Чувства во вражде? А так бывает?

С момента, как они остались в доме одни, счёт времени пропал совсем. Раф и Сульфус целовались у этой стены, может, час, может, три, а может несколько минут, точно неизвестно никому. Они забыли абсолютно про всё: про деньги, про недавнее похищение, про то, что им надо торопиться домой, про то, что через каких-то пару часов нужно ехать неизвестно куда за пропавшими миллионами, забыли и забили на всё. Миллер и Айерз не помнят, как покинули дом, как оказались в торговом центре. Они блуждали по этажам и магазинам просто так, не всматриваясь особо ни в какие вещи, говорили о всякой ерунде, например, почему клубника не растёт на деревьях, или почему «Большую Медведицу» назвали большой медведицей. Ответы были ещё страннее вопросов: потому что прежде, чем насладиться ягодой, нужно долго сидеть на корточках и рыться в этих зелёных кустах в поисках съедобных плодов, а созвездие так назвал какой-то весёленький человечек под шафе, да ещё и наверняка обожающий медведей. Но ещё страннее было ходить без перерыва вместе за руки. Да и не только странно, но и непривычно, при чём для обоих. Так близко их удерживает непонятная сила, что вырвалась наружу и никак не может ни то что потухнуть, действовать не настолько сильно, ведь они буквально тонут исключительно друг в друге и в том, что происходит между ними. Они не помнят, как покинули двухэтажное здание с кучей магазинов и кафе, отправляясь гулять по городу неизвестно в какую сторону и куда, просто шли по дороге без цели, шли пока она не закончится или оборвётся. Но то, что они не помнят и не замечают — это пол беды. Они даже не понимают, что творят. Начиная от дикого и громкого, откровенно говоря, ржача на всю улицу и заканчивая кражами. Ничего особенного, просто Сульфусу захотелось стащить для Раф букет ромашек из открытого цветочного ларька, и он сделал это, забыв подумать хоть о чём-то, и им пришлось бежать со всех ног от разъярённого флориста, но они даже в тот момент слышали только свой смех и ничего больше. Они не знают, сколько прошли, но прошли они много, гуляли после захода солнца, обошли, кажется, весь город пешком, но так только кажется. Они не помнили, как оказались на Оушен-бич; Миллер лёг недалеко от воды на уже остывший песок, но прохладе под телом не придавали значения ни парень, ни Раф, опустившаяся рядом и подложившая обе свои руки темноволосому под голову, из-за чего её лицо находилось прямо над его на расстоянии вытянутой ладони. Сёрферский пляж был красив и пуст; последнее — редкое явление, ведь зачастую катаются даже ночью. Линия берега очень длинная, вдали сильные течения, быстрые и большие волны; ветер побережья спутывает волосы девушки, поднимя их в воздух, разметая в разные стороны, и они летают в непонятном вихре, задевая лицо Сульфуса, но он даже и пальцем не шевелит, чтобы как-то убрать их ей за уши или пригладить, совсем ничего. Да и зачем, если они совсем ему не мешают, даже наоборот. Над головой полная луна, чьё отражение иногда Айерз может поймать в глазах Миллера, а позади шум воды. И это ещё больше заставляет ни о чём не думать, ни о чём не переживать. Разговоры, разговоры, разговоры… Они говорят без умолку, рассказывая и обсуждая всё подряд, не успевая даже удивиться, как они ещё не устали от этого и общества друг друга. Маленькие песчинки неприятно врезались в кожу, но это ничего, потому что прикосновения губ затмевали остальное. Раф и Сульфус пролежали на песке всю ночь, а на рассвете им в голову ударила мысль об утренних водных процедурах, и они рванули в воду. И плевать, что просто купаться здесь нельзя, только сёрфить, и плевать, что волны большие, это только веселит и бодрит, и плевать, что люди время от времени странно поглядывали на мокрых насквозь подростков, когда те добирались до дома. Они уснули быстро, стоило только прилечь на диван, а проснулись за два часа до приезда Марка, успев позавтракать оставшейся последней едой. Они молчали, каждый крутил в голове своё. Столько всего успело случиться за каких-то ничтожных пару дней, что страшно подумать. Кажется, только вчера они узнали, что им угрожают какие-то недо-мафиози, только вчера выходили из аэропорта, а уже сегодня им уезжать и покидать этот домик, с которым связан один из главных моментов в жизни. Как странно, чтобы до конца и уже наверняка понять отношения к друг другу, подросткам пришлось уехать в другой город, нарушить правила и законы и оказаться в полной заднице с проблемами по самые гланды. Разве не прекрасная история любви? А главное — кому расскажешь, не поверят. Но только никто никому в любви не признавался. Страх ли это, или неуверенность, или сомнения, или ещё что — чёрт его знает, но говорить эту фразу никто пока не собирается, они и без этого прекрасно обходятся, и им хватает мозгов, чтобы понимать без слов. Сейчас всё пришло более или менее в норму: Айерз и Миллер хоть немного обращают внимание на окружающие их вещи и на находящихся рядом людей, могут концентрировать мысли не только друг на друге, чем пользуются и заново собирают свои вещи, которые в наглую были выкинуты из рюкзаков ищейками миллионов. К удивлению Раф, у Сульфуса в рюкзаке места предостаточно, и, чтобы это «место» не пустовало, блондинка естественно забирает его в свои владения, а именно — складывает недавно приобретённые шмотки в кладь своего одноклассника. Тот закатывает глаза, что-то бурча себе под нос, но тем не менее всё позволяет. Оставшиеся вещи девушка с трудом запихивает к себе в рюкзак, выкрикивая маты на разных языках. Марк приехал как и договаривались, минута в минуту, отдавая два новых пистолета и отвешивая подзатыльники за профуканные первые. Киллер прибыл не один, а вместе с Люком, которому с порога Сульфус начал выносить мозг по поводу своей «детки». В машине, по дороге к назначенному месту встречи, тридцатипятилетний хакер пытался отследить местонахождение мотоцикла, и у него получилось: передвижное средство находилось в гараже какого-то частного дома, который, как оказалось, принадлежал владельцу первого казино. Миллер ещё не знал как точно вызволить свою крошку оттуда, но уже собирался это сделать, и Миллер ещё не знал, каким образом транспортирует этот механизм в свой дом в Сиэтле, но без него уезжать парень не намеревался. Марк предложил оставить байк в гараже своего дома, под сигнализацией, всё чинно-благородно, но темноволосый орал, как бешеный, что ни за какие деньги не оставит мотоцикл здесь. Раф лишь закатывала глаза и обзывала его ебанутым, на что тот весело посылал свою подружку нахуй, и добавил в конце уже исключительно ей на ушко «Угадай на чей», получая убийственный взгляд в свою сторону. И вот вроде едут люди на серьёзное задание, понимают, что кто-то может сдохнуть, но всё равно находят время совершенно другим вещам. Как сказал Марк, на месте уже ждёт несколько снайперов и начинающих «убийц по вызову». Не то, чтобы они готовились к чему-то супер опасному, но осторожность и лишние руки никогда не помешают и уж тем более не навредят. До сих пор неизвестно, что вообще будет происходить, что их ожидает, будут ли деньги отдаваться «наличкой» или будет передан только чек на нужную сумму, сколько будет охраны и будет ли она вообще, неизвестно ничего, и это не особо-то и радует, но никто не показывает ни паники, ни страха. А чувствуют ли именно страх Раф и Сульфус или это что-то другое? В горле привкус чего-то горького, при малейшем вдохе внутри колет, режет, сдавливает лёгкие и грудную клетку, становится холодно, несмотря на временно спрятавшееся солнце в облаках, по мере приближения сердце колотится быстрее, руки начинают трястись, странные и до жути неприятные мысли лезут в голову… Да, вероятно, именно так можно описать страх. Но если раньше Раф и Сульфус заботились и волновались только о себе любимых, то сейчас это далеко не так. И это ещё хуже, ведь ты понимаешь, что могут навредить не тебе, а тому кто тебе дорог, начинаешь волноваться, становишься уязвимым. Бояться за себя и за жизнь другого человека — координально разные вещи. Раздумья и размышления каждого из пассажиров прерывает трель телефона, но в этот раз мобильник не Айерз, а Марка. Мужчине звонит один из снайперов, сообщая, что место и время встречи переносится. Оказывается, недалеко от засады, в которой и сидел позвонивший, находился некий бункер, в котором располагалась охрана, которая должна была присутствовать на встрече и к которой пришёл ещё какой-то помощник хозяина казино и сообщил, что всё меняется. Снайпер подслушал разговор, сообщая в телефонном звонке новые координаты. Машина резко разворачивается и едет в другую сторону, как раз в тот самый дом, где находится выигранный мотоцикл Миллера. Брюс приезжает в половину двенадцатого, так что времени добраться ещё полно. С чего вдруг всё поменялось — остаётся загадкой и очень даже портит весь настрой. Люк судорожно пытается отыскать точный и полный план здания, в котором придётся ориентироваться и, кажется, придётся делать это уже на месте, что абсолютно отвратительно. Не зная всех входов, запасных выходов, поворотов, подвалов, охранных комнат и прочего становится в разы опаснее находится внутри нужного здания. Плюс к этому, в салоне чёрного бронированного джипа поднялись крики и споры о том, кто пойдёт внутрь. Марк всем известным ему матом пытается доказать Сульфусу и Раф, что идти с ним в дом — самоубийство. Если мужчина уже оказывался в подобных ситуациях, знает что делать и делает всё вовремя, для подростков это будет в грёбанную новинку, в ебучий первый раз, они будут просто живыми мешенями. Но ни Айерз, ни Миллер не собираются отсиживаться в тачке, поэтому посылают Марка к чёрту и уверяют (если не предупреждают), что, если он не пойдёт с ними, а с кем-то другим, они сами вдвоём будут пытаться что-то сделать. И тут как бы хрен поймёшь, что делать, одно не лучше другого, и в том и в другом случае будет полный пиздец, поэтому мужчина сдаётся и проводит краткий экскурс: «От меня не на шаг, слушать и выполнять требования, не высовываться, что бы не увидели — не кричать, не визжать, нарожон не лезть, иначе получите по тыкве.» Чем именно получать по тыкве киллер не сказал, но это и не нужно, поскольку всё более чем ясно и понятно. В десять часов ночи их команда на половине пути к нужному дому, осталось ехать ещё час; тем временем Люк нашёл план здания и, пересев на заднее сидение машины к Раф и Сульфусу, начала объяснять им где что находится и перерисовывать примерно схему на отдельный листок, чтобы подростки могли взять его с собой и не потеряться в случае, если придётся разойтись. В оставшиеся двадцать минут Люк всё то же объяснял Марку. За десять минут до половины двенадцатого, Марк, Раф, Сульфус, два снайпера и два новичка-киллера начинают пробираться к запасному входу-выходу в дом, остальные прибывшие помощники разошлись по периметру. Люк сказал, что никаких камер ни снаружи, ни внутри, нет, а значит можно не беспокоиться хотя бы об этом. Дом освещён внутри хорошо, что плохо, ведь тёмные углы, где можно спрятаться, отсутствуют. В целом, недоособняк совсем какой-то обычный, без новомодных штучек, дорогих побрякушек, да и вообще всё даже как-то слишком сдержано и спокойно. Обычные люстры и светильники, стандартные кресла и стулья, диваны, вешалки, шкафы и лестницы. В доме пусто, на кухне, где только готовят и никак не едят, никого нет, из комнат, мимо которых проходят на цыпочках подростки и команда, не слышится ни звука. Кто-то может и подумает, что это странно, но Марк уверяет, что так даже лучше, «Меньше народу — больше кислороду» — шепчет он. Пройдя половину первого этажа, состоящую из кухни, прихожей и парочки комнат, они остановились у входа в небольшую домашнюю библиотеку, дверь куда была распахнута настежь и куда заходить компания не стала была. Только Марк собрался заговорить, как из противоположной части дома, где находится главный вход, послышались разные голоса и то, как открыли дверь и вошли внутрь. Разговора не разобрать, но никто в сторону незаконно проникнувшей компании не шёл, а значит прибывшие гости либо остались в противоположном крыле либо поднялись наверх. — Нам нужно разделиться. — Шепчет Марк людям, собравшимся в круг. — Кто-то пойдёт наверх искать кабинет, а кто-то проверит оставшуюся часть первого этажа. На второй пойду я, со мной ты, — Он указывает на юного киллера лет двадцати пяти. — И ты, — палец направлен на одного снайпера. — Остальные тут. Если вы их найдёте, ничего сами не делайте, ждите меня, подсматривать за ними можете, но чтобы вас никого не увидели. — Мужчина видит, как подростки собираются возразить, но не даёт сказать им в этот раз ни слова. — Всё, слушаем меня. Расходимся. По ближайшей лестнице Марк и остальные удалились на второй этаж, а Айерз, Миллер и оставшиеся с ними, медленно начали двигаться в правое крыло. Как и было сказано ранее: дом максимально обычный, на коридорных стенах почти даже нет картин, нет прикреплённых светильников, прибитых полок с какими-нибудь вещами для декора, нет больших высоких ваз с цветами, которые часто можно встретить в домах у богачей. Всё очень сдержанно, серьёзно, отвлекаться не на что, никаких ярких цветов, коричневый, тёмно-горчичный, экрю и остальные краски палитры не особо отличающиеся от перечисленных. Но как и в любом доме полно всяких комнат для гостей, прислуги и прочие. Компания прошла уже достаточно, и до молодых людей стали доходить всё более отчётливые звуки и слова. Впереди за поворотом располагалась большая столовая с несколькими открытыми дверьми. Помещение большое, пространства очень много, огромные окна, двери, ведущие скорее всего в подвал или к запасному выходу, а в центре прямоугольный стол на двух персон. Компания резко останавливается, прижимаясь к стенам и аккуратно чуть продвигается вперёд, чтобы лучше видеть. За столом друг напротив друга сидят хозяин дома и тот самый Брюс, весело о чём-то болтая, выпивая принесённый алкоголь и приготовленную прислугой еду, включая дорогие деликотесы; со стороны каждого из мужчин по три огромных скалы, выполняющих работу охраны, и больше никого не наблюдается. Раф и Сульфус не обращают внимание на одежду, в которую одеты люди в столовой, на то, какие блюда на столе, на вроде бы дружелюбную атмосферу между мужчинами, на вкусный запах еды, на телевизор, работающий в беззвучном режиме, повешанный на стену, ни на что, кроме лица Брюса. Уж больно знакомый толстяк со шрамом на щеке вмиг забирает всё внимание подростков на себя. Раф и Сульфус стоят, как испуганные, удивлённые донельзя, шокированные, ахуевшие статуи, тупо смотря на мужчину, который, как и остальные, не замечает незванных гостей. Айерз и Миллер были готовы увидеть кого угодно, но только не того самого ублюдка, который потребовал с них пять миллионов долларов. Состояние шоке, конечно, велико, но слова из разговора всё же проникают в мозг через уши. — Да, прикинь? — С усмешкой говорит Брюс. — Ой, Харви, никогда их лиц не забуду. — Ахринеть. Слушай, а откуда ты про остальные деньги-то знаешь? — Спрашивает Харви. — Связи и тотальный контроль всех работников и всех денег. Они думали, что я ни о чём не узнаю, придурки… — Говоривший затянулся только что подожженной сигарой. — А я узнал. Были бы они верны, столько бы денег ещё было, а нет… — Ты их специально убрал что ли? — Не-е, — Тянет Брюс, выдыхая дым в потолок. — Я вообще хотел избавиться от другого человечка, тоже предатель, но не суть, и я и избавился, подложив бомбу в самолёт, а то что Малаки и Фрэнк оказались в том же месте не моя вина, этого я не подстраивал. — Ну и ладно. Кстати, как там Патрисия? Скоро вернётся? А то моей не с кем обсудить последнюю коллекцию какого-то дизайнера… Разговор продолжился, но слушали его только снайпер и киллер, Раф и Сульфус же стояли, как громом поражённые. Теперь они знают, что произошло с их отцами на самом деле и кто в этом виноват. Вернее, по факту, вины Брюса нет, Малаки и Фрэнк сами выбирали рейс, но тем не менее, если бы не он, ничего бы не было. Когда человек получает подобную информацию, когда узнаёт правду и подробности происшествия, когда видит лицо виновного, но не наказанного в смерти близкого, эмоции начинают выходить из-под контроля. Осознавать, что находишься с убийцей одного из своих родителей в одном доме, и ничего не делать — маразм скажут все. Но подростки ничего не делают, потому что всё ещё не могут придти в себя и начать хоть как-то мыслить, а не перекручивать услышанное в голове по многу тысяч раз. — Да, — Харви наклоняется вниз и через две секунды ставит квадратный металлический кейс на свободное место на столе. — Все десять миллионов, который они нашли, как ты и сказал мне. — Семь. — По-доброму улыбнулся Брюс, что в принципе никак не вяжется с его образом эдакого мафиози. — Семь? — Твои три миллиона можешь отсюда забрать, всё-таки ты мне… Не такой уж чужой человек, да и сразу позвонил, когда они пришли. — Оу… Ну, спасибо тебе, Брюс. — Они встали со стульев, чтобы пожать друг другу руки, но между неуспевшими соприкоснуться ладонями пролетела пуля. Мужчины отскачили в разные стороны, охранники, растерявшись, сначала оглядываются, а когда вся компания уже входит в столовую, начинают судорожно вытаскивать из кобуры свои пистолеты, которые потом из рук выбивают. Сульфус, что выстрелил секунду назад, налетает на Брюса, валит на пол и начинает беспорядочно избивать. Раф, забывая про оружие, которым и пользоваться не умеет, пытается защищаться стулом, а остальные также вступают в драку, что является не очень удачной идеей, ибо новичок-киллер и снайпер ростом и телосложением меньше охранников, но тем не менее отступать не собирются. Одного из охранников задела пуля Миллера, так что он валяется на полу и держится за кровоточащую ногу, другой пытается сразиться с Раф, двое уже борются, а другие два пытаются убежать вместе с Харви, но комнату врываются Марк со своими ребятами и вынуждают их лечь на пол, стпеляя чуть выше их голов. Марк оттаскивает Сульфуса от бревном лежащего Брюса, но того уже не остановить, и, как только темноволосый видит вновь вставшего на ноги хозяина дома, вырывается из рук мужчины и стреляет неуспевшему убежать беглецу в голову. Охранники, как и все, останавливаются и начинают быстро уносить ноги к запасному выходу, бросая своих боссов. Помощники Марка хотят их остановить, но киллер приказывает опустить оружие. Один из снайперов подходит к телу Брюса и нащупывает пульс. — Ты забил его до смерти, парень. Неплохо… — Оглашает паренёк. Да, Сульфус был в ярости, да, он был зол, да, он хотел отомстить и отомстил. Но его разум был кристально чист, Миллер понимал и отдавал себе отчёт в том, что делает, соответственно, ни о каком сожалении не шло и речи. Раф отбрасывает стул в сторону и подходит к столу, забирая кейс и открывая его. Внутри несколько скрученных и перетянутых резинкой пачек зелёных бумажек. — Пересчитывать? — Тихо спрашивает блондинка. — А какой смысл? — Отвечает Сульфус. — Мы больше никому не должны. Деньги полностью наши. — Раф смотрит на мёртвых мужчин и заторможенно кивает. — Да, но… У Брюса разве не может быть человека, который в случае его смерти займёт его же место? — Кто бы это не был, он не захочет мстить. Будет занят компанией, бизнесом и только радоваться, что толстяка наконец-то кто-то убрал и подарил прекрасную должность. — Отвечает Марк. Айерз кивает, соглашаясь с мужчиной. — Хорошо, Раф, сотри со стула свои отпечатки, я вызову нужных людей, они всё здесь сделают, и Сульфус, пойдём за твоим мотоциклом. — Киллер кивает куда-то в сторону, и парень оглядев всё в последний раз покидает кухню. Протирая стул, девушка понимает, что ей совсем не жалко этих мужчин и теперь её уже не пугает и не нервирует то, что убил их Сульфус. В конце концов, они наверняка уже убивали или отдавали приказы убить кого-то, так что они заслужили, чтобы кто-то пустил пулю им в голову или избил. Через пять минут Блонди уже была на улице и ждала, когда Марк и Сульфус выйдут из гаража, но оглянувшись, она увидела их стоящих уже у дороги и вместе с кейсом пошла к ним. — Я подумаю. — Первое и последнее, что услышала Раф из их разговора. — О чём? — Спокойно спросила она. — Да так, о насущном. — Ответил за парня Марк и поспешил сменить тему. — Да, ваши билеты на самолёт я отдал Сульфусу, полетите первым классом, самолёт через три часа. — Усмехнулся мужчина. — Супер, но подождите, а мотоцикл? — Глаза Миллера округлились, и он позабыл сразу обо всём на свете, вспоминая, что вопрос с байком так и не решился. — О, я знаю этот взгляд. — Я не уеду без моей малышки! — Заверещал темноволосый. — Миллер, ты издеваешься? Как ты собрался перевозить мотоцикл? В багажном отделении, в которое его в жизни никогда не запихнут и не разрешат запихнуть или, может, скотчем примотаешь на крышу самолёта, на котором мы полетим? — Скажи, что у тебя есть связи в аэропорту и ты сможешь это уладить! — Миллер умоляюще посмотрел на киллера, но тот сочувствующе помотал отрицательно головой. — Чёрт! — Погоди призывать потусторонние силы, ты можешь поехать на нём сам. То есть доехать до Сиэтла на мотоцикле. И не нужно никакого багажное отделение и прочее. — Так, ты же не собираешься этого делать? — Спросила она, уставившись на Сульфуса. Парень с улыбкой победителя мирового уровня смотрит сначала на Марка, а затем переводит взгляд на Раф. — Да, ты собираешься делать именно это. — Заключила Айерз, всё поняв без слов по его сверкающим «идеальным планом» глазам. — Не разбейся главное. — А ты что переживаешь? — Пытаясь её поддеть, говорит МИллер. — Нет, я просто хочу сама переехать тебя на машине. — Она показала ему язык и уселась сзади, обнимая руками за торс и удерживая при этом кейс. — Спасибо, Марк. За всё. — Обратилась Раф уже к мужчине. — Да. Большое спасибо. — Добавил Сульфус. — Не за что… И удачи, ребят, если что, вы знаете, где я. — Они кивнули, и мужчина, улыбнувшись, пошёл в сторону своей машины. — Ключики под ковриком оставьте! — Крикнул тот напоследок, услышав в ответ смех и рёв мотора. Раф старалась запомнить дорогу в мельчайших подробностях, постаралась выкинуть из головы всё, чтобы забить её исключительно видами ночного Сан-Франциско. Вот и всё, их приключение, которого они уж точно не хотели и не мечтали о нём, окончательно закончилось, и его конец явно оказался не таким, каким они его себе представляли. Но всё, что не делается, всё к лучшему, разве не так? А сейчас всё лучше, чем могло быть. Они могли бы тухнуть на уроках и иногда разгонять тоску своими выходками, но вместо этого оказались в другом городе, переспали, поняли, что влюблены, убили, нашли десять миллионов и покатались на мотоцикле. Да, они точно не ожидали такого поворота событий.

***

До дома подростки добрались на удивление быстро, в запасе было ещё полтора часа, поэтому Раф начала пересобирать уложенные в рюкзаки вещи, параллельно пряча в одежду деньги, которые одноклассники разделили между собой поровну. Сульфус сидел на полу, согнув одну ногу в коленке, у окна, потерявшись в своих мыслях, не обращая внимания на манипуляции девушки, разрешая тем самым ей рыться в своих вещах и всё укладывать. И если первые пять минут она забивала на это, то спустя десять ей стало интересно. — Сульфус? — Позвала его девушка, сворачивая одно из платьев, но ей не ответили, даже не посмотрели в её сторону. — Сульфу-ус? — Молчание. — Миллер, немедленно с Айерз к директору! — Рявкнула Раф, пытаясь спародировать голос Темптель, и это сработало, парень словно очнулся, резко повёл головой в сторону звука и уже собрался подняться, но во воремя того, как подпрыгнул, увидел смеющуюся девшуку и опустился обратно на пол. — О чём задумался? — спросила Блондинка, перестав смеяться. Даже если они будут в трансе или под гипнозом, голос и фразы Темптель моментально и непременно вернут их в реальность. — Кем ты хочешь работать? — Задал вопрос сидящий на полу, заставив девушку прекратить складывать платье и странно посмотреть на себя. — Ну… Не знаю… Что-то с финансами… Или… Учитывая, что сейчас у нас идёт глубокое изучение права и прочего… Может, адвокат. А что? Ты задумался о своём будущем? — С усмешкой спросила Раф. Миллер не из тех, кто думает о будущем. Живёт моментом,. сегодняшним днём. За свои шестнадцать лет, которые пройдут и уже не вернуться к ней никогда через два месяца, Блонди так и не решила, что лучше: жить именно сейчас, в данный момент или думать о будущем. Единственное, к чему она пришла, к половине того и другого. Жить моментом, но и не забывать о будущем. Другого варианта она не видит. — Марк предложил мне работать киллером. — Спокойно, не дрогнув, сказал Сульфус. — Что? — Через пару секунд спросила Раф. — Это у тебя такой чёрный юмор? — Девушка повернулась к парню полностью и даже отложила в сторону платье, которое всё никак не получалось свернуть. — Нет. — Также спокойно ответил Миллер, глядя на свои кеды. — И ты думаешь над этим… Предложением? Да? — Посуди сама, кем я могу быть? Юристом? Банкиром? Адвокатом? Менеджером? Это не для меня всё. — А убивать по заказу для тебя? Сульфус, ты серьёзно? Это же всё равно что самоубийство. — По крайней мере эта та работа, в которой не важна внешность и то, как часто ты оказывался в полиции. — Это не работа! Ты прикалываешься надо мной или чё? — Девушка начинает повышать голос, ибо весь этот разговор начинает казаться полным абсурдом. — Это такая же работа, как другие, просто… — Просто ты убиваешь по заказу и можешь сдохнуть сам в перестрелке с какими-то долбоёбами! Такими же, блять, как ты. Ладно, а что насчёт меня? То есть, я согласна, то, что я скажу, сейчас прозвучит до пизды тупо, но блять, представь, что школа закончилась, я куда-то постпила, мы вместе, и ты идёшь убивать людей. Это типо как? Нормально? То есть каждый раз, когда ты уходишь на свою «работу», — Она показала пальцами в воздухе кавычки. — Я, возможно, вижу тебя последний раз? — Его губы расплылись в широкой ухмылке спустя три секунды, после завершения её речи. — Ты так будешь беспокоиться обо мне? — Она кидает в его лыбу подушку. — Это всё, что ты услышал? — Он вздохнул, и выражение лица снова стало спокойным. — А если я забеременею? Тогда что? — Ты же сказала… — Я образно, недоношенный! — Взвизгнула девчонка. — Слушай, я не хочу об этом думать, окей? Но мне явно не быть кем-то из вышеперечисленных. — Ты никогда не хочешь думать о том, что будет потом. — В чём проблема? Не тебе же убивать людей! — Миллер хмурится, начиная злиться из-за этого разговора. — Это та же херня, по причине которой ты не хотел, чтобы я ехала забирать деньги с Марком и остальными. Но ты будешь ходить по лезвию каждый раз, а не так, как я, только один! — Почему ты так уверена, что будешь чувствовать то же самое спустя какое-то время? — Выпалил он, не успев обдумать вопрос. — Что ты имеешь ввиду? — Сдвинув брови к переносице, спросила Раф, не понимая к чему он клонит. — Что неизвестно, что будет, когда мы закончим школу. Откуда тебе знать наверняка, что мы будем вместе? — Сульфус говорил быстро, сам не разбирая и не вникая в смысл, девушка странно на него смотрела. — Может, мы вообще поторопились. Со всем сразу. Может, мы не чувствуем ничего друг к другу, перепутали обычный порыв с чем-то большим. — Пе-перепутали? Ты думаешь, что мы… — Пыталась подобрать слова блондинка, окончательно растерявшись. — Ошиблись, не поняли, просто захотели переспать, решили забить на всё и отвлечься на какие-то чувства. Только давай без истерик, ладно? Я не хочу видеть здесь потоп… — Нет. Нет, ты прав. Ошиблись. — Перебила его Раф спокойным и ровным голосом. — Всё нормально, не конец же света. — Она взяла последнее платье, что не могла никак свернуть, но сейчас быстро запихнула его в свой рюкзак и застегнула молнию. Больше собирать нечего, можно ехать. — Я довезу тебя до аэропорта. — Безразличным голосом, которым чаще всего и разговаривал с Айерз, произнёс Сульфус. — Ладно. — Пожала та плечами и, закинув рюкзак на плечи, направилась на улицу к мотоциклу, а парень пошёл за ней. Если бы она отказалась, во-первых пришлось бы платить за такси, а во-вторых, стало бы понятно, что она обиделась, что её задели его слова, что она расстроилась и начала бы плакать, как только бы он уехал. А Раф не могла допустить ничего такого, она бы просто не позволила ему видеть себя слабой, рыдающей, подавленной тем более из-за него и из-за его слов. К тому же, может, он и прав? Мы ведь даже не говорили друг другу, что любим. Мы переспали и всё. Ну, погуляли потом, ну, поговорили и что? И ничего, потому что он не прав. Сейчас отрицать у Айерз ничего не получается и не получится, потому что это уже бессмысленно. Остаётся только признать, что она влюбилась, как и все, а он… А о его чувствах Раф даже думать не хочет. Ей противно от самой себя, от того, что она поддалась ему по своей собственной воле, противно, потому что сама влюбилась в него, обидно, потому что понимает, что ничего не выйдет, обидно, потому что продолжает думать о нём. Но все эти эмоции и переживания бурлят исключительно внутри неё самой, истинное лицо спрятано под безразличной непробиваемой маской, с которой она и прощается с ним у аэропорта. Она не будет плакать сейчас в туалете, она не будет плакать в самом самолёте, она не будет никому жаловаться и высказываться. Она не хочет видеть и пробовать на вкус собственные слёзы из-за него, но она не уверена в том, что их не будет, когда она останется одна в своей запертой комнате или ванной. В четыре утра самолёт готовится взлетать, пропуская в салон через иллюминаторы первые лучи восходящего солнца. Дорога длинная, несколько часов, есть о чём подумать, но Сульфус упорно концентрируется на вождении и пейзажах вокруг, не пропуская в свои мысли ничего больше.

***

В доме тихо, Раф думает, что Анжели давно на работе, если вообще не осталась там на ночь, как ни раз бывало, но какого же было её удивление, когда женщина в ночной рубашке вышла к дочери в коридор, спросонья чуть не спотыкаясь о брошенный на пол рюкзак. — Раф, — Сонно и с улыбкой говорит Анжели. — А я думала ты позже приедешь. — Так получилось, мамуль. — Устало отвечает Раф на объятия, натягивая улыбку. — У тебя выходной что ли? — Да, — Засмеялась женщина. — Удивительно, но правда. — Класс. Извини, ты, наверное, спать хотела до обеда, а я разбудила. — Ой, прекрати, выспимся. — Раф кивает, всё ещё натянуто улыбаясь. — Что-то случилось? Ты какая-то грустная. Вы что, устроили там с Сульфусом апокалипсис? — Мы ничего с ним не устраивали. — Чуть понизив голос, ответила Раф, внутри рассердившись от подобных слов матери, но не показав этого ей. — Просто устала с дороги, пойду приму душ и будем спать. До ужина. — Хорошо, малышка. Вещи потом разберём. — Мать поцеловала дочь в лоб и отпустила в комнату, где несколько капелек слёз всё-таки упали на пол, а потом на белую эмаль ванной.