; только не с ним

ничего, блять, не меняется. ничего не меняется, кроме дня недели, времени суток и даты на календаре. ничего не меняется, кроме погоды, мелких деталей рутины и вкуса кофе из автомата. вчера чон чонгук дошёл до некой критической точки, отметки, после пересечения которой, дороги назад уже не предвидится. вчера чон чонгук сознался себе, что поступил очень по-мудацки, оскорбив человека. в день его рождения, чёрт возьми. и дело даже не в том, что этим человеком оказался чимин, — парень, которого чонгук отчаянно выбросить из головы пытается, но каждый раз терпит сокрушительное фиаско. дело в том, что так поступать просто плохо. вчера чонгук осознавал, что ему необходимо исправить свои ошибки и загладить вину перед чимином. но это было вчера. то ли сила самовнушения работает исключительно хорошо в его случае, то ли упрямство, — сложно понять, но когда на следующий день парень находит чимина и с уверенностью направляется к нему принести те самые извинения за те самые ужасные слова, в голове вдруг появляется мысль, зарождающая сомнения в правильности данных действий. а с какой радости чонгук вообще должен приносить свои извинения? он сказал то, что сказал. если сказал, значит в некоторой степени действительно так считает! чимин ведь не спешит извиняться за то, что мозолям на руке чонгука не суждено зажить в обозримом будущем, и что мысли обо всём этом не покидают чонгукову голову вторые сутки, и... блять. как же это сложно. почему чонгук не может просто остаться мудаком и не просить прощения? трусость? гребанное блядство. да. он просто трусит, пытаясь найти отмазку и оправдание своему поведению. меньше всего хочется вновь говорить с чимином и наблюдать то самое глубоко засевшее разочарование на дне темных зрачков. чонгука раздражает и бесит до трясучки, что тело полностью отказывается слушать своего хозяина, когда тот самый чимин оказывается в поле зрения. чонгуку кажется, что он немного сходит с ума, ведь он буквально чувствует, как меняется его походка от уверенной к неловкой, стоит ему подойти к объекту своих фантазий чуть ближе, чем на сто метров. — чимин, с тобой можно поговорить? — окликая парня, доселе стоявшего к нему спиной, чонгук ощущает онемение в кончиках пальцев, когда тот поворачивается лицом к своему обидчику, упираясь нечитаемым взглядом. в ответ не следует ничего, кроме вопросительно поднятой брови и сложенных на груди рук. уголок чиминовых губ выгнут как-то абсолютно неестественно, будто он не может определиться — ему смешно из-за абсурдности данной ситуации или противно до омерзения? чонгука бросает в холодный пот. волосы чимина всё ещё голубо-зелёные, скомканные, неаккуратные, будто пак о чём-то думал напряженно, сокрушался, оттягивая их при этом. это придаёт ему ещё более завораживающий вид, и чонгук опять подвисает, теряясь в мыслях о том, что было бы так здорово запустить свою руку в эту прелестную шевелюру и расправить прядки. было бы так здорово рассказать чимину о том, что его красота — абсолютна, а то, что сорвалось вчера с его губ, сказано исключительно от обиды и непонимания. ну почему именно чонгук? ну почему именно чимин? чонгуку кажется, что проходит одна маленькая вечность, пока он наконец-таки отвисает. — я хотел извиниться за вчерашнее. мне не стоило так выражаться, — вау, оказывается это не так сложно? кажется, чимин поражён не меньше самого чонгука. он издаёт нечто, схожее на смешок, и качает головой в неверии и нежелании принимать сказанное. — чонгук, не нужно идти на такие жертвы, когда на самом деле .. — голос чимина звучит ровно, спокойно и как-то отчасти безразлично, что ранит чонгука сильнее, чем того хотел бы здравый смысл. — не нужно. мне всё равно, — чимин пожимает плечами с неким сожалением, поджимает губы и, пользуясь моментом, обходит чонгука, пока тот вновь находится в ступоре. о, в самом деле? чонгук зол. — стой. поворачивается, легко закатив глаза. и в этот момент чонгук чувствует исходящие от чимина волны легкого раздражения. а понимание, что безразличность была напускной, практически вводит чонгука в экстаз. чимину не, чёрт возьми, всё равно. — чего тебе ещё, — звучит не как вопрос, а как злое рявканье. будто маска, доселе плотно облегающая плавные изгибы лица, треснула, развалилась на части, обнажая настоящие эмоции. чонгук опять в экстазе. — мне нужно, чтобы ты меня простил. — ты пиздецкий эгоист, чон чонгук, потому как даже сейчас, прося якобы прощения, ты думаешь лишь о себе и своём состоянии. совесть замучила бедняжку, давайте все погладим мальчика по голове, чтобы тот смог вновь нести свою хуйню безнаказанно и не думая вовсе! прекрасное решение проблемы, не находишь? — чонгук наблюдает за тем, как разошёлся чимин, как тот активно жестикулирует, как он на самом деле зол и, возможно, немного задет. — я понимаю, чтó ты думаешь обо мне. спешу тебя уверить, что я не настолько мудак, каким тебе представляется. — чонгук уверен, что его очередная попытка в извинения опять провалится с треском, но второй раз уже как-то проще. и теперь, когда он видит и знает, что чимину не плевать, отступать не собирается. — чимин извини. ты просто слишком красив для парня, поэтому я- приехали, блять. лучшего ты сказать не мог, чонгук. судя по реакции чимина, тот пребывает в не меньшем шоке. — то есть, потому что я слишком красив для парня, ты решил, что у тебя есть гребанное право выражаться подобным образом? — чимин делает ударения на некоторых словах и говорит медленно, в попытке осознать всю степень пиздеца. чонгук буквально ощущает, как слова бьют пощёчинами, оседая красными пятнами на коже. кровь приливает, дышать становится сложнее. — чимин.. я правда сожалею, — на выдохе сообщает чонгук, разворачиваясь и уходя прочь. нужно дать ему время переварить услышанное. в конце концов, что ещё он может сделать в этой ситуации? кроме, разве что ... — кстати да, — чонгук вновь поворачивается к своему ночному кошмару. на нём одежда для тренировки, обыкновенная. но на чимине всё смотрится не_обыкновенно. — поздравляю с победой во вчерашнем батле. ты был неотразим. ещё секунды две чонгук пытается разобрать эмоции на безупречно красивом лице, но безуспешно. он покидает коридор и кажется слышит шипение, смешанное с тихим ‘подлиза’ себе в спину.

***

чонгук тщетно старается не_думать о зеленоволосом парне с асимметричными глазами и полными красными губами. практически запрещает себе и даже не дрочит уже второй день. ему кажется, что все обстоятельства резко заиграли против него, ведь за пару суток всё перевернулось с ног на голову. до событий последних дней чонгук жил себе спокойно, дрочил размеренно и практически не_парился. практически. ну ладно, может он и парился, но происходило это точно без участия чимина и явно только в его, чонгука, голове. в отличие от того, что мы имеем сейчас. с другой же стороны, возможно стоит взглянуть на эту ситуацию под другим углом? за последние два дня чонгук хотя бы пообщался с чимином.. и тот, определенно точно, тоже думал о чонгуке.. что он мудак, например. господи боже, чонгук практически воет от разрывающего изнутри чувства безысходности. ему необходимо поговорить об этом с кем-нибудь, кто сможет его понять. ноги сами несут парня в танцевальный класс, где чон хосок привычно занимается с группой студентов-танцоров. чонгук коротко кивает на входе, вжимаясь в стену и терпеливо дожидаясь окончания репетиции. видит, как хосок время от времени бросает на него встревоженный взгляд из-под челки, и знает почему: чонгук впервые пришел вот так посреди занятия. обычно он так не делает, а хосок вовсе не дурак и прекрасно осознает, что, вероятнее всего, приключилось нечто важное. — выкладывай, — вот так просто и без приветствий выбрасывает хосок, когда дверь за последним студентом закрывается. — хён, я в жопе, — вот так просто и чертовски правдиво сознается чонгук, и уже от этих нескольких слов, произнесенных вслух становится капельку легче. легче, когда о проблеме хотя бы начинаешь говорить, не силясь более запереть её в темноте собственной комнаты. — выпьем? — хосок всегда будто на субатомном уровне чувствует, в чём именно в определенный момент времени нуждается чонгук. и сейчас тому было чертовски необходимо снять напряжение любым доступным способом. кивок, и спустя несколько минут они уже покидают учебное заведение, перебегая дорогу на красный и направляясь прямиком в ничем неприметный паб. кружка пива кажется чонгуку живительным эликсиром. он чувствует, как холодная жидкость несется камнем вниз, прямиком к желудку, нескольких жадных и мощных глотков достаточно, чтобы осушить половину бокала и вызвать у хосока удивленный свист. — так и? — хосок усаживается поудобнее, медленно попивая пиво. чонгук плевать хотел, что у него практически стопроцентные шансы набухаться в ноль. ему чертовски плохо, блять, так что почему бы и да. — хён, я в такой жопе, — подпирает голову руками, закрывая глаза в попытке отгородиться от внешнего мира, но всё тщетно. слышит, что хосок терпеливо дожидается его откровений, и как же это, блять, тяжело. чонгук вновь сомневается, а стоит ли говорить об этом вообще? ведь можно просто продолжить игнорировать проблему, не обращать на неё внимания и всё как-нибудь само утрясётся? рассказать о проблеме кому-то ещё значит окончательно сознаться в её наличии, и это так, чёрт возьми, пугает. но прослыть трусом перед самим собой кажется ещё хуже, чем продемонстрировать слабость. и чонгук решается. делает ещё несколько глотков и решается. — я влюблён в чимина. он ожидал чего угодно. выпученных в недоумении глаз в купе с открытым ртом — как минимум, но только не молчания. серьёзного такого молчания и хмыкания без малейшего намёка на чёртово удивление. хосок просто смотрел. — хён, ты, кажется, не расслышал? — переспрашивает чонгук на всякий, как говорится, случай. — я всё прекрасно расслышал, чонгук. но это я и без тебя знаю. я жду, пока ты продолжишь свою мысль, — говорит хосок настолько,блять, спокойно, что у чонгука отваливается челюсть от возмущения. — какого чёрта? в смысле ты знал? если не знал никто? — чонгук, я не слепой и вижу, как ты смотришь на него. тут только слепой не догадается, ты слишком очевиден, — хосок пожимает плечами и вновь прикладывается к пиву, — тем более ты мой лучший друг. кем бы я был, если бы не заметил этого? шестерёнки в голове чонгука вращаются как-то охуенно медленно. а хосок тем временем продолжает: — я понял, что ты сильно сглупил и обидел его. это не нормально. — да в смысле? — да в смысле! — чуть повышает голос хосок. — ты всеми силами пытаешься отторгать то, что тебе нужно, то, что нужно твоему телу, чтобы что-то там доказать себе? серьёзно? свою, якобы, независимость или что? чонгук наблюдает плохо прикрытую злость на лице у своего друга и не может понять природы её происхождения. в конце концов, это его жизнь, его желания, решения и ошибки. какого черта хосок так себя ведёт? — ладно, слушай, хён, — перебивает чонгук тихим голосом. он чувствует себя сейчас нашкодившим ребёнком, которого отчитывает после уроков воспитательница. — проблема есть. я как раз по этой причине пришёл поговорить с тобой. чего ты взъелся сейчас? хосок выдыхает, видно, насколько сильно напряжены его плечи, и чонгук даже немного пугается. — ты не так часто приходишь ко мне с советом, и меня это задевает, — сознается хосок. — ты привык решать всё самостоятельно, но часто такие твои решения близки к абсурду. ты думаешь, что это независимость, но на самом деле банальная трусость. ты просто боишься показать свои эмоции кому-то ещё, даже мне. и сейчас, когда ты наконец пришёл высказаться, ты думаешь я буду подтирать тебе сопли и говорить, как мне жаль? чёрта с два. хочешь решить проблему — вали и решай, иначе ты не тот чон чонгук, которого я знаю. о господи. это называется стыд. то, что в полной мере сейчас испытывает чонгук называется простым человеческим стыдом. стыдом не потому что раскрыли его влечение, а потому что он стесняется естественных желаний своего организма. осознание бьет по голове кувалдой и чонгук начинает смеяться громко и с хрипотцей, глядя на хосока и сейчас на лице у того действительно удивление. лицо его так забавно вытянулось, и эта пивная пенка на губах делает его до нереального смешным, и чонгук ржет как в последний раз. — ты что психопат? — спрашивает хосок и сам начинает тихо посмеиваться, потому что у этого придурка уже, кажется, выступили слёзы. — я тут ему! серьёзные вещи блять! а он! — возмущается хосок, пока чонгук уже буквально хватается за живот, вытирая кончиками пальцев слезы в уголках глаз. — прости, хён, — кряхтит чонгук, всеми силами пытаясь прийти в себя, — это уже истерическое. — я заметил, да, я уже говорил тебе, что ты вообще не умеешь прятать эмоции, — заметно расслабляется хосок, допивая первый бокал пива и заказывая второй. — ну что ж. если минута нравоучений и истерики окончена, мы можем перейти к сути проблемы? почему твоё величество ведёт себя, как кусок мудака? чонгук хихикает себе под нос и немного мрачнеет, возвращаясь мыслями к чимину. — я не знаю, мне плохо, когда я его вижу. я типа действительно хочу сказать что-то нормальное, а потом мой рот говорит нечто вроде... — нечто вроде чего? — только не ругайся, хён, — чонгук обреченно вздыхает и говорит _ту_самую_фразу_, ощущая, как противно слова ложатся на язык. — я сказал, что его лицо женское, и что его соединили с мужским телом, и что он ошибка природы. повисает молчание, вновь чувствуется повисшее напряжение. чонгук в ожидании вердикта, но всё, на что способен хосок сейчас, — медленно сфэйспалмить и выдохнуть воздух так блядски тяжело, будто у него на плечах немыслимая ноша. — я знаю, что поступил, как мудак, хён, не нужно меня отчитывать. теперь думаю, что он просто не захочет со мной разговаривать. у хосока нет слов, да и не требуются они. он уже всё сказал ранее и чонгук благодарен. он просто слушает, и чонгук не против. — когда он в поле зрения, я не могу сконцентрироваться. и что самое ужасное: меня бесит каждый, кто рядом с ним ошивается, я буквально чувствую такую ярость, словно готов сейчас же разорвать любого, кто подойдёт к нему. это даже не ревность, понимаешь, хён? у меня нет причин и банального права на неё. — рад, что ты это осознаёшь, — ровным тоном выдаёт хосок. — что ты делать то планируешь? — не знаю? — чонгук улыбается слегка опечалено в смирении. — я правда не знаю. я сказал ему, что он был великолепен вчера на батле. перед этим я конечно же опять сморозил херню, но я вроде как извинился и он был в шо... — ЧЕГО? — вскрикивает хосок, чуть расплескивая пиво по столу. — то есть ты мне тут сопли разводишь по лицу, ПОСЛЕ ТОГО, как принёс свои ИЗВИНЕНИЯ? чонгук от неожиданно бурной реакции теряется, а после неуверенно кивает и отодвигается от стола подальше, опасаясь быть облитым пивом. — с тобой не всё потеряно, приятель, — вердикт хосока исчерпывающий, и теперь пришло время фэйспалмить чонгуку. — хён, ты, кажется, перебрал уже. пойдём по домам, — предлагает младший, вытирая салфеткой пиво со стола. — позови его на батл. — предлагает внезапно хосок, а чонгук просто закатывает глаза, смеясь. — ничего смешного. вчера ты видел, что он действительно хорош. почему бы и нет? это отличный способ найти общий язык. ну конечно. при других обстоятельствах чонгук бы с радостью подстебал своего хёна за то, что тот уже во второй раз предлагает батл с чимином в качестве панацеи и решения разного рода проблем. при других обстоятельствах, чонгук бы, скорее всего, сильно поспорил с хёном, ведь батл — это противостояние и соперничество, а не попытка найти общий язык. напротив, наличие негативных эмоций по отношению к оппоненту играет тебе исключительно на руку. но, возможно, в этом есть отголоски смысла? в конце концов, чтó он теряет? и чонгук задумывается. он действительно задумывается, когда выходит из паба, придерживая под боком слегка перебравшего хосока. он думает об этом по пути домой, уже после того, как спрашивает напоследок, кто такой ким тэхён, и получает в ответ многозначительное ‘самый близкий человек для чимина’. самый близкий. чонгук мысленно фыркает, от чего-то злится и думает об этом _тоже_, потому что образ тэхёна, такого с аристократичными замашками, флегматично-спокойного абсолютно не вяжется с пак чимином. таким чутким, солнечным, таким тёплым, с лучезарной улыбкой, самым лучшим на свете телом и вообще .. так стоп. то ли от выпитого, то ли от мыслей надоедливых у чонгука начинает побаливать голова. он смотрит в потолок собственной комнаты и думает, как было потрясающе ещё два дня назад, когда он просто дрочил себе в комнате и _сравнительно_ ни о чем не парился. как было потрясающе, когда мысли о чимине не преследовали его каждую секунду каждой минуты каждого часа. сейчас же, даже когда он не думал о нём, — он думал всё равно, просто держа в голове его образ. это похоже на безумие? пусть. чонгуку уже плевать. то ли виною выпитое, то ли он действительно осмелел, но руки уверенно снимают блокировку с телефона и быстро находят приложение инстаграма. следом — изученный вдоль и в поперёк профиль, без единой отметки ‘нравится’, естественно. сообщение в директ печатается ловко, и даже без сожалений после отправки: jjk_xxx (23:08) ‘приглашаю тебя батлить со мной’. некоторое время чонгук загипнотизировано ждёт, пока рядом с фотографией улыбающегося парня появится зелёный кружочек онлайна, и это действительно происходит спустя несколько секунд. диалог прочитан. у чонгука сворачивается комок в животе и безмерно довольная улыбка цветёт на губах, когда приходит короткое сообщение в ответ. 95_jiminpark (23:10) ‘я принимаю твой вызов’.