Не плачь, моя детка

Брок проснулся с ужасной головной болью из-за нехватки кофеина в организме. Он сжал губы и усилием поднялся с матраса. У него затекла шея, а на лице остались отметины – явно отпечатки пластин протеза, на котором он лежал щекой. Сам Зимний сидел на другом конце кровати, скрестив ноги, что было само по себе потрясающе, учитывая невероятно плотно облегающие кожаные штаны, и смотрел на Брока. Волосы его были встрепаны, глаза тонко подведены карандашом для век, и на нем была толстовка с логотипом Iron Maiden на груди. Он выглядел одним из тех парней, которые зависают на концертах тяжелого металла и встречаются с девушками с синими волосами и без чувства меры в плане пирсинга. – О. Новый образ? – Брок вытер пальцами остатки сна из углов глаз. Зимний поднял с пола и поставил на кровать сумку, всю облепленную туристическими наклейками. – Где ты это взял? – Нам подходил их размер, – сообщил Зимний в оправдание своей кражи, а потом открыл сумку и выложил одежду для Брока. – Вот. Это маскировка. Брок невольно сморщился от отвращения. – Это просто мерзость. Вот что это такое. Это были джинсовые шорты. Джорты. Чем он заслужил джорты? И рубашку с принтом из тропических фруктов. И бейсбольную кепку. Брок даже прочел вслух надпись на ней: – «Лучший в мире Папочка», – он застонал. – Я это не надену. – Но это самый легкий способ скрыть твои волосы. Почему ты не хочешь надеть ее? Брок сжал зубы. – Мне будет в ней некомфортно, и я не собираюсь объяснять тебе почему! Во-первых, он был еще не настолько стар, во-вторых, само слово «папочка» вызывало у него аллергию. Зимний кивнул и щелкнул перочинным ножом. – В таком случае обреем тебе голову. Брок схватил кепку и натянул ее. – Все. Доволен теперь? Зимний почесал подбородок. – Ты выглядишь напряженным. Брок с трудом преодолел желание натянуть одеяло до подбородка. – Не представляю, с чего бы это. Похоже, у меня и на перочинные ножи аллергия. Ассет расплел свои конечности и встал. Брок сжал пальцами переносицу и попытался унять головную боль усилием воли. Ассет сел рядом с ним, прижавшись своим затянутым в кожу бедром к бедру Брока. – Что? Теперь-то ты от меня чего хочешь? – Приказ 47А, – Зимний пристально посмотрел на Брока. – Ты же не навредишь мне, если я скажу это? – спросил Брок и не почувствовал, что его убедило то, как Зимний отрицательно замотал головой. – Приказ 47А? Зимний прижал Брока лицом к матрасу. – Какого хре... ооо... – Брок застонал, когда удивительно сильные пальцы принялись разминать узлы у него в плечах, сжимать и массировать его застывшие мышцы. Это был самый агрессивный массаж спины, какой ему когда-либо делали, и вскоре он уже пускал слюни в одеяло, когда Зимний перевернул его на спину и протянул бутылку воды. – Пей. – Брок подчинился, потому что его размяли так, что он стал согласен на все. – Приказ 47Б? К этому моменту Брок настолько расслабился, что как попугай повторил за ним: – Приказ 47Б. Зимний запустил руку под ремень его штанов, и Брок от шока сел прямо. – Стой. Что? Зимний вздохнул и обхватил пальцами хозяйство Брока. – Приказ 47Б, – он так уверенно погладил член Брока, что было ясно: имел в этом большой опыт, и… О, БОЖЕ МОЙ, НЕТ! Брок схватил Зимнего за запястье и осторожно, очень осторожно вытащил его руку из своих штанов. – Думаю, мы можем прервать Приказ 47Б. Хорошо? Я пойду, приму душ, ладно? Хорошо. Посмотри телевизор или еще что-нибудь. Хорошо? Хорошо, – Брок отступил в сторону ванной, чуть не ударившись подбородком, когда открывал дверь. Зимний подозрительно наблюдал за ним, и Брок скорее захлопнул ее за собой. Он снял идиотскую кепку и посмотрел в зеркало. Глаза из-за темнеющих под ними синяков казались ввалившимися, черты лица заострились больше обычного. Он выглядел осунувшимся, загнанным. Брок ущипнул себя за щеку и влепил себе несерьезную оплеуху. Они не просто мучили этого парня. Ведро с презервативами и детскими салфетками, кодовые слова, массаж, который заканчивался дрочкой... Его затошнило и он сплюнул в раковину. Он сделал правильный выбор, свалив из того места, только теперь он не представлял, куда идти дальше. Брок включил душ. И стоял под струями воды, пока она не остыла, но все равно не почувствовал себя чистым. Сколько продлится амнезия? – задумался Брок, когда они ехали по хайвею. – Это же не может быть навсегда. Хочу ли я все вспомнить? Что у меня за жизнь? Серьезно, может мне кто-нибудь сказать, потому что сам я не могу вспомнить, и, думаю, я глобально проебал свою жизнь, потому что ни один нормальный человек не может добровольно выбрать такое... Голос Зимнего оборвал внутренний монолог Брока с точностью его припрятанного где-то выкидного ножа. – Ты потерял память, когда ударился головой. Может быть, стоит просто остановить машину и с криками убежать... Выглядело не самым разумным решением, так что он просто пожевал нижнюю губу. – Неееет. Конечно же, нет. Тьфу. Это просто глупо... Ассет скрестил руки, швы на его фанатской толстовке натянулись и затрещали. – О, смотри-ка! Остановка для дальнобойщиков. Не знаю, как ты, но я бы не отказался от кофе и какой-нибудь еды не из автомата со снеками. Ты когда-нибудь пробовал панкейки? Со взбитыми сливками и сиропом, и, может быть, кусочком бекона? Мммм. Звучит классно! – Брок свернул с дороги на парковку и остановил машину возле закусочной. Они заняли стол в глубине зала в стороне от окон. Оттуда был хорошо виден большой экран за стойкой, на котором показывали новости по кабельному. Что-то про восстановительные работы после вторжения в Нью-Йорк. Брок даже не пытался вникать в этот бред. Они оба читали липкие меню. То есть Брок скорее прятался за своим, чтобы не встречаться глазами с Зимним. Подошла официантка и спросила: – Кофе? – Да, пожалуйста, – Брок повернулся к ней и улыбнулся, и она явно прочитала надпись на его кепке. – А вашему сыну? Вот блин. Он был слишком молод, чтобы выглядеть отцом этого парня. Ассет кивнул, и она наполнила их кружки. – Нам завтрак номер пять и номер семь. И оставьте кофейник, – сказал Брок и, после того, как официантка ушла, нервно застучал пальцами по столу. – Уверен, у тебя есть много вопросов, – начал он. Я прямо как мой отец, когда я случайно застал его с соседкой в его машине. – Ты потерял память после того, как ударился головой. Ты скомпрометирован, и мы должны вернуться на базу для пересмотра ситуации и дисциплинарных взысканий. – Ассет отпил кофе из своей чашки. – Это будет стандартный протокол. – Мы не можем вернуться туда, – Брок крутил в руках розовый пакетик с сахаром, крупинки внутри пересыпались с одного края в другой. – Они собирались пытать тебя. Зимний помотал головой и сделал еще глоток из своей чашки. – Ты просто не слышал, что они собирались с тобой сделать, они стали бы пытать тебя... Зимний опустил свою чашку на стол. Официантка принесла им еду. Она поставила перед Зимним высокую горку из панкейков, облизывая взглядом его очерченную под одеждой мускулатуру. Сам Брок не заслужил от нее второго взгляда. Вероятно, он сейчас выглядел, как подогретая куча мусора. – Спасибо, милая, – сказал Зимний с самой естественной улыбкой, какую Брок у него видел, и она улыбнулась ему в ответ, прежде чем уйти. – Нет, – Зимний отрезал кусочек от верхнего панкейка, макнул его в сироп, прожевал и сглотнул. – Они не стали бы пытать меня. – Он съел еще кусочек, а потом закусил его беконом. – Они сказали бы тебе сделать это. Брок со звоном выронил вилку на тарелку. – Что? Мир поблек и покачнулся вокруг него. – Ты был в этом лучшим. Кислота из аккумуляторных батарей. Плоть шипела и растворялась всего от нескольких капель... Кабели с зажимами-«крокодилами». Все мышцы спазматически сокращались, прежде чем человек терял контроль над мочевым пузырем... Пытки водой. Бульканье и безнадежность... Брок уставился на свои трясущиеся руки. Эти трясущиеся руки были покрыты кровью бесчисленных жертв. И самым худшим были даже не запахи и звуки, которые сопровождали эти воспоминания, самым худшим было то, что... – Мне это нравилось. Его лицо исказилось, он зажмурился. – Мне все это нравилось, – Брок заставил себя посмотреть на Зимнего, даже это простое движение ощущалось как жалкая попытка искупить чудовищные вещи, которые он творил. – Я... я мучил тебя? Зимний прожевал еще кусочек и спокойно посмотрел на Брока своими ясными голубыми глазами. – Ты практиковался на мне. На мне очень быстро заживает. Но чаще ты использовал меня для развлечений, – он позволил этому признанию врезать Броку в живот, а потом показал вилкой на его тарелку. – Ешь. Очень вкусные панкейки. – Я тебя мучил, – у Брока во рту пересохло. – Почему ты все еще сидишь здесь? Я не понимаю. – Ты мой хендлер. Ты мой Командир, – Зимний облизал вилку. – И тебе нужна моя помощь. Ты моя миссия. Долей. Брок снова наполнил кружку, которую протянул к нему Ассет. Руки у него дрожали, и кофе плеснул на металлическую руку Ассета. – О, прости! – глядя, как кофе стекает по его кисти, Брок прошептал. – Прости меня. – Это не искупало ничего. Он схватил салфетку, принялся вытирать руку Зимнего и на мгновение сжал ее в своей. – Я сделаю все, что смогу, все, чтобы исправить это. Зимний склонил голову к плечу. – А что ты делал не так? Брок откинулся назад и потер ладони о бедра. – Люди не обращаются так с другими людьми. Это неправильно. И то, что мне приходится объяснять тебе это, только делает все еще хуже. Нам нужна помощь. Нам надо найти кого-то, кто выслушает нас. Телевизор за прилавком внезапно прибавил звук и объявил: – А теперь – да здравствует Капитан Америка! Голова Зимнего резко повернулась к телевизору, глаза его распахнулись. – Стив Роджерс, господа! Металлические пальцы Зимнего раздавили керамическую чашку.