Эгоисты

Артем сжал зубы и нажал на кнопку вызова, краем глаза покосившись на большой циферблат гостиничных часов. Без пятнадцати два в Брюсселе и без пятнадцати четыре в Москве. Чертов эгоист, не думающий о том, что сейчас не самое подходящее время для звонков. Однако не прошло и трех секунд после первого гудка, за которые Артем почти решился отменить вызов, как из трубки донесся негромкий голос Акинфеева: — Подожди, я выйду на кухню, чтобы Катю не разбудить. Артем подавил глухое раздражение, просыпающееся в нем каждый раз, когда речь заходит о жене Акинфеева. Но их с Игорем история закончилась давно, поэтому бередить старые раны, особенно сейчас, когда ему нужно было поговорить по делу, было категорически запрещено. — Ты чего не спишь? — несколько раздраженно, но тщательно пытаясь это замаскировать, задает вопрос Дзюба. — А чего ты мне звонишь, если думал, что я сплю? — парировал Игорь, и Артем представил, как на губах у него заиграла легкая усмешка. — Потому что знаю, что ты ждал моего звонка, Игорек, — смеется Дзюба, не обращая внимания на то, как на душе скребут кошки. Игорь, вероятнее всего, действительно дожидался весточки от сборной, и не исключено, что даже от ее капитана. Но явно не от Темы. — Ждал. И думал, что уже не дождусь, если честно, — несколько неодобрительно замечает Акинфеев. — Как дела? Как парни это все перенесли? Как Сашка? Как сам ты? — Дела паршиво — мы до последнего надеялись, что сможем хотя бы не так позорно продолбаться, — начинает рассказ Артем, облокачиваясь головой на мягкую спинку дивана, на котором не так давно сидел Головин. Комнату Дзюба благополучно игнорировал, потому что Смолов был не в настроении, и болтающий по телефону, мешающий спать Артем определенно бесил бы его еще больше. Да и атмосфера пустующих коридоров отеля Теме сейчас очень импонировала. — Парни, я думал, что совсем по нулям будут после матча, но нет, раскачались более-менее — Набабе и Ильзату спасибо, они как-то расшевелили общий настрой. Вообще малые твои красавчики, что в жизни, что на поле. Хорошо воспитал, — Игорь тихо смеется в трубке, и Тема думает, что готов слушать этот смех бесконечно. — Лунь хмурый ходит, и неудивительно — корит себя за проебанные Гильерме мячи и думает, что будь он чуть лучше на тренировках, смог бы попасть в основу и помочь — сам-то он, знаешь же, такие удары без особого напряга принимает, — Артем подсознательно чувствует, что Акинфеев на этих словах хмурится и завтра друга, которого Игорь едва ли не своим преемником нарек, ожидает раздача пиздюлей, поэтому спешит немного его оправдать: — А еще за Далерку переживает — тот и так только более-менее после прошлой травмы оклемался, а тут опять непонятно что, да еще и черт знает, насколько серьезно. — Далер сильный, оклемается. Ему с его талантами еще такие награды брать, что нам с тобой и не снилось, так что не переживай за него, — комментирует его слова Игорь, и Артем, как обычно, конечно же безоговорочно верит ему. — А еще я капитан хуевый, потому что Санька поддержать не смог, — будничным тоном продолжает Дзюба, тщательно стараясь ничем не выдать свою злость на собственное бессилие. — Он после матча совсем никакущий был, я его таким даже после хорватов не видел. На меня не реагировал, на Чалова нарычал — тот, бедный, еще больше загнался потом. А сейчас вообще в Москву, никому не сказав ничего, укатил — я сам от Черчесова узнал, хоть ему мелкий сказать додумался. — Что Станислав Саламыч об этом говорит? — хмуро спрашивает Игорь. — Что ему нужно дать перебеситься и успокоиться — в Монако свой он Сашку не отпустил, пока пусть в Москве побудет, со своими тараканами разберется, а потом, когда команда вернется на базу на анализ игр, с ним уже разговаривать. Естественно карточка — это не конец карьеры, Саламыч и мелкому сказал об этом, но тот пока не готов воспринимать кого-либо. А может среди нас просто нет того, кто мог бы ему хоть как-то помочь, — Артем криво усмехается. — Ты намекаешь на…? — вопросительно тянет Игорь, хотя Дзюба уверен, что ответ ему прекрасно известен. — Тебя. Или Ероху. Но скорее тебя. Ты же для него настоящий идол, — нападающий слегка усмехается. — Подожди, неужели ты сейчас признаешь, что я в чем-то лучше тебя? — смеется Игорь, но Артем чувствует, что тот просто пытается чуть-чуть разрядить обстановку и перевести тему. — Я всегда считал, что ты самый лучший, — абсолютно серьезно и как-то отчаянно проговаривает Дзюба, прикрывая глаза. В трубке, ожидаемо, стоит звенящая тишина — Игорь не дурак, признание Артема не стало для него новостью, к тому же подобный разговор у них уже был после матча с Испанией на чемпионате. И тогда он ничем хорошим не закончился. Или закончился. Артем мысленно усмехнулся этой мысли, задумчиво проведя большим пальцем по губе. Иногда ему казалось, что вкус губ Акинфеева он, даже если захочет, забыть не сможет. — Ты мне не ответил на вопрос, как ты сам? — спустя пару минут молчания медленно спрашивает Игорь. — Хуевый капитан. Тысяча двести с хреном минут без голов. Один из лучших друзей в СИЗО, а я даже зайти к нему не могу — не по статусу же, мне агенты ясно дали это понять. Живу теперь в двушке на Фонтанке — видел бы ты, какой шикарный оттуда вид, — совершенно будничным тоном перечисляет Артем, с силой сжав кулаки. Он не хотел жаловаться, но настолько скучал по Игорю, что не мог не поделиться с ним тем, что сейчас происходит в его жизни. Пусть даже и в таком формате. — Подожди, что значит «живу теперь»? — голос Акинфеева странно дрогнул, но Дзюба списал все на перебои со связью. — А Крис, дети? — Дети все еще мои, слава Богу, — прикрыв глаза, улыбнулся Артем. — А Крис нет. — Но почему? — как-то нервно спросил Игорь. Дзюба хотел бы надеяться, что это что-то значит, но не мог. Из них двоих эгоистом всегда был он, а не Акинфеев. Он, не думая о чувствах голкипера, целовал его после победы над испанцами, он шептал ему, как сильно любит и как от него зависим, он не мог остановится, когда Игорь, сводимый с ума его ласками, бормотал о том, что они совершают ошибку и будут об этом жалеть, при этом сильнее вжимаясь в грудь Темы. И это его семья на тот момент и так разваливалась на глазах, а не Акинфеева. И Игорь, как бы ни хотел, наверное, другого исхода, наутро в последний раз поцеловал Дзюбу, вложив в этот головокружительный поцелуй, видимо, все свои невысказанные и невозможные чувства, и сказал, что не может так поступать с семьей. Он обязан думать о них и их дальнейшей судьбе, а они уж точно не заслуживают такого обращения. В этом была разница между ними. Игорь думал о своих близких, а Артем думал о себе и Игоре. И после Нового года они с Кристиной разъехались. — Пиздецки скучаю я, Игореш, — прошептал Дзюба, искренне надеясь, что его не услышат. Услышали. — Тем… — выдыхает Игорь, и от этого обращения у Дзюбы по коже бегут мурашки. — Мы же с тобой все решили, я… — Как баскетбол, понравилось? Я в интернете прочитал, что хороший матч был, — преувеличенно бодро прерывает очередную, наверняка ставшую бы для него убийственной, тираду Артем. — Да и мелкие твои выросли так, жутко очаровательные, очень на вас с Катькой похожи. — Спасибо, — тяжело выдохнув после небольшой паузы, ответил Игорь. — Матч действительно хорош был, да и я был рад выбраться хоть куда-нибудь с семьей пока перерыв. — Рад за тебя, — натягивает широкую улыбку Артем, болезненно прикрывая глаза. — Ладно, рад был поговорить, пошел я, пожалуй, баиньки и восстанавливаться, а то мне через два дня казахстанцев разъебывать нужно. А ты береги себя, капитанишка, тебе еще голы от меня в мае пропускать. — Тем, помни, пожалуйста, что ты на своем месте, — не обращая внимания на шпильку, тихо и серьезно произносит Игорь, и Дзюба представляет, каким пронизывающим взглядом голкипер смотрел бы на него, если бы был рядом. — И всегда помни, что в тебя верю я. Сильнее, чем кто-либо на этом свете, — Артем хотел что-либо на это ответить, но Акинфеев, не став заострять внимание на своей неожиданной искренности, продолжил уже с улыбкой в голосе: — И насчет Сашки не переживай — если он в Москву укатил, я завтра заеду к нему и вправлю мозги. А ты там за остальным моим детским садом присмотри, ладно? Да, Кирилла я тоже имею в виду — он порой придурок еще больший, чем малые. А нам с ними еще вас в РПЛ обходить. И всем ребятам привет передавай, скажи, что если не привезут мне победу из Казахстана, на следующие сборы приеду в Новогорск и похлеще Черчесова их, тунеядцев, гонять буду. — Ради такого, мне кажется, они сами в свои ворота голы загонят, — засмеялся Артем. — Слишком уж им тебя не хватает. А за армейцами твоими присмотрю, не боись. Они в надежных руках. — Доброй ночи, Тема, — мягко проговорил Игорь с улыбкой в голосе. — Доброй ночи, Игореш. Телефон тихо пиликнул о том, что звонок завершен. Каждый разговор с Акинфеевым для Артема был подобен сладкой пытке. После них становится, с одной стороны, настолько паршиво, словно в края только начавшей зарастать раны втерли битое стекло, а с другой — становилось легче дышать. С силой сжав в руках корпус телефона и сделав несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, Дзюба встал на ноги и медленно направился в сторону своего номера, уверенный в том, что Смолова там уже не застанет, а значит можно будет не бояться включать свет. Но стоило ему пройти несколько метров, как несчастный гаджет вновь завибрировал. Пробурчав что-то об идиотах, которые не спят по ночам, Артем взглянул на дисплей и удовлетворенно ухмыльнулся. Пожалуй, впереди намечалось что-то очень интересное. Возможно, хоть у кого-то в этом мире хватит мозгов, чтобы стать счастливым.