Попытайся меня изменить

            Ваня снова случайно уснул. Разбудил его звонок будильника на телефоне. Евстигнеев вспомнил события вчерашнего дня, и устало вздохнул, ощущая всю тяжесть бытия. Глянув в сторону окна, Ваня заметил, что лучи солнца уже начали пробиваться сквозь задёрнутые шторы. Несколько секунд осознания. Взгляд на часы. 8:05. — Да за что, блять, - измученно прошипел Ваня, вскакивая с кровати. На телефоне уже висел пропущенный от завуча. Евстигнееву сегодня определённо пизда от начальства. Как же раньше было хорошо. Не готов к самостоятельной, маме сказал, что плохо себя чувствуешь и лежишь отдыхаешь. Годы постоянных опаздываний научили Ваню собираться быстро, так что через 15 минут он уже вышел из квартиры. Пока стоял в пробке, сочинил завучу длинное сообщение, где оправдался, как смог. Приехал он уже к 8:45. Естественно, первый урок у десятого класса был отменён, значит, сегодня он не увидит Светло. Сложно сказать, радостное ли это событие или грустное. Зайдя в здание, он взял ключи от кабинета и быстро прошёл в сторону лестницы, молясь о том, чтобы директор не прознал о его долгах и опоздании. Хотя, шансы равны практически нулю, но надежда умирает последней, как говорится. Решив срезать путь до кабинета, чтобы не нарваться на директора, Ваня прошёл первый этаж и, повернув на лестницу, увидел неприятный сюрприз в виде закрытой двери и надписи «идёт экзамен». — Иван Игоревич, я удивлён, что вы решили к нам пожаловать, - раздался сзади голос директора, от чего Ваня резко вздрогнул и обернулся. Рядом с тем стояла зам директора с торжествующим видом, будто уделала всех на ежегодном чемпионате мира по хэртстоун. Завуч, сука, всё же донесла, - пойдёмте в мой кабинет, там будет удобнее начать наш разговор, - продолжил директор, направившись к противоположной лестнице. Ваня последовал за ними, чувствуя себя очень погано. Теперь он понимает то, что испытывает каждый школьник, которого какой-либо учитель посчитал невоспитанным или недисциплинированным. Потому что знаешь, что у них сейчас и школа, и репетиторы, и различные занятия в секциях, да и отдохнуть чисто по-человечески иногда хочется даже Ване, но это почему-то до сих пор не считается уважительной причиной, ведь когда на тебе дохуллион работы ты, видимо, обязан пахать как собака сутулая, а если что-то где-то упустишь или не принесёшь, то всё, ты безответственное хуйло. Значение слова "разговор" их директор понимал как "сказание о том, какой ты хуесос". Матеря того в мыслях и пытаясь не зевнуть, Ваня стойко выслушал, какой же он плохой пример подаёт подрастающему поколению. Ещё и до татуировок доебались, а когда на работу брали, вообще на это внимания не обратили, ну охуеть. Наконец, Евстигнеева отпустили в учительскую писать отчёты. Первые полчаса Ваня и правда что-то делал. Один раз к нему заглянула зам директора, типо взять какую-то анкету для десятых классов. Ну а он, в свою очередь, усердно делал вид, что вникает в работу, хотя в голове у него обезьянка в тарелки бьёт, да ещё и трек Бузовой играет, потому что включать в машине радио, не проснувшись, опасное дело. Раз уж устраивать театр, то до конца. Прошёл уже час, а Ваня всё возился с отчетами. Обычно, он привык делать всё идеально, чтобы не к чему было придраться. Осталась привычка ещё с тех времён, когда от одной промашки могла зависеть жизнь огромного количества людей. Всегда нужно было быть осторожным. Платный vpn на компьютере, пароль, устойчивый к перебору, несколько электронных адресов, отдельный телефон для работы, хранящийся на складе с сим-картой, скупленной с рук. Он прошёл все этапы "тёмного" рынка: времена, когда достать что-то можно было только через знакомых или через надпись на заборе до всем известных onion-сайтов, начиная ещё с Silk Road. Именно после краха этой площадки, Ваня и начал более активно заниматься торговлей. Слишком много парней вдохновилось историей Уильяма Ульбрихта, думая, что они то уж точно никогда не совершат той промашки, какую совершил он. Но чувство собственной безнаказанности и уверенность в тупости доблестных деятелей правопорядка затмили инстинкт самосохранения, и привело к тому, что Ульбрихта поймали, когда он зашёл на сайт через общественный вай фай в библиотеке. Никто не застрахован от собственной глупости. Ваня снова вспомнил тот адреналин в перемешку с диким упованием властью, что они то точно всех уделали. Что он то точно всех уделал. Что Ваня поднялся с мальчишки-кладмэна, до коллектора и правой руки владельца крупнейшего шопа. А ещё тот неприятный страх на подсознательном уровне. Который выползал ближе к вечеру. И если ты один, да не хапнул, то пиздец не крадётся, а прямо конкретно нападает на твою бедную расшатанную психику. Начинаются панические атаки, что вот сейчас придут мистеры "доигралиса", что тебя повяжут. Что всё закончится тюрьмой, да на двадцать лет, ведь ты совладелец. Потом в два часа ночи звонишь другу. Та же привычная схема. Битки. Фото. Корды. С собой воду, перчатки, ложку, такси с указанным адресом, но просишь остановить подальше, ещё в жилых кварталах, а то вдруг менты повяжут. Ваня не привык брать "из общей кучи", хотя имел право как совладелец. Забегаешь на склад, берёшь рабочий телефон. В лесу долго возишься возле одних и тех же кустарников, потому что ищешь по памяти. Психуешь. Легкая кожанка совсем не согревает. Телефон начинает разряжаться. Начинается паранойя. Отходишь чуть дальше, натыкаешься на другие кусты. На удачу расковыриваешь землю и (о боги!) находишь то, за чем приходил. Дома загоняешься кристаллами соляги. И полночи дежуришь возле двери, смотря в глазок на темную лестничную клетку, освещенную еле мерцающей лампочкой энергосбережения, ведь ощущение паранойи только усилилось. На утро просыпаешься овощем. И клянёшься больше никогда не употреблять, хотя примерно через месяц-два, когда по твоему району побегут слухи о массовых выловах кладменов, начнёшь всё заново. Ваня очнулся, когда в коридоре прозвенел звонок. Неприятные воспоминания совершенно не способствуют деятельности. Ваня решил отвлечься. Выпил кофе, покрутил в руках карандаш, позависал в снэпчате. Попялился в окно, выходящее на двор школы, где сейчас сидели на лавочках мамаши, ждущие своих детей-первоклассников, ведь у них в первом полугодии по три урока. — Заебало, - выдохнул Евстигнеев, прижавшись к холодному стеклу. Прошлое должно оставаться прошлым. «А вдруг тебе понадобится их помощь?», - где-то в подсознании пронеслась ненавязчивая мысль. Ваня помотал головой. И всё же взял в руки телефон, переходя в телеграмм, на автомате включая настроенный vpn. Вы Ещё раз привет. Я подумал над твоим предложением. Я не хочу участвовать в центре всего движа, извини. Я открыл для себя новую жизнь. И она мне нравится. Но, если вдруг тебе надо будет что-то достать, обращайся. Надеюсь, что однажды и ты не откажешь мне в помощи. Передавай привет парням. Всем мир. Рома был в сети пять часов назад. Зная их образ жизни, он может ответить как и через пять минут, так и через два дня. Тем более, учитывая то, что он решил устроить. На часах 10:57 Все бумажки заполнены на отъебись. Ведь в этом деле, как уяснил Ваня, главное не качество, а факт наличия. Забежав к директору, Ваня отдал все отчёты. Тот пробежался по парочке аккуратно расписанных листов, которые Ваня предусмотрительно положил на верх стопки, зная, что смотрят только первые два листа, и, удовлетворительно кивнув, отправил Ваню проводить уроки. Ещё никогда Евстигнеев не заходил в свой кабинет с таким хорошим настроением. Он даже не хмурился по привычке на целый список матерных слов, который был аккуратно выведен перманентным маркером по краю стола Евстигнеева. На сегодня у Вани стояло ещё четыре урока. Два пятых класса (в окно выйти можно) и два одиннадцатых профильных (бог есть). После психической атаки, то есть, после уроков у пятиклассников, Ваня решил, что хватит с него, и, воспользовавшись переменой в 20 минут, решил подремать. — Иван Игоревич, нас на совещание собирают. Ваня резко открыл глаза, поворачиваясь в сторону двери. Там стоял учитель литературы Александр Сергеевич. Ваня сразу же вспомнил, что гонцов, приносивших плохие вести, казнили. — Блять, щас приду, - буркнул в итоге Ваня, поднимаясь с места. Совещание собирали по поводу поведения и успеваемости какого-то шестиклассника, которого Евстигнеев в глаза не видел, потому что математику у их класса не вёл. Зачем он вообще там понадобился, вопрос риторический. Как только прозвенел спасительный звонок на урок, Ваня начал протискиваться к выходу, но директор попросил его забежать к учителю биологии, чтобы передать ей проверенные аттестации десятиклассников. Евстигнееву вручили три папки и отправили с первого на третий этаж. На папке сверху было выведено чёрным маркером "10 В". Ване вдруг стало интересно, что там, например, у Фёдорова. Он же, вроде как, отличник. На первой странице сразу же лежала работа Мирона. Идеальная, максимальное количество баллов. Ваня пролистал дальше. У Карелина стояла хорошая четвёрка. После него шла работа Светло. Видно, что пытался скатать. Куча замазки и перечеркнуто всё. Зато поставили тройку. Ему иногда обидно за Ваню. Он бы мог хорошо учиться, да только, видимо, обстоятельства мешают. Родители, некая "болезнь", кто знает, в чем причина. А Евстигнеев знает только то, что тот был влюблён в него. Или до сих пор? Нет, Светло, конечно, объективно красивый и Ваня, в какой-то степени, даже заинтересован в нём, но упорно держит в мыслях 134 УК РФ. Хоть Светло уже и есть шестнадцать, тот не перестаёт являться его учеником. Наконец, Ваня дошёл до кабинета. Предварительно постучав, Евстигнеев открыл дверь, но не обнаружил Алёны Игоревны на месте. Зато обнаружил 10 "В". Окинув взглядом помещение, Ваня заметил и отсутствие объекта его размышлений по пути сюда. — Ребята, а где Алёна? - протянул Ваня. — А она ушла только что вместе с Ваней, - ответил Мирон, вставая с места, - ему плохо стало. Скорее всего, они в медпункте. Что-нибудь передать? — Да, - произнёс Ваня, вручил Фёдорову папки с работами и выбежал из класса, направляясь в медпункт. У него сегодня, видимо, день ЗОЖ. Набегался на всю жизнь с первого этажа на третий и обратно. — Алёна Игоревна, здравствуйте, - произнёс Ваня, встретив обоих, выходящих из кабинета медсестры, - что-то серьёзное с Иваном? Светло стоял, оперевшись о стену, с непробиваемым выражением лица, пялясь куда-то в одну точку и перебирая пальцами браслет на правом запястье. — Не знаю, говорят, похоже на отравление, - покачала головой взволнованная Алёна, - родителям мы не дозвонились, а выпустить его из школы в таком состоянии мы не можем! Что делать, совершенно не представляю. Не досиживать же ему уроки. Светло на это только сглотнул, проведя языком под губой и тут же снова сморщившись. Евстигнеев, кажется, догадался в чём причина. Слишком знакомы ему эти симптомы. — А давайте я его довезу? У меня машина есть, - предложил Ваня, отметив для себя неестественно бледный оттенок лица Ванечки и подрагивающую губу. — Иван Игоревич, спасибо вам огромное! - поблагодарила Алёна, улыбнувшись, - у вас есть ещё какие-то уроки? Может, вас заменить? — Было бы неплохо, - кивнул Ваня, - у меня сейчас два урока у профиля, задания найдёте на столе в синем блокноте. До свидания. — Хорошо, до свидания, - ответила Алёна Игоревна, передавая Ваню в ответственность его тёзке. — Ты далеко живёшь? - спросил Евстигнеев уже на улице. — Нет, - выдавил из себя Ванечка, - тут 10 минут пешком, я обычно дворами хожу. — Тогда показывай дорогу, - кивнул Ваня, - тебе сейчас лучше воздухом подышать. Сам идти сможешь? Светло показал что-то неопределённое, поэтому Евстигнеев просто вздохнул и взял того за руку. Ванечка чуть вздрогнул, скорее всего, от неожиданности, и пошёл следом за учителем к воротам школы. Сам Евстигнеев внимательно слушал, куда поворачивать и следил, чтобы Светло не грохнулся в российские реалии, а точнее, в огромные выбоины в асфальте. Но иногда его мысли сворачивали в радужное русло, где он думал, что у Ванечки очень приятная тёплая ладонь, а ещё невзначай проводил большим пальцем по пульсирующей венке на запястье. «Ваня, какого хера, тебе уже тридцатник, а такую хуйню вытворяешь, ало», - верещал его внутренний голос где-то на подсознании. «Да похуй, один раз живем», - ответил сам себе Ваня, сжимая ладонь Светло. — Вот, - произнёс Ванечка, останавливаясь возле подъезда и вручая Ване ключи, - только я на пятом живу. — Блять, - вздохнул Евстигнеев. Если в Аду для каждого предусмотрено своё наказание, то Ваня определено до скончания веков будет подниматься в хрущевской пятиэтажке на последний этаж. Но отступать уже некуда. На третьем этаже Евстигнеев конкретно заебался тащить себя и нерадивого подростка. Светло же, по ходу, стало ещё хуже. Лицо ещё больше побледнело, а руки подрагивали. Совершив последний рывок, они оказались на нужном этаже. Ванечка уже висел на своём учителе, а Евстигнеев пытался открыть квартиру, не до конца понимая, куда вертеть эту поеботину. Наконец, справившись с замком, они ввалились внутрь. Перед Ваней предстала типичная хрущёвка с прихожей, двумя комнатами по прямой и кухней направо. Светло кивнул на комнату левее, стягивая обувь. Ваня довёл его до кровати и уложив, решил, что пусть пока отдышится и воды попьёт. А допрос позже устроим. — Блевать сильно тянет? - спросил Ваня, собираясь составить план действий на основе симптомов. — Пиздец как, - прохрипел Светло, съёживаясь. Ваня кивнул, вышел из комнаты и направился на кухню. Найдя чистый стакан, он наполнил его тёплой водой из-под крана. В холодильнике как раз нашёлся огурец. Принеся это всё в комнату к Светло, и, заметив вопрошающий взгляд, пояснил: — Твой организм на данный момент орёт и подаёт всеми возможными сигналами то, что ты, во-первых, дебил, а во-вторых, то, что у него сейчас передозировка никотина. Нужно поесть, чтобы спровоцировать организм на самоочищение. А лучше всего для этого подходить легкая еда плюс вода, идеальная формула. — А.. — Потом поговорим, откуда я узнал, - нахмурился Евстигнеев, протягивая Ванечке стакан. После 15 ужасно мучительных минут для обеих сторон сие действия, Светло стало лучше и он уже без помощи своего учителя, дополз до кровати. — А теперь отдавай то говно, которое неизвестно кто тебе вообще дал, - произнёс Ваня, стараясь сильно не давить. — Я не могу, - смутился Светло, закутываясь в одеяло, - мне сказали, чтобы завтра вернул. — Ты меня за идиота держишь? - вздохнул Ваня, - ставя такие условия, они отдали тебе зип? Зная, что ты можешь весь раскидать. Если бы им реально нужен был полный, то они бы тебе его никогда не отдали. — Каюсь, не подумал над отмазой, - пожал плечами Светло, - забирайте, в рюкзаке, правый маленький карман. Евстигнеев подумал, что всё так легко не бывает, но всё же отправился в прихожую за рюкзаком, прикрыв за собой дверь. В указанном месте и правда лежал зиплок с насваем. Ваня такие вещи не любил и был искренне против, так как сам видел их настоящий состав. Открыв главный отдел, на всякий случай, Евстигнеев увидел "шайбу". Блять, ну это уже край. Дешёвая хуйня из говна на дешёвой хуйне из говна. Если уж и догоняться, то только качественным и проверенным продуктом, и только по праздникам. — Я забираю всё, - произнёс Ваня, заходя обратно в комнату к Светло. — Я вообще-то не разрешал весь рюкзак смотреть, - возмутится Светло, тут же вскакивая с кровати, будто и не сдыхал, пока полз до квартиры, - верните. — Нет, - отрезал Евстигнеев, убирая оба вещества к себе в карман джинс. — А вы вообще-то права не имеете, это моя собственность, и вы мне никто, по сути, - начал Светло, всё больше распаляясь, - и если бл..блин даже моим родителям ровно на то, где я, что я, с кем я, то вам то точно должно быть без разницы. — Успокойся, - как можно спокойнее ответил Ваня, хотя сам уже начинал злиться. Очень раздражает, когда тебе и слова вставить не дают, да ещё и права качают. — А вы вот знаете, почему я был на домашнем? Не знаете, потому что даже мой отчим не знает, потому что ему плевать. А у меня депрессия, повышенная тревожность, да мне предлагали "стационарное лечение"! А я, идиот, дома остался, думал, лучше будет. — Я понимаю тебя, - наконец сказал Ваня, когда Светло обессилено упал на кровать после своеобразной исповеди-истерии, - у меня.. в общем, своё юношество я тоже провёл очень бурно. Поэтому, я понимаю твои чувства.. — Да нихуя вы не понимаете, - психанул Светло, снова вскакивая и подходя слишком близко к своему учителю, - я тут один гнил морально, пока родители мотались по Европе. Только мать иногда звонила, и знаете, как мне было хуево ей врать? Только Андрей каждый день заезжал, даже если его снова ждала очередная конференция или олимпиада ебучая, а я, сука, его бросил! Бросил, блять... — Успокойся уже, блять, - глухо рыкнул Евстигнеев, чувствуя, как пиздец приближается. Он прижал Светло к шкафу, удерживая того за запястья, - ты даже представить себе не можешь, с кем я имел дело. И я не привык, когда такие, как ты, качают свои права. Я тебя оберегаю от реального говна. Ты в курсе, что в состав вот этой хуйни, - произнёс Ваня, чуть отстраняясь и отпуская Светло, который тихо выдохнул, потирая запястья, - входит не "табачная пыль и гашеная известь", как это и должно быть в качественном продукте, а махорка плюс верблюжий помёт. То есть, говоря, что это говно, я имел ввиду именно то, что это реально говно, - Евстигнеев произносил это всё с монотонной интонацией, чтобы не разозлиться ещё больше. Светло отстранённо пялился куда-то в область двери, но при последних словах Вани скривился, - а вот здесь, - протянул Евстигнеев, вытащив следующий продукт, - десять процентов соли. И я, надеюсь, ты понимаешь, что речь идёт не про хлорид натрия. — Я понял, Иван Игоревич, - устало произнёс Ванечка, - я понял. Спасибо за всё это, но я думаю, что вам уже пора. — Да, я тоже так думаю, - кивнул Евстигнеев, направляясь в коридор. Ванечка стоял в дверном проёме, наблюдая, как Ваня возится с кроссовками. — И ещё, - уже выйдя из квартиры, сказал Ваня и протянул всё, что конфисковал, - я хочу, чтобы ты сделал свой выбор сам. Я отдаю тебе всё назад. Надеюсь, ты изберёшь лучший путь для себя. — До свидания, Иван Игоревич, - кивнул Светло, захлопывая дверь. Ваня вышел из подъезда. Курить хотелось пиздец. Пошарив по карманам вспомнил, что оставил пачку с утра в машине, а она осталась стоять возле школы. Самому бы избавиться от вредных привычек. И правду директор, наверно, сказал. Плохой пример Ваня подаёт своим ученикам.