльнулся Бё. – Просто оголтелый ветер сметет пару ваших селений. - Вот засада... – Руи схватился за голову. Никогда бы он не подумал, что его маленькая оплошность приведет к подобным последствиям!.. – Что же теперь делать-то?!.. - Что делать... – пробурчал Бё, с недовольством оглядев свое тело. – Жаль, оружие отобрали... – и, недолго подумав, вдруг выдал: – У тебя веер есть? - Веер? – переспросил напуганный писатель. – Наверно, есть. - Тащи, – распорядился эльф, и Руи, лихорадочно соображая, куда он при последней уборке запихнул старые тетушкины вещи, бросился на поиски. К счастью, один миниатюрный национальный атрибут был обнаружен в спальне, под кипой не менее старых журналов в резной тумбочке. Вернувшись, Руи мимоходом вытер с веера пыль и протянул находку эльфу. - Подойдет? - А экземпляра для фей не нашлось? – съехидничал лесной житель, но, заметив отчаяние в глазах хозяина дома, поспешил заверить: – Ладно, в нашем деле главное не размер, а умение обращаться с предметом. Сейчас попробуем, – и, мастерски крутанув в руке веер, ловко поймал его на манер профессиональной гейши. Проговорив несколько витиеватых фраз на эльфийском, Бё взмахнул веером над браслетом, раз за разом дуя на украшение и повторяя заклинание. Журналист, с интересом следящий за процессом, уловил порывы из ниоткуда взявшегося ветра, пролетевшего по гостиной и как будто засосавшегося в браслет. Затем все стихло. Эльф, удовлетворенно улыбнувшись, вернул веер хозяину. - Спасибо, сгодился, – заметил он. – Все, я починил печать: правда, пока его не заговорю, носить нежелательно. Пусть полежит в банке с крышкой, главное – чтоб без доступа воздуха, – протянул Руи кожаную змейку и, заметив его нерешительность, легко рассмеялся. – Да не боись, не укусит. Писатель принял дар молча и, с опаской поглядывая на прохладное украшение, отнес его в кухню, где положил в банку из-под солений, посильнее закрутив крышку. Саму банку он благоразумно поместил в самый дальний угол встроенного шкафа: уж где-где, но там воздух точно не колеблется. И только тогда, избавившись от опасной штуковины, Руи наконец-то сумел вдохнуть спокойно. Вернувшись в гостиную, писатель вновь устроился возле дивана, миролюбиво взглянув на слегка уставшего, но удовлетворенного эльфа. - У меня таких много, – зачем-то пояснил Бё и, разбирая браслеты с подвесками, по одному принялся показывать их мгновенно заинтересовавшемуся Руи. – Я ведь полсвета повидал, где только меня судьба не носила, какие только ветры не попадались в сети... Это влажный муссон, – Бё указал на толстое украшение из зеленоватых камней, – может что угодно залить. Когда совсем голодно, я его иногда тревожу, – хитро подмигнул новому знакомому. – Вот тройка бризов, помогают от головной боли, – вниманию Руи были представлены тонкие янтарные подвески. – Фён, оберегающий от сглаза, – журналисту продемонстрировали витой кожаный ремешок, надеваемый на руку. – Подарок из восточной Европы, – эльф погладил деревянный браслет, – полесский болотный ветерок, обладающий усыпляющим свойством. Есть также бора и несколько песчаных бурь, ураган вот... спящий, слава лесным богам, – на этом эльф остановился. – Дома еще до фига разных, но с собой всех сразу не возьмешь: перессорятся. Да и опасные некоторые, так и норовят печать содрать, – заметив во взгляде Руи искрящийся интерес, Бё разулыбался и добавил: – Как видишь, тут есть как жуткие образцы, так и довольно мирные, большинство – просто заговоренные талисманы, приносящие удачу, обереги от злых чар. И почему тебя угораздило вляпаться именно в шарав? – лукаво вопросил эльф. - Такова, видимо, человеческая натура: искать неприятности на вторые девяносто, – поддержал веселье Руи. - Интересно, как ты от него избавился, – засмеялся Бё. – Дай угадаю: ругался, небось? - Испугался, что задушит... – слегка покраснел писатель, не ожидавший подобного вопроса. - Поражаюсь чудодейственности человеческого мата, – хмыкнул Бё и, выдержав вежливую паузу, подытожил: – Ладно, извини. В общем, как ты понял, я – Воин Ветра, – в голосе эльфа мелькнуло искреннее смущение. – Милостью моих учителей развил свои способности и теперь защищаю лес, повелевая ветрами. А ты кто по жизни? - Я? – удивился Руи, заслушавшись увлекательным рассказом лесного жителя и совершенно не думая, что волшебному существу будет интересно узнать о его непримечательной жизни. – Я писатель, книжки пишу, а по профессии – журналист. - Журналист? – удивленно переспросил эльф, сделав круглые глаза. – Никогда о таких не слышал. Ты кем повелеваешь? Журналами? - Скорее теми, кто их читает, – засмеялся Руи. – Но год назад я ушел из газеты, так что теперь повелеваю только теми, кто открывает мои рассказы. - Непонятно, – заявил Бё. Руи едва удержался, чтобы не потрепать его по щеке: уж слишком по-детски сейчас выглядел храбрый воин. - Ну я же говорю: я книги пишу. Хочешь почитать? - Потом, – кивнул лесной житель. – Сейчас я не в лучшей форме. Только теперь Руи вдруг спохватился, вспомнив, что его гость-то, провалявшись пять дней без чувств, наверняка голоден, а он до сих пор не предложил ему завтрак!.. - Прости, пожалуйста, Бё-кун, ты хочешь есть, а я сижу как дурак, – поспешил сказать хозяин дома. – Знаю, тебе трудно, но чтобы скорей поправиться, нужно хорошо питаться. Сейчас принесу чего-нибудь. И, не выслушивая мнение эльфа, Руи направился на кухню, где по-быстрому соорудил легкий завтрак, дополненный нарезанными свежими фруктами: больному как никогда необходимы витамины. - Я помогу, – заверил писатель, осторожно устраивая гостя на постели: так, чтобы не повредить еще не до конца залеченной спине. – Хочешь, покормлю тебя? Мне не трудно, – устроил перед Бё столик-поднос, на котором дымилась вкусная еда. - Руи, угомонись, я не ем это, – вздохнул эльф. Писатель, растерявшись, непонимающе уставился на него. - А... прости. А что ты ешь? – журналист изо всех сил попытался не выдать своего смущения, мысленно отчитав себя за неосмотрительность: ну кто ему сказал, что лесной народ употребляет человеческую пищу? Стыд-то какой... - Мы черпаем силы в окружающей природе, – с кроткой улыбкой пояснил Бё. – Солнце и лес дают нам нужную энергию, а еще – вода. Эльфы не просто пьют, водой они и питаются. Руи, дай мне попить: еще какой-то час – и я просто помру. - Конечно, подожди немного, я принесу, – встрепенулся Руи, направляясь на кухню, чтобы взять непочатую бутылочку питьевушки и принести ее Бё. – Держи. Уставший воин сделал пару жадных глотков... скривился и вернул воду журналисту. - Эта не пойдет: она мертвая, – вынес вердикт эльф. - Какая ж мертвая? – возмутился Руи, повертев бутылочку. – Чистая питьевая вода из горного источника, – прочел на этикетке. – Чем тебе не нравится? - Тоже мне, чистая, – пробурчал Бё. – Да ее перед тем, как разлить, чем только не обработали. Олухи. - Значит, из-под крана ты тоже не будешь... – вздохнул писатель. - Конечно, знаю я ваши водопроводы. Нужна природная, настоящая: прямо из источника, из реки или озера. Болото тоже подойдет, накрайняк, но только не ваша человечья муть, – пояснил лесной эльф. – Еще дождевую можно. - Ночью прошел ливень, – просиял Руи, мгновенно вспомнив о бочке, в которой всегда собиралась лишняя вода с крыши. – Я сейчас. Покинув дом, журналист спустился с низкого крыльца и направился к упомянутому сосуду, как нельзя кстати до краев наполненному слезами неба. Правда, на поверхности мирно плавало несколько прошлогодних листьев и мусор, поэтому Руи, собрав воду, выплеснул ее в траву, а эльфу наполнил следующую, уже более-менее чистую кружку. Бё принял дар и, одним махом опустошив сосуд, расплылся в блаженной улыбке. - Хорошо, но мало, – откомментировал он, возвращая кружку ее хозяину. - Как ты это пьешь?.. – Руи брезгливо оглядел мутный осадок на дне посуды. - Привыкли уже к человечьему загрязнению матушки-природы, – пожал плечами эльф. – Правда, для меня сия чашечка совсем крошечная: обычно я литра три в день выпиваю, а сейчас, кажется, готов ухлопать и больше, – лукаво взглянул на Руи. – Принеси еще. - Может, тебе сразу бочку прикатить? – нахмурился тот. - Не, пока я еще не дошел до того состояния, чтобы жрать бочками, – беззаботно рассмеялся эльф, и журналисту ничего не оставалось, как, вздохнув, принести ему вторую кружку. А затем и третью. - Ну что, бидон искать? – замучено вопросил Руи, видя, как лесной житель с жадностью ухлопал очередную порцию слез дождя. - Хорош, спасибо, – утерся Бё. – Теперь мне куда лучше, я, пожалуй, даже покамест не помру. Руи, забирай свою стряпню, – слегка подковырнул лежащий в салатнице кусочек сочного персика. - Ладно, – кивнул хозяин дома, собираясь взяться за ручки столика. – Но может, лесной житель все-таки отведает хотя бы фруктов? Знаешь, странно видеть, как кто-то, пролежавший в коме почти неделю, только пьет и ничего не ест. - Ох уж эти люди со своим гостеприимством, – беззлобно проворчал Бё. – Так и быть, попробую твои фрукты, – и положил в рот ломтик персика. Задумчиво прожевал. Сглотнул. Руи, наблюдавший этот спектакль, едва держался, чтоб не заржать: лицо эльфа выражало святое удивление, казалось, он вот-вот выдаст нечто вроде «дайте мне еще столь дивного шербета». Но, вопреки ожиданиям, воин лишь сморгнул и потянулся за вторым кусочком. - Пожалуй, миску с витаминами я пока уносить не буду, – резонно заметил журналист, вручая салатницу эльфу и забирая столик. – Попробуй все, Бё-кун, вдруг тебе еще что-то, кроме воды, придется по вкусу. И, посмеиваясь, скрылся на кухне. Когда Руи вернулся, в салатнице лежали только надкусанные дольки апельсинов и грейпфрутов, остальные фрукты – яблоки, персики, абрикосы – исчезли. «Сладенькое любит», – улыбнулся хозяин дома. - Ну что, вкусно? – прищурился он, усаживаясь у постели. - Слов нет, божественно, – только и смог прошептать объевшийся эльф. – Почему я раньше не вкушал такого? Это невероятно! - Вот и славно, буду тебя угощать, пока не поправишься. - Спасибо, но вынужден разочаровать, – возразил Бё, возвращая салатницу и сталкиваясь с озадаченным взглядом Руи. – Погуляли и хватит. Мне домой пора. - Но... – растерялся журналист. – Как ты доберешься до дома? Ты же еще слишком слаб. - Ничего, не волнуйся, я – дитя леса. Подберут меня свои, а ежели случится мне погибнуть – значит, так тому и быть. Отнеси меня, Руи, туда, где нашел, – серьезно проронил Бё. - Тебя сожрут дикие звери, – поставив посуду на тумбочку, возразил хозяин. - Не сожрут, я же не человек, звери и птицы нас уважают и никогда не тронут. - Тогда... – на языке писателя сам собой навернулся вопрос, что мучил его с первой встречи с загадочным существом. – Как ты, Воин Ветра, ловкий и хитрый лесной хранитель, оказался в овраге, покалеченный и избитый? Я думал, на тебя напала стая диких животных или еще кто. - Скорее «еще кто», – помрачнел эльф, потирая забинтованное предплечье. – Ты слышал, что за правду всегда страдают? Так вот, перед тобой – самый ярый поборник справедливости в ближайших лесах. - Это что... – сглотнул Руи. – Тебя свои так уделали? - Не выдумывай, журналист, – отмахнулся Бё. – Свои меня всего лишь наказали, а уделал кое-кто другой. Впрочем, я его тоже нехило разукрасил, сложно даже сказать, кто сильней в бубен получил. «Ну, судя по твоему прежнему состоянию, расквашен был лишь один бубен, и явно не твоего врага, Бё-сан», – подумалось Руи, но озвучивать свои мысли писатель благоразумно не стал, лишь коротко кивнув в подтверждение услышанному и поинтересовавшись: - За что ж тебя, такого прыткого, наказали-то? - За то, что высказал одному хрену из правящего рода, что я думаю о его тупой личности, – фыркнул Бё, даже не покраснев. – Эта балда давно напрашивалась, чтобы его опозорили, и получила причитающееся. Правда, меня опять неправильно поняли, – горько вздохнул он, – и ни за что ни про что упрятали под замок, даже мой отец, прежде всегда заступавшийся, позволил им это сделать. Обидно до ужаса. - Тебя что, в тюрьму посадили? – видит небо, Руи не собирался спрашивать дальше, но журналистская натура взяла, видимо, свое. - Зачем в тюрьму? У нашего народа нет тюрем. Но Совет Старейшин решил, видимо, проучить свободомыслящего эльфа, вот и выдумал до ужаса неприятное наказание, – еще более горестно вздохнул воин. – Меня отвели в закрытую комнату, выпороли розгами и посадили под замок на целых полгода! Где, спрашивается, справедливость?.. - Магическими розгами? – незаметно улыбнулся Руи, грешным делом подумав, что с таким вздорным субъектом поступили все же по совести. И невольно вспомнив, что на теле Бё не было ни следа, напоминающего о полученном наказании, а значит, представители древнего народа достойно подошли к делу. - Ивовыми, – побагровел Бё, всем видом демонстрируя нежелание вдаваться в подробности печальной истории. – Правда, сидеть взаперти я совершенно не собирался, так что при первой же возможности обдурил идиота охранника и дал деру. - Наверняка пустил в ход ветры, спящие в браслетах? - Увы, в той комнате стены заговоренные – магия попросту не работала, да и все оружие у меня забрали. Пришлось идти на хитрость, – подмигнул эльф, – но чтобы обвести вокруг пальца того дремучего дурака на стреме, больших усилий не потребовалось, тем более мне – лучшему ученику Мастера Ветров. Так я обзавелся мечом и желанной свободой. Правда, потом леди удача от меня отвернулась... – заметив, что журналист искренне заинтересовался его историей, Бё с энтузиазмом повел рассказ дальше. – Эльфы не любят бродить ночью по лесу, особенно – в одиночестве, ведь время до рассвета принадлежит нашим кровным врагам – демонам, охотникам из Нижнего Мира. А мне пришлось одному пробираться по ночной чаще – сам понимаешь, больше всего на свете я молился не встретить ни одного из этих уродов. Не повезло. - Постой... – Руи мягко тронул запястье эльфа. – Ты говоришь о демонах как о вполне реальных существах, но ведь всем известно, что они лишь выдумка, миф. - Люди так считают, потому что демоны не слишком интересуются ими, – отозвался воин. – Слуги тьмы обитают в своем мире и не могут находиться на земле, пока не зайдет солнце. Под покровом ночи же они летают по свету, подталкивают вас к скверным деяниям, собирают мрачные мысли и ищут души... В Аду они следят за тем, как умершие отрабатывают наказания, а на земле не против кого-нибудь сожрать. Правда, души живых людей демонам недоступны, а вот душу живого эльфа ночные охотники вполне могут выбить из тела и проглотить. Для нас, как понимаешь, это верная смерть. - Разве демоны не могут съесть человеческую душу? – усомнился Руи. – В легендах... - То в легендах. А в жизни рогатые твари жрут только души умерших. Но это касается людей, эльфы для них – вечные жертвы, но и вечные враги, сильные и опасные. Время от времени мы сокращаем их численность, – со знанием дела пояснил Бё. – В общем, молитвы мои ушей богов не достигли: на поляне на меня напал один из крылатых демонов, пришлось пояснить ему, что я не добыча. Но удача вконец отвернулась от меня: сначала выяснилось, что меч того увальня принадлежит стихии Земли, а потому не сочетается с моей магией, а дальше, когда я уже почти уделал рогатого самоуверенного урода, судьба толкнула под его лапу. Помню только жуткую боль и страшный хруст в спине – затем тьма свалилась. Видимо, эта тварь не поужинала мной лишь потому, что рассвет близился, другого объяснения не вижу. Но если бы не ты, Руи-кун, подох бы я в том овраге от своих ран. Спасибо, человек, – закончил Бё, благожелательно улыбаясь. Какое-то время журналист не знал, что и сказать: настолько необычной оказалась история его нового знакомого. Да не просто необычной – невероятной! В книге бы о таком написать!.. - Это похлеще любого фильма, – наконец признался он. - Не знаю, кому как, – пожал плечами эльф. – Хотя вообще-то мне правда домой пора, там, конечно, меня за побег не погладят по головке, но ничего: посижу годок под замком, уму наберусь. Еще раз благодарю за помощь. Отнеси меня на поляну, мои меня подберут. - Может... – запнулся писатель. – Еще рано? Только-только в себя пришел. Поживи у меня, поправься, – предложил он, в глубине души понимая, что каким-то нелепым образом за неполную неделю привык к полумифическому гостю. Пускай и такому вредному. – Скажи лучше, как ты себя чувствуешь, Бё-кун? - В принципе, терпимо, – воин прислушался к ощущениям. – Эльфы вообще отличаются хорошим здоровьем, а благодаря твоим усилиям я скоро вернусь в норму. - На кровати сесть можешь? – прищурившись, журналист буквально прочитал потаенные опасения своего гостя: слишком пугала сломанная спина найденыша. - Нет, уже пытался, – и Бё впервые искренне покраснел. – У меня сломан позвоночник, я ног не чувствую... Руи, это магическая травма, такие могут вообще не зажить, но я не имею права обременять тебя, отнеси меня в лес, – под конец фразы он вконец стушевался. - Чтобы тебя нашел тот демон и с удовольствием сожрал? – Руи по-дружески положил ладонь на худое плечо воина. – Э нет, в моем роду так не поступают. К тому же, что тебе с инвалидностью дома делать? Тебе там смогут помочь? - Сомневаюсь, – эльф сокрушенно покачал головой. – Но жить здесь... Я же не человек. - Ну и что, я буду заботиться о тебе, и тогда ты обязательно встанешь на ноги. - Руи-кун, еще раз повторю: магические травмы практически не излечимы!.. – запротестовал житель леса, но Руи, привыкший думать о хорошем, лишь мирно улыбнулся и уверенно произнес: - Давай будем надеяться на лучшее. Ты пока полежи, а то я из-за нашего разговора даже душ не принял и не позавтракал, а там видно будет. Не скучай, Бё-кун. И, поднявшись на ноги, подмигнул эльфу, направляясь в ванную. Диковинный рассказ так и просился на бумагу, и только природная порядочность не давала Руи воплотить сей план. «Что-то подсказывает мне, точно все еще только начинается... Впрочем, что за страхи? Вдвоем мы обязательно справимся с любыми невзгодами. Втроем», – остановившись возле порога, присел, чтобы погладить спокойно урчащую Мару: с ней ребята точно не пропадут. И, заметив, как кошка дружелюбно тыкается в его расписную руку, Руи невольно улыбнулся.