Волшебники, не ведьмы

И действительно. Через десять минут Поттеру становится понятно, что Кесслер права. За ним следует длинная низкая машина странного грязно-желтого цвета. Его первым порывом становится просто окружить их дезиллюминационными чарами, но они посреди дороги, а раскрывать свои магические способности перед, предположительно, Королевскими Семьями он не намерен. — Знаешь, кто это? — отрывисто спрашивает Гарри. — Жнец, я почти уверена. Я заметила его еще вчера. Маглоотталкивающие чары? Но он не знал: являлись ли Гриммы или существа магглами, больше ли походили на полулюдей или вообще не попадали под его критерии. Он глубоко вздохнул и перевел взгляд на всё еще напряженную, но выглядящую спокойной, Мари. — Что мы будем делать? — его дыхательные упражнения подействовали, и нервозность из-за этой экстренной ситуации снижается. Его мозг судорожно работал, вспоминая заклинания. — Ничего, — отвечает она ему, постукивая пальцем по рулю, — Он не нападет ни сегодня, ни завтра, мальчик. Мерлин, как много он еще не понимал. Тем не менее Гарри ей верит. Ведь она здесь босс, стоило признать это. Верит, но не убирает руку с палочки и не перестает поглядывать в стекло заднего вида. Светло-желтая машина держится где-то на пять-шесть метров позади. Существа… весьма непредсказуемы, — если ты не Гримм и не прочитал все те книжки, — а Гарри следует заветам Грюма, пусть и не в полную силу. До библиотеки они доезжают в молчании, а вся утренняя, почти семейная, атмосфера испаряется.

***

Кажется, что его глаза сейчас лопнут и вытекут. Он просидел уже три часа в одном положении, сгорбившись перед экраном. Его спина хрустит при малейшем движении, шея болит, ноги затекли и он отсидел задницу. Поттер клянется, что ненавидит этот жесткий, — Мерлин, это даже жёстче, чем металлический хлам на кухне, — деревянный стул, мельтешащих туда-сюда молодых ребят с книгами и звук клацанья по клавишам. Был бы он ребенком или двадцатилетним молодым мужчиной, которого доконала Рита Скитер — магического выброса было бы не миновать. Нужно размяться, решает он, потому что бесконечный текст без большого количества картинок, — он не ребенок, честно! — так ему надоел. Даже отчеты подчиненных, муторные документы и черновики законов так ему не надоедали: обычно это было смешно, например, когда они втроем с Роном и Гермионой обсуждали нововведения в Г.А.В.Н.Э, иногда грустно, когда им приходилось бороться с бесконечным расизмом и ксенофобией волшебников. Но не так монотонно. Поттер просматривает статью за статьей, статью за статьей, статью за статьёй, пытаясь вчитываться в мелкий текст, и каждые несколько минут поправляет сползающие очки. Политика, последние события, история и карты давят на его мозг. Гарри запоминает мельком, только основные факты, касающиеся, преимущественно, повседневной жизни. На удивление, он многое знает и, опять же, наверное, стоит сказать спасибо подруге. Он даже и не подозревал, что многие реформы, законы и нововведения Гермиона стащила, — позаимствовала, Гарри, — именно у магглов. Итак, его мозг кипит, потому что старческое сознание не предназначено для такого взрыва нового за три дня. Это как уничтожить гнездо животного, обитающего там всю свою жизнь и сунуть его куда-то в совершенно другое место. Он тушит компьютер, — он гораздо меньше тех, что волшебник видел в маггловских районах после войны и гораздо больше, чем плоские экраны из будущего, — и, разогнувшись, потягивается. Гарри быстро уведомляет Мари, сидящую в офисе и что-то сосредоточенно пишущую, улыбается порозовевшей ассистентке и выскакивает на свежий воздух. И как бы было хорошо, если бы в него сейчас ударил свежий ветер, но нет. На улице жарко, безлюдно и Поттер клянет себя за идею «проветриться». Это не проветриться, это запечься под знойным солнцем. По ощущениям — это градусов тридцать, не меньше. Он стоит еще с минуту, замечая следящего за ними человека в желтой машине, и возвращается в приятную прохладу библиотеки. И, естественно, когда Гарри проходит мимо офиса к своему месту, в спину слышится насмешливый комментарий: — Проветрился, мальчик? Он фыркает. Стул, Википедия, а также еще тысячи других сайтов в интернете ждут его.

***

Работа Кесслер заканчивается в восемь. Наверное, в нормальном состоянии она проводила в этом склепе знаний больше времени, но не с раковой опухолью третьей степени. Гарри вообще не знал, можно ли ей вставать, но это не его дело. Мари Кесслер большая девочка и сама может решить, что делать. Жнец притаился за углом соседнего здания и, если бы Гарри не знал, что он точно там, не заметил бы. Он видит, как Гримм поджимает губы и сощуривает глаза всего на несколько секунд, но ему достаточно и этого. Не один он тут нервный. — Так, что насчет продуктов? — уточняет Гарри, запрыгивая в машину, — У нас нечего будет есть завтра, Мари. Как же убого это звучит. Он словно вернулся в дом своих родственников, которые не всегда давали ему еду первой свежести. Он словно снова на самом дне общества. Так и есть. — У меня не много денег, — Кесслер неохотно отвечает, заглядывая в свой крокодиловый, — или всё же из аллигатора? — кошелек, — Всего сотня, мальчик. Лечение пожирает все мои сбережения. Деньги — вот что занимало его разум во вторую половину дня, когда он узнал в основном всё, что хотел. Где, боггарт бы его побрал, достать деньги? Обычно финансы не занимали столько мыслей, в них не было нужды: то, что оставили родители, сейф Сириуса, работа Главного Аврора, которая приносила хороший доход. Были еще и анонимные пожертвования, но он направлял их на благотворительность. Теперь у него двадцать три галлеона, семнадцать сиклей и горстка кнатов. А что с ними делать без обменного бюро гоблинов он не знал. Первым порывом Поттера становится поиск работы. Он просмотрел несколько вакансий грузчиков, — если честно, то он даже не представляет, чем бы мог заниматься, кроме грубого физического труда, — по двадцать долларов в час, шестнадцать если без документов. Работенка нелегальная, да и оплата почти самая низкая. Вторым предложением мозга для Гарри становится воровство, и это самое дно. Он бы никогда не стал воровать без критической ситуации. Сейчас ситуация критической точно не была. И, наконец, самое разумное, по-слизерински подлое, и в то же время не такое плохое, как воровство или фактическое рабство ради копеек. Галлеоны сделаны из золота, а сикли из серебра, а Поттер знает, что магглы ценят эти металлы. Большинство источников этих драгоценностей принадлежали либо гоблинам, либо волшебникам, обычные люди получили лишь малую часть. Магическое сообщество любило пафос, — Гарри и сам иногда ловил себя за этим грешком, но редко, — и не скупилось на что-то вычурное. Лепреконское золото, простая трансфигурация и то же, уже ставшее его любимым, Джеминио — было много способов создать галлеоны, но каждый приличный и хоть чуть-чуть умный хозяин лавки, магазина, кафе, ресторана или какого-либо другого заведения имел при себе прибор, определяющий подлинность денег. Иначе каждый попрошайка Лютного расхаживал бы как павлин Малфой. Это важно, потому что сколько бы Гермиона не пыталась внедрить упорным магам современные и более удобные чековые книжки, карточки и бумажные деньги — всё было без толку. Чистокровные консерваторы приняли оборотней, магглорожденных и полукровок наравне с собой, стали платить домовым эльфам, но не могли расстаться с привычными мешочками с золотом, серебром и медью. И теперь это пригодится ему. — Мы заедем в небольшой продуктовый по дороге домой, — со вздохом произнесла Мари, — Молоко, мясо, хлеб да яйца — ничего дорогого, хорошо? Я в это месяце еще не заплатила за аренду. Дом был арендованным. Так вот почему там почти ничего не было… — Да, отлично, — оптимистично заявляет он, продумывая возможности с галлеонами, — Молоко и мясо звучит хорошо. Гримм снова на него неодобрительно косится и заводит машину. Жнец за ними не следует.

***

Придорожный магазин, в который его привозит Кесслер, выглядит вполне неплохо. Среднего размера помещение, полки с невероятным разнообразием пестрых, — даже слишком, если бы кто-то спросил Гарри, — упаковок и небольшим количеством людей: парочкой женщин, стайкой подростков лет пятнадцати-шестнадцати и несколькими крупными мужчинами. Мари уверенно ведет тележку, стараясь не опираться на нее, но видно, что она устала, ей тяжело. Они оба голодные и им хочется купить всё, что можно тут же открыть и съесть, но они сдерживаются, целенаправленно следуя к молочному отделу. Поттер замечает направленный на них странный взгляд одного из мужчин, хотя он навесил на них магглоотталкивающие чары. — Кромсатель, — тихо говорит Кесслер, и на недоумевающий взгляд Гарри поясняет, — Существо-крокодил, мирные ребятки, но дашь им плоть — станут машинами для убийств, — она ностальгически вздыхает и продолжает, видя, что ее спутнику интересно, — Своего первого я убила в шестнадцать, — усмехается она, а волшебник сдерживает свои плечи от передергивания: ему не нравилась эта кровожадность, — Отец сделал из него кошелек, — она переводит взгляд на свою черную сумку. Мужчина, до этого выбиравший себе овощи, широко распахивает глаза и Гарри видит. Грубое лицо Кромсателя — нового для Поттера существа, на доли секунды изменяется, покрываясь маленькими крокодильими щитками, и теряет свой внушительный нос, напоминая Воландеморта, и тут же возвращается к своей нормальной светлой коже. Что, Мордред его раздери, это такое?! Он переводит взгляд на Гримма и замечает, как она холодно, словно охотница, улыбается замершему от страха везену. Она всё ещё видит вторую форму, и это вроде как нормально, ведь видеть — основная способность Гриммов. Но почему он, волшебник, а не Гримм, смог увидеть этого мужчину, пусть и на совсем-совсем короткое время?! — Ты его видишь? — странно спрашивает Мари, и в ее глазах тут же проскальзывает влияние ментальной магии, — В любом случае, у этих существ довольно сильная трансформация. Видел, как подросла его мышечная масса? А зубы? — Угу… — потерянно отвечает он. Волшебник не видел ни зубов, ни чешуи. Для него существо приобрело лишь светло зеленую, слегка желтоватую кожу, потеряло нос, не сильно обросло инородными для нормального человека наростами и всё. Всё, ничего больше. Никаких зубов и увеличившейся мускулатуры. — Ты идешь? — для нее это была обычная повседневность, — Гарри! — его задумчивость слегка выводит Мари из себя, и она повышает голос. — А? — тупо говорит Поттер, — Да-да, конечно, — он с недоумением смотрит на спешно удаляющуюся фигуру мужчины — своего первого существа, — Идем, — подталкивает он Кесслер и чувствует, как что-то фантомное и невидимое шепчет на ухо: «Это не конец». Ох, ладно, он по уши в этом дерьме. И в честь этого он берет на кассе несколько шоколадок — нужно восстановить нервы, а на хороший алкоголь нет денег. По уши в дерьме.

***

Остаток недели проходит относительно спокойно. Гарри не спеша адаптируется, притирается к Мари и входит в ритм новой жизни. Он чувствует некоторые изменения в себе, но это настолько незначительно, что он не придает этому никакого значения: все меняются. Жнец — Человек-В-Желтой-Машине, появляется несколько раз возле их дома, и Гарри ставит небольшую защиту в пятничную ночь. Ничего серьезного: сигнальные чары, парочка совсем легких щитов от погоды, да магглоотталкивающее: как показала практика ни Гриммы, ни существа совершенно не являются магглами. В них определенно была магия, пусть и не много. Поттер еще один раз посещает библиотеку и, кто бы знал, что через столько лет после окончания учебы книги снова наполняют его свободное время. Почти все время он проводит что-то читая, записывая и запоминая до того момента, когда голова начинает пухнуть. Большинство знаний забываются, так как зубрить у него не хватает ни терпения, ни желания выжить, а это значит повторение. Кажется, он залез уже в каждый ящичек в трейлере, — кроме, наверное, потайных, — и подержал почти каждое оружие из шкафа возле стола. Гарри все еще обмозговывает свой план с галлеонами и сиклями, но почти готов презентовать его Кесслер для исполнения. Осталось совсем чуть-чуть и у них будут деньги. У него даже появляются домашние обязанности, как бы смешно это не звучало. Убираться, — Таргео и Экскуро делают всю работу за секунды, — и готовка еды уже не только для ужинов-разговоров. На такое прозрачное эксплуатирование он не жалуется, ведь практика в магии только поднимает настроение. Тем не менее, его тело хочет движения и Поттер пока не придумал, как решить данный вопрос. Но придумает. Пока что всё, что у него есть — это будущие планы, но он надеется воплотить их на следующей неделе.

***

Первый план под кодовым название «Деньги» включает в себя продажу золота, — он всё же отказывается от серебра, — в ломбарды: ничего лучше он придумать не смог. Всё было просто и действенно — как он любит. Нужно просто попросить Мари отнести мешочек с половиной трансфигурированных и половиной настоящих монет в ближайшие места, покупающие золото. Он оставил себе один галлеон на память, поддавшись сантиментам. — У нас есть деньги, мальчик, — говорит Мари вечером того же дня, и Поттер видит как часть тревог исчезает с ее лица. Он знает про ее долг за химиотерапии, и первым делом они выплачивают именно его. Это то немногое, что Гарри может позволить себе сделать для Кесслер и для своей совести. Итак, он обзаводится одеждой, нормальной кроватью, собственной зубной щеткой и еще многими мелочами. Остатки уходят на его документы, потому что, как бы далеко не распространялись связи и устрашающий авторитет Мари, она не всесильна. Этот план называется «Норберт» и он чуть-чуть сложнее предыдущего. Благо, никаких Малфоев здесь нет. Но если говорить о любящих последить людях, — не о нем самом, хорошо, тогда он пытался спасти Хогвартс от шавок Воландеморта, — Поттер знает, что Жнец однажды уже побывал в доме, и теперь, когда Гарри выходит на пробежку или куда-то еще, перед тем как зайти, дом проверялся на наличие в нем людей с помощью Гоменум Ревелио. Несмотря на этот факт, Мари не выказывает особого волнения и всё идет отлично: они не ругаются, Гримм никого не убивает, они оформляют первые документы, а еще Поттер знакомится с новыми соседями и встречает парочку существ, которые выглядят для него не так, как на картинках в книгах. Конечно, иногда его охватывает тоска по большой и шумной семье, но это случается редко и теперь, по прошествию этих двух недель, Гарри вспоминает их без боли, но с любовью и теплотой. Наверное, они были бы рады, что он не убивается из-за них. Да, все определенно идет неплохо до понедельника двадцать девятого, одного из последних дней уходящего августа, когда на крыльце их более-менее мирного дома появляется хромающая, окровавленная Мари Кесслер.