Крохотные победы, или опыт Микки

— Микки, – тихий голос разносится вокруг, глухо оседая в нитях темноты, — а, Мик. — М? – медленно реагирует Финн. Иногда он даже напоминал энта: никуда не спешит, часто в сонном состоянии, да и конечности порой скрипят так же, как ветки. — А ты загадываешь желание, когда звезда падает? – Болан крепче вцепляется в руку приятеля. Улицу освещали редкие фонари, в окнах домов уже почти везде погас свет, и ни единой души вокруг, - только если проезжающая мимо машина, и то редко бывало. Все люди наверняка уже клюют носом перед книгами, за ужином, перед телевизором или за разговором с нудным человеком. — Падающих звёзд обычно мало, я за всю свою жизнь видел их штук пять, – Мик хмурит брови. — Желания сбывались? – Марк перешёл почти на шёпот, и Микки даже боялся предположить, что же творится в его голове. — Я не знаю... Не замечал, если честно. — Значит, сбывались. Знаешь, говорят, что если ты не помнишь то, что загадал, то это наверняка сбудется. Но мне жаль эти светила... — Почему? – Финн глядит на приятеля и замечает еле уловимую грусть на его лице. Но это была хорошая, приятная грусть. — Потому что конец их жизни люди считают чем-то завораживающим, и когда видят последние моменты её существования, то загадывают самые разные желания. Мне кажется, они не достойны делать этого. — Марк, – Микки плавно останавливается, всё ещё глядя на кудрявого. — Это говорит о том, что звезда не зря освещала всё вокруг. К тому же, из старой звезды всегда рождается новая. Вселенная всё предусматривает. Вот, смотри, – он указывает на небо, что чуть затянуто облаками. Иногда они загораживали белую точку - луну, и казалось, что это сам по себе спутник Земли сверкает. — Спроси что-нибудь. — У кого? У вселенной? – Болан произносит эти слова осторожно, будто они хрустальные. Он боялся их разбить, что вот, он неправильно произнесёт, и мир рухнет. А он не хотел этого. Потому что здесь Микки. Микки Финн. — Мне не нужно у неё ничего спрашивать, – Марк чуть поддаётся вперёд, цепляя руки друга в свои, — я хочу спросить у тебя... — Что же? – Мик чувствует, как на них накатывает волна, только вот неизвестно чего - смущения, нежности, любви, страха, или же это вселенная их обнимает? — Если я буду угасать, как звезда, ты загадаешь желание? Вдруг в следующей жизни я стану тем, кт... — Марк, – перебивает его Финн, не желая слушать дальше, — ты затрагиваешь такие темы, что моё сердце разрывается на мелкие куски. Не делай этого. — Почему? – рука Болана скользит по пиджаку товарища и останавливается на месте, где бьётся его сердце. — Ты боишься смерти? — Нет, своей точно нет. А вот твоей, – Мик ощущает ком в горле, ему неприятна эта тема. А неприятна потому, что рано или поздно это случится. — Твоей я боюсь больше всего, Марк. И не смей сравнивать себя со звёздами, ей-богу, не смей. — Хорошо, не буду, – Болан обнимает Финна за талию, положив голову ему на плечо. Тишина вокруг, никого, лёгкий ветер, что щекотил нос, спокойное дыхание рядом - это, пожалуй, лучшее, что может быть на свете. Получше всяких загадываний желаний при падающих звёздах. — Мик, – кудрявый улыбается, и, кажется, тихо смеётся - это уже заметил Микки. — Если ты начнёшь снова философствовать на эту тему, я отправлю тебя на ближайший вокзал. — Ты бы видел себя сейчас, – да, теперь, пожалуй, Марк и вправду смеялся. — Такой серьёзный, хмурый... — Вселенная слышит тебя, поэтому не надо говорить о таких вещах. Вон, прям за облаками, смотрит на тебя и слушает. — Я не на собеседовании, – крикнул в небо Болан, пригрозив кулаком. — Микки, ты действительно так дорожишь мной? — Ты сейчас напоминаешь мне женщину-истеричку, которая жаждет внимания от своего возлюбленного. — Не уходи от ответа-а, – хмыкнул Марк, сильнее сжав в своих объятиях друга. — Да. Да, я тобой дорожу. Доволен? — Эх ты, раздражённый какой, – брюнет снова усмехается. — Знаешь, и я тобой. — Ты решил мне в любви признаться? Марк цыкнул, хмуро замолчав. Не хочет - ну и не надо. — Я слушаю тебя, – вздыхает ему в шею Финн. — Может, для тебя это и не важно, но я никогда не говорил тебе о своих чувствах...так. Может, они и проскальзывали где-то в песнях, что мы играем вместе, но это для публики. А сейчас мы одни, и знаешь... Повисла пауза и тяжёлый вздох Марка. Он хотел, чтобы даже вселенная не слушала их сейчас, но нет, она видит всё и вся. Назойливая! И мысли сейчас тоже наверняка читает. — Я тебя люблю. Сильно. Когда тебя нет рядом какое-то время, кажется, что под рёбрами начинает что-то жечь, очень больно... И вот ты, стоишь сейчас передо мной, и я... – он замолкает, не договорив фразу. Болану показалось, что Мик в какой-то момент усмехнулся, и сразу насупился, отстранившись. — И я тебя, поверь. Я бы мог долго говорить об этом, но... – Микки чувствует себя странно. — Думаешь, если бы я не любил тебя, то стоял бы сейчас с тобой здесь, в кромешной тьме в обнимку? — Может быть, – Марк потупил голову, опустив взгляд. Он сам не знал, что на него нашло. Ощущал себя каким-то беззащитным, стоя вот здесь, рядом с Миком и вселенной. — Да что это с тобой, ну, – Финн вновь заключает его в объятия, — ты как хрупкий цветок. Когда он цветёт, его страшно трогать, потому что вдруг соцветие упадёт. А когда не цветёт, то уверенность сильнее, можно потрогать его, ощутить шершавость листьев под руками... Кажется, у тебя сейчас такой же период. Если я до тебе дотронусь, ты же не рассыпешься? – он протягивает руку и гладит брюнета по щеке, ощутив его улыбку у себя под ладонью. — Красиво сказано, – улыбается кудрявый, почувствовав огонёк глубоко внутри. Нежное чувство, которое можно сравнить с клубничным шампанским и яблочной жевательной резинкой. Хотя нет, последняя больше ассоциировалась с влюблённостью, нежели с самой любовью. — Мы лбами сейчас о луну стукнемся, если будем продолжать в том же духе. — Главное, чтоб не о звёзды. Не люблю звёзды.