Дитя Магии

Снова кошмар. Он никогда не закончится. Она чувствует, как панический ужас и отчаянье в который раз накрывают ее. — Давай сыграем в потрясающую игру, — произносит он тихим шепотом, — Она очень простая. Легкие правила, но яркие эмоции. И только одна ставка. Ни больше, ни меньше, а только жизнь. Он показывает Webley Revolver. Я узнаю его. Видела несколько раз. — Посмотри, в нем одна пуля. Прокручиваем барабан, подносим к виску и нажимаем на курок. Не правда ли, что все просто? Шанс на жизнь изначально пять из шести. Потом будет уменьшаться. Но мы с тобой сделаем лишь по одному выстрелу. Смотри, эта проиграла. Темный подвал. Его слова долетают приглушенно. Смотрю в такие знакомые глаза и не могу оторваться от того безумного пламени, что полыхает в них. Он любит играть с жизнью. Ему она интересна. И нравиться соревноваться со смертью. Кто больше заберет жизней? Перевожу взгляд в направлении взмаха руки. В темный угол комнаты. Кровь. Изначально она ее не заметила. Алая кровь. Резонирует с белым полом выложенным плиткой. Растекается по щелям между ними. Уже не человек. Тело. Когда-то было красивым. В памяти нет о нем упоминания. Незнакомо. В нем была жизнь. Свежие раны ярко выделялись на бледной коже. Оно терпело боль, и не могло от нее избавиться. Он знает, как дать почувствовать сильнейшую агонию, ничего не повредив жертве и не дав ей умереть. Может быть, для тела эта игра была лучшим исходом. Умереть быстро и самому. Начинают дрожать руки. Вдумываюсь в смысл сказанных им слов. Становится страшно. Я очень давно не испытывала это чувство. Паника нарастает. Но я боюсь не за себя. Своя жизнь мало интересует. За него. Если он исчезнет, как мне жить? Я зависима от него. Я привязана к нему. Он нужен мне. Необходим. Снова вглядываюсь в знакомые до боли черты лица. Он усмехается. Он смотрит насмешливо. Он играет со мной. Его веселит моя реакция. Прокручивает барабан. Протягивает револьвер. — Ты первая. Я беру в руки оружие. От тяжести холодного металла, с остатками тепла Его руки и опасным блеском на поверхности начищенной рукоятки, тряска усилилась. Возможно, я в последний раз смотрю в Его глаза. В них отражалось пламя. Подношу дуло к виску. Закрываю глаза. Стреляю. Звук разрезает тишину. Все еще жива. Эта мысль проносится в воспаленном сознании. Открываю глаза. Смотрю на него. Передаю оружие. С той же ухмылкой, он берет револьвер. Повторяет мое действие. Но не разрывает контакта глазами. Нажимает на курок. Падает. Ухмылка сползает с лица. Смотрю как в замедленной съемке. Его тело опускается на пол. Грудь сжало в тиски. Не могу вдохнуть. В горле застрял крик. Я боялась остаться снова одна. И я осталась одна. Ноги подкашиваются и опускают на пол. На коленях ползу к Его телу. Прикасаюсь к виску. На пальцах кровь. Волны ужаса и безудержного горя накрывают с головой. Не понимаю, что говорю. Я плачу. Проклинаю. Умоляю остаться. Повторяю Его имя. По щекам льются слезы. Это мои первые слезы. Это первые, настолько сильные настоящие эмоции. Задыхаюсь. Не хватает воздуха. Вдруг, заливистый хохот разрезает тишину. — Ха-ха-ха! Тебе понравилась игра? — он приподнимается на локте и показывает бутафорскую пулю с краской, — Правда интересная? Я молчу. К горлу подступил комок. Не могу вымолвить ни слова. Но чувствую облегчение и поднимающуюся ярость. Он перестает смеяться, приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть в глаза, которые лишились абсолютно всех искр веселья и теперь кажутся мне глубокой бездной. Темной и спокойной. — Серина, запомни. Только перед смертью люди срывают маски и показывают настоящие лица. Настоящие эмоции. Настоящие мысли. Спроси, сейчас спроси саму себя: «Я действительно его ненавижу?». Не произноси ответ вслух, но реши для себя сама. А так ли я был неправ, когда отказался выполнять твою просьбу? И он поднимается и идет к выходу из подвала, бросив напоследок: — Ах да, теперь твоя очередь думать о том, что делать с телом. Девочка, спящая в кровати с балдахином, резко открывает глаза фиалкового цвета. Она проводит ладонью по лицу, будто вытирая слезы. — Ты был прав, — тихо говорит себе под нос, скорее отвечая на поставленный в мыслях вопрос, — Игра со смертью действительно интересна, Джей.

***

Снова этот сон. Точнее, воспоминание. Почему же я не выпила зелье Сна-без-сновидений? На этот вопрос я и сама не могу сказать однозначно. Может потому, что это воспоминание о Джее? Скорее всего. Как же мне его не хватает! Пусть и во сне, но я снова хочу его видеть. Слышать его заливистый смех, наблюдать за разгорающимся в глазах пламени азарта, слушать шутки, ловить безумство в карих глазах. Сны-воспоминания стали приходить ко мне довольно часто, с тех пор как я приехала в Хогвартс. Нет, не каждый день, и даже не каждую неделю, но намного чаще, чем можно было ожидать. Вероятно, это связано с тем, что я покинула дом, где все было пронизано совместными теплыми моментами. Ну ладно, скоро будильник прозвонит. Надо вставать, умываться и потихоньку выползать. Кстати, сегодня будет большой пир по случаю Хэллоуина. Не устаю поражаться магам. Они отмечают не магический праздник! Хотя, скорее всего его просто прозвали на маггловский манер, а сами празднуют что-то другое. Надо будет спросить, что именно. Бррр! Холодная вода снимает остатки сна. Поднимаю взгляд в зеркало… О, Высшие Силы! Кажется меня прокляли. Хотя… Если хорошенько присмотреться, то никаких следов от проклятий не видно. Уж я, прекрасно видевшая свою магию, это бы точно поняла. А значит, я за два месяца смогла довести себя до состояния чудища с прозрачной кожей и выступающими прожилками вен. Браво Серина! Ладно, сейчас приведу себя в порядок и выползу на тропу науки. Как же хорошо, что я живу одна в комнате, и о моих ночных экспериментах в лаборатории никто не знает! Почему в спальне я обитаю одна-одинешенька? А было все так. Первого сентября, после распределения и речи декана старосты поставили перед нами вопрос: кто будет спать один? Серьезно, ситуация сложилась так, что в Хаффлпаффе все комнаты рассчитаны на двух человек. Но, нас поступило три девочки и три мальчика. Ну и я вызвалась. Тем более, у меня всегда была своя комната и делить ее с кем-либо я не намерена. Ханна Аббот и Сьюзен Боунс поддержали этот мой «жертвенный» порыв. Оказывается, они уже подружились в поезде и хотели жить вместе. Ну, а я и не против! У ребят все разрешилось с помощью камень-ножницы-бумаги. Невезунчиком оказался Захария Смит. Но он очень расстроился из-за этого, и старосты, переговорив с одним третьекурсником, который тоже жил один в комнате, и с разрешения декана, подселили Смита к Седрику Диггори. А по-моему, Смит немного сглупил. Ну да не мое дело. А Джастин Финч-Флетчли и Эрни Макмиллан стали жить в одной комнате. Оказалось, что Джастин магглорожденный и о магическом мире мало что знал. Поэтому Эрни пообещал, что поможет ему освоиться. Но поскольку, по легенде, я тоже маглорожденная, то мне влиться в этот мир помогут девочки. Ну и по всем вопросам и со всеми проблемами мы должны обращаться или к старостам, или к декану. Как заключение, я оказалась в собственной комнате. Вот такая история. Кое-как приведя себя в божеский вид, я спустилась в гостиную. Было еще рано и мне очень хотелось быстрее проскочить на завтрак, не попадаясь на глаза старостам. Благо уже выучила все необходимые траектории движения по Хогвартсу и до Большого зала вполне могла свободно добраться. — Ааа, Сондер, куда намылилась в таком виде? Но видимо не судьба. — Да так, в Большой зал собиралась, староста, — ответила я, вставшей из кресла пятикурснице Меган Лист. Если так подумать, то эта девушка была просто потрясающе красива. Она была не очень высокая, но всегда носила туфли на шпильке. Милое личико, большие серые глаза и антрацитово-черные, прямые и длинные волосы. А еще она была умной. И входила в пятерку лучших на своем курсе. Но ведь не бывает идеальных людей, верно? Вот и у Меган был очень язвительный и острый язык, который жалил всех из-под маски милой и наивной девушки. — В таком виде? — спросила она у меня тоном, от которого повеяло скрытой угрозой для меня. Лист достала зеркало и повертела перед моим лицом. — Волосы неубраны, под глазами синяки, кожа просвечивает, цвет зеленый, белки глаз красные. Ты на Хэллоуин решила стать зомби? — Я волосы убирала! — единственное, с чем я могла поспорить. — Ты вот это называешь прической? Пару раз провела расческой и готово? Серьезно? Я обиделась. Между прочим, я постоянно за волосами ухаживаю. Вот только они густые и очень пушистые. Легкий ветерок и снова спутались. Короче, когда я пришла в Большой зал, то завтрак был в полном разгаре. Меган провозилась со мной полчаса. Но зато волосы уложила в косички, то есть как надо, а легкие косметические чары скрыли мой непрезентабельный вид. Насчет него, кстати, мне высказывали уже довольно долго. И водили в Мадам Помфри, которая работала в Больничном крыле, и выписали какую-то кучу различных укрепляющих зелий. А на завтраке постоянно следили что и сколько я ем. И периодически пытались запихнуть больше, чем в меня влезало. В общем, мрак. А самое странное, что все эти действия мне не помогали. Ведь причина такого состояния заключалась в моей магии. Несмотря на блоки, на поддержание ее в стабильном состоянии требовалось много усилий. А теперь еще и приходится, помимо моих личных работ в лаборатории, тратить много сил на обычные занятия. Вот и получается такое состояние организма. На завтраке, как и обычно, было довольно шумно. Но он исходил не от всех факультетов, а от одного, конкретного стола. Гриффиндор. Впрочем, за нашим столом тоже была оживленная атмосфера. — Утречка! — я поздоровалась со своими однокурсниками. На Хаффлпаффе, у каждого курса есть специально отведенная часть стола, за которой едят. — Почему не доброго? — спросил Смит. — Потому что первыми идут Чары, — я тяжело вздохнула. Захария усмехнулся и продолжил намазывать маслом тост. Однокурсники у нас оказалась довольно неплохие. Правда, друзей я пока не нашла, но приятельские отношения с ребятами со своего факультета я наладила. Да и среди представителей остальных Домов, за редким исключением, я враждебности не вызывала. Как нам объяснили старосты, наш факультет лучше всего ладит с воронами, поскольку придерживаемся нейтральной позиции. А с остальными в зависимости от соглашений. Когда я спросила о том, не военные ли действия разворачиваются между факультетами, Мур ответил: — Очень похожие на военные. Гриффиндор и Слизерин враждебно настроенные стороны. Хаффлпафф и Рейвенкло придерживаются нейтралитета. Но если разгорается конфликт, то сторону мы или не принимаем, или ведем переговоры и поддерживаем более импонирующую сторону. Можем заключать союзы на каких-либо условиях и временно принимать участие в, так называемых, сражениях. Пойми, никто не запрещает дружить с ребятами из Слизерина или Гриффиндора, однако за политикой факультета надо следить. Вот такая вот веселая жизнь. — А вы знаете, что над Грейнджер снова издевались? — спросила у нас Аббот. — Это не новость, — пожал плечами Макмиллан, — Ничего удивительного, что ей постоянно достается. — Ага, грифы не любят заучек, — поддержала его Боунс. — Но если так подумать, она же им баллы приносит постоянно. Почему нельзя более терпимо к ней относиться? — вздыхала Ханна. — У них специфическое отношение к одногруппникам, — ответил Макмиллан, — Они ни капельки не дружные. Хорошее отношение можно ожидать только к «истинным гриффиндорцам». Если бы Грейнджер не приносила им баллы, то ей бы было еще хуже. Причем намного. Помните, Диггори рассказывал, что однажды на его курсе, тихий парень из грифов потерял много баллов? Так ему объявили бойкот всем факультетом. А вот близнецы теряют рубины просто как дышат. Но к ним никаких претензий. Ведь они безбашенные, а значит «настоящие» грифы. — О, обсуждаем другие факультеты? К нам подсел Джастин, всегда выползающий позже всех. — Я вовремя. Только сейчас видел, как мисс «всезнайка» убежала в слезах. Причем довольно быстро. — Что ж ты, рыцарь, не догнал и не подставил свое мужественное плечо? — усмехнулась Боунс. — Да говорю, резво бегает, — Джастин принялся уплетать овсянку, — Как же хорошо, что нашему факультету плевать на баллы и гонку. Все равно на последнем месте. А нервы целее. — Ага, это даже слишком хорошо, — кивнула я, — Иначе, меня уже давно четвертовали на месте. — Пф, — прыснул со смеху Смит, — С твоей успеваемостью по Чарам и Трансфигурации, а также тем количеством баллов, что ты потеряла, на других факультетах тебе бы не жить. — Угу, — я вяло усмехнулась. — Ладно, все позавтракали? — дождавшись нашего утвердительного мычания, Аббот сказала, — Сейчас Чары, потом сдвоенное Зельеварение. Пошли потихоньку к классу. Чары проходили вместе с грифами. Печально. — Мисс Сондер, —обратился ко мне низенький профессор Флитвик, — Как ваши успехи? — Профессор, Вингардиум Левиоса получилось, — я улыбнулась полугоблину. — О, это прекрасно! Продемонстрируете? — профессор указал на перо, лежащее на столе. Я сосредоточилась, навела палочку на перо, сделала жест и четко произнесла: —Вингардиум Левиоса! И перо оторвалось от стола и взлетело! — Отлично, мисс Сондер! Замечательно! — кажется, что преподаватель радовался больше, чем я, — Пять баллов Хаффлпаффу. Теперь можете приступать к следующему заклинанию. Я кивнула и пошла к своему месту. Одно это заклинание получилось спустя долгих два месяца, в то время, как остальные осваивают же третье. Думаю, уже понятно почему я так «люблю» Чары? Не, преподаватель по этой дисциплине прекрасный, но вот сам предмет… Как я и предполагала, и как меня предупреждали, с уроками, на которых использовали магию Трех составляющих у меня все было очень плохо. На Чарах, когда все разучили несколько других заклятий, я билась над Левиосой! А на Трансфигурации у меня спичка только в серебристый окрасилась, но иголкой не стала. А все почему? Потому что моя палочка не работает, а магия нетипичная! Я наблюдала принцип создания чар. Жестом человек отделяет от себя нужные нити и проводит их через палочку. В ней магия волшебника переплетается с магией Мира. А при произнесении формулы заклинания, из этих нитей получается необходимое переплетение, соответствующее заклятию. Что такое магия Мира? Об этом я и сама пока толком не знаю, но надеюсь на зимних каникулах узнать больше. А пока я выяснила только то, что это рассеянные частички магической составляющей, но просто несконденсированные, поэтому и невидимые. Как водяной пар в воздухе. Так не замечаешь, но когда его много, то видно. Например в виде тумана. Здесь такой же принцип. Вокруг волшебника или артефактов магия очень заметна именно потому, что большое количество притянуто и «спрессовано» в нити. Ну, то есть я называю нитями. Просто уж очень на них похоже. Так вот, у меня две недели ушло на то, чтобы повторить узор нитей. Но когда он все-таки получился, с перышком ничего не произошло. Над этой проблемой я билась неизвестно сколько. Я даже поселилась в библиотеке, за что мне попало от старост и декана. Мадам Пинс, обычно никогда не вмешивающаяся в дела учеников, заметила, что я с утра прихожу в библиотеку и до самого закрытия не ухожу от туда. Ну подумаешь, три дня уроков пропустила и в Большом зале не появлялась. Ничего страшного больше ведь не произошло, так? Тем более, еду можно было найти на кухне рядом с гостиной. Домовики всегда рады гостям. Но в общем, на меня нажаловались, сняли баллы, отчитали, и велели одноклассникам следить за моей посещаемостью, а случае чего, сразу докладывать декану и старостам. Но нужную информацию я успела найти. Оказывается, мною названная магия Мира делает заклятие в несколько раз сильнее! То есть палочка нужна только для того, чтобы усилить заклятие, соединив магию Мира и собственную! А раз так, то, поскольку моя палочка недействительная, моей собственной магии не хватает для достижения нужной силы. Значит мне просто требуется вложить в узор больше магии. Но это оказалось довольно сложно, потому что на составление узора из толстых нитей, энергии и усилий тратится намного больше, чем на плетение из тонких. А ведь я еще в лаборатории тренировалась! Поэтому часто мой магический резерв был почти полностью опустошен, что не способствовало быстрому освоению заклятия. Также надо было не забывать о скорости. В магии Трех составляющих все происходит за несколько секунд. А потом еще потребовалось синхронизировать якобы произносимую мной формулу и жест, которые мне абсолютно не нужны, с быстрым сплетением нитей в узор. Поэтому мне потребовалось почти два месяца на изучение одного заклятия! Но надеюсь, дальше дело пойдет быстрее, так как принцип вроде найден. Но сколько усилий было потрачено! — Эй, Сондер, — раздался один ненавистный мне голос, — Что, думаешь теперь не будешь отстающей? — Мои средние оценки намного выше твоих, Уизли, — улыбнулась я рыжему, хотя так и хотелось врезать в эту наглую рожу, — Думаю, с этого дня этот титул перешел у тебе. Рон Уизли. Именно его крыса была на столе в кафе, в тот день, когда я ходила за покупками. И если я уже стала забывать об этом случае, да и лица этого парня я не помнила, то вот Рон оказался очень злопамятным. Как и его старшие братья в количестве трех штук. Но если последние не сильно обращали на меня внимание, то вот младший был ну очень негативно настроен. Но все ограничивалось мелкими пакостями и словесными колкостями. К счастью, встречались мы редко, поскольку на большинстве дисциплин наш факультет был с воронами. Но все равно, иногда было обидно. И особенно, задевало то, что по Чарам и Трансфигурации в практике даже он был лучше меня. Но по этим дисциплинам я вылезала за счет письменных работ, поэтому пока мои оценки колебались между Удовлетворительно и Выше ожидаемого, а по остальным предметам, я уступала только Грейнджер. Был в Хогвартсе еще один человек, к которому я испытывала сложные и противоречивые чувства. Сейчас этот человек сидит рядом с Уизли и таращит свои зеленые глаза на меня. Гарри Поттер. Мальчик-который-выжил. Больше года назад, когда я впервые увидела результат проверки крови, пункт, в котором значилось, что у меня есть брат одногодка, просто выбил меня из колеи. Разумом я понимала, что этот ребенок ни в чем не виноват, но вот в душе творилась такая смута, что хотелось просто выть. Почему Джеймс Поттер решил, что сыну жить можно, а дочери нет? Ведь он был чистокровным аристократом и знал, на что обрекает меня и мать. Думаю, что ненависть на отца, я перенесла и на сына. Глупо и грязно? Знаю. Я это сама прекрасно понимаю, вот только поделать ничего не могла. Когда я узнала о том, что Гарри Поттер — это Мальчик-который-выжил, волна моей неприязни поднялась с новой силой. Значит я изначально должна была умереть, а мой брат обладает какой-то неведомой силой, что сметает Темных Лордов со своего пути, и является героем? Через некоторое время, я по новому проанализировала информацию. Эмоции поутихли, и стало возможным более критически посмотреть на ситуацию. Нельзя винить брата в том, что он родился у такого отца, и не виноват в том, что стал героем в столь маленьком возрасте. Да и мы оба сироты. Наши мамы мертвы, да и Джеймс Поттер тоже. Однажды, даже возник порыв найти брата и познакомиться, но он был погашен на корню. Все-таки, Герой. Гоблины сказали, что его очень хорошо спрятали и добраться до него сложно. А если я захочу познакомиться, то смогу это сделать в Хогвартсе, поскольку, скорее всего, он поступит туда. На том я и решила. Джей, кстати, наблюдая за моими внутренними метаниями, говорил: — Сери, ты очень умненькая девочка. Решение, насчет Гарри Поттера, ты вполне можешь принять сама. Сядь, успокойся, посмотри на ситуацию со всех сторон. Любое твое решения и я, и Джессика поддержим. Запомни, мы семья, которая всегда будет рядом. А сейчас, в школе я просто не могу подойти. Издалека наблюдаю, но вот заставить себя завести разговор не могу. Да и что я скажу? «Привет, я твоя сестра. Давай дружить? А? Почему я одного с тобой возраста? Да просто наш отец был одновременно с двумя женщинами». Так что ли? Я читала о случае развоплощением Волан-де-Морта, и там написано, что Джеймс и Лили Поттеры были любящими родителями и прекрасной семьей. Уверена, что и Гарри говорили тоже. И я сама была свидетелем того, как профессора сравнивали его с «идеальными» родителями. Разбивать эту иллюзию я не хочу. Точнее, не хочу брать ответственность за острые осколки, которые полетят во все стороны. Да и общаться Гарри стал с Уизли, что не придало ему веса в моих глазах. На то, что брат худой, я решила закрыть глаза. Сама как щепка, хотя нормально питаюсь. Может генетика такая или тоже тренировки? После всех метаний, в общении с братом я решила пока оставить все как есть. А именно, никак. Однокурсники и не более. Узнает — значит так надо, нет — ну не судьба. Что ж, пока все идет своим чередом.