Окончательный выбор.

       — Том! Я же сказала тебе не приходить к нему одному! — раздавался крик Стар по всему замку демонов.        — Да почему это мне нельзя?! Я волнуюсь так же, как и ты! Он такой же мой друг, как и твой! — Том не отставал, пытаясь перекричать стоящую напротив принцессу. Глаза горели пламенем таким же, как и начинающееся разгораться вокруг, но голос оставался прежним.        — Ты ничего не понимаешь! — Баттерфляй на этих словах уже взвизгнула, чуть не сорвав голос, а в глазах стало щипать.       Люсайтор заметил намокающие глаза подруги и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Он не хотел доводить её до слёз, просто ничего не понимал, а в голове остались лишь мысли, которые уже сплелись в какой-то клубок, который ему было трудно распутать. Он ещё несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться самому и успокоить Стар. Он сделал шаг к ней и положил руку на плечо девушки, уже вытирающей небольшие одинокие дорожки с лица.        — Прости меня, Стар… — тихо сказал он. — Я не хотел. Ты и так переживаешь за нас всех. Не плачь… всё будет хорошо, — она подняла на него начинающие краснеть глаза и в миг заключила в свои крепкие объятия, на что Том тут же ответил лёгким поддерживающим объятием. Они сблизились за эти пять месяцев ещё больше: каждый увидел в другом сторону, о которой и не подозревал, и проблема у них была одна и та же. Горе сближает, да… Какое-то время они просто стояли так, думая о своём и ища поддержку друг в друге. После раздался тихий голос Звёздочки:        — Мне нужно многое тебе рассказать, Том… — на это демон лишь угукнул. После согласия Стар отпустила Тома и села на кровать рядом. Демон последовал её примеру и уже просто ждал: он не хотел её торопить, пусть соберётся с мыслями. После недолгого молчания, она тихо начала.        — Я не хотела, чтобы ты оставался наедине с Марко, потому что… — на мгновение повисло молчание. — Ну… Его состояние сейчас зависит от тебя. Тогда, давно, когда врач, наконец, впустил нас, ну, тебя, он мне рассказал, что происходит. Ну, как он считает, — она снова запнулась на секунду, обдумываю, что сказать. — В общем, не все соулмейты одинаковые. То есть их связь. У многих она не такая радужная и милая, как это принято представлять. Судьба такая. Иногда пары просто «странные», — она выделила это слово в воздухе кавычками. — А у некоторых она ещё и влияет на другого партнёра, — тихо закончила она и внимательно посмотрела в лицо демона, смотрящего вниз на свои сложенные в замок пальцы.       Том ничего не говорил. Он просто молчал. Молчал и думал. И что ему делать? Как это работает? Он ждал все эти пять месяцев, каждый день думал о Марко, приходил со Стар, с мистером и миссис Диаз… Иногда он был один. Всё это время он хоть и был опустошенным, сломанным где-то внутри, но всё равно думал о том, что Марко, рано или поздно, обязан вернуться к нему, к близким. Но тогда, когда Диаз как обычно безмятежно спал с подключенными трубками и разными проводками, лишь в тот момент, когда он допустил эту мимолётную, предательскую мысль, что он может так и не проснётся, пролежит, подобно принцессам из сказок, из мыслей его вывел тот противный и такой пугающий писк аппарата. Том был сперва растерян и напуган. Больше всего он не хотел даже во сне услышать этот звук, значащий только одно. Те неторопливые мысли сменились ураганом и паникой.       Стар смотрела на вновь потерянное где-то в раздумьях лицо примерно минуту. Затем положила руку на плечо и вкрадчиво, очень тихо, с лёгкой и плохо скрывающей грусть улыбкой произнесла:        — Не думай об этом. Думай о том, как ты хочешь его вернуть. О том, что он обязательно вернётся. Всё ведь будет хорошо? — демон прервался от мыслей и посмотрел ей в ответ. После повторил улыбку подруги и очень тихо ответил:        — Да, конечно. Всё будет хорошо.

***

      Прогуливаясь в какой-то вселенной, он любовался тёплым весенним днём: лёгкая прохлада никуда не ушла, но солнце уже пыталось греть промёрзшую землю после долгой зимы, птицы уже щебетали, возле кучек ещё не растаявшего снега и жухлой прошлогодней травы, только-только начали вылезать небольшие травинки, а свежий ветер нежно обдувал незащищённые участки тела.        Он не любил все эти не значимые для него детали бесконечно повторно сменяющийся природы. Его друг любил. Том не был таким уж сентиментальным ценителем жизни, хоть и был чувствительным, но его друг любил. И это, видимо, заразно. Он научился благодаря Марко видеть детали и радоваться им, научился не злиться, а сделать вдох и идти дальше. Злость — это всё равно бессмысленная трата времени и нервов. Да, за всё время их дружбы Марко научился понимать Тома и ладить с ним больше, чем демон мог бы предположить. Было уютно, спокойно, надёжно. Было… Было, было и было. Всё было, но так нелепо обернулось. Как демон мог быть так халатен к чувствам? Как он мог быть так невнимателен к другу? Казалось, что всё хорошо, что всё так и будет продолжаться до бесконечности и все будут счастливы, но оказалось, что весь мир Тома держался лишь за одного человека. Люсайтор мог довериться лишь одному человеку, стрясти всё, что накопилось, и дальше идти вперёд. Он правда ценил Марко и дорожил им, просто… Не думал, что что-то может пойти не так, не мог увидеть, что другу так тяжело.        Сев на близ стоящую скамейку, он тихо вздохнул и снова задумался: так почему он так поступил? Этим вопросом он задавался постоянно, но так и не пришёл к однозначному выводу.       Срыв Тома случился именно тогда, когда он увидел метку на ключице Диаза. Значит Марко так сильно не хотел, чтобы Том знал это? Но почему?! Неужели он так не хотел быть ближе к Тому? Неужели он так сильно отрицал связь и не хотел следовать тому, чего просто так не разорвать? Дело в самом демоне? Он ему противен? Настолько он его ненавидит, что готов покончить с собой?       Но… Марко ведь не такой. Он не станет просто так терпеть человека, если тот его не устраивает. Он бы никогда не стал так сближаться с демоном, если бы ненавидел или тем более не хотел связываться с ним. Но почему? Почему Марко не мог поговорить, просто сказать чего он хочет или не хочет? Думал, что Том не поймёт? Он уж точно его не боится, так что вряд ли он думал о том, что демон ему что-то сделает. Так что же он ему не сказал?!       Том не знал… Сколько бы не думал, всё равно приходил в тупик. Он хорошо знал Диаза, но он не мог проникнуть ему в голову за этим ответом. Люсайтор был не то чтобы в смятении, он был потерян. Он не знал, что нужно будет делать, если Марко проснётся, он не знал, чего хочет парень, чего хочет он сам. Единственное, чего сейчас хочет Том, так это чтобы Марко был в порядке, чтобы был с ним, чтобы всё более менее вернулось на свои места. Чтобы Марко поговорил с ним.       И опять он достаёт межпространственные ножницы и опять не говорит никому, что идёт один к Диазу, каждый раз выжидая пока другие уйдут. Через регистратору он, надев халат, идёт уже к привычному за это время кабинету. Всё так же, как и было вчера, месяц назад, через неделю после начала посещения парня. Тот же запах, та же картина, то же безмятежное лицо. Выученным движением подходит к койке, выдвигает как можно бесшумнее стул, лишь легонько стукнув его ножками, чтобы не рушить эту умиротворённую тишину. Садится, берёт руку Марко и смотрит то на него, то просто в никуда. Иногда говорит, но тихо и аккуратно, будто иначе может что-то сломать. Время здесь будто замерло, остановилось, не было ничего и никого кроме них. Сидя рядом, держа его руку и чувствуя жизнь в этом теле через тепло и пульс, он наслаждался, мечтая, что когда-нибудь сможет сидеть так с ним где-нибудь далеко. Сейчас же сидеть в полной тишине и чувствовать его пульс в своей руке — самое приятное, что случалось с ним в последнее время.       Не хотелось говорить, хотелось просто сидеть и спокойно наслаждаться моментом. Том очень сильно переживал, что сказать, когда Марко проснётся, что сделать, но сейчас… Сейчас уже всё равно, что будет. Он слишком много ждал и думал, в итоге ни к чему так и не пришёл. Хотелось просто чтобы он встал и продолжил жить как раньше: ходить в школу, готовить дорито, сражаться с монстрами, играть с ним в приставку и слушать «Любовный приговор».       На некоторое время и в мыслях демона повисла такая же тишина, как и в палате, после чего он тихо заговорил:       — Марко, — сказав это, он запнулся, будто обдумываю, что сказать. Прошло несколько секунд, пока он вновь заговорил, слегка улыбнувшись. — А мы всё ждём тебя. Всё переживаем, не говоря уже о твоих родителях. А так, всё более менее хорошо. Правда, скучно и совсем ничего и никуда не хочется, но зато без происшествий, — он снова замолчал, возвращая палату в прежнюю тишину со спокойным периодичным писком. Лёгкая, еле заметная улыбка вновь тронула его губы. Том просто молчал, думал и, чуть улыбаясь, смотрел сквозь руку, которую нежно держал и успокаивающе гладил большим пальцем. — Я жду тебя… — прошептал он       Обычно он не радовался у койки друга. Раньше не было ни одной мысли, которая хоть как-то могла вытащить Тома из чёрного омута тоски, грусти и пустоты. Но сегодня ему чуть легче. Он верил Стар и её словам. По крайней мере, он всем сердцем надеялся, что сможет повлиять на это, хоть как-то. Правда, он не знал как. Ничего не изменилось в состоянии Марко за всё это время, хотя он также верил, так же надеялся. Ничего…       Тихо в палату зашла Баттерфляй, накинув халат. Бросив на мгновение удивлённый, а затем обычный спокойный взгляд с нежной улыбкой, она лишь взяла ещё один стул и села рядом с Томом.

***

      — Ну паааап, — раздался недовольный и умоляющий стон Тома сквозь подушку. Возле двери стоял его отец, Дэйв Люсайтор, с матерью, они с усталостью и спокойствием смотрели на спину свернувшегося на кровати сына.       — Том, перестань… — со вздохом начал король. — Ты знаешь, нам пора, нас ждут собравшиеся принцессы, нельзя же вечно… — его резко прервал повысивший голос принц:       — Да сколько раз вам всем ещё сказать?! НЕТ! — последнее слово он чуть ли не проревел своим загробным басом. Король, конечно же, заметил, что по началу просто отнекивающийся Том начинал беситься. Он глубоко и вымученно вздохнул, затем тихо прошёл к кровати сына и сел рядом на край. Некоторое время они молчали: Том из-за начинающего подкатывать нервному срыву, который был в последний раз уже довольно-таки давно, а король думал, как начать.       — Том, — положил Дэйв руку на плечо сына, — ты ведь понимаешь, что так не может продолжаться вечно? — снова секундная, выжидающая тишина. — Уже много времени прошло, не собираешься же ты всю свою оставшуюся жизнь скорбеть по другу? — сердце Тома заколотилось ещё больше от бешенства и непонимания, и он только сильнее сжал руками подушку. Заметив, что слова не те, он успокаивающе погладил его плечо и поспешил исправиться. — Я тебя понимаю… Потерять самого близкого друга, это очень тяжело, но… Я про то, что не стоит корить себя, это же лично его выбор. И ему будет очень неспокойно на том свете, если его все не могут отпустить. Твоя жизнь идёт, и будет много ещё чего на твоём пути. Все проходили через это, все что-то теряли. Стоит просто отпустить, мы всегда будем его помнить и то, что он для тебя сделал, и каким был человеком, — Люсайтор младший несколько раз глубоко и размеренно задышал. Да, он научился сдерживать эмоции и здраво оценивать ситуацию благодаря поддержке Марко и не собирался выливать своё негодование на отца и стоящую рядом обеспокоенную мать. Они не могли его полностью понять, Том это прекрасно понимал, ибо о своих чувствах и мыслях размышлял про себя и не говорил им обо всём том, в чём сам разобрался не полностью.       — Я не могу… — король и королева замерли, выжидающе смотря на всё так же лежащего сына. — Я не могу смириться, не могу отпустить, — плечо под рукой начало немного подрагивать. — Я хочу всё как раньше. Я не могу вернуться в прежнюю жизнь без него… — голос чуть дрогнул где-то на середине, а рука, наконец, покинула его плечо и родители переглянулись между собой. Все молчали, лишь очень редкое тихое шмыганье было слышно в этой тишине. Сейчас Том редко давал волю сильным эмоциям, так что когда стена трескалась, то остановиться было очень трудно.       Вразмелиор подошла к кровати и, как муж недавно, положила свою массивную ладонь на сына, пытаясь успокоить и поддержать. Она рыкнула, что значило то, что она может выслушать. Том положил свою левую ладонь на её палец и тихо начал говорить.       — Мам… Я не знаю, что думать, я запутался. Я очень хочу, чтобы он был рядом… Было так хорошо, так спокойно. Хотелось, чтобы так было как можно дольше. Чтобы так было всегда… Но я был так слеп! Он всегда был под рукой, когда мне было трудно, а я не смог увидеть и прийти на помощь, когда ему было плохо, — успокаивающиеся всхлипы начали усиливаться ещё больше. — Я виноват, я не хотел, я не мог… Чего он хотел? О чём думал?! Почему он так поступил, оставив всех и всё. Оставив меня! — из души через слёзы начала выливаться вся боль. — Я не знаю, что делать, что происходит, о чём мне думать! Эгоист! Такой же, как и я! Мы оба эгоисты!       Отец и мать молча и внимательно слушали Тома с задумчивыми печальными лицами, будто почувствовали то, что у сына не сердце. Они встретились взглядами, в головах обоих на мгновение появилась мысль, а что если бы они потеряли друг друга? На глазах королевы начали появляться слёзы-лавы. Дэйв взял её свободную руку двумя своими и с нежной улыбкой понимающе посмотрел ей в глаза, успокаивая, чтобы она не плакала.       Демон немного начал успокаиваться и, привстав на кровати, повернулся к родителям с заплаканным покрасневшим лицом и со слабой улыбкой.       — Спасибо, мам, пап… — королева Ада растрогалась ещё больше и была готова уже расплакаться навзрыд. Схватив Дэйва и Тома в объятия, она не выдержала, и из её глаз потекла дорожка лавы. Все трое улыбались, и Том тоже вновь заплакал, прижимаясь к матери и выпустив пару облегчённых смешков. — Я люблю вас. Так сильно.

***

      Король демонов извинился перед прибывшими на выбор невесты для принца принцессами и попрощался, отправляя всех домой. Оставшись наедине с королевой, он устало сел на трон и задумчиво заговорив с женой:       — Том нашёл своего соулмейта… Как он сказал после, по крайней мере, — Дэйв посмотрел на глубоко вздохнувшую демонессу. — И что нам с тобой делать? Ну, если тот мальчик не выйдет из комы… Да и так, как же с будущей королевой?.. — он так же глубоко вздохнул. — Сложно. В любом случае, я не знаю, что делать. Если он не проснётся, не знаю что будет с Томом, а если же всё-таки проснётся… Будет много проблем: и с титулом королевы, и с продолжением рода, — королева возражая прорычала. — Да, понимаю, о проблеме со вторым можно не волноваться, но как же представить это народу? — на несколько секунд Люсайтор задумался, смотря в одну точку. После того, как Вразмелиор рассуждающе прорычала ему, он, вздохнув и прикрыв глаза, легко улыбнулся. — Да, не время загадывать. Сейчас всё не так красочно, как мы себе представляли…       А в это время Том сидел всё также на своей кровати в позе лотоса и думал о словах родителей: «А разве это не любовь?». Демон отчаянно отгонял подобные мысли, он не хотел нырять в эту чёрную пучину сожалений и грусти ещё сильнее, но чем больше он думал, тем смешнее и печальнее становилось. Конечно, он любил Марко. Бессознательно, но любил. Но и не хотел любить безответно. Это больно, очень больно. Он легонько, осторожно, прикоснулся кончиками пальцев к розе, на которую пытался не смотреть после поступка Диаза, а в груди кольнуло от мысли, что это всё-таки произошло.       Он тихо рассмеялся, после чего смех стал печальным, и он снова затих в этой пустой комнате. Он любит Марко. Сколько времени понадобилось, чтобы осознать это! Это горькая, режущая сердце безответная любовь. Сколько Том ещё просидел в одной позе, блуждая в мыслях и просто безэмоционально смотря вперёд, словно под гипнозом, пока по застывшему лицу спокойно текли одинокие солёные дорожки?

***

      Больница       В тихой палате с постоянным неотъемлемым размеренным писком и слышным через приоткрытое окно щебетанием птиц лежал человеческий мальчик со смуглой кожей. Время будто обходило это место, превратив его в неприкасаемую картину. Ничего не менялось здесь на протяжении долгого времени, пока на расслабленном лице с кислородной маской медленно не открылись помутнённые карие глаза.