Не плачь, моя детка

Чем ближе квинджет подлетал к Вашингтону, тем сильнее Брок жалел о том, что родился. Когда он не туда свернул в своей жизни? Может, его мама недостаточно обнимала его в детстве? С чего он начал собирать дохлых животных и оружие? Ведь так начинают подонки вроде него? Те, кто наслаждается, мучая других. Те, кого это заводит. Брок бросил взгляд на Джека, все еще лежащего без сознания на полу, рисунок от протектора подошвы ботинка Баки до сих пор был заметен на его щеке и сломанном носе. Он вспомнил слабую улыбку на лице Баки и сказал: – Тебе понравилось делать это. Баки пожал плечами, металлические пластины на его руке перестроились, как поток воды в водопаде. – Ему полезно узнать, что он больше не твой любимчик. Брок потер себе шею. – Любимчик? Что ты хочешь этим сказать? Баки настроил аппаратуру, прежде чем ответить: – Он привык быть твоим любимцем. Но его время прошло. Может быть, он сможет двигаться дальше, если примет то, что ты его вышвырнул. Что ж, это звучало как сомнительное достижение. – И кто же теперь мой любимец? – спросил Брок, намереваясь втереть в свои раны еще немного соли. Баки постучал по своей металлической руке. – Ты выбрал меня. Предпочел меня ему, своей карьере в ГИДРЕ и даже личной безопасности. Я теперь твой любимец, Командир, – он улыбнулся открытой широкой улыбкой, такой гротескно неуместной при всем его образе. – Ты мой хендлер, и мне нужно завершить нашу миссию, – он погладил Брока по ноге. – Может, мне следует просто... не знаю... отпустить тебя? Кажется, ты бы предпочел работать один, – забормотал Брок, смущенный странной интимностью их беседы. – Нет! – огрызнулся Баки. – Тебе придется остаться со мной. – Почему? – У тебя есть надо мной власть. Люди верят тебе, верят твоим словам. А я никто. Я ничто. На свете есть только один человек, который помнит меня, и он думает, что я мертв. Ты должен пойти со мной. Завершим нашу миссию, Брок Рамлоу. Заверши то, что ты начал. – Что ж, звучит разумно... Подожди! Что? ГИДРА? У меня была карьера в ГИДРЕ? – Брок вздрогнул, когда еще несколько огоньков вспыхнуло в пещере его воспоминаний. – У плохих парней? – это прозвучало пугающе верно. – Да, – сказал Баки. – Никто не поверит мне. Потому что я убийца. – А я предатель. О боже. Ты можешь себе представить, что они делают с теми, кто их предаст? Представляешь? Если со мной не расправятся сразу же, они превратят в сущий ад весь остаток моей жизни! – Брок впился ногтями себе в ладони. – Я же не тупой, верно? Почему я это сделал? – Возможно, ты посчитал, что победишь, – сказал Баки и убрал волосы за ухо. – Расчетное время прибытия четыре часа. *** Его хендлер не справлялся. Чем больше воспоминаний возвращалось к нему, тем все сильнее он разваливался на части. Баки покосился на Брока, нервно стучавшего пальцами по подлокотнику и бормотавшего себе под нос что-то о плохих идеях, предательстве и проебывании своей жизни. Ему понравилось пнуть Джека Роллинза ногой в лицо. Мужик был слишком ревнив в своих попытках выслужиться перед Броком, стать его ближайшим последователем. Всегда первый в очереди на воспитание. Что нужно было сделать с человеком, чтобы он отказался ото всего и стал вещью, инструментом, игрушкой других, которую они используют как только захотят? Он крепче вцепился в штурвал. Кодовые слова. Контроль сознания. Кресло для стирания памяти. Чем дольше он не попадал туда, тем больше он вспоминал. Чем больше он вспоминал, тем больше страха и стыда он испытывал. Но Брок, похоже, переносил все это еще тяжелее. Брока трясло и он то и дело хватался за голову, как от невыносимой боли. Ему было так плохо, что Баки невольно почувствовал жалость к нему – человеку, который полностью контролировал его жизнь, манипулировал им и издевался над ним. Уж точно, чудовище не могло испытывать жалость, сострадание к другому чудовищу. И только поэтому Баки не открыл багажный отсек квинджета, когда они были в пятидесяти тысячах футов над землей. Он тоже не был чудовищем. – У меня есть одна теория, – сказал Баки мягко, и Брок поднял голову. – Что такое воспоминания? – Хммм. А ты не знаешь? – ответил Брок, но Баки жестом показал ему продолжать. Брок вздохнул. – Воспоминания – это вроде записи того, что ты делал и что с тобой было. Баки кивнул. – А если человек не будет помнить, кто он и откуда? Кем он тогда станет? – Мною около недели назад. Испуганным и потерянным, – Брок закрыл глаза. – Но так было проще. Я был свободен и у меня была такая роскошь, как право не думать обо всем дерьме, что я натворил. – Моя теория в том, что если стереть воспоминания, то можно вернуть личность человека к тому, с чего она началась. Сделать его незапятнанным и нетронутым воспоминаниями. Так ты можешь узнать, каким человеком ты был до всего того, что с тобой случилось. Он не был убийцей, пока его не обучили этому, стирая и направляя. Вот что он увидел на фотографиях из своей книги. Доказательства того, кем он был, когда служил с Ревущими Коммандос. Он был солдатом, но не убийцей. Так же, как и Брок, судя по тому, как он реагировал на одно упоминание об этом. – То есть, ты хочешь сказать, что я не родился полным мешком дерьма? Потому что то, что я вспоминаю, говорит об обратном, и меня это не радует, – глаза Брока блеснули чем-то похожим на надежду. – Я не думаю, что я был единственным человеком, которому стерли память или подвергали процедуре поведенческой модификации, – Баки дал своему хендлеру проникнуться этой мыслью. – Есть ли лучший способ обзавестись армией истинно преданных бойцов, чем создать ее собственными силами? – Так ты думаешь, что есть шанс, что не такой уж я конченный говнюк? Что меня просто превратили в такое? – надежда и жажда в голосе Брока прозвучали так странно болезненно. – Да, я так думаю. Меня сделали убийцей. Почему с тобой не могли сделать подобное? – О, Бак, – Брок вздохнул и посмотрел на Джека, на кровь, текущую из носа по его покрытому шрамами лицу. – Иногда люди бывают ужасными безо всякого постороннего вмешательства. И... и... я думаю, я был одним из таких подонков. Но я не хочу быть таким. Правда, не хочу. Но я выжег свои инициалы у него на спине. Прямо на его коже. Нормальные люди так не делают. Хорошие люди не поступают так с теми, кто для них важен. И то, что он говорил обо мне... У меня живот скрутило, потому что я вспомнил, сколько наслаждения я получал от того, что был такой сволочью. Ты сам сказал, что я был невероятно хорош в этом. Ты не станешь мастером пыток, если не будешь много практиковаться. Я... я не герой. Баки замотал головой. – Ты помог мне. Командир, которого я знал, никогда бы не сделал этого. Пусть твои поступки говорят за тебя. А не твое прошлое, – ему нужно было убедить Брока остаться с ним, поддержать его. Какая-то часть Баки тоже не хотела больше оставаться в одиночестве. Не было никаких гарантий, что Стив Роджерс встретит его с раскрытыми объятиями, как надеялся Баки. Брок был хорошим товарищем, он познакомил Баки с читос и шипучкой. – Так что мы завершим эту миссию. Пройдем ее до самого конца путей. – Похоже, ты не оставляешь мне выбора, – проворчал Брок. – И как ты собираешься найти Роджерса? Не можешь же ты просто подойти к нему и сказать: «Привет. Помнишь меня? Так вот, я не умер». Ты вообще хоть как-то все это продумал? – Для этого у меня есть ты. Ты мой хендлер, – улыбнулся Баки. – Вот и управляйся с этими вещами. Брок покачал головой и снова вернулся к горестным мыслям о своей судьбе. Но хотя бы он больше не дрожал.