Попытайся меня изменить

Сумасшедший месяц, просто сумасшедший день. С самого утра Ваня бегал к бухгалтеру, начиная с семи и заканчивая двумя часами дня, так как того вечно нет на месте. Получив в конце рабочего дня долгожданную бумажку с долгами детей его класса за питание, Евстигнеев подумал, что теперь эта дверь ему будет сниться в кошмарах ближайшую неделю. Непроверенные работы нескольких классов горой возвышались на рабочем столе, а ощущались всей тяжестью на душе. Ещё сегодня его класс довёл учительницу английского языка, поэтому Ваня весь день извинился перед ней, пытаясь совместить все дела и всё успеть. Из-за этого усталость переросла в раздражение на всех и эту работу, поэтому классы, уроки которых стояли у Евстигнеева после третьего занятия, получили незапланированные самостоятельные работы. В три часа дня, направляясь к выходу из школы, Ваня услышал разговор двух девятиклассников, учащихся у него, которые жаловались друг другу о том, что Евстигнеев сам себе работы больше делает, заваливая всех подряд. Ваня возмутился и готов был уже подойти и разобраться, но его отвлёк завуч, спрашивавшая об отчетах за сентябрь. Пообещав ей, что всё будет готово к концу месяца, Евстигнеев выбежал из школы, проклиная это ебучее заведение. Уже 18:58. 31 октября. Ваня пять минут пялился в экран телефона, ибо никак не мог заставить себя заняться работой. Вспомнил, что пообещал отчёты за сентябрь к концу месяца. «Ну ебаный в рот, почему я раньше не вспомнил, что конец месяца сегодня, - подумал Ваня, вздыхая, - скажу, что имел в виду конец ноября». Придумывать отмазы было интереснее, чем читать скучные списанные работы десятиклассников. Как за ними ни следи, как ни приучай к тому, что самостоятельная работа - это проверка знаний, им всё равно больше важна хорошая цифра в журнале. С одной стороны, Евстигнеев их понимал, сам же, считай, учиться недавно закончил. Но с другой стороны, Ваня очень хотел именно научить, а не надрессировать на экзамены, чтобы ученики полюбили математику. Но пока что получается обратный эффект. 10 «В» вообще отдельную страницу в биографии Вани занимает. Класс довольно хороший, многие ребята способные, но сколько слухов за каждым из них стоит, можно целый сериал детективный снимать, в стиле телеканала НТВ. Взять хотя бы Фёдорова. Отличник, всегда в школьной форме ходит, не огрызается на учителей. Просто даже приебаться не к чему. Но всё равно как будто что-то не так было. В восьмом классе он на домашнем обучении числился, потом в девятом посещал через раз, всегда потрёпанный и не выспавшийся. Ваня не лез в это, своих дел полно, но иногда сочувственно поглядывал на Мирона. А Светло - очень неоднозначный подросток. Ваня помнит, когда только пришёл в их школу и взял на тот момент 7 «В», его тезка очень невзлюбил нового учителя. Громких скандалов не было, но бывало слышались язвительные замечания в его сторону. Евстигнеев побыл и "пидором", и "педиком", и ещё кучей прекрасных синонимов этих слов. Ваня был несколько обеспокоен (да что там, он охуел конкретно), когда Светло вдруг заявил, что влюбился в него. Евстигнеев тогда подумал, что это рофл, пранк, шутка, как это сейчас называют, но глянув на Ваню понял, что нет. Нихуя. За несколько секунд взвесив все "за" и "против", Ваня решил, что лучше всего ответить отказом. Светло же всего лишь подросток. У них сегодня любовь, а завтра равнодушие. Но, как оказалось, это не совсем так в отношении Вани. В середине сентября, когда Светло ушёл на домашнее обучение, по школе пробежал слух о том, что тот в больнице из-за попытки суицида. Евстигнеев тогда не придал этим слухам значения. Позже, появился второй слух о том, что Андрей из того же 10 «В» является парнем Светло. С этого момента Евстигнеев начал подумывать, что всё это не домыслы. Решив уточнить, что же происходит с Иваном, Ваня отправился к директору с данной просьбой, но ему ответили слишком косвенно, как бы говоря прямым текстом: «Не ваше дело, Иван Игоревич, идите, продолжайте детей математике учить, пока работу не потеряете». Вздрогнув от случайно упавшей тетради из неаккуратной горы на столе, Ваня понял, что это знак свыше, и поднял своё уставшее измученное тело с кровати. Подняв тетрадь, Евстигнеев глянул на фамилию того, к чьей работе приступит первым делом. Фёдоров Мирон, 10 «В». «И правда, знак свыше, - подумал Ваня, - значит, 10 класс». Отодвинув в сторону гору и вытащив из неё все тетради 10 «В», Ваня принялся за работу. Мирон допустил всего две ошибки. Вообще, это тройка, учитывая ещё и то, что это был тест, но Ваня сегодня отдохнул после работы, нашёл в старой осенней куртке 100 рублей, а ещё попил чай. Поэтому, благодаря вышеперечисленному, Фёдоров заслужил четыре. Вытянув работу Карелина на отлично, Ваня потом проверил ещё несколько средненьких работ и перешёл к тетради Светло. На удивление, ошибки были те же самые, что и у Мирона. Хотя, что тут удивляться. Ваню же тогда завуч отвлёк, опять же из-за ебучих бумажек, поэтому Фёдоров, но, скорее уж, Карелин, десять раз успели бы ответы отправить. Ваня решил, что Светло же только с больничного, так что можно и троечку поставить. Не валить же ученика, в самом деле.

***

Закончив всё ближе к двенадцати ночи, Ваня уже еле держался, чтобы не уснуть прямо за рабочим столом. «Эх, а раньше я в это время был полон сил и энергии», - пронеслось в голове у Евстигнеева. Попив чай, просмотрев все существующие соц.сети, Ваня пошёл в душ. Вылезая, снова чуть не навернулся, но в этот раз не задел телефон. Хоть какая-то разнообразность, а то все дни, как день сурка. Уже когда Ваня собирался засыпать, на часах было 01:07. Внезапно зазвонил телефон. Евстигнеев сбросил вызов не глядя, ибо заебали все, он и так страдал весь день. Но звонки всё продолжали поступать на телефон, поэтому, психанув, Ваня всё же глянул на дисплей. Высветился незнакомый номер. — Да? - пробурчал Евстигнеев, всё же взяв трубку. — Ну здоров, Ванёк, как жизнь? - спросил знакомый голос на том конце провода, - узнал меня? Ваня вскочил от неожиданности, случайно ударяясь головой о стену. Он не думал, что его прошлое может появиться в настоящем. Только не сейчас, блять. — Рома? - тихо спросил Ваня, очень надеясь, что ошибается. — Узнал, значит, - усмехнулся тот, - как там твоя новая жизнь? — Меня всё устраивает, - ответил Евстигнеев, пытаясь придать голосу большей уверенности, - зачем я тебе понадобился? Прошло уже пять лет. Я завязал. Ты сам прекрасно всё знаешь! — Да успокойся, - произнёс тот, - дело есть на миллион евриков, не меньше. Думал, захочешь к нам присоединиться. Тут и Влади будет, и Хамиль.. — Я ни во что больше не ввяжусь, понятно? — Ну ты так сразу с плеча то не руби, - ответил Рома, - ты подумай, а потом мне набери. Ваня отбросил телефон куда-то в сторону, вскакивая с кровати. Теперь он точно не уснёт.

***

2004 год Ваня родился в несильно бедной семье, но и далеко не богатой. Но Евстигнееву всегда было мало. Он хотел носить дорогие вещи, пользоваться дорогим телефоном, иметь крутой компьютер и ноутбук. Когда он был маленьким, Ваня думал, что когда вырастет, обязательно выучиться в престижном вузе и его заметят, возьмут на работу, где он будет много получать. Но сейчас Ване всего 15, а финансовое положение родителей всё так же прежнее. Им нравилась эта стабильность. А Евстигнеев терпеть не мог такого. Уж такой характер вышел, ничего не поделаешь. В школе он учился средне, поэтому о вузе уже перестал задумываться, надеясь попасть хотя бы в ПТУ на повара после девятого класса. А этим летом он познакомился с пацанами из соседней школы. Они помогли ему, когда вечером у Вани пытались отжать телефон и деньги какие-то типы, угрожая ножом. Оказалось, что и его спасители далеко не законопослушны. Их звали Чума, Влади и Хамиль. Они боялись называть свои настоящие имена. Таким образом, в случае налёта красных (как позже выяснилось, так называли ментов), никто не смог бы их выдать попросту из-за незнания. А найти по прозвищу - это ещё надо постараться. Ваня не был связан тогда с чем-то незаконным, ведь немного боялся этого, следовательно, никакой кликухи не имел, поэтому месяц пробыл просто Максимом. Сейчас Ваня поднялся по карьерной лестнице и ездит делать заклады сам, без сопровождения представителя от магазина. Барыга оценил его рвение и креативность, ведь его клады всегда находились покупателями, а не "шкуроходами", которыми называли людей, намеренно ищущих чужое оплаченное добро. В кармане зазвонил обычный кнопочный телефон, потому что свой носить не рекомендовалось, мало ли, всё те же менты накроют. — Да, привет, Чума, - произнёс Ваня, заталкивая пакетик с 1 граммом крокодила в водосточную трубу, - что-то случилось? — Да прикинь, - ответил тот с явным раздражением в голосе, - на районе какой-то опытный шкура появился, у меня из-за него уже пять ненаходов! — Блять, пиздец, теперь чё то и мне стремано стало, - протянул Ваня, вставая, - подожди минуту, я фотку сделаю. Щёлкнув пару раз место с разных ракурсов, Ваня вернулся к звонку. Чума предупредил быть аккуратнее и Ваня, пообещав помочь найти этого человека, сбросил трубку. «На сегодня последний, теперь можно и к пацанам махнуть», - подумал Ваня, разворачиваясь и направляясь в сторону дома Хамиля. Отойдя на небольшое расстояние, Ваня услышал позади себя удар металла и тихий мат. Такая работа научила его быстро реагировать, поэтому Ваня обернулся. И увидел, как какой-то парень лет девятнадцати вытаскивает его клад из трубы. Евстигнеева охватила жуткая ярость, и за несколько секунд он оказался возле парня. — Стоять, сука! - крикнул Ваня уже убегающему пидорасу. Ваня побежал за ним, потому что ненавидел таких людей и хотел сохранить свою репутацию и репутацию магазина. Перебежав через парк, Евстигнеев выскочил к проезжей части. Преследуемая цель уже перебежала дорогу. Не задумываясь, Ваня рванул на красный. Ему повезло, что этот долбоящер споткнулся обо что-то, так как местности видимо совсем не знал. Евстигнеев схватил его на пустыре возле железной дороги. Один удар в живот, - и Ваня уже заломил тому руки. Притащив шкуру на склад магазина, который охранял Шым, двадцатипятилетний парень, учащийся в местном вузе на инженера, Ваня сбросил того на железный пол возле коробок с мефом. — Ну что, добегался, шкура, - прошипел Ваня, наклоняясь к парню. — Мне малолетки не указ, - ответил тот, прохрипев. — Допиздишься сейчас, - крикнул Евстигнеев, ударив парня под дых ногой, - имя назвал. — Я тебе нихуя не скажу, - произнёс тот, сплёвывая кровь, - я с подстилками крупных боссов не общаюсь. Ваня был в ярости. Он бил, не задумываясь о том, что делает. Он даже уловил себя на мысли о том, что ему это нравится. Удар по лицу, в живот, еще раз по носу. Парень тихо стонал, сплёвывая кровь. Но Ваня этого не замечал. Ему было до пизды, убьёт он его или нет. Главное, Евстигнеева оскорбили, поэтому терпеть он этого не станет. Он ненавидит таких. — Эй, Макс, успокойся, - произнёс Шым, подбегая к тому, - убьёшь же. А мне потом отвечать, помещение же моё. — Клад отдал, - процедил сквозь зубы Ваня, не отвечая Шыму, но немного сбавив обороты. — Держи, только отпусти, я всё скажу, честно, - быстро проговорил парень, вытаскивая из кармана пакет с красным зиплоком, - и вот, ещё несколько, я понял, я больше не буду, только отпусти! — Во-первых, - наклонился Ваня над парнем, забирая клады и передавая Шыму, который унёс их в конец помещения, - ты должен оплатить ещё пять кладов, которые ты сошкурил у моего приятеля. А во-вторых, если я тебя ещё раз поймаю, убью, не раздумывая. И передай там своим, что их постигнет та же участь. Понял? Парень быстро закивал головой, вытаскивая из кармана помятые пятитысячные купюры. — Маловато будет, - с издевкой протянул Ваня. — У меня на карте остальное, - прохрипел тот, вытаскивая карточку. Ваня выхватил её из рук, засовывая в карман вместе с наличкой. — С тебя пароль и свободен, - произнёс Евстигнеев. Сходив в банкомат и сняв всё оставшееся на карте, Ваня рассказал историю остальным кентам, а Шым донёс об этом аж владельцу магазина, а тот доверил хранение двух складов, выплатил двойную зарплату и назначил его смотрителем за изготовлением товара. А самого Ваню начали называть Рудбоем. Ваня проснулся от звонка будильника. Он уснул за кухонным столом, из-за чего спина ужасно болела. Ему снилось его прошлое. То, как его затянуло в преступный мир в совсем юношеском возрасте, и где он провёл, ни много ни мало, десять лет. Рудбой. Так его давно никто не называл. А ещё пять лет назад он наводил ужас не только на мелких шкур, но и на владельцев мелких магазинов. На его счету двадцать пять пойманных шкуроходов и десять наказанных горе-кладмэнов, проебавших мк*. В любом случае, это в прошлом. Ваня больше не вернётся. Если его не повязали тогда, не значит, что не повяжут сейчас. И никакое дело на «миллион евриков» не стоит жизни на свободе. А если бы он не потратил бессмысленно все деньги, заработанные тогда, то сейчас жил бы в помещении поприличней хрущёвки. Глупость. Молодость. Это часть его биографии. И с этим он ничего поделать не может, как бы ни хотелось. Вылив в раковину остатки вчерашнего кофе, Ваня пошёл собираться на работу. Он больше не Рудбой. Он Евстигнеев Иван Игоревич, учитель математики. Нельзя об этом забывать.