Introduce A Little Anarchy

— Никаких методов. — Запах сгоревшей плоти тяжело висит в воздухе, въедаясь в кожу. Он практически невыносим, от него Брюса тошнит сухим воздухом и желудочной кислотой. Его голова пульсирует из-за смятения и новых эмоций, которых он никогда прежде не испытывал. Смесь облегчения и чего-то, что было похоронено глубоко внутри, готово прорваться через рёбра. Тяжёлый вес, тонны лилий, цветущие в самой тёмной яме в недрах его сознания. Мир вновь обрёл краски. Он может почувствовать вкус красного на своём языке, он не такой пепельный, как он себе представлял. Не такой опасный. — Просто стремление увидеть кровь. Чтобы стереть мою усмешку. — Тлеющие угли, оставшиеся от пламени так ярко сияют у Брюса перед глазами, что он едва может сосредоточиться на словах Джокера, он просто хочет раствориться. Развеянный по ветру, кружащийся с обжигающим пеплом. Он не понимает сам себя, но хоть раз в жизни не хочет задумываться о том, что это значит. Почему он громко смеётся, вместо того, чтобы бежать прочь. — Так много гнева. Джокер улыбается ему; его тело так близко к его телу, но Брюс не отворачивается. Вместо этого он понимает, что хочет стать ещё ближе, похоронить Джокера в саду своего сознания, чтобы почувствовать, как он прорастает. Это странно, неестественно, но в этот момент, когда всё разрушено и сожжено, ему всё равно. — Раньше ты так отчаянно цеплялся за хребет дьявола и обвинял его в том, что был марионеткой, даже если кукловодом всегда был ты. — Пальцы Джокера обжигают льдом его кожу, но он остаётся неподвижен, оба они зациклены на тлеющем угле. Чёрная магия, кусочки двух душ, потерянные в урагане. — Вот что значит судьба, милый. — Не притворяйся, что мы родственные души, это не так. — Может, нет, но и не совпадение тоже. — Они на секунду закрывают глаза, и Джокер лихорадочно ищет в его лице следы сожаления, гнева и разочарования. Он не волнуется, но продолжает смотреть, скорее, немного удивлённый тем, что не может найти ни одного признака этих трёх своих противников. Брюс смотрит в сторону, голова всё ещё мучительно пульсирует, но лилии завяли, сгнили у него в груди. — Ты вытаскиваешь из меня худшее, — шепчет Брюс. — Не согласен. Разве ты просто не чувствуешь эти возможности? В этом новом мире… ты слишком долго подавлял себя. Никто не должен был умереть, Брюси. Ты так старался сохранить свою личность в безопасности, что забыл, кто ты на самом деле. Идя вразрез со своей природой, разве ты не чувствуешь, как она горит в тебе? — Он наклоняется рядом со свежей кучей углей и набирает горсть золы в руку, окрашивая пальцы в чёрный. — Какая удача выпала тебе познать своего внутреннего психопата вместе со мной. — Джокер поднимает руку и кладет два испачканных в чёрном пальца под бровь Брюса, вынуждая того закрыть глаза, чтобы нарисовать на нём что-то. — Скажи мне кое-что. — Он продолжает рисовать, пальцы легко танцуют по его лицу. — Кто настоящие пришельцы в этой новой реальности? Зелёные маленькие монстры в твоём воображаемом мире, или человеческий вид, идущий против природы? — Это то, что ты продолжаешь говорить себе по утрам, что те из нас, кто не хочет убивать, даже если природа изменилась, инопланетяне? — Нет, — Джокер хихикает. — Я продолжаю говорить себе, что сегодня будет так. Много. Веселья. Он чувствует себя опустошённым, но для него это привычное ощущение, и он думал, что ни за что в жизни не найдет что-то настолько всеобъемлющее, что смогло бы заполнить растущую пропасть в его грудной клетке. В мире больше нет правды или лжи, и вдруг он понимает, что всё, что говорил Джокер — истина. Он никогда не был тем, кто строит свой дом на перекрестке. Купидон всадил в него болезнь, и ничто не могло разбить его сердце сильнее, чем стоящий перед ним сумасшедший. Частицы его существа текут через вены Брюса, среди плазмы и клеток крови. Они сталкиваются с молекулами кислорода и они улыбаются. Нет, они смеются, безудержно. Управляемая луной, его оболочка — чрево; оно поглотит его, если он откажется цвести. Он тяжело моргает, пока пыль от пепла, лежащего под глазами, не рассеивается, немного странно смотреть в глаза человеку, с которым он сражался слишком много лет. Он не сожалеет о своих решениях, ни об одном из них. Каждая грань души этого сумасшедшего разорвана, но всё равно получается шедевр. Они рядом друг с другом, от лица Джокера пахнет пеплом, и сумасшедший, скорее всего, может услышать тот же самый запах от лица Брюса. Пол кружится, но ему не хочется садиться. Сколько времени прошло с тех пор, как он смог попробовать кожу на его шее? Часы? Дни? Такое ощущение, что прошло тысячелетие, прежде чем Джокер открыл рот. Не чтобы говорить, но чтобы поддержать, к огромной благодарности Брюса. Его шея стала вселенной со следами туманностей, а кожа ощущается горячей звёздной пылью. — Я никогда не лгу, — шепчет Джокер, и от этого пальцы Брюса, лежащие над его сердцем, начинают болеть. На мгновение он забывает своё собственное имя, которое передавалось из поколения в поколение. Кличка сумасшедшего тоже выскальзывает из его головы. Он прикусывает шрам на левой щеке и надеется умереть; волнение пульсирует в его голове слишком сильно. Джокер вздыхает и наклоняет голову к багровой шее Брюса. Каждая секунда последних нескольких лет сбивает его, как локомотив. Гнев вымылся, печаль от смерти Рэйчел исчезла, и страх потерять себя давно забыт. Что-то, укоренившееся в его сердце, вырывается, его лёгкие душит внезапный спазм. Что-то вырывается из его глубин. Они живут в мире, который требует определённости, но он не может дать им её, никто из них не может. Единственный разумный способ жить в этом мире — жить без правил. Ограниченный рамками мир — это не мир для клоуна и его извращённой летучей мыши. Теперь он может чувствовать, как оно процарапывает и прогрызает себе путь на поверхность; всё, чем он был снаружи скрывается внутри, и он становится свободным. Как только удаётся выкинуть из головы чувства вины или страха, теряешься в бесконечности. Джокер мог заставить его преклонить колени, похожий на дьявола в приглушённом свете, а Брюс всё равно бы охотился на него, и неважно, необходимость это или поклонение. Не осознавая, что всё время это он был дьяволом, создавшим этого демона. Молитва в богохульстве, пальцы глубоко в коже, до кровоточащих царапин. — Похорони меня на этом кладбище в своих мыслях, — продолжает Джокер, плотно прижимаясь к Брюсу и ухмыляясь ему, грубо держащему в своих руках его лицо. Брюс чувствует постоянное биение сердца сумасшедшего, восхищаясь его скоростью, в то время как его собственное выпрыгивает из груди. Брюс хочет сломать Джокеру все ребра, кроме двух, чтобы казалось, что внутри его тела перевёрнутое распятие. Его разум в экстазе, переходящем в безумие, поглощённый его скрытой частью, которая притягивается к гравитационному полю Джокера. Это не игры Джокера вызволили из него психопата, это его собственные правила. Ответственность сделала его калекой, но признание сделало его полноценным. — Я пуст, наполни меня своей грязью. ** Спустя пару часов это мысленное суперлекарство начало выветриваться. Он пошёл искать сбежавшую кошку, пока Джокер проделывал дыры в черепах тех, кто не погиб от огня. Произошедшее казалось ему сном до сих пор, эти изменения в его повседневной жизни. Хотя, когда он начинает думать об этом немного больше, он понимает, что на самом деле ничего не изменилось. Он просто принял всего себя. Он переполнен всем, что расцвело внутри него, но вместо того, чтобы отталкивать это, пока оно не накопится и не взорвётся, он принимает всё. Пусть это будет частью его решения. Он мысленно дезертировал. При этом Джокер обладает силой менять исход вещей, которым требуется возникновение необычных явлений; его влияние. Но вместо того, чтобы обернуться чем-то плохим, ему это действительно помогло. Он повлиял на него так, что сломал барьеры. Он находит Бэтси в комнате с заправленными кроватями. Она свернулась калачиком на простынях и урчала, когда он зашёл внутрь. Её большие тёмно-золотистые глаза омывают его потоком спокойствия, и он хочет свернуться в клубок рядом с ней и на мгновение исчезнуть. Она трётся о его руку и покусывает палец. — Почему ты мне доверяешь? — бормочет он и поднимает её, не обращая внимания на её протестующее пыхтение. Она заползает ему на плечо и удобно там устраивается, пока он идёт по направлению к выходу, готовый сменить обстановку. Он скучал по лесу, его запаху и постоянным пробуждениям из-за чувства, что кто-то наблюдает. Он уже почти вышел из комнаты, как внезапно останавливается, глядя на одну конкретную точку на стене. Прямо рядом с ним висит зеркало, довольно ржавое и помятое, но вполне пригодное для использования. Что привлекло его внимание в первую очередь — это тёмные, пятнистые метки на шее, которые можно было бы принять за последствия обычных ударов. Но лёгкое прикосновение к ним посылает мелкую дрожь вдоль позвоночника и не вызывает неприятных ощущений. Следующее — нарисованный пеплом вокруг глаз символ летучей мыши, и вместе с этим к нему приходит осознание, почему они пошли на этот новый шаг в своих сложных отношениях. Стартовый сигнал, резкая боль! но где всё это закончится? — Ещё лучше, почему ты доверяешь ему? Он выходит и идёт за Джокером; ему нужно покинуть это здание. Не потому что он всё ещё задыхается, а потому что кажется, новую главу нужно уже начать. — Как ты узнал? — спрашивает он, когда снова входит в большую комнату. Джокер хмурится, словно раздражаясь, что ему помешали играть с мёртвыми телами. — Это была догадка, — пожимает плечами Джокер. Брюс не собирается опять спускать ему это с рук. — Как ты узнал? — Она! Здесь, прямо здесь. — Джокер качает на него пальцем. — Злость. Когда ты ударил меня, в тебе было так много злости, как в наш первый раз. — Он хихикает. — Ты убил ту маленькую девочку, конечно, я был зол! — огрызается Брюс, потому что ему для понимания никак не хватило бы пары яростных ударов. — Твои глаза горели, как будто я дьявол; ты просто не понял, что это ты всё время был Сатаной. Пока Бэтмен не захочет разбить твой череп о затемнённое стекло, считай, что не знаешь, что такое гнев. По этому, Брюси, я понял. Никто не ненавидит меня так сильно, как ты, дорогой. — Он забирает Бэтси с его плеча и поворачивается к нему спиной, направляясь к двери. — Не знаю, как ты, но я умираю как хочу мяса. Человека бы съел. — Как будто раньше не пробовал, — шепчет Брюс, в основном себе, но в ответ раздаётся звонкий смех Джокера. — Это целая история, милый. _______________________________________________________________________________ [Управляемая луной, его оболочка (панцирь, скорлупа) — чрево (утроба); оно поглотит его, если он откажется цвести.] Controlled by the moon, his shell is a womb; it will consume him if he refuses to bloom. А теперь вопрос. Вы тоже видите тут рифму? В общем, я долго ломала голову и даже придумала один вариант более-менее в рифму, но мне он показался ну очень не очень, так что я решила оставить дословный перевод. Если у кого-нибудь вдруг появятся идеи, или если рифму вижу только я, пишите :)