Не плачь, моя детка

Ассет облизал липкие пальцы, наблюдая за тем, как спит его хендлер. Он переставил свой стул так, чтобы его не было видно из окна. Конечно же, это не помешало бы ему самому, если бы он был по другую сторону прицела, но его вообще мало что могло остановить. Его хендлер – Брок, его имя было Брок – заскулил во сне. Почти так же, как когда он был ранен во время проваленной миссии. Ассет прислушался. Слова комкались, превращаясь в мычанье раненого животного, и так же ничего не значили для Ассета, как и для самого Брока. Неожиданно на него накатило желание свернуться вокруг Брока, защищая его от очевидного кошмара. Зачем? Оба они нарушали протокол. Единственным поводом, чтобы Командир инициировал не связанный с сексом физический контакт с ним, служили случаи, когда Командир наказывал его за плохое исполнение заданий. Подразумевалось, что он должен был быть унижен, пристыжен наказанием. Возможно, Командиру просто нравилось делать это: он часто улыбался плотно сжатыми губами, когда причинял боль. Вообще-то в этом не было особого смысла: систематически стирать любые представления о себе у Ассета, а потом ждать, что обычные дисциплинарные приемы будут работать. К тому же Ассет был терпелив. И чем дольше ему удавалось избегать визитов в кресло, тем больше у него было времени, чтобы наблюдать и планировать. И вспоминать. Ему не разрешалось пользоваться кроватью, Ассет знал это. Кровати были для людей. Едва заметная бунтарская улыбка тронула его губы. Он забрался на постель. Красный отсвет от цифр на радио-будильнике и смягченные задернутыми шторами огни проезжающих мимо автомобилей отбрасывали пугающие тени на лицо хендлера. Его накажут? Или Командир окажется настолько скомпрометирован, что проигнорирует и это? Миссия была непонятна, разведданные отсутствовали. В чем же истинная причина того, что Командир покинул свой пост? Эти вопросы пульсировали у него в мозгу, как расчет особенно сложной снайперской траектории. Он смотрел на Командира и старался разобраться со всеми нестыковками. Брок начал вздрагивать во сне, его лицо исказилось от боли, и что-то смягчилось в груди Ассета, оттаяло. Он обнял Брока обеими руками, стараясь не касаться прохладным металлом его кожи. – Джек, – выдохнул Брок и затих, расслабившись от близости другого человека рядом. Это внезапно задело Ассета. Хотя это же не должно было ничего значить. Это ничего не значило. Было не важно. Было важно. – Нет, – сказал Ассет Броку в ухо. И почувствовал, как его хендлер застыл, догадавшись, кто обнимает и прижимает его к себе. – У тебя был кошмар. Спи. – Ты же должен был караулить, – прошептал Брок. Ассет согласно выдохнул ему в шею. – Я не усну. – Брок пах потом и остатками какого-то дешевого дезодоранта. Он буквально мог слышать, как у того ускорился пульс, и это повеселило Солдата. – Шшшш. Тише. – Не так просто заснуть, когда ты цепляешься за меня, как рукоблудствующий осьминог. Я мужчина! Я не из камня, черт тебя подери, – запротестовал Брок и попытался вывернуться у него из рук. Ассет начал мурлыкать: «Не плачь, моя детка, не плачь, дорогая...» – и крепче стиснул его. – Ты же не собираешься отпустить меня, ведь так? – вздохнул Брок, сдаваясь. Ассет, продолжая мурлыкать, покачал головой, при этом задел носом короткие жесткие волоски сзади на шее Брока. Тот снова вздрогнул, но в этот раз, как показалось Ассету, вовсе не потому, что ему было неприятно. – Шшшш, – живой рукой он обнял Брока поперек груди и сжал, как предполагалось, чтобы тому стало спокойней. – Я пытаюсь. Хватит тискать меня. И я это чувствую. Оно упирается мне прямо в поясницу, – сонно и недовольно заметил Брок. – И лучше бы это был твой пистолет. Смех забурлил в груди Ассета, как пузырьки, на миг испугав его. – Это была не шутка, – заметил Брок. Вместо ответа Ассет снова начал напевать и гладить Брока по волосам. В темноте оказалось так легко позволить своему сознанию блуждать, представить вместо темных волос светлые, после чего его ласка сразу же стала мягче, нежнее. Броку потребовалось какое-то время, чтобы расслабиться, но наконец он все-таки задремал, и Ассет довольно улыбнулся ему в плечо. Его больше не накажут. Командир больше не был главным. Теперь это было задачей Ассета... нет. Теперь это было задачей Зимнего – спасти их задание и его скомпрометированного хендлера. – Вместе до... до... – он не мог вспомнить. Зимний потерся своей щетиной о спину Брока. – Вместе до утра, я полагаю.