Чувства во вражде? А так бывает?

Сквозь панорамные окна в холл дома проникает свет уже давно взошедшего солнца. Первой в большом особняке чувствует пробуждение блондинка. Девушка не без труда разлепляет левый глаз и снова закрывает его, ибо слишком, как ей кажется, ярко в помещении, где она лежит, а лежит она на полу, на чьих-то шмотках, вокруг неё мусор и другие спящие крепким сном тела. Сделав ещё одну попытку, Раф открывает оба глаза и пытается осмотреться, не поднимая и головы. Особо чётко увидеть получается мало что, хотя бы потому что всё двоится и плывёт. По ощущениям, как будто её головой били об стену не менее десяти раз, и были очень хорошо, от души. Со стонами и хрипами Айерз пытается опереться на локти, но тело, кажется, весит под центнер, и ей это удаётся только с третьей попытки. Очертания предметов всё ещё размыты, но это не мешает уже наполовину поднявшейся девушке разглядеть масштабы бедствия. А масштабы… Голливудские фильмы про вечеринки аплодировали бы стоя. На полу полураздетые неизвестные люди, с телами, разрисованными фломастерами, кто-то спит головой в тазике, а кто-то лежит на коробке из-под пиццы. На больших люстрах висят трусы, лифчики и носки, плазма измазана блёстками, а стену за ней украшают разбитые яйца. Подушки разбросаны, стулья перевёрнуты и раскиданы по всей комнате, лампочки в торшерах и на стенах поочерёдно мигают, часть дивана у лестницы, ведущей на второй этаж, а часть в кухне, рядом с частями дивана и на нём самом валяются храпящие тела. С ограждений на втором этаже свисает туалетная бумага, простыни и какие-то ленты. На кухне пол украшают осколки разбитых сервизов, наверняка невъебически дорогих, на барной стойке спит какой-то парень с красным ирокезом, обнимая другого чувака, с кучей татуировок и синими прямыми волосами по плечи. Чуть ли не через каждый метр сверкают лужи: какие-то из-под сока, какие-то из-под алкоголя, отличить не сложно — рядом с лужами разбитые бутылки Хэннесси*, Ализе**, Эйса***, Клико**** и прочие дорогостоящие напитки. Подушки, пледы, платья, которые Раф, к слову, видит впервые, и, судя по сверкающим пришитым к подолу камням, стоят они тоже немало. Недоеденные суши, пицца, овощи и фрукты, которые раньше были в составе салатов, украшают паркет и валяются в камине. Тюль, что был на окнах, сорван, с полок выкинуты книги, а страницы в них покусаны и порваны, а рядом на широкой палке, которая под самым потолком, висит ковёр, повсюду почему-то ещё и валяются полотенца, рассыпаны орешки, чипсы, игральные карты, валяются роллы, суши и куски пицы… Айерз напрягает свой больной во всех смыслах мозг и пытается понять, что это вообще, блять, такое. Чёрт, где я? Хрен знает. Что я тут делаю? Бля, ну конечно, лежу, что за тупой вопрос, Раф. В чём я вообще? Ага, в босоножках на каблуке. И в белье. Ну, спасибо, что не без него и, наверное, не спасибо, потому что оно не моё. Ладно, к этому мы ещё вернёмся. Почему везде срач? Такой же тупой вопрос, была вечеринка, идиотка. Ага, вечеринка. Кто мог её организовать? Вернее, нет, на это похер, кто мог сюда меня притащить? Я здесь никого не знаю, меня не знают тоже, просто приехать я сюда не могла. Стоп, а почему я не дома? Погодите, я вообще в каком городе?! Так, спокойно, главное спокойно. Помню, что выходила из обезьянника, а потом… клуб питон и… Сульфус! Ну конечно, кто же ещё мог оказаться на вечеринке у незнакомых людей и в незнакомом городе и затащить меня с собой! Надо найти его… Но сначала одеться. Бельё, кстати, классное, думаю, себе оставлю. Блондинка пытается встать, но пока что только смогла опереться на колени. Пользуясь тем, что стало видно больше, она пытается найти глазами свою одежду, поглаживая голову рукой, ибо она сейчас просто расколется от всей этой умственной и физической работы. Ну, а что, встать на колени после пьянки, это уже тянет на золотую олимпийскую медаль. Свои вещи Айерз, как и ожидалось, не нашла, поэтому нацепила валявшуюся рядом белую майку и чёрные джинсовые шорты, больше напоминающие трусы. Майка, благо всё прикрывала, но так создавалось впечатление, что девушка вообще без низа, поэтому было принято решение заправить майку хоть немного в шорты. Выбор небольшой: либо ходишь и светишь полуоткрытыми ягодицами, либо выглядишь так, будто одета в одну майку. Она, кстати, была на несколько размеров больше, поэтому часть лифчика тоже была видна. Но девушке, во-первых, очень сложно подобрать хороший наряд, прибывая в состоянии «бухал всю ночь и не закусывал», во-вторых, плевать, а в-третьих, надо поскорее найти Миллера, чтобы поскорее понять настолько у них всё плохо. Аккуратно переступая спящих, блондинка не спеша направляется к лестнице на второй этаж, чтобы проверить не на ней ли валяется горе-одноклассник, после решает пройти в кухню, ибо нужно привыкнуть к стоячему состоянию, прежде чем проходить испытание изогнутой лестницей и ступенями. На кухне, к её сожалению, искомого не было. Выругавшись, она направилась обратно в холл, решив, что парень может дрыхнуть где-то там, а она просто его не увидела. И… Бинго! Темноволосый был за диваном, как раз приходил в чувство: сидел на коленях, потирая пальцами виски, в одних джинсах и шапке, без верхней одежды. Раф опускается рядом, откидываясь на спинку дивана, ибо ноги уже устали и голова начала болеть сильнее. — Я нихуя не помню. — Простонал он. — А ты? — Неа, сплошной чёрный экран. — Ответила девушка, закрыв глаза и запрокинув голову. Он осматривается вокруг и останавливается на ней, нахмурившись. — А чё ты, кстати, в моей майке? — М? — Отозвалась она и посмотрела на него. Он кивнул на неё. Девушка посмотрела на тело. — Эм… Не знаю. Это самое близкое, что лежало ко мне. Моей одежды рядом не было. — Блять, похуй, с этим в последнюю очередь разберёмся. Ты пока тут шастала, ничё не узнала? — А-а. Все спят. — Сульфус вздохнул и стал подниматься на ноги. — Ты куда? — Искать что-то от похмелья. Ты тоже филейную часть поднимай и пиздуй искать таблетки какие-нибудь, порошки растворимые. — Кряхтя и охая, она поднялась на ноги. Ёбанные каблы, почему я вообще в них уснула? Стойте, они же не мои… А, похуй. — Всё это должно быть в аптечке, она скорее всего на кухне. — Ну пошли на кухню. Как и сказала блондинка, нужные таблетки лежали в аптечке, а та в одном из шкафчиков. Выпив лекарство, они вернулись обратно и стали будить людей, потталкивая побыстрее к выходу, спрашивать у них что-то на счёт произошедшего смысла не было, ибо с бодуна никто ничего не то, что не помнит, связно говорить не может. Большая часть забрала свои вещи, а кто-то так и ушёл, в чём был. Подростки прогнали всех неизвестных людей без проблем, прикинувшись хозяевами, ибо, как выяснилось недавно, дом никому не принадлежал, и уселись на пол с бутылками воды. — Ну чё, давай вспоминать. — Начал он и сделал глоток. — Давай. Я помню полицейский участок и то, как мы пошли в клуб. — Это и я помню. Дальше только что было? — Явно что-то весёлое, учитывая всё это вокруг и то в каком мы виде. — Его глаза резко округлились. — А где наши телефоны? — А… Не имею ни малейшего понятия. — Грустно ответила она и подпёрла рукой щеку. — Пиздец. Мы даже не знаем сколько времени! Тотальнейший разъёб. — Ладно. Начнём поиск сверху. Идём. Они поднялись с пола и направились на верхний этаж. Как оказалось, в этом доме две бильярдных, три ванных и пять гостевых комнат. В гостевых подростки естественно наткнулись на спящих парочек. Эти комнаты, к счастью, были в полном порядке разбросаны только личные вещи, ну, и одеяла с подушками и сбитые простыни. Каждых сладких голубков подростки заставили убраться и выкинуть свои личные использованные интимные предметы. Далее на их пути повстречалась гардеробная. Женская. У Раф буквально подкосились ноги от вида забитой до потолка брендовыми вещами комнаты, не нужно быть гением, чтобы понять, что часть присутствующих на вечеринке девчонок пробралась сюда и перемерила часть вещей. — У тебя слюнка. Вот тут. — Он провёл пальцем по уголку своей губы. Девушка фыркнула. Босоножки были уж слишком удобными, и уж слишком Джими Чу, поэтому Раф не стала их снимать, и они начали искать свои телефоны среди разбросанных платьев, кофточек и прочего тряпья, но вернулись на первый этаж ни с чем. Придя вместе к решению перекусить, одноклассники пришли на кухню и обнаружили на столе несколько больших банок, наполненных разными крупами, а в них были замечены искомые предметы. — Какой долбоёб додумался запихнуть их в геркулес? — Это рис. — Не хер разница. Ладненько, посмотрим, что тут у нас. — Сульфус открывает галерею и присвистывает, Раф следует его примеру: пять видео из ночного клуба у него, и три у неё. На всю катушку играет дикое музло, на фоне все орут неразборчивые слова, но главное — начинающийся спор. — Итак, — пытается перекричать Раф. — Сульфус-мудак-Миллер утверждает, что я не выпью пять шотов текилы подряд, а я утверждаю, что выпью. — Да! Не смей проиграть! Я и Тайсон поставили на тебя пять баксов! — Врывается в кадр девчонка с белыми волосами до бёдер. Айерз что-то отвечает, но всё заглушает музыка, Миллер стоит рядом с барной стойкой и шотами, которые ожидают девушку. Раф выдыхает и глотает одну рюмку за другой, даже не поморщившись. Выпив последнюю, собравшиеся вокруг люди, включая саму девушку, кричат и радуются победе. Далее устанавливается порог в десять шотов, но их нужно выпить Сульфусу. Тайсон, чьё лицо до это находилось за кадром, переворачивает камеру на себя, крича нецензурные кричалки, дабы подбадрить новоиспечённого дружка. В принципе, никто не сомневался, что Миллер всё выпьет, поэтому на десятом коктейле видео пронзает шум радости, и запись кончается. В следующем видео людей в кадре становится больше, но теперь уже четверо тусовщиков — Раф, Сульфус, Тайсон и эта белобрысая, соревнуются, кто больше выпьет. Руки им завязывают за спиной, на барную стойку в ровную линеечку выставляют пятьдесят два Б-52, и главные герои видео выпивают их на скорость. Побеждает Миллер, что вызывает у Раф чувство показать, кто здесь главный, поэтому она предлагает выпить им на скорость бокалы с пивом. Тот соглашается, и в третьем видео показывается, как они проигрывают друг другу, их останавливают и объявляют ничью. Но молодые убийцы своей собственной печени не остановились и в четвёртом ролике догонялись каждый отдельной бутылкой, продолжая о чём-то очень бурно спорить. На пятом записано то, как Айерз, белобрысая и появившаяся недавно брюнетка гонят в шею со сцены стриптизерш, и сами начинают вертеться у шестов, выписывая бёдрами волны. Несмотря на опьянение, движения одинаковые и ловкие, взятые из фильма, который смотрела каждая из них. Толпа в восторге, работники клуба в восторге, единственные недовольные — первоначальные танцовщицы, ибо их лишили заработка и внимания. На первом видео, снятом на телефон Раф, толпа, состоящая из пяти вышеупомянутых, вываливается из клуба и идёт ловить такси. Уже у дороги та самая брюнетка рассказывает о том, что неподалёку есть частный сектор, гле живут богачи. Она и её друзья часто проникают в такие дома, когда они пустуют, и воруют пару вещичек. Брюнетку зовут Мэйдлин, и она сказала, что знает дом, хозяева которого вернуться через неделю. Вся компания поддержала идею о том, чтобы поехать и оторваться в чужом доме. Пока они ждали такси, Тайсон не терял времени и пытался погадать кому-то на руке, а Раф бегала за ним и кричала, что он обманщик и шарлотан, просила людей уносить ноги поскорее, а Сульфус валялся на земле и ржал во всё горло, иногда потягивая спиртное из бутылки, что он и все остальные прихватили с собой. Видео не кончалось, и когда приехало такси, компашка завалилась в тачку, открыла настежь окна, врубила свою музыку и приказала ехать по названному адресу. Тайсон послал Сульфуса нахуй и оставил сидеть на заднем, а сам уселся на пассажирское, рядом с водителем, и всё снимал. Белобрысая, которая Холли и которая девушка Тайсона, завалилась всем троим на ноги и продолжала танцевать, лучше сказать барахтаться, всю дорогу в таком положении, а Раф и Мэйдлин сидели по бокам от Сульфуса и то танцевали, мотая туда-сюда длинными волосами, то пытались отнять у Миллера его шампанское, ибо всё своё они уже выпили. Второе видео повествует о том, как они вскрывали замок. Немного шатающийся Сульфус ковырялся в замке чьей-то шпилькой, выкрикивая маты через каждые десять секунд, потом он пнул дверь ногой и вышвырнул мелкий предмет куда-то в темноту, за что получил подзатыльник от Холли, ведь это была её вещь, Мэйдлин во время этого отошла в ровно подстриженные кустики справить нужду, затем Раф, обматерив Миллера сказала всем идти за ней и искать коврик. Девушка обосновала это тем, что в крутанских фильмах богатые чуваки всегда хранят запасной ключ под ковриком. Кто бы что не говорил, а ключ оказался именно там. Проникнув в дом, они поняли, что народу для такого шикарного особняка маловато, именно поэтому сказали трём своим новым знакомым обзвонить всех своих друзей, и чтобы те позвонили своим, и позвать их сюда. А Раф и Сульфус тем временем обзванивали службу доставки еды и алкоголя и слёзно молили их привезти им какую-нибудь шнягу, чтобы было гламурно (ну, это просила Раф и параллельно пыталась заткнуть рот Сульфусу, ибо тот просто орал матом, прося людей не слушать её). Долго ждать не пришлось: на третьем видео в дом вваливается орава из не менее пятидесяти человек со своим бухлом, а за ними и доставка еды. Начинается очень историческое дерьмо. Нет, они, конечно, знали, что не чай пили в этом клубе, но чтобы вот так вот. Картинки вчерашнего вечера начинают всплывать перед глазами, от чего становится ещё более… Нет, не стыдно, а страшно. Исходя из увиденного, можно только гадать, что они творили дальше. — Боже. Блять. Мой. — Только и смогла сказать Раф, спустя минуту молчания. — Это всё очень пиздато, но потом что было? — Я боюсь даже представить себе, что потом было. Но сейчас меня больше интересует, где мои вещи. Девушка встала из-за стола и отправилась на поиски. Миллер проводил её взглядом и продолжил копаться в телефонах, пытаясь найти хоть что-то ещё. Стыдно никому не было: у Сульфуса бывало и похуже, а Раф… Раф просто не жалела. Во-первых, потому что, по её мнению, ничего такого сверхъестественно она не сделала, ну выпила, ну станцевала, ну вломилась в чужой дом. Ладно, последний пункт, может, и не очень, но, а в целом всё, как и должно быть. А во-вторых, она ничего почти не помнит, а если помнит, то смутно, а значит и стыдиться нечего. В конце концов, она просто веселилась, каждый ведь имеет на это право, и она тоже. Обойдя весь холл ещё раз, Айерз пришла к выводу, что в её платье кто-то ушёл. Кеды остались — и то хорошо. Блондинка вернулась на кухню. — Нашёл что-нибудь? — Неа, голяк. Если нет больше ничего, может ничё такого дальше и не было? Просто пили и всё. — Если бы мы просто пили, такого бы, — Она развела руками. — Не было. Надо убраться, кстати. — Чего? Нахрена нам убираться? — Завали ебало, поднимись и помоги убраться. — Ты не можешь мне приказывать! — Я не приказываю, — Усмехнулась Раф и скрестила руки на груди. — Я сказала: «Помоги убраться». Помогать или нет — твой выбор. Поможешь — молодец, не поможешь — в миллионный раз убедишь меня в том, что ты обычный мудозвон. — Эффектно развернувшись, Айерз зашагала в другой коридор, который ни разу ещё не проходила. Он встаёт не потому, что его задели её слова, не потому, что она может обидеться и расстроиться, не потому, что ему её жалко, не потому, что он считает, что девушка не справится сама. Миллер встаёт и идёт за ней, чтобы доказать, что он — не мудозвон и способен быть милым-добрым-благородным-помощником. Найти и догнать её было не сложно: он видел куда она пошла, и слышал цоканье её пятнадцатисантиметровых каблучков. Длинный коридор вывел их в другое крыло, к бассейну и джакузи. По потолку, стенам, полам и воде бегали разноцветные круги от прожекторов, джакузи светилось своими встроенными огнями, а бассейн был наполнен надувными фламинго, кругами-пончиками-клубничками, и по бокам была пена. Сульфус стоял за Раф в полуметре от неё, но всё прекрасно видел, хотя большая часть его внимания была прикована не к джакузи и бассейну. — Мы и тут повеселились. Капец. — Захныкала она, запрокинув голову кверху. — Да ладно, ничё не спалили — уже праздник. — Безразлично ответил он. — Ох, посмотрите, неужели его величество будет помогать мне! — Она повернула корпус тела чуть в бок, чтобы видеть его, но парень смотрел в другое место. — Мои глаза выше, Миллер. — С ухмылкой произнесла та, снова скрестив руки на груди и повернувшись уже к нему лицом полностью. Он поднял на неё взгляд. — Куда ты пялился? — На твою задницу. — Без запинки выдал Сульфус, смотря ей прямо в глаза. — То есть ты даже отмазку не придумаешь? — Блять, брось, Блонди. Надевая такие шорты, вы все прекрасно знаете, что на вас будут пялиться. — Во-первых, я уже говорила, что надела то, что лежало ко мне ближе всего, а во-вторых, я — не все, и ношу такое только если просто хочу такое носить, а не чтобы на меня все пялились. — Если бы хотела, чтобы я на тебя не пялился, оделась бы не как шалава. — Извинись за то, что назвал меня шалавой, клоун! — Извинись за мудозвона, пришибленная! — Не буду, потому что ты и есть мудозвон, чёрт верёвочный! — Да?! Ну значит я могу сделать так! — Не успела девушка среагировать, не успела даже закричать, как её обхватили за талию и вместе с ней шлёпнулись в бассейн. Раф выныривает первая, а за ней Сульфус. — Извинись или утоплю тебя к чёртовой матери! — У тебя протухшая каша вместо мозга! Перед тобой не извиняться надо, а жалеть, что больной такой! — Набрав воздуха в лёгкие, он ныряет, обхватывает её за живот и тянет вниз, погружая с головой под воду, она пытается разомкнуть его руки, но он сильнее и её пальцы соскальзывают. Конечно, он не утопит её (ему же всё-таки нужно услышать извинения), поэтому через пять секунд выпускает её и выныривает сам. Раф кашляет и брызгается ему в лицо водой. — Псих! А если бы я захлебнулась! — А нечего гнать на меня! — Что, правда глаза колет?! — Ехидно спросила она, проводя руками по лицу. Он толкает её к бортику подплывая к ней ближе. — Эй, отвали! — Она пытается оттолкнуть его, но Сульфус уже просто прижал её к стенке бассейна и продолжает удерживать руками, местами соприкасаясь с ней телом. — Извинись, мымра! — Отсоси, шваль! Это вообще ты виноват! Кто меня в клуб притащил?! — Она брызнула на него водой. — Я виноват?! А кто, блять, спорить со мной начал?! Не ты ли высушила пять шотов подряд, а потом заставила меня пить ещё десять, гиена кладбищенская! — Да если бы ты не назвал меня слабачкой, я бы была самая трезвая и ничего бы этого не было, удот! И так продолжалось минуты три, они вспоминали происшествия трёхгодичной, пятилетней давности и приплетали давние тёрки к нынешней. Миллер подплыл к ней так близко, что они уже соприкасались телами и орали друг другу в лица. После сплошных ругательств они одновременно прокричали «извини, блять!» настолько громко, что кажется соседи точно услышали. Услышав заветные слова, оба заткнулись и попытались отдышаться. Какие-то неизвестные и противные голоса в голове, говорят что-то о том, чтобы Миллер никуда не отплывал и продолжал прижиматься к ней, но каждый из них заглушает эти назойливые голоса и выходит из воды. Они берут чистые не валяющиеся на полу полотенца и начинают вытирать тело и сушить волосы. Никто ничего не говорит, пока Раф не замечает на белой стене какую-то зелёную точку на чёрном кругляшке. Присмотревшись, она открывает в изумлении рот; Сульфус, завидев вытянутое выражение лица своей одноклассницы, прекращает высушивать свою шевелюру. — Ты призрака увидела? — Лучше бы призрака. — Она сглатывает. — Здесь камера. — Чего? — Усмехается он и поворачивается. — Какая… — Теперь и его лицо вытягивается. — Пиздец.

***

Немного попсиховав, каждый отправился в отдельную ванную, чтобы высушиться, ибо ходить мокрыми, как мочалка, никак не поможет, и это не удобно; сейчас они опять стоят в холле и пытаются что-то придумать. — Какого хуя они установили в доме камеру? В своём собственном, блять, доме! Зачем? Какой ебанутый устанавливает камеры в доме? — Мэйдлин же говорила, что она и её друзья занимаются грабежом. Наверное те, кого они ограбили, рассказали другим, и они решили установить камеры, чтобы в случае чего подать заявление в полицию. — Ну да, или хозяин дома ни на грош никому не доверяет. Один хер, нас-то тоже засняли! И то как мы разъебенили тут всё! — Все записи должны быть у хозяина на компе. Нужно найти его личный кабинет. — На втором этаже нет, бассейн в левой стороне, значит нам туда. — Он указал на коридор, ведущий в правое крыло и направился туда. Повстречались две игровые комнаты, четыре личные, одна большая спальня, ещё ванная, веранда, и в самом конце располагался кабинет. Запертый. — Ну чё, мисс «В-крутанских-фильмах-ключ-под-ковриком», — Он передразнил её. — Где ключ в этот раз? Коврика-то нету! — Нет слова «нету»! — Зло пробурчала Айерз. — Я знаю! — Ухмыльнулся тот. — Но вопрос остался. — Раф оглядывается: торшеры, кресла, диван, столик, картины… Картины! Девушка рассматривает произведения. Русалка у воды, пиратский корабль, натюрморт с фруктами, ваза с сиренью, сундуки. — Сними картину с сундуками. — И ёбни меня по голове. — Вставил он свои пять копеек, за что ему прилетел кулак в плечо. Почему он не надел хоть что-нибудь кроме джинс?! И ведь не заболеет! За картиной в стену вбит гвоздь, а на гвозде связка ключей. Раф победно усмехнулась, хватая ключи; Сульфус повесил картину обратно. С четвёртой попытки дверь в кабинет открыли. Помещение небольшое: комфортабельный диван, на котором вполне можно спать одному, два шкафа, один за рабочим местом, другой рядом с окном. На деревянном поблёскивающем столе стоит ноутбук. Сульфус сел в кожаное мягкое кресло, Раф же присела рядом на широкую ручку, ибо обувь хоть и супер-милая и супер-брендовая, ноги всё равно устают. Компьютер без пароля, что гораздо упрощает задачу. Всё настолько просто, что папка со всеми записями с видеонаблюдения находится прямо на рабочем столе. Тусовка длилась с полуночи до пяти, сейчас на часах три часа дня. — Готова? — Нет. — Отлично. — Сульфус открывает запись. Первые тридцать минут была обычная вечеринка: люди пили, танцевали и обжимались по углам, ничего особенного. Но вскоре принесённый гостями и доставкой алкоголь закончился и недовольные тусовщики начали направляться к выходу. Сульфус заметил это и поспешил задержать уходящих на пару минут, гарантируя доставку новых напитков. Темноволосый подошёл к какой-то девушке, без разрешения стянул с её волос заколку, та попыталась дать наглецу пощёчину, но промахнулась и чуть не упала, он махнул на неё рукой и пошёл на кухню, где Раф и Тайсон готовили попкорн на сковородке, и когда зёрнышки подлетали вверх, пытались поймать их ртом, нашёл три стеклянных бара, доверху заполненных разнообразными винами, коньяками, ликёрами, шампанскими известных эксклюзьвных брендов. Вытащив сразу семь бутылок, Миллер поставил их на стол и начал открывать друг за другом, а затем позвал всех бухать на кухню. Через минуту вполне большая комната мигом превратилась в узкую и душную, взмокшие тела, подпрыгивая в такт, тёрлись друг о друга, алкоголь выплёскивался из бокалов и пластиковых стаканчиков, посуда билась, потому что её задевали позабывшие обо всём люди, девушки одна за другой залезали на столы, электрическую плиту и отдавались гремящей музыке. Уже через две минуты, отойдя в угол, Айерз и Миллер с локтя выпивали рюмки водки и, судя под скандирование «давайдавайдавай», опять наспор «кто больше». После трёх закидываний их остановили и отправили передохнуть в ещё более бодро танцующую толпу. И следующий час они отрывались вместе со всеми под нескончаемую музыку. Время от времени, прибывая в абсолютно безсознательном состоянии Раф целовалась то с Мэйдлин, то с Холли, то с другими неизвестными тусовщиками, что касается Сульфуса, тот на время вообще пропал из кадра, и остаётся только гадать, где он был. Ещё через полчаса парень вернулся и увёл куда-то одноклассницу, вернулись они только через пятнадцать минут. Раф нажала на паузу. — Куда мы ушли? — Строго и в то же время боязливо спросила Айерз. — Я не знаю. — Помотал тот головой. — Мы ведь не могли с тобой… — Он не стал договаривать. — Да не-е-ет. — Тянет Раф. — Нет, нет, нет. — Она отрицательно и быстро кивает. — Конечно, нет. Точно, точно нет. — Мигом поддержал он и запустил видео. Ближе к двум часам подошло ещё несколько человек с бутылками пива и коньяка, хотя в доме алкоголя было предостаточно, и подошли они как раз в разгар очередного спора (походу даже выпивка не может заставить этих двоих уступать друг другу или хотя бы не спорить) и, будучи более или менее трезвыми, предложили потрясный способ как узнать, кто круче или, как это назвал Тайсон — «Кто больший алкаш». Подростки улеглись спиной на кухонный стол (девушки продолжали на нём танцевать, их никто не сместил) таким образом, чтобы голова свисала вниз, а Холли с Тайсоном начали заливать в их открытые рты коньяк из бутылок. Белобрысая и её парень начали смеяться и в итоге расплескали алкоголь по головам горе-алкоголиков, отчего те быстро подскочили на ноги и погнались за убегающими криворукими друзьями, чтобы так же их как-нибудь намочить. И у них это получилось. Не зная дома, парочка дебилов побежала к бассейну и не успели они убежать обратно, как сзади подбежали Раф и Сульфус и толкнули их в спину, а те, напоминая подстреленных птичек, полетели в воду. Разумеется, Раф отправилась назад, чтобы сообщить всем о находке чудесного бассейна, и уже через минуту к Холли и Тайсону присоединились другие водоплавующие. Раф полезла на трёхметровый трамплин и с криком: «бомбочкой!» прыгнула в воду. За ней начали повторять и другие безбашенные и пьяные гости. Кто-то очень умный нарыл пенную машину и запустил её, что вызвало шквал эмоций у всех присутствующих, незнакомцы дурачились в пене, пахнующей клубникой и немного приходили в себя, благодаря прохладной водичке, хотя учитывая количество выпитого, не вода охлаждала их, а они нагревали воду. Ещё один неизвестный чувак нашёл машину для мыльных пузырей и тоже врубил её на полную мощность. Кто-то сигает с трамплина, кто-то бегает за пузырями, кто-то делает усы из пены, кто-то пытается играть в волейбол, кто-то танцует в воде, кто-то пытается изменить цвет прожектора, кто-то бухает в джакузи, кто-то валяется на мокром кафеле и ведёт философские разговоры. Так продолжается до трёх часов. Раф, находит Холли и Тайсона целующимися в воде, разнимает их и предлагает сыграть в карты на желания, те соглашаются и плывут звать ещё кого-то, через минуту согласившиеся играть выходят из воды, не снимая с себя одежды, обматываются полотенцами и идут обратно в холл, там и людей поменьше и места побольше, и посуше. В итоге напротив телевизора в кругу сидят шестеро: Раф, Холли, Мэйдлин, Сульфус, Тайсон и какой-то чувак. В первой партии остаются Раф и Мэйдлин, и Айерз проигрывает брюнетке. Желание последней максимально тупое и предсказуемое — прокукарекать, но не под столом, а в позе лотоса (чего, собственно, можно ожидать от бухих в стельку). В следующем раунде в финале остались Сульфус и этот чувак, победил, конечно, Миллер. Его желание было поинтереснее: станцевать мужской стриптиз. Этот парень, которому на вид лет двадцать и у которого фигура не совсем как у атлета, а даже и не близко, что-то шепнул Сульфусу, и те отошли поговорить наедине, вернувшись через пару минут. — Ну чё, танец будет? — Спросила Мэйдлин. — Он уже оттанцевал своё. — Со смешком ответил Сульфус. — И решил больше с нами не связываться, поэтому прихватил две бутылки и свалил. — Кто раздаёт? Дальше были обычные скучные желания, по типу: выпей это, съешь чипсы с кетчупом, станцуй робота, проговори скороговорку и прочие. Но последние две игры были очень даже увлекательные, вернее их исход. Раф пыталась обыграть Холли, но та победила. Её желание особо-то и не является извонвыходящим… Для обычных людей с нормальными отношениями. Но её фантазия была направлена на двух давних врагов, так что это именно тот случай, когда обычный минутный танец становится не просто танцем. Да, да, Холли пришло в голову заставить Сульфуса и Раф потанцевать. Девушка не просила никаких выебически-сложных движений, а просто постоять вместе и подвигаться под музыку. — Ни за что! — Чтобы я с ней?! Ни за какие деньги! — Посмотрите, кто хочет слиться! Так нельзя, карточный долг — святой долг! Или вы боитесь? — Хитро сощурив глаза, Холли с усмешкой посмотрела на них, пытаясь взять на-слабо — Я ничего не боюсь! — Крикнули они одновременно и поднялись с пола. Белобрысая радостно хлопнула в ладоши и села на своё место, давая парочке простор. Они отошли от друзей на пару шагов, Миллер, как и полагается, положил руки на её талию, притягивая чуть к себе, а Айерз закинула руки ему на плечи. Враги начали покачиваться под музыку, лениво перебирая ногами; сидящие на полу с умилением наблюдали за ними, затаив дыхание, никто ведь не подозревал, что они занимались танцами. (А всё потому что школьный конкурс танцев в восьмом классе обещал победителю поездку на шоколадную фабрику. Айерз участвовала, потому что хотела победить и на фабрику, а Миллер, чтобы утереть ей нос. Так и получилось, что они записались на одни и те же курсы, к одному и тому же учителю, в одно и то же время. На конкурсе, кстати, они победили оба. А фабрика почти без потерь пережила их приход.) Раф и Сульфус смотрели друг другу в глаза, немного ускоряясь; он сжимал руки на её талии, она делала тоже самое, и у каждого из них губы всё больше растягивались в странной ухмылке, никто не понимал, что происходит, и уже через секунду враги сменили положение своих рук и начали с невероятной для пьяных людей скоростью двигаться в беспорядочном круговороте движений. Элементы сальсы, вальса, танго, они смешивали все известные им стили, из колонок звучал рок, но он никак их не путал, как будто у них в голове была своя музыка, свой темп, в котором они двигались. Если в танце девушка должна позволять партнёру быть главным, поддаваться ему, то в их шоу такого явно не было. Раф ничем не уступала ему в мастерстве, ловкости и скорости, тем не менее это не портило общей картины, а блондинка продолжала оставаться красивой и плавной, поэтому парень крутил её так быстро и резво, как мог, и это, к его несчастью, ничего не дало, что несказанно бесило Миллера, а Айерз бесили его глупые попытки сбить её, но всё, что они могли — только ухмыляться и продолжать выписывать пируэты и двигать синхронно бёдрами, согласно играющей в мыслях музыке. Им уступали место все, не желая останавливать или мешать; они кружились по комнате, не прерывая зрительного контакта, продолжая хищно ухмыляться, никто не мог понять, как они до сих пор ни во что не врезались; он раскручивал руку, отпуская её в сторону, чтобы потом резко дёрнуть на себя и прижать вплотную спиной к себе, а она не давала ему и секунды, чтобы передохнуть, начиная новое движение из другого стиля. Они танцевали парой, но это не мешало им соперничать друг с другом, но даже их собственная песня в голове не вечная, и любой танец должен быть закончен. Есть много разных концовок, но, как только музыка внутри них смолкает, они почему-то выбирают самый что ни на есть близкий вариант: он наклоняет её максимально низко, от чего спина выгибается, и тела соприкасаются таким образом ещё больше, придерживает одной рукой за талию, а другой хватает на сгибе коленки её ногу, которую она уже закидывает на него. Они быстро дышат, всё ещё прибывая в таком положении, жарко выдыхая друг другу в лица, продолжают ухмыляться, хотя кажется на это уже не должно хватать сил, но на что-что, а на ухмылки им всегда хватает и сил, и времени, и нужных моментов. Опять ничья, хотя каждый считает себя лучше другого. Тусовщики хлопают, свистят, Миллер выпрямляется вместе с Айерз, и они расходятся по своим местам; карты вновь раздаются. — Я станцевала лучше. — Ухмыльнувшись, сказала Раф. — Ага, мечтай. — Я более пластична! — Я лучше чувствую ритм! Последнюю партию Раф выиграла у Тайсона, и сказала ему закинуть кавёр на палку под крышей. Трудно поверить, но парень действительно сначала пытался закинуть вещь на дохуллион метров вверх, за что вещь справедливо летела вниз обратно на лицо подбрасывающему. Но потом гений по имени Сульфус припёр откуда-то лестницу, и двое недомерков поднимали её на второй этаж и установили как раз к этой нужной палке. Тайсон взобрался по металлическим ступенькам, залез на эту палку и понял, что не взял с собой кавёр. Проматерившись, он слезает назад, сворачивает кавёр в трубу, понимает, что так он его не поднимет, бросает кавёр на пол, бегает по дому и зовёт, именно, зовёт, скотч, в итоге находит в ящике комода, на котором стоит телек, не без помощи вышеупомянутого гения, приматывает кавёр на скотч к телу, берёт с собой склодной ножик, по-дружески одолженный у какого-то гостя, залезает на палку, чуть два раза не свалившись нахер, разрезает скотч, ловит почти улетевший вниз кавёр, расправляет его на палке, а то: «Если будет не красиво, будет пизда», слезает вниз и кланяется под аплодисменты. Внимание от сия великого поступка, отвлекли люди на первом этаже, пытающиеся сбить с головы одного из присутствующих пластиковый стаканчик яйцами. Пятеро друзей помчались вниз, а то как это, конкурсы-развлекаловки без их участия. Стаканчик очень удачно вскоре оказался на голове у Холли, а у Раф появилась возможность отомстить подруженьке за тупое желание. Как оказалось, сбить стаканчик яйцом не так-то просто, особенно если ты пьяная, поэтому стена и пол заляпаны не меньше чем десятком яиц, и скоро к ним прибавятся новые. С пятой попытки стаканчик сбит, и вот приходит очередь Раф. Не сложно догадаться, кто будет сбивать искусственную посуду с её светловолосой головушки. Раф читает какие-то малознакомые молитвы, прося, чтобы пытка закончилась быстрее, и, видимо, её услышали, потому что Сульфус сбивает стаканчик со второй попытки и встаёт на место Айерз. Кидаться в Миллера должна была Мэйдлин, но из женской солидарности уступила место блондинке, и вот тут Сульфусу стало страшно, ведь она может и будет специально кидать мимо. Но, как говорится, Господь отвёл: со второго этажа галопом вниз бежала Холли — Девки! Я такое нашла! Пошли, покажу! — Она потянула Раф за руку, и та уронила яйцо, так и не кинув его в одноклассника. За ними понеслась Мэйдлин, и с удивлёнными пропитыми рожами поплелись Сульфус и Тайсон. Белобрысая завела всех в светлую ярко освещённую гардеробную. Шубы, платья, кофты, джинсы, боди, туфли, сапоги, босоножки, кроссовки — полки и вешалки буквально ломились; девчонки, понятное дело, запищали и сразу кинулись всё перебирать, а парни тупо смотрели на всё это и потягивали джин. — Блять, это же Бёрберри! — Изумлённо вопит Раф. — Здесь не только Бёрберри, ещё Шанель, Луи Виттон, Прада! Хозяйке всего этого пиздец как повезло. — Продолжила Мэйдлин. — Так, вы вот как хотите, а я хочу примерить! — Вынесла свой вердикт Холли. — Закройте дверь, а то сюда другие набегут! — Приказала парням белобрысая и начала снимать с себя свои вещи, но остановилась. — Стойте! — Девушки посмотрели на неё. — Здесь же может быть бельё от Виктории Сикрет! Комод! — Указала она рукой в угол комнаты и уже через секунду была там и вместе со всеми шарилась по выдвижным ящикам. В первом и втором украшения, в третьем и четвёртом бельё, но, как можно понять, то, которое хозяйка носит постоянно, а вот в пятом — новое, ни разу не надетое. — Боже, какая ткань! — Пищит Мэйдлин. — Мы ведь заберём это, да? — Хитро спросила Раф, смотря на подруг. — Ну конечно! — Поддержала Холли. — У неё его и так достаточно, надо делиться! — Смех Мэйдлин подхватили и другие. — Так, отвернитесь! — Сказала Мэйдлин, вспомнив, что они тут не одни, подошла к парням и развернула их лицом к стене. — И не смейте поворачиваться! — А то что? — Усмехнувшись, спросил Сульфус, изучая узор на обоях. — А то это будет последнее, что ты увидишь, ибо я вырву тебе глаза и запихну в глотку! — Пропела Раф, расстёгивая молнию на платье. Айерз закрыла глаза Сульфусу руками. — Ты чё делаешь? — Тебе рано такое смотреть! — А когда подрасту? — До возраста, позволяющего тебе это посмотреть, — не подрастёшь, Миллер. Девушкам хватило минуты, чтобы нацепить чужое бельё, своё они отправили в полёт в открытое окно и начали выбирать платья. — Убери руки, вы уже одеты! — Мы не в платьях! — Мне похуй! — Он хватает её запястья и убирает со своего лица. Раф недовольно пыхтит, обращая своё внимание вновь на экран. Холли отдаёт свой телефон Тайсону, приказывая снимать то, как она одевается и чтобы: «Выглядела худой!» Еле натянув на себя платье с цветочным принтом от Александра МакКвина, она подходит к своему парню и просит помочь застегнуть молнию, тот закатывает глаза, отдаёт телефон, который всё ещё снимает, Сульфусу, ибо в другой у него стаканчик с джином, а третьей руки, к сожалению, не имеется, и пытается застегнуть платье, Миллер же всё это снимает и по тихому угорает. Раф тоже не легко даётся надеть на себя платье, ровно как и Мэйдлин кряхтит, пытаясь натянуть вещь на свою задницу, похоже, у хозяйки всего этого размер xs или вообще xxs, что затрудняет примерку для тех, у кого в гардеробе s-ки и m-ки. Но тем не менее, через пять минут всё надето и застёгнуто: у Айерз телесное платье с драгоценными камнями от Кутюр, а у Мэйдлин прекрасное летящее с большим вырезом и бантом на шее. Обувь подобрали быстро, кто в цвет платью, кто стандартную чёрную, но идеально подходящую к верху. Ну и куда же без фотосессии. Неугомонные девушки сначала отправились немного пригубить, чтобы было повеселее и побольше было энтузиазма, затем метались от набухавшегося тусовщика к набухавшемуся, ища фотографа, и тот нашёлся (а то что пьяный — это уже никого не смущало и не интересовало), затем искали декорации, чтобы было «лакшири-гламур-супер-секси-модели-на-обложку-билборд», и нашли те самые ленты, блёстки, ароматические свечки и прочую ерунду, при этом параллельно осушая бокальчик за бокальчиком, затем пытались действительно сделать «гламур»: поднялись на второй этаж к тюлу, сыпали блёстки на него, на себя, путались в этом длинном тюле и своих платьях, ноги подварачивались и все трое, хватаясь за измученную шторку, заворачивались в неё и летели ласточкой на пол, но вместо того, чтобы плакать только больше ржали, ибо из-за выпитого боль не чувствовалась совсем, а потом забили на идею, решив, что какие-нибудь удачные фотки и видео всё же будут. На самом деле все просто заебались и отправились танцевать. Но дальше никаких спокойных танцев не было: Раф, Холли, Мэйдлин и другие некоторые девушки залезли на столы, начиная показывать неплохой такой стриптиз, снимали одежду, обливали друг друга и остальных присутствующих из бутылок, а кто-то, остальная часть пьяных дам, делали то же самое, если не хуже, но не на столах, а попрежнему на полу. И так продолжалось до пяти утра, больше люди не выдержали, да и количество выпитого дало о себе знать, обессиленные тусовщики падали туда, где было место, и вырубались. Раф сидит прикрывая лицо рукой, выглядывя из-под ладони, Сульфус, собственно, в таком же положении. Сказать нечего, ибо после просмотра такого мало у кого найдутся хоть какие-то слова. И вот они сидят и тупо смотрят на запись, на которой уже просто спят незнакомые люди. Раф тяжело вздохнула, проводя рукой по волосам. — Ну, кхм… Это было познавательно. — Произнесла она наконец. — Ты ведь тоже не помнишь ничего даже сейчас? — М-м. — Отрицательно машет головой Раф. Это правда, она знает, что было только по видео, собственных ощущений и мыслей она не помнит. Разве что… — Только некоторое и то смутно. — Ну да. Не скажешь, что именно? — Усмехнувшись, спросил он, уже зная её ответ. — Нет. — Она так отвечает не потому, что стыдно признаваться в содеянном, а потому, что… Просто потому что. Ну, не хочет она признавать, что помнит их танец и свой стриптиз. Последнее тем более, потому что, он видел её очень хорошо, а ещё она помнит, что когда спустилась вниз и танцевала со всеми, как ни крути, прижималась к нему. Да-да, её нервирует то, что именно он мог задевать руками её тело в одном белье, то что это делали другие, её не волнует. Но она не могла ничего сделать, её всё устраивало, и она понимает, что всё это ей нравилось. А этого Айерз признать самой себе сейчас и, что ещё хуже, сказать Миллеру точно не может. — Необходимо убрать эту запись. — Продолжает блондинка. — Я сделаю это. Ты можешь начать убираться, как только я закончу, то помогу. — Ты ведь знаешь, что я не верю ни одному твоему слову? — Она скрестила руки на груди, уставившись на парня. — Знаю. — Кивнул тот, смотря ей в глаза. Опять в голове возникают голоса, заливающие о том, что им нравилось чувствовать друг друга в сходящей с ума мокрой толпе, мимолётно, но уж очень плотно прижиматься бёдрами в танце, что для врагов их лица были очень близко, что они хотят, даже что им нужно повторить это прямо сейчас, снова оказаться в тесноте. Но эти голоса тихие, поэтому они снова затыкают их. С полминуты они просто смотрят друг на друга, и, хмыкнув, Раф встаёт на ноги и покидает кабинет. Видео Сульфус отправляет себе на почту, ну, просто чтобы оно у него было (ну и потому что компромат на своего врага всегда нужен), удаляет видео и временно приостанавливает запись, чтобы не засняли то, как они будут убираться. Но до уборки они, кажется, дойдут не скоро. Раф распахивает дверь ураганом влетая в комнату. — Сульфус, куда мы дели деньги?! — Кричит она, на что парень давится воздухом. — Вот зачем мы уходили! Мы прятали три ляма! Миллер, не молчи! — Хорошо, спокойно, они в доме. Нужно просто посмотреть записи с других камер! — Он перематывает одно видео за другим, пока не натыкается на то, где они заходят в игровую комнату с бассейном из шариков. Но всё не так просто, Миллер замечает на стене камеру и спешит нацепить на неё ведро. — Зачем ты это сделал?! — Зато никто бы не увидел, куда мы спрятали деньги! — Но мы тоже этого не увидим! — Мы их найдём, прекрати психовать и идём в эту комнату. — Он быстро удаляет запись, и они бегут в игровую. Пьяные люди порой придумывают умопомрачительные идеи и способы, чтобы что-то спрятать, но если они видят перед собой бассейн из шариков, всё становится проще. Подростки прыгают в пучину шариков, начиная рыскать между ними руками. — Нашёл! — Это моя нога. — Он закатывает глаза, но уже через секунду говорит снова. — А это тоже твоя нога? — Она машет головой, округляя глаза, и они в тот же момент оба поднимают руки в воздух, держа перемотанные резинкой две зелёные пачки, бросают на ковер и продолжают искать третью и конверт. И, как ни странно, находят два ляма в одном конверте одновременно, вцепляясь в него руками. Так уж получилось, что они оказались напротив друг друга, и так уж получилось, что его майка оказалась ей велика и позволяла увидеть то самое бельё от Виктории Сикрет ярко-розового цвета. — Ты снова пялишься на меня. — Ты снова виновата сама. — Она толкает его в плечо, и он падает спиной на шарики. — За что?! — За всё хорошее! — Она хватает деньги и направляется в холл.

***

— Да уж… — Он пинает подушку. — Мы заебёмся разгребать весь этот срач! — Но мы сделаем это. — Слышь… — Он поднимает пустую бутылку Эйса с пола. — Как мы вернём бар? — Я в бутылку ссать не буду. — Ой, её светлость не может сделать пи-пи в бутылку! — Она закатывает глаза. — А что делать-то тогда?! — Она осматривается. — На кухне есть коробки сока. Смешай с тем, что не выпили, может прокатит. — Резонно.

***

Спустя два часа упорного труда они наконец вышли на улицу. На лужайке перед домом стоял тот мотоцикл, на котором они удирали от охраны казино. — Да ладно. — Присвистнул Миллер. — Быть такого не может! — Кто мог приехать на нём? И забыть? — Сульфус пожал плечами, засовывая руки в карманы и тут же удивлённо вскидывая брови. Парень достал свёрнутый клочок бумаги, развернул его и попытался прочесть размашистые и потёкшие из-за утренних плесканий в бассейне буквы. — Он твой, потому что танцевать не буду. Доки на него на твоей почте. У меня есть ещё, мне не жалко. Крутая туса, твоя блондиночка зачёт. — На последнем слове рука писавшего дёрнулась скорее всего из-за отвешенной оплеухи. — Ахуеть, теперь он мой! — Отлично, поехали уже отсюда, и… О какой блондиночке он писал? — А если о тебе? — С ухмылкой спросил Сульфус. — А тогда я имею полное право дать тебе по роже! Я не твоя, ясно?! — Да успокойся ты. Это просто его пьяная чушь. Она фыркнула, усаживаясь сзади на сидение.