; только не с ним

***

ozzie — mirror talk (feat. rachel faith)

ты никогда не задумывался, почему, находясь в извечной рутине, с такой силой ощущаешь столь ненавистное раздражение? напряжение в каждом взгляде и каждом слове, что извергает твой рот в попытках говорить сдержанно и исключительно по делу, усталость, головная боль и необходимость вести себя нормально. да как вообще понять, когда ты выходишь за рамки общепринятой нормальности, и кто соизволил взять на себя ответственность в определении этой нормы? чонгуку очень любопытно, почему, когда он покидает пределы собственного жилища, к нему возвращается то самое извечно ненавистное раздражение и желание убивать. ответ очевиден и прост до невозможности: если у других это называется ‘скелеты в шкафу’, то у чонгука — скелет в собственной комнате. настоящие эмоции и переживания он запирает именно там, и выходя за порог, надеется, что никто и никогда о них не узнает. по правде говоря, он сам до сих пор страшится ненормальной реакции своего организма, а после заливает в себя стакан дешевого горького кофе из автомата и вспоминает, что понятие нормальности для каждого своё. он пока не готов никому поведать о собственном ночном кошмаре по имени пак чимин. тем не менее, ступать по мокрому асфальту этим октябрьским утром, сжимая бумажный стаканчик, и понимать чёрт возьми, что ты просто хочешь одного конкретного парня ... оказывается не так уж и устрашающе? чонгук резюмирует, что это определенно прогресс, самолечение в виде дрочки на грешные образы не оказало пока что особого вреда собственному здоровью, поэтому терапия определённо продолжится. а там, глядишь, надоест один конкретный образ и сменится какой-то пышногрудой красоткой, мм. парень улыбается, переходя улицу на красный свет, ловит несколько раздражительных сигналов от проезжающих мимо машин и спешит откланяться в извинениях, он просто потерялся в мыслях. нужно быть внимательнее и следить, куда идёшь, чонгук. чон чонгук учится в приватном учреждении, где особое внимание уделяют танцам. получив среднее образование, парень не спешил подавать документы в душный университет. перспектива просидеть несколько лет на скамейке, получая сомнительного качества знания, ему не особо льстила, ибо для себя он давно решил, что хочет связать свою жизнь исключительно с танцами. чонгук занимался кавер-дэнсом очень давно, ставил несколько одиночных номеров и практиковался с парой ребят для отработки синхронности движений. но последнее лето подарило ему новую, совершенно дикую эмоцию, когда он впервые отстаивал честь своего учебного заведения и своей ‘площадки’ перед художественной школой города. прошло несколько месяцев, а чонгук до сих пор помнит рёв толпы, напряжение и летящие во все стороны искры, когда они с ребятами доказывали, что круче. и не просто словами или чем-то таким, а танцем! чёрт, он был так счастлив, что нашёл наконец-то то, что жадному до новых ощущений чонгуку подходит на все миллионы возможных процентов. мысль засела в голову, развивалась, совершенствовалась, росла, и тогда чонгук решил, что должен пробиваться на площадки крупнее, за городом, где контроля меньше, а страсти больше, и далее-далее, настолько, насколько это возможно. а начинать нужно с малого, ведь так? батл здесь, в родных стенах, чтобы проявить свои способности и посостязаться с тем, кто горит данным видом танца не меньше самого чонгука. батл-дэнс диктовал свои собственные правила. между участниками такого состязания создавалась особая напряженная атмосфера для выявления сильнейшего из двух. соперники танцуют друг перед другом по очереди минимум 30 секунд, иронизируют над оппонентом, даже ‘передразнивают’ того, если это необходимо. есть лишь пара пунктов, которых стоит придерживаться. в танцевальной битве ни в коем случае нельзя касаться друг друга, как и нельзя _не_смотреть_, когда танцует соперник. эти два простых и понятных правила вызывают у чонгука что-то граничащее с экстазом. целых тридцать секунд ему фактически разрешено выебываться, и это мало того, что никем не будет осуждаться, это напротив оценят. как и любой молодой парень, чонгук любит утирать другим нос, ему нравится чувство собственного превосходства над другими, тем более он знает, что ему действительно есть чем похвастаться. да уж, смерть от скромности ему явно не грозит, а вот от мысли о том, что выебываться он теоретически мог бы перед чимином, тело прошибает дрожь и на лбу выступает испарина. реакция его тела от одной единственной мысли уже не удивляет; чонгук отряхивается и отправляет скомканный стаканчик в ближайшую урну. за размышлениями о столь недалеком будущем парень не замечает, как быстро добирается до своего учебного заведения. сегодня его ждёт несколько групповых занятий с хосоком в качестве преподавателя, и это, кстати говоря, ещё одна возможность поговорить с хёном о вчерашнем, расставить все точки над i, а вечером спокойно (насколько это возможно) пойти смотреть чёртов батл чёртового чимми. ну серьезно, что за сценическое имя такое? чонгук толкает дверь танц-класса и проходит внутрь, направляясь к раздевалкам. народу, как обычно, немало, но особые беседы вести ни с кем не хочется, так что парень быстро переодевается в удобную для тренировки одежду в виде серых треников и хлопковой чёрной футболки, и направляется на такую необходимую разминку, чтобы разбудить ещё заспанные мышцы. выйдя обратно в зал, чонгук наблюдает интересную картину, и он мог бы подавиться воздухом на одну короткую секунду, но нет. нет. ударив себя по лицу, мысленно конечно же, парень делает вид, что его вовсе не заинтересовала торчащая прямо по курсу задница, владелец которой видите ли решил заняться растяжкой, поместив ногу на перекладину у зеркальной поверхности, наклоняясь корпусом вниз и не особо заботясь о том, как это смотрится. естественно это был чимин, ну конечно, судьба так благосклонна к чонгуку, что после усиленных безумных мыслей просто подкидывает ему видения. на секунду действительно кажется, что это мираж, галлюцинация и первые побочные эффекты от самолечения в виде дрочки, но когда чимин начинает прогибаться в ноге, опуская задницу ниже, чуть покачивая ею в воздухе, парня кроет. кроет ещё сильнее, когда белокурая голова отрывается от колена, натыкаясь на чонгуков взгляд через зеркало. усмехается, как бы говоря ‘ты пялишься, парень, я вижу’. и не отказывает себе в удовольствии поиздеваться: — нравится вид? у чонгука что-то обрывается на уровне желудка, но его нельзя сломить одной только фразой, даже если произнёс данную фразу герой его самого ужасно-прекрасного кошмара. — не знал, что сегодня по расписанию балет, — стреляет в ответ чонгук, надеясь этим уколоть парня хоть немного. — ты, кажется, забыл пуанты. чимин не отвечает ничего, только продолжает смотреть через зеркало и легко пожимает плечами. на его лице тень нездоровой улыбки и что-то ещё, чонгук не разобрал. — не любишь балет? — не люблю, это чисто бабское... — чонгук хочет добавить, что именно ‘бабское’, но нужного слова не находится абсолютно. — для человека, который профессионально занимается танцем, ты не слишком-то жалуешь другие его разновидности. в конце концов это искусство. где твоя толерантность? — чонгук залипает на то, как двигаются губы чимина, пока он говорит, какие они несуразно огромные и красные, видимо он кусал их от усердия, делая растяжку, какие они мокрые от слюны и как изгибаются, демонстрируя самую ненормальную ухмылку, на которую только может быть способен человек. — для человека, который не интересуется балетом, ты слишком залипаешь на балерину, чон чонгук, — добавляет чимин, явно наслаждаясь добившейся реакцией. чонгука вновь будто простреливает током от гляделок через зеркало и он так благодарен, что эта преграда существует, и что он не смотрит паку прямо в глаза. ступор настигает внезапно, и чонгук виснет на парочку долгих секунд, кожей ощущая опасность. за эти секунды происходит несколько вещей. первая: пак чимин опускает ногу и, держась обеими руками за перекладину, начинает плавно опускаться на пол, садясь на шпагат, целиком касаясь паховой областью горизонтальной поверхности. вторая: пак чимин не разрывает зрительного контакта с чон чонгуком, всё ещё ожидая хоть_какого_нибудь ответа в свой адрес, который так и не звучит в ближайшие мгновения. третья: член чонгука осознает всю серьёзность ситуации первым и внушительно дергается, когда чимин ведёт бровью точно как в той самой фантазии чонгука. кровь приливает к лицу, а кожа покрывается красными пятнами от волнения, и чонгук крепко кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы привести себя в чувство. складывается впечатление, что он знает. он. пак чимин. в смысле, это может быть реальностью? он может в самом деле быть в курсе того, что чонгук каждодневно дрочит на сомнительно святой образ парня и не планирует в обозримом будущем что-то менять? вдруг он некто вроде сверхчеловека и умеет читать мысли, и прямо сейчас может слышать всё, о чем думает брюнет? чонгука коротит. он так сильно хочет ответить что-то остроумное, что-то такое, что заставит блондина замолчать, но в итоге открывает онемевший рот, и ляпает первое, что приходит ему на ум. на ум, очевидно, не приходит ничего хорошего, насмешливый тон звучит будто со стороны, уголок губ ползёт вверх, парень не_думает вовсе: — я просто пытаюсь понять, почему мужское тело соединили с женским лицом. ты ошибка природы, чимин. — уже через секунду чонгук не верит, что действительно сказал нечто подобное. может ему почудилось и всё это чистый бред? может у него длительная галлюцинация? но нет, вот оно: во взгляде мелькает еле различимая грусть и что-то ещё, что чонгук не в состоянии вычленить. ему хочется заехать себе по роже, ведь вовсе не так он представлял своё первое обращение к чимину по имени. чимин вдруг улыбается, но в улыбке этой нет ничего настоящего, глазах застывают айсберги, а у чонгука россыпь мурашек вдоль позвоночника. — разминайся, чонгук. скоро начнётся занятие. больше он ничего не говорит, и слава богу, что в дверях наконец-то появляется запыхавшийся хосок, перебивая тем самым многочисленные маты, звучавшие у чонгука в голове. тренировка проходит как в тумане, чонгук честно не смотрит на чимина, просто боковое зрение работает хорошо, когда нужно. улавливает каждое микродвижение, но при этом не_смотрит, не разрешает себе. — чонгук, ты рассеян, — замечает хосок, и в любой другой день парень возмутился бы. постарался каким-то образом оправдать себя или переубедить хёна, но не сегодня. несколько пар глаз устремлены прямо на него, и та пара, что раньше смотрела исключительно через зеркальную поверхность, тоже. со стороны того взгляда кожу чонгука жжёт сильно. — возьми себя в руки. — извини хён. — перерыв три минуты и продолжаем, — объявляет хосок, и половина танцующих тут же валится на пол у стен, высушивая пластиковые бутылки с водой. чонгук не исключение. он выпивает половину бутылки и сканирует взглядом белую макушку, как бы невзначай, просто мажет случайно и жуёт нижнюю губу, когда видит, что чимин разговаривает с каким-то парнем, сложив ноги вместе. серьезно, так он кажется ещё меньше. незнакомый парень улыбается ему широко, треплет волосы легко, а чимин смеётся так заливисто, будто ему рассказали лучшую шутку на свете. и нет в этом смехе никакой злобы или насмешки над чем-то. блондин прикрывает рот рукой, заваливаясь на чужое плечо, и чонгук понимает, что его кошмар медленно но верно становится явью.

***

остаток дня пролетает быстро и как-то ‘ни о чём’. чонгук вновь и вновь прокручивает в голове разговор с чимином, а после вспоминает слова хосока и хочет закопать себя заживо. быть погребённым кажется перспективой куда лучше, чем осознание, что вечером ему вновь придётся столкнуться с чимином. с тем самым чимином, который не покидает его поражённые клеточки мозга ни на секунду, с тем самым чимином, которого умудрился сегодня оскорбить дичайшим образом, высказавшись жёстко и перейдя уже на личности, с тем самым чимином, у которого сегодня чёртов день рождения. да, ты чемпион этой жизни, чон чонгук, раз так здорово проебался в такой день. ;; flashback — видел, вы с чимином болтали, когда я пришёл, ты поздравил его? — хосок закидывает на плечи влажное полотенце, попутно роясь в своей сумке со сменной одеждой. чонгук же сверлит взглядом его спину и хмурится в непонимании. — с чем я должен был его поздравить? — вторит своим мыслям в ожидании ответа. — как с чем? — хосок даже выпрямляется толкая чонгука в плечо, якобы говоря ‘эй, приём, земля вызывает чон чонгука’. — у него сегодня день рождения, дружище. чонгук думал, этот день не может стать ещё хуже, но то явно было ошибкой, ведь прямо сейчас он смотрит в глаза хёна и не мигает, надеясь, что это просто неудачная шутка. но смеха не следует, и протяжное и хриплое ‘блять’ таки срывается с уст парня, и тот медленно опускается на скамейку, прикрывая уставшие глаза. — чонгук, что ты сделал? — хосок как воду глядит, не первый день знает своего тонсэна и этот испуг и вину в глазах прочесть сможет всегда. — хён, я .. кажется, я обидел его, — чонгук пересказывает произошедшее в максимально мягкой форме. хосок садится рядом на скамью, ударяя плечом своего друга, слабо потирает свои ладони, чтобы скрыть нервозность. чонгуку кажется, что тот его сейчас изобьет, и в целом этот день можно будет записать в список самых неудачных дней его жизни. но этого не происходит. напротив, хосок улыбается устало, прикрывая глаза и вздыхает так, будто имеет дело с самой большой занозой в заднице, и ведь в чём-то он прав. — я уверен, если ты извинишься перед ним, этого будет достаточно. твои поздравления ему уже вряд ли понадобятся. — нет, я не буду извиняться. он не захочет меня слушать, — заявляет решительно чонгук, заглушая образовавшиеся комки волнения в желудке. — он не захочет? или ты просто трусишь? — вопрос старшего остаётся висеть в воздухе, ибо чонгук не удостаивает его ответом. просто собирает молча свои вещи, отряхивая влажные после душа волосы. — его батл в семь? — в семь. ловкая смена темы не спасёт чонгука от того, что ему же пожинать плоды результатов своих слов и действий. ;; end flashback ближе к семи вечера чонгук вновь возвращается в школу. его одолевает смешанный коктейль чувств, доминирующей составляющей которого является неимоверное чувство вины в том, что он позволил себе изгадить человеку настроение в такой важный для него день. он надеется, что это не окажет влияния на чимина сегодня вечером, и тот продемонстрирует все свои умения на высшем уровне. да, чонгук волнуется, и что с того? к этому миксу добавим щепотку благодарности хосоку за то, что не стал наезжать на своего тонсэна и учить его жизни. у чонгука на лице было написано, что он вполне отдаёт себе отчёт в том, что сказал и как это выглядело. будь его воля, он бы отмотал время назад и просто прошёл бы мимо чимина, даже не глядя в его сторону. но разве можно пройти мимо своего краша? да, чонгук сознался себе, что у него крайняя степень повёрнутости, и пока что он не планирует что-то с этим делать. вообще. просто нужно перестать быть мудаком, как минимум. да, это правильное решение. чонгук проходит внутрь, ища глазами хосока. площадку для батла соорудили прямо в актовом зале. диджей уже делает своё дело, разогревая толпу перед основным выступлением. публика слегка раскачивается в такт музыке, и чонгук находит хосока, быстро направляясь в сторону старшего. — хён, привет, — чонгук здоровается, переводя взгляд на собеседника хосока: у парня ярко красного цвета волосы, чуть надменный взгляд и спокойная улыбка на лице. чонгук сегодня не мудак, посему приветливо протягивает руку в дружественном жесте: — чон чонгук. — ким тэхён, — большая изящная ладонь пожимает руку чонгука в ответ. у тэхёна очень интересный и непривычный тембр голоса, парень похож на аристократа, забредшего на подобное мероприятие по ошибке. — тэхён друг чимина, он пришёл поддержать его сегодня, — объясняет хосок, и чонгук чувствует, как глаза его начинают бегать при упоминании знакомого имени. — я понял. а чимин .. он уже здесь? — спрашивает чонгук, обращаясь к хосоку, но того вдруг неожиданно перебивает тэхён. — он для тебя чимин-хён. чонгуку охота закатить глаза и свалить, но он сегодня не мудак, поэтому проглатывает желание поступить как типичный чонгук и не двигается с места, кивая данному замечанию и понимая, что заслужил. ответа на свой вопрос он не получает, но тот и не требуется, ведь начинается то, ради чего они все здесь сейчас собрались. на площадку выходят соперники и о боже правый, зачем чонгук вообще сюда пришёл, и какого чёрта из зала выкачали весь кислород за секунду? под рёв толпы на площадку выходит чимин, и он .. у него голубые с прожилками зелёных прядей волосы, длинные блестящие серьги в ушах и подведённые глаза. у него облегающие чёрные штаны и белоснежная рубашка из прозрачной ткани, расшита россыпью голубо-зелёных ниток, что стекают вниз языками пламени от плеч вдоль по торсу, прикрывая грудь от любопытных глаз. чонгук буквально чувствует, как рот наполняется слюной от этого зрелища. благо, на нем огромная чёрная панама, которую можно стянуть на глаза пониже, чтобы никто не посмел вдруг увидеть его бешеные, горящие глаза. не то, чтобы кто-то смотрел. все взгляды без исключения прикованы исключительно к площадке. чонгук слышал рёв толпы, когда танцевал первый участник. чимин стоял в небрежной позе, настолько естественно и расслабленно наблюдая и оценивая движения парня, что казалось, будто он уже победил. на его лице была скука. скука от того, что показывает конкретно этот парень. и когда музыка сменилась на более чувственную, а свет стал чуть приглушённее, чонгук понял, что ему конец. окончательно, бесповоротно. ведь чимин танцевал перед парнем, обхаживая того с разных сторон, делал характерные выпады в его сторону в такт музыке, а потом останавливался резко, маня к себе пальцем, чтобы тот подошёл. чонгук честно хотел посмотреть на реакцию того парня, но просто не смог оторвать глаз от танцующего. прозрачная рубашка в движении создавала дополнительный эффект, вышивка струилась и казалось, будто огонь действительно горит на чимине, пока тот горит танцем весь, целиком и полностью. отдаёт всего себя мелодии без остатка и тонет сам же в этих ощущениях. боже правый, он сиял. смягченный свет прожекторов ласкал его кожу нежно, рубашка задиралась, оголяя в меру рельефные мышцы, музыка обволакивала его тело, и всё это вкупе сводило одного чонгука с ума. точнее, уже свело. парень чувствует собственные онемевшие кулаки, чувствует, как заталкивает в себя душный воздух через ноздри, чувствует хосоковы похлопывания по плечу, слышит рёв толпы, означающий неоспоримую победу пак чимина в этом батле и увесистое, раздражительное, но, чёрт возьми, такое правдивое: — а я тебе говорил, что он хорош. чонгук разворачивается на пятках и покидает площадку, не в силах больше здесь находиться. чем он отличается от тех десятков ревущих в толпе, глядящих на чимина с искрящимся восхищениям в глазах, кроме как тем, что сделал в день рождения тому больно? как вынести самого себя, когда счастливый чимин бросается в объятия того самого тэхёна и виснет у него на шее, пока ким чувственно прижимает маленькое тело к себе, шепча на ушко секреты? укол ревности прошибает каждую клетку тела. сегодня чонгук окончательно признает своё фиаско.