Вечное биение твоего сердца

Вспомнив свое детство, мне бы хотелось понять детские страхи моего пациента. Когда я читаю его откровение, написанное опять на очередном флаере - это так необычно и так по бунтарски, но, что вполне естественно в его возрасте. Мне его страх показался наивным, однако смеяться над чужими страхами и делать их незначительными – это первое преступление для психолога. Хм...у пациента явно боязнь не соответствовать требованиям родителей, в данном случае требованиям отца. Это возникает тогда, когда родители хотят сделать все возможное для воспитания своего чада, стремятся развить во всех планах по максимуму, опасаясь, что он не будет соответствовать не только их ожиданиям, но и ожиданиям ближайшего их круга. Тянусь за его личным делом. Так и есть: художественная школа с пяти лет, футбольный клуб с семи лет, множество репетиторов из разных стран и частная школа. Я присвистнул. Мда...от такой нагрузки у меня бы не только страхи с черными руками и бабайками были, но и галлюцинации. Впору мальчишке было не бояться, что его кто-то сожрет, а желать этого. Меня всегда пугали большие нагрузки и огромные требования, что ни говори, а я всегда был человеком предоставленным самим себе, таким и остался. Думая про это, я смотрю на его фотографию, вклеенную на первой странице его характеристики: волнистые до плеч каштановые волосы, глубоко посаженные черные глаза, аккуратный греческий нос и подбородок с ямочкой. Вид вполне подходит для творческой натуры, каким и является пациент. Хотя, если бы не острые черты его лица, он бы вполне сошел за девушку. Отбрасываю личное дело и сгребаю к себе поближе книги, открытые на главах «Детские страхи». Начинаю читать первую попавшеюся книгу: «…у молодых жизнерадостных родителей дети менее склонны к проявлениям беспокойства…»*. Интересно, сколько лет родителям Михаила. Когда они ко мне приходили, они были похожи на людей старше тридцати пяти лет. Вспоминаю внешность отца и матери и стараюсь понять, на кого мой больной похож больше. Всё-таки как я не старался, а взгляд снова падает на фотографию подростка, который скоро должен умереть. В его черных глазах такая бездна, что туда может поместиться весь мир. Со злости смахиваю книги на пол. Они задевают личное дело моего пациента, тем самым спасая от черных омутов его глаз. Да что со мной происходит? Все. Надо покурить, иначе я свихнусь. Подхожу к окну и случайно чуть не наступаю на флаер, на котором мой пациент выполнил свое второе задание. Перечитываю с каким-то внутренним спокойствием, делаю затяжку за затяжкой и вспоминаю, как я в детстве иногда брал большое зеркало своей матери, чтоб занять своей поверхностью основную часть поля зрения и всматривался в него так, чтоб отражался только потолок. Именно так я ходил по коридору в коммунальной квартире, комнатам, при этом возникало такое забавное ощущение, будто я иду по потолку, по той поверхности, которое отражается в зеркале. И тут я согласен с моим пациентом: одинаковых потолков не бывает. Это так интересно, когда приходишь домой, снимаешь свои детские сандалии, а они падают вверх. Идешь, не замечаешь нелепую советскую люстру и в результате спотыкаешься об нее, а затем нагибаешься, чтобы включить свет. Берешь бутылку воды, чтобы полить мамины цветы, а вода капает вверх. Смеюсь. Не надо было сегодня напиваться. Тем не менее, надо ему такое посоветовать, чтобы он уже не думал о потолках, как о чем-то жутком. Перечитываю строки. Опять смеюсь такой очевидной вещи, что роняю недокуренную сигарету на пол. На самом деле, здесь явно читается аллюзия на болезнь, как она прогрессирует, как он умирает, и как его переселяют в другую комнату, то есть в другой мир. Но что он хочет мне этим сказать? На мгновение становлюсь серьезным. Разгадать тайну моего пациента не получается. Было бы неплохо с ним встретиться лично. Переворачиваю флаер. Бар «Перекресток». P.S. Надо обязательно посоветовать способ «хождения по потолку» Михаилу. Михаилу? С каких пор я обращаюсь в своих мыслях к пациенту по имени? *Цитата из книги Аверин В.А. Психология детей и подростков. 1998 г.