Introduce A Little Anarchy

Белка! Голова оторвалась от земли, глаза уставились на маленькое животное, покусывавшее шишку прямо перед ним. Её большие чёрные глаза ещё не увидели его; она не убегает, пока он медленно, медленно подползает к ней ближе. Из-за голода разъедает желудок, его грудная клетка отекла, причиняя дискомфорт. Белка всё ещё не замечает, что на неё ведётся охота, пока к ней подбираются ближе и ближе; она всё также занята набиванием желудка семенами из шишки. Он тих, как зверь, выследивший свою цель, не издаёт ни звука, кроме тихого шёпота. Так близко, сейчас… Он уже готов схватить беззащитное животное голыми руками, как Бэтси выскакивает из ниоткуда и спугивает белку. — Аргх, нет! — Джокер стонет и снова падает на землю, уткнувшись лицом в грязь. — Плохой котёнок — Бэтси только вьётся рядом, потираясь подбородком о его голову. Он перекатывается на спину, позволяя ей топтаться лапами по своей груди. Она выглядит ужасно гордой собой, как будто она чего-то достигла. — Ты не помогаешь, — говорит ей Джокер. — Ты видел это, Брюси? — кричит он в лес и ждёт, когда в ответ раздаться равнодушное ворчание. Ничего. Он неразборчиво ворчит и переворачивается на живот. — Брюс? — кричит он, раздосадованно почёсывая лоб. Оглядывается вокруг и тихо хмыкает в пустоту. Сначала он просто лежит, издавая тихие цыкающие звуки: что-то среднее между облизыванием губ, влажным однообразным звуком и постукиванием языка о нёбо. Скрежещет зубами друг о друга, и Бэтси раздражённо взмыркивает, когда звук режет слух им обоим. Слабый ветерок успокаивающе шелестит листьями, срывающимися с веток и оседающими вокруг него, но помимо этих звуков в округе стоит мётрвая тишина. — Брюс? — снова зовёт он, ожидая ответа. Небольшая часть его надеется, что Брюс выйдет из-за высокого дерева, крича «сюрприз!» с широкой улыбкой на лице. Но потом он вспоминает, что Брюс больше похож на парня, который «цепляется за прошлое», и шутки не его конёк. В его серьёзном хмуром взгляде даже намёк на улыбку ни разу не проскользнул. Хотел бы он хоть что-нибудь услышать. Что угодно; треск веток за спиной, как знак того, что Брюс подкрадывается, чтобы заколоть его. Хотя бы булькающий умирающий стон, чтобы Джокер смог избавить его от страданий или чего-то ещё. Не то чтобы его действительно волновало, что скрывается за этими хищными глазами; ему всё равно, боль в них, счастье, или грусть. Этот новый мир — благословение. Он может убить любого зомби, какого захочет, и никто не будет взирать на него с отвисшей от удивления или страха челюстью. Не хватает только последнего предсмертного крика жертвы, но сойдёт. Внезапно его пронзает вспышка гнева, и он перекатывается, ложась на спину и глядя на большие пушистые облака. Он буквально нанёс ему удар в спину: оставил в лесу. Он не прочь быть одному, он привык к этому, но что-то в Брюсе интриговало его. И то, что он не может понять что именно, выводит его из себя ещё больше. Да, он убивал людей. Да, он плохой человек по сравнению со всеми остальными. И да, конечно, мистер раньше-у-меня-было-всё прикончил бы его, но бросать его в лесу не имеет никакого смысла. Зачем Брюсу спасать его, чтобы потом избавиться от него через пару дней? Что-то не складывается. Никогда Джокер не причинял вреда ни одному бизнесмену, как таковому, и никому из Уэйн Энтерпрайзс в частности, и даже никогда не собирался этого делать. Вроде. Мда. Джокер захихикал изо всех сил; за исключением Риза, но он это заслужил. Хотел разоблачить Бэтмена без его согласия, он не мог этого допустить. Хорошо, возможно, Брюс имел зуб на Джокера. Но это не значит, что ему можно оставлять его посреди леса, когда по округе бродят монстры-людоеды. И его нога всё ещё болит. Облака над ним, огромные скопления белого пуха, приобретают формы. Он видит дракона, обнимающего спящего кота, лицо человека с большим носом, пуделя в профиль. И летучую мышь. На его лице появляется нерешительная улыбка. Он лежит на спине в течение получаса; летучая мышь-облако растаяло, приобретая вытянутую форму. Бэтси лежит у него на груди, чутко спит, прижимаясь щекой к обнаженной коже на его шее. Мысли необычайно быстро кружатся у него в голове, врезаясь друг в друга в беспорядочном вихре. Большинство из них о Брюсе, так как Брюс — сегодняшняя повестка дня, и мысли о нём проносятся через его голову, отзываясь неприятным покалыванием в груди, в одинаковой степени порождая раздражение и желание встретиться лицом к лицу. Он знает, что должен делать. Он подбирает Бэтси, прицепляет поводок к шлейке, и, не опуская её на землю, отправляется в путь; его глаза не отрываются от земли, ища подсказки. Он видит отчётливые целые следы того, кому не приходилось приволакивать ногу — следы Брюса. И размер идеально подходит под размер ноги Брюса (это не жутко, это наблюдение), поэтому он идёт по ним, и неважно сколько времени на это уйдёт. Независимо от того, как далеко Брюс ушёл, он найдет его и заставит кричать. ** Он приближается к пшеничному полю, окружённому зомби. Они ещё не услышали его; не учуяли ни его, ни Бэтси, которая прячется у него под рубашкой. Прихрамывая на одну ногу, он очень хорошо сливается с зомби. Если бы он не был на миссии, он бы подкрался к ним, чтобы немного поиграть, помахать ножом, чтобы выплеснуть часть до сих пор бурлящего под кожей гнева. Рот пересох от того, что он не пил в течение долгого времени, но он привык к этому ощущению, так что он способен задвинуть подальше эту потребность и не отвлекаться на неё. Просто сосредоточиться на земле под ногами, сохраняя постоянный ритм. Лёгкий болезненный трепет в груди заставляет его губы искривиться в раздражении и дискомфорте, и он прочищает горло. Голод по-прежнему является разрушительным фактором, действующим на нервы, что не так легко игнорировать. Голод колется внутри, вынуждая обратить на себя внимание, нравится Джокеру это или нет. Ощущение трепещущих крыльев голодной смерти, зудящее внутри словно ноющий зуб, полностью раскрывается, и он стонет в голос. Его внутренности как будто посыпали стеклом, но он должен продолжать идти, он должен сохранять ритм, даже если сломлен. Неважно, как часто он запинается, почти сгибаясь от спазмов в желудке, дорожка из следов Брюса продолжается, и это единственное, что сейчас имеет значение. Бэтси попискивает, как птичка, когда из-за своего нового стиля ходьбы он её чуть не раздавил, и карабкается вверх, вонзая свои острые когти в его грудь. Он рычит на неё, но не возражает против мелких кровоточащих царапин. Это действительно не имеет значения; он на задании. Земля сменяется пшеницей, сверкающей золотом в солнечных лучах. К тому моменту, когда он преодолел не менее пятидесяти ярдов, пробираясь через запущенную бобовую культуру, его заметили два зомби и, спотыкаясь и кряхтя, увязались за ним. Время от времени он оборачивается, чтобы посмотреть, как близко они подошли, но так и не берёт дело в свои руки. До тех пор, пока он внезапно не останавливается, уставившись на землю под ногами, внимательно рассматривая то, что видит. Зомби подбегают к нему, пытаясь хорошенько укусить его в шею, но он намного быстрее и заваливает их быстрым движением острого ножа, вонзающегося в их мягкие черепа. Они падают, и он поворачивается, чтобы опять осмотреть находку, брови нахмурились новообретённым жестом — что-то он всё таки перенял у своего спутника. Там, где он стоял, следы Брюса обрывались, и навстречу им вела дорожка из следов поменьше. Джокер натыкается взглядом на тёмную пыльную борозду, выглядящую так, будто кого-то тащили, и идёт по ней. Она не обрывается где-нибудь поблизости, так что он продолжает идти по следам, внутри что-то сжимается; ярость по-прежнему бурлит в нём, но уже по другой причине. Это скорее раздражающее покалывание, прожигающее его внутренние органы; ощущение того, что тебя бросили. Для начала он нанесёт парочку увечий людям, которые предположительно похитили Брюса. А после этого он разберётся с ним самим; чтобы избавиться от этой каши в голове. Прогнать призраков своего прошлого. Потому что он устал слушать дразнящее тихое хныканье Брюса по ночам, устал от его молчаливых призывов к милости. Джокер не допустит ни одной мысли о пощаде, когда покончит с ним. Он страсть как хочет положить конец тревожащим хмурым взглядам и с преогромной радостью воплотит своё желание в жизнь. В его груди поднялось знакомое чувство, едва слышно отдающееся стуком в лёгких, наполняя его ностальгией. Он захихикал с лёгкой озорной улыбкой на лице. Как только он закончил строить планы, он заметил, что дорога из примятой пшеницы сменяется асфальтом. Но не сложно понять, куда они делись дальше. Когда он отрывает взгляд от земли, устало ссутулив плечи, перед ним простирается травяной луг, на котором возвышается цементное здание с железными решетками на окнах, предназначенными для удержания чего бы то ни было внутри. Он понимает, что это тюрьма. Что бы ни располагалось за стенами, там явно не тихо: несколько зомби царапаются в забор, окружающий строение. За металлическими прутьями он может различить человека с блондинистыми прядями волос. Усмешка вновь расползается по его губам; в неохраняемом здании снуют живые люди. Помимо пяти или шести кряхтящих зомби, ничто не препятствовало ему просто войти внутрь. Но вместо этого он решает для начала обойти тюрьму по обратной стороне и хорошенько её исследовать. С другой стороны он находит что-то вроде тренировочного поля; земля покрыта пеплом мертвецов и лужами крови. Несколько голов зомби, которые не были повреждены, начали клацать зубами, когда он подошёл ближе. Бэтси шипит под рубашкой и угрожающе помахивает хвостом, но он игнорирует её. Он хмыкает, осматривая несколько нарисованных на земле квадратов и цепи, прикреплённые к вбитым в землю металлическим скобкам. Боксерский ринг с живыми мертвецами. Увиденное не принесло ему никакой пользы, но окончательно умершие зомби со вскрытыми телами, а некоторые сгоревшие дотла, заинтересовали его даже больше. Он наклоняется вниз рядом с двумя такими телами и окунает руку в пепел. Покалывающее чувство посылает дрожь по спине, а кожа внизу затылка покрывается мурашками. Он рисует пеплом на веках и под глазами, покрывая кожу чёрным, как когда-то раньше. Размазывает тёмную густую кровь по губам и шрамам. Привычные резкие мазки; в его ушах раздаётся знакомый звук, звук монотонного пения и хихиканья, прорывающий невидимый барьер. Та его часть, которая была запечатана глубоко внутри вместе с привычкой облизывать губы с тех пор, как Готэм был стёрт с лица земли. Но теперь он по-настоящему в своей правильной форме, он снова обращает свой взгляд на тюрьму, возвращаясь к своей миссии. Приятное радостное чувство отдаётся в пальцах электрическими разрядами; маленькие импульсы в его венах, усиливающиеся с каждым его шагом. Жажда крови опустошает хуже голода, если это не одно и тоже. Голод по крикам и хаосу, выжигающему всё внутри стен, страстное желание почувствовать кровь на своих руках. Пальцы крепче сжимаются вокруг ножа, а тело почти дрожит от волнения. Он уверенно кладет руку на дверь и толкает её. Время веселиться. Ехехехе… ** Тем временем Брюса будит удар по голове. Он задыхается от боли и растирает руками пострадавшее место. На этот раз он снова в раскалённой камере, но не в цепях. Ещё один раздражённый рык покидает его горло, когда он понимает во что ввязался. Отказ вступать в группу, жаждущих власти и человеческого мяса, людей не совсем то, что поможет ему выбраться наружу. Он садится, не обращая внимания на злобный голос в голове, приказывающий ему нахрен лечь на пол и отдохнуть. Стены больше не кажутся такими обжигающе горячими и удушающими, как ранее сегодня (или вчера?), но находиться здесь всё ещё неприятно. Никому бы не понравилось оказаться на месте загнанной в ловушку крысы. Он бродит по камере, постукивая пальцами по цементным стенам, пытаясь найти секретный ход. Но они тверды и не трескаются ни на миллиметр под его рукой. Не то чтобы он этого не ожидал, но он всё равно разочаровывается и злится. Сжигаемый яростью, он наваливается на дверь всем своим весом, пинает и бьет её, кричит всевозможные ругательства, какие только знает. — Выпустите меня! — рычит он, плюясь; ненависть бурлит в жилах, кровь кипит. — Выпустите, блять, меня! — они не могут держать его здесь и тем более сожрать его. Он ничего не сделал, чтобы заслужить такую участь. Конечно, он отказался от своего альтернативного образа жизни и оказался на том же пути, что и Джокер, спасая жизнь сумасшедшего с большим рвением, чем жизнь кого-либо ещё. И да, он перестал галлюцинировать о Рэйчел и видеть её во снах. Хорошо, он чувствует что-то странное в своём сердце, думая обо всём, что могло случиться с психопатом со шрамами; что-то похожее на волнение. Он не должен был уступать чувству смертельного спокойствия, но уступил, и теперь ему нужно выбраться отсюда и найти его. Единственное утешение, которое осталось в его жизни, вне досягаемости, а ещё это утешение — самая смертоносная сила, с которой он когда-либо сталкивался. Но он ему нужен. Чтобы выжить. Он устал пинаться и кричать; слабость и истощение просачиваются в его кости, у него почти не осталось сил. Нет воды, нет еды. Он опускается на колени, ударяясь о землю достаточно сильно, чтобы на коже выступили синяки, и прислоняется головой к твёрдой поверхности двери. Неглубоко вздыхает, содрогаясь от гнева. Он пытается сохранять трезвость ума, но не способен достаточно контролировать себя, чтобы воспользоваться методами, к которым прибегал раньше. Единственный способ выбраться — это сражаться. Он слышит, как кто-то подходит к двери, но он слишком устал, чтобы поднять взгляд. Ему всё равно. Даже когда дверь открывается, и он выпадает за порог. Двое мужчин несут его почти безжизненное тело в комнату побольше первой. Пахнет сыростью, а также мясом; водяной пар ударяет ему прямо в лицо, и он достаточно горячий, чтобы обжечь, вынуждая задыхаться от боли. Кухня. Они привели его в чёртову кухню. — Просто отпустите меня. Я никогда не вернусь, я даже никогда не буду думать об этом месте. — Умоляет он. Брюс-грёбаный-Уэйн умоляет их освободить его. Их босс тихо посмеивается над ним, пока его сгружают на металлический стол. — О, но мы хотим, чтобы ты думал. Мы хотим стать твоим кошмаром на всю твою оставшуюся жизнь. — Но вы убьёте меня. Сегодня вы меня прикончите, — хрипит Брюс, глядя в глаза мужчине. — Правда, правда. Тогда, надеюсь, мы будем в твоих снах хотя бы пару минут. — Он снова посмеивается, но не так тихо. Брюс стонет и начинает считать отведённые ему секунды; тело и разум слишком слабы. Он даже не может пошевелить пальцами. Он снова слышит звенящие звуки и на этот раз не может обнаружить их источник, его сознание плывёт. Два огромных ножа для мяса с оглушительным визгом проходятся друг по другу, как будто группа детей в окровавленных фартуках впервые учатся играть на скрипке. Вскоре эти ножи вонзятся в его плоть и превратят его в основное блюдо. Он сглатывает и закрывает глаза. Но громкий стук, раздавшийся со стороны двери в конце комнаты, повергает помещение в тишину. Брюс не смел посмотреть вверх, всё ещё чувствуя покалывание электрических разрядов от заостренных ножей прямо пред ним, готовых разорвать его на части. Но до сих пор никто не произнёс ни слова; только звуки быстрого дыхания нарушают тишину, он открыл глаза и поднял голову, насколько мог. Там, в конце комнаты, у дверей стоял мужчина с пеплом под глазами и кровью, стекающей по губам. Брюс почувствовал, как внутри затягивается ещё один узел, и не знал, было ли происходящие лучшим исходом. — Похоже, я появился в самый разгар веселья, — сказал Джокер и угрожающе захихикал.