Цветение сакуры

Постоялый дом уже порядком начал заполняться людьми, желающими снять комнату, или простыми посетителями. Второй Нефрит как раз ждал одного человека. То был давний монах Гусу Лань, служивший лекарем и воспитателем адептов еще при правлении отца нынешнего Главы Ордена, Лань Цижэня. Но однажды, встретив свою истинную родственную душу, Лань Гюрен решил покинуть клан и путешествовать со своей новоиспеченной супругой. То, как они друг друга нашли и каким образом поняли истинность своих чувств никто не знал, но посвящая друг другу каждый день, старейшины поняли, что не могут более препятствовать их счастью и дали разрешение покинуть Облачные Глубины. Однако верность родному клану не покинула сердце монаха, и тот время от времени оказывал необходимую помощь. Лань Гюрен обладал незаурядным умом и желанием помочь нуждающимся. Поэтому в свое время его прозвали Жоу Широнг, что как раз и отражало благие намерения заклинателя. Путешествуя по свету со своей возлюбленной, Лань Гюрен написал более десятка сборников различных изречений и книг, вдохновляясь простодушием, в то же время и правильностью мыслей народа. Но писал он их под псевдонимом, желая скрыть свою личность. Между тем, известие о странной болезни Второго Нефрита дошло до него спустя несколько лет, во время пребывания в городке Цайи. По счастливой случайности Гюрен как раз работал над своим сочинением, связанным с данной темой. Жоу Широнг договорился с Первым Нефритом о встрече в местном постоялом дворе, куда он как раз собирался заселиться со своей семьей на некоторое время. Спускаясь вниз, по деревянным ступеням, он сразу заприметил юношу в белоснежных одеждах, чинно сидящем в самом углу комнаты. Подойдя ближе к столу, он узнал в адепте Второго Молодого Господина. Решив перейти к делу, не уделяя времени на не нужные формальности, он начал: — Ванцзи, я многое слышал о твоем нездравии, но доверяю словам Лань Сиченя. Еще с момента начала моего нового пути осмысления я заметил, что во многих простых деревеньках встречались детишки, у которых проявлялись похожие странности, хотя физически и духовно они были крепки. Повстречав одного из них спустя некоторое время, я узнал, что пропавшее обоняние вернулось, когда господин находился рядом с родственной душой, человеком, захватившем его сердце. До этого он мог лишь чувствовать один единственный запах… Лань Ванцзи сидел смирно и слушал наставника, когда же он услышал о возможности возвращения обоняния при встрече с особым человеком, сердце тут же начало биться сильнее, разгоняя кровь по сосудам, что добавило искру оживленности в золотые глаза заклинателя. Заметив резко изменившееся выражение лица собеседника, Жоу Широнг продолжил. — Думаю, ты нуждаешься в более подробной информации, — разворачивая сверток, Гюрен протянул раскрытую книгу Лань Чжаню, — Одно могу сказать точно, необходимо сойтись с единомышленником, только при нем ты сможешь вновь ощущать краски сего мира. Получив книгу, Лань Ванцзи поблагодарил монаха. Подобные идеи уже рождались в его голове при изучении десятков буддистских писаний, а слова Гюрена лишь подтвердили догадку. Однако, один момент был не ясен — почему один единственный аромат цветущих лотосов, не изменявшийся столько лет, преобразился в паучью лилию? Могло ли это произойти из-за…  — Примите мою благодарность, но были ли случаи, когда преследующий аромат менялся? — Менялся? Хмммм… — задумавшись, Широнг ответил, — В моем сочинении описана возможная причина проявления запаха как материализации души избранника судьбы, в случае преображения в призрачный цветок, являющийся могильным знаменем, могу предположить смерть души… Смерть… Аромат изменился в день осады на гору Луанцзан. Вэй Ин… Вновь подметив смену настроения собеседника, Жоу Широнг понял в чем дело. — Ванцзи, ты повзрослел. Я помню тебя еще крохотным дитя, еще в день твоего рождения я понял одну истину, над которой мучился уже давно… Беды и радости притираются друг к другу. Когда они притрутся друг к другу без остатка, родится счастье. Такое счастье будет нерушимым. Доверься своему сердцу и позволь действовать разуму. Все в наших руках. — Благодарю за вашу помощь, наставник Жухенг. — А ты, я смотрю, знаешь-таки меня. Что же поделать, рано или поздно, все тайное становится явным… — Многие ваши сборники я нашел в библиотеке, старший брат рассказал мне о вас ещё до ваших путешествий по свету. — В таком случае, благодарствую Сиченю, который не забыл меня. Он станет прекрасным Главой Ордена в будущем, пока, как я понял, он помогает Цижэню, справляясь с кое-какими обязанностями. — Да, спасибо. По окончанию разговора Ванцзи вышел на оживленную улицу, где уже горели первые разукрашенные светильники, специально подготовленные для праздника Цинмин*. Традиция почитания усопших родственников и близких людей зародилась ещё в древние времена. Лань Чжаню невольно вспомнились воспоминания первой их встречи с Вэй Ином, поэтому Второй Господин направился к винной лавке, где продавалась «Улыбка Императора». Купив два сосуда, Лань Ванцзи вынул сверкающий Би Чэнь из ножен и забравшись на клинок, взмыл в вечернее небо. Прохладный ветер развевал клановую ленту с изображением плывущих облаков. Белоснежные одежды контрастировали с темнеющим небом, создавалось впечатление, что это спустившийся небожитель парит на яркой вспышке молнии. Но вот сознание Ванцзи было далеко от этого места, держа в руках сосуды «Улыбки Императора» и книгу, завернутую в ткань, он парил над облаками. Может ночной воздух проветрит голову, так упорно пытающуюся воссоздать то время, 16 лет назад…

***

Со смерти матери и отца прошло достаточно времени, но его до сих пор преследует аромат цветущих лотосов. Это уже вошло в режим Второго Нефрита, просыпаться в цзинши, где нет и признаков присутствия цветов. Потеря способности различать запахи не повлияла на развитие юноши. Со своего семилетия, он сильно вырос, возмужал и изменился. Ежедневные занятия в библиотеке, практика игры на гуцине, изучение философских трактатов сделали из него истинного заклинателя благородного Ордена. Ко всему прочему, Лань Ванцзи вырос под тяжестью трёх тысяч правил, что не могло не дисциплинировать молодого господина. Поддержка, оказываемая старшим братом, и наставления дяди Цижэня оказали не меньшую помощь Лань Чжаню. Новость о прибытии новых учеников из других кланов и Великих Орденов ни коим образом не задела ещё его. Желающих обучаться у известного на весь мир заклинателей учителя Лань Цижэня, который совмещал два нелёгких дела: управление Орденом и воспитание адептов, подходя со всей присущей ему ответственности и серьезности к решению всех проблем, было крайне много. В основном, это были родители, строящие грандиозные планы для перевоспитания своих наследников. Ярые амбиции Глав кланов не всегда соответствовали желаниям самих юношей и сколько бы лет не прошло, Облачные Глубины вновь лишались приехавших адептов через пару месяцев. И этот год не станет исключением. Единственное, что настораживало Второго Нефрита — усиление аромата лотосов. Эти водные цветы являлись символом Ордена Юньмэн Цзян. Связана ли потеря обоняния с этим кланом, и если да, то как? «Юньмэн и Гусу издревле состояли в хороших отношениях, даже если и были разногласия, все споры разрешались в скором сроке. Но стоит присмотреться к новым ученикам Ордена Цзян и узнать, может им известна некоторая информация.» — Лань Сичень с волнением посмотрел на брата, тихо попивающего чай в беседке. Подойдя ближе к нему, Лань Хуань произнес тише:  — Ванцзи, ученики из Пристани Лотоса уже прибыли, думаю, будет лучше спросить их об этом. Ты долгое время старался скрыть эту тайну от всех, но, если откроешься кому-нибудь, он тебе непременно поможет. Добродетель всегда поощряется. — Ванцзи понял, но все поступки должны совершаться в рамках правил. При нарушении которых необходимо наказать провинившегося. — Неужели ты успел кого-то наказать? — Пока нет. — Брат, ученики из Юньмэня очень одаренные, особенно Молодой Господин Вэй, Вэй Усянь. Он очень своевольный юноша со свободолюбивым характером. Не будь так строг с ним. — Мгм. — Поговаривают, он лишился обоняния в 7 лет, его родители погибли трагичной смертью… Вам есть что обсудить. — Мгм… Любое упоминание о матери разбивало в клочья все мысли Второго Нефрита, скрываясь за серьезным лицом. В эти моменты в его сердце бушевала гроза и никто не мог это прекратить. День близился к концу, все дела были закончены и можно было со спокойствием медитировать в цзинши. В Гусу принято ложиться строго в 9 вечера. Переодевшись в спальное одеяние, Лань Чжань приоткрыл окно, чтобы проветрить комнату. Расположившись на кровати, он внезапно ощутил дуновение ветерка, и вместе с ним…благоухание цветов?.. Наспех накинув одеяние, повязав белую ленту, юноша выбежал из дверей цзинши и услышал шорох на крыше. Рядом с его домом росла сакура, как единственное, что немного успокаивала душу Лань Чжаня в тяжелые времена. На самой крыше сидел человек, попивающий вино из глиняного сосуда. Возмущение и раздражительность тут же перекрыли все чувства юноши в белом, он с холодом произнес. — Тому, кто возвращается после отбоя запрещено входить. К тому же, в Облачных Глубинах запрещен алкоголь. Человек, заметив присутствие постороннего, отложил уже опустошенный сосуд и радостно воскликнул: —Это «Улыбка Императора»! Давай я с тобой поделюсь, и ты ничего не расскажешь! Такое дерзкое поведение никто не позволял себе в присутствии Второго Господина Ланя, оторопев на мгновение, он с нескрываемым презрением ответил: — Ты нарушил правила. Иди и прими наказание. Юноша наконец показался из тени, выйдя навстречу к Лань Ванцзи, он широко улыбнулся и протянул: «Да в твоем Ордене правил больше трех тысяч. Ну же, к чему тебе лишние дела? Если не собираешься пить, тогда давай просто посидим и полюбуемся ночным небом.» Лань Чжань узнал в нем адепта Юньмэн Цзяна, о котором говорил Сичень, Вэй Усянь. Его и впрямь не заботили никакие правила, казалось, словно его ничего в этой жизни не заботит. Слишком фривольный характер, растрепанный вид и яркая улыбка на лице… Неизвестно почему, но Ванцзи упорно всматривался в лицо этого человека, ища признаки наигранного поведения, но увидел лишь чистую искренность в глазах. Нужно было отвести его к храму предков и наказать, но почему-то он этого не сделал. Спустя некоторое время он осознал, что стоит один, а нарушитель успел скрыться. Как он мог не заметить его? Выйдя из транса, Второй Нефрит почувствовал аромат цветения сакуры. Он мог снова различать запахи. Но как? Что сделал этот мальчишка? Почему рядом с ним он лишился дара речи, только завидев его? Почему?.. Вэй Усянь же, поняв, что его упорно игнорируют ускользнул и залез на ветку дерева. Странное переменившееся настроение собеседника развеселило его, однако он поймал себя на мысли, что чувствует окружающие его запахи. Ночная свежесть, отрезвляющая рассудок юноши, пряный аромат выпитой «Улыбки Императора» и цветков дикой сливы. Нежные лепестки дерева скрывали за собой провинившегося и, не найдя и следа, куда исчез бы этот наглец, Лань Чжань посмотрел на сакуру. Медленно успокоившись, он спрыгнул с крыши и пошел в цзинши. Происшествие немало задело его. Вопросов скопилось еще больше, пока он не решил обдумать все завтра, заодно и наказать Вэй Усяня.

***

Хань Гуанцзюнь добрался до Облачных Глубин. Мысли о первой их с Вэй Ином встрече опьянили его сильнее чем вино, которое он бережно спрятал под деревянными досками в цзинши. Вэй Ин… Не прошло и дня, когда бы я не думал о тебе… Вернешься ли ты снова?