Волшебники, не ведьмы

Уже одиннадцать и, по расчетам Гарри, автобус должен совсем скоро довезти его до нужной остановки. Общественный транспорт у магглов не такой быстрый, как Ночной Рыцарь, но более удобный. Последнее, что ему нужно было после долгого четырнадцатичасового воркаута грузчиком, — физический труд — единственная вещь, которую Поттер умел делать просто идеально, помимо подтирания какашек с задниц младенцев, но няней быть как-то не солидно, — так это тряска и искажение пространства на нереальной скорости, так что маггловский автобус определенно выигрывал. Людей немного: какая-то женщина, два мужика с его каторги и паренек лет семнадцати, тихо мурлыкающий одну и ту же песню: кто-то там кого-то использовал и оскорблял, и всё это под аккомпанемент фальшивого завывания подросткового голоса. Поттер весь потный, грязный, — каким и должен быть нормальный рабочий после смены, — и жутко уставший. Интересно, сколько коробок он сегодня перетаскал? Но это было не так важно, ведь теперь его кошелек потолстел на триста долларов. За эти три дня он накопил чуть больше семи сотен, но чего это ему стоило: стертые чуть ли не в кровь руки, ноющие мышцы и несколько презрительных взглядов проходящих мимо малолеток, считающих видимо, что они чем-то лучше «этого бомжары». Тьфу ты, будто ему было до них дело. Он уже видел знакомые окрестности и представлял, как окунется в свою кроватку после холодного душа, а завтра по новой. Гарри собирался продать еще чуток галлеонов, но на следующей неделе — Мари уже привлекла внимание к монетам, а сильно светиться он не планировал. В автобусе неестественно жарко, хотя работает кондиционер, и Гарри тянется за остатками воды в рюкзаке, когда водитель, — мужчина его возраста, — тормозит. — Какого черта?! — раздается позади него и Поттер согласен с этой дамочкой. Вокруг воют сирены и мимо них проносятся как минимум три пожарных машины. Какого черта? А потом до Гарри доходит какого черта. Весь их небольшой район объят огнем: он видит, как соседка — милая женщина-Добряк, прижимает к себе детей, не в силах отвести взгляд от своего полыхающего жилища, а пожарные ускоренно начинают тушить другие здания. Он видит свой собственный дом в огне. У слабенького здания уже обвалился второй этаж, и автобус достаточно близко, чтобы Поттер мог рассмотреть каждый язычок пламени, убивающий весь его прогресс за этот месяц. — Мерлин, — едва слышно шепчет он, не в силах оторвать взгляд. Паренек, переставший напевать о сладких мечтах, что-то кричит водителю, но Гарри не слышит. Всё, чего он смог добиться за месяц, охвачено, пожирающим всё на своем пути, огнем. Мерлин.

***

Ярость наполняет его, когда он видит нарисованную косу перед своим тлеющим домом. Гарри едва сдерживает магию, и только из-за того, что вокруг магглы и существа всех возрастов: дети, женщины, мужчины, а он не хочет становится новым Петтигрю. Поттер теряет контроль, а его сознание срывается на агрессивный, не сдержанный рык: — Как они посмели! Он не сделал жнецам ровным счетом ничего, да они даже думать о нем не должны были! А Мари… Кесслер, лысая чертовка, наверняка знала, что такое может произойти. Да чего там, он, старый, самодовольный, не видящий дальше своего носа общипанный индюк догадывался, что такое может случится и не сделал ничего. Ровным счетом ничего, чтобы уберечься и уберечь других от огня. Старый, старый идиот… Его мебель, его одежда, почти все сейчас пепел, а всё потому, что он расслабился. Да ладно его пожитки, но все эти люди. Забылся после отъезда Гримма, наивно понадеявшись, что о нем и не вспомнят. Вот тебе и не вспомнили. Вообразил себя простым гражданским с нормальной жизнью? Так получай откуда не ждали! Мари говорила не влезать в это дерьмо, так вот они, последствия. Какой же ты индюк, Поттер, — думает он, — пятьдесят очков с Гриффиндора за тупость. Откашливаясь от дыма, он хочет найти этих жнецов и разорвать их на части собственными руками, без всякой палочки. Гарри оглядывается вокруг и видит уставших магглов и невинных существ, — их то за что? — на дома которых перекинулся огонь. Тех, кто не успел выбраться, уже увезли в больницу. Вина давит на него, но волшебник знает, что не он здесь катализатор. Его дом сожгли из-за него самого, да. Дома простых людей — подарок для Мари Кесслер, жилища существ — весточка для других везенов. Ему хочется оказаться в Портленде и вытрясти из Кесслер душу, когда к нему подходит репортерша. — Как ваше имя, мистер? — с деланным сочувствием спрашивает она, — Что вы чувствуете прямо сейчас? — Мое имя Гарри Поттер и вы идёте в задницу! — рявкает Гарри, переходя на аврорский тон. Девушка, совсем молоденькая, от силы-то двадцать пять стукнуло, крупно вздрагивает и дает сигнал оператору: «Убираемся». Гарри Поттер в гневе, и ему нужно остыть. Вся эта ситуация, всё это — вина Феррат, Королевских Семей, и если это принц — будьте уверены, Поттер вытащит его из преисподней, чтобы отсечь голову и подвесить на фонарном столбе. В лучших традициях тетушки Мари. Сейчас же он, позабыв про боль в мышцах, вызывается помочь пожарным разобрать завалы уже потушенных домов, пока другие мужчины в формах тушат последние очаги огня. Полиция, журналисты, медики, пожарные и люди с другого квартала наводнили это место, и Гарри, под давлением всеобщей суматохи, потихоньку успокаивается. Не время для магических выбросов, так он лишь еще больше подставит себя и окружающих. И это вовсе не значит, что он забыл, как Феррат обошелся со всеми этими людьми и им самим. Гарри звонит своему агенту, приятной женщине, которую ему показала Мари, а та обещает во всём разобраться своим успокаивающим, сонным голосом. Так что он просто заказывает такси и едет в ближайший мотель. Здесь ему больше делать нечего, показания он дал, помочь — помог, очередной нервный срыв получил. Поттер не сорвался и не уничтожил три десятка магглов — это уже чего-то стоит.

***

— …По предварительным данным пострадало пять человек, два из которых были отправлены в больницу с ожогами третьей степени. Биллингс давно не становился жертвой такого ужасного пожара, и специалисты еще выясняют, что послужило причиной возгорания… Она всё же попала в больницу, хотя так хотела не показываться в госпиталях с Миннеаполиса, где она проходила химиотерапию. Все эти врачи, пиликающие машины и «Не вставайте, мисс Кесслер, вы слишком слабы» неимоверно раздражали ее. Как будто она сама не знала, что с ее организмом и как с ним обращаться. Мари знала, что происходит, а все эти медсестры со своими слащавенькими голосками старались лишь приукрасить ситуацию, якобы спасая от уныния. «Мы поможем вам, мисс Кесслер, вы обязательно поборете рак, только не теряйте надежду.» И теперь она умрет в этой больнице, уязвимая и беспомощная, не имеющая возможности дожить последние деньки на улице. Но были вещи, которые ее радовали. Ник, милый Ник, сознательно прикончил свое первое существо — Холду, и Мари просто счастлива, что застала этот момент. Видели бы Келли и Рид своего сына, и как он вырос. Видели бы его отец с матерью и брат. Они бы гордились им, обязательно гордились. Не то что ей самой. По маленькому телевизору, на экране которого полыхал огонь, шли новости. Кесслер, сначала не обратившая внимание на разглагольствования репортера, на фоне смутно увидела чересчур знакомую вихрастую макушку и, — Боже, только не это, — знак жнецов. Неужели они… неужели? — Полиция уверяет, что это был несчастный случай, однако всё выглядит как организованный поджог. Напоминаем, что от десяти домов остались только обломки и еще три разрушены частично. Были ли это террористический акт или халатность газовых компаний? Гарри, черт возьми, там был Гарри. Она оставила его там одного, и жнецы добрались до него. Кесслер так надеялась, что этого не произойдет. Вот почему Гриммы должны жить либо одни, либо с другими Гриммами. Вот что происходит, когда они, весь их проклятый род, заводят себе кого-то близкого. Боже, зачем Гарри влез в это. Зачем, зачем, зачем… Мари не знала единичная ли это акция, или они будут преследовать. Но одно она знала точно: это не принц. Это король Фредерик — отец полукровки, на этот раз она уверена. Каким бы говнюком Шон Ренард не был — он бы не стал сжигать ни о чем не знающих людей и существ, проживающих рядом с ней. Существ не натушивших Кодекс Чести. И если это Фредерик — у Гарри проблемы. Человек, падкий на ведьм, не знал ни границ, ни приличий. — Медсестра, кто-нибудь! — изо всех сил крикнула она, — Мне нужен телефон! — Но ваш племянник уже здесь, мисс Кесслер, и… — Просто дайте мне телефон, пожалуйста, — сладко, примирительно попросила она. Через несколько минут у нее в руках была трубка, и она, не обращая внимание на разницу во времени, судорожно набирала номер Поттера, надеясь, что он не потерял мобильник. Ей нужно было предупредить его во что бы то ни стало. Мари просто не может совершить еще одну ошибку и потерять ставшего близким человека. Не снова. Только не как со своим братом, нет.

***

На часах уже два часа ночи, когда он наконец получает ключи от своего номера в мотеле. На его запрос «Отвезите меня туда, где можно поспать, но недорого, пожалуйста» таксист подвозит его до небольшого здания с яркой, неоновой вывеской «Travel the World». Пафосное название и картонные стены с ценой в тридцать долларов за ночь — то, что нужно. Номер Поттера на втором этаже, так что по пути он слышит крики доносящиеся из номера пять, но не обращает внимание: он жутко устал от бесконечных опросов полицейских и единственное, что он собирался сделать сегодня — это выпотрошить свой рюкзак с чарами расширения и облегчения, в который волшебник порывался запихнуть все свои пожитки. Видимо, не зря. Гарри любил придерживаться нескольких принципов: один из которых был — носи всё жизненно, — или просто нужное, — важное с собой или оставляй это в пределах видимости. Дети часто дразнили его, но эта привычка пошла еще со времен леса Дин, от запасливой подруги, без которой они бы тогда точно не выжили. Гермиона помогает ему даже сейчас. Зеленые стены, ночлежка в углу, лампа, небольшой комод и душ с туалетом — вот и всё, что есть в его небольшом номере. Поттер весь грязный, как натуральный черт, так что первое, что он делает — это идет в душ и хорошенько оттирает с кожи сажу, пот и грязь. Слабость и магия снова накатывают на него, как и опустошенность после приступа злости. Совершенно детского, недостойного престарелого, мудрого, — это он про себя сейчас, — волшебника приступа. Обычно с такими «происшествиями» помогала разобраться Джинни, остужая его пыл, но жены нет рядом. Всё, что у него осталось от нее — это воспоминания, обручальное кольцо и фото их девятнадцатилетних в маггловской фотокабине, лежащее где-то в недрах потайного кармана красной мантии. Гарри утомлен, как всегда бывает после долгого, можно сказать, насыщенного дня, и, вроде бы, даже спокоен. Вся эта ситуация со жнецами высосала из него все соки, так что он чуть не заваливается на кровать нагишом, не утруждая себя одеждой. В итоге всё немногочисленное, но стратегически важное, вывалено из рюкзака через минуту прямо на кровать: несколько комплектов одежды, пустая бутылка из-под воды, документы и прочие не менее важные бумажки, деньги, мантия, аврорские награды, один оставшийся настоящий галлеон, записная книжка с ручкой, телефон, запасные ключи от дома, складной нож, грязная пара обуви, завернутая в пакет, карта и уменьшенные спальный мешок с палаткой. Ему повезло, что хоть тут он послушался интуицию, а не повел себя как непредусмотрительный, — обычно он предусмотрительный, правда! — гриффиндурок. Гарри уже засыпал, когда его телефон разразился однотонной мелодией. — Мальчик, — хрипит голос на другом конце, — тебе нельзя там оставаться. На часах два тридцать два, и он почти уснул. Оставалось совсем немного до долгожданного сна, но, видимо, не судьба.

***

Гарри на ногах уже чуть больше девятнадцати часов, — семь часов назад он выхлебал целую банку энергетика, но это не считается, — и его мозг не в состояние решать что-либо. — Что? — тупо отвечает он Мари, хватаясь за медленно ускользающую дрему. — Гарри, тебя не оставят в покое, — взволнованно хрипит Кесслер и, не давая ему времени осознать сказанное, продолжает, — Тебе нужно в Портленд, слышишь? Здесь он не достанет тебя, я обещаю. — Мари… о чем ты вообще? — О твоей жизни, Гарри, пожалуйста. — Пожалуйста, что?.. — он уже почти спит, еще совсем чуть-чуть и он погрузится в забытье. — Поттер! — рявкают на другом конце провода и Гарри подскакивает, готовый отразить любую атаку, — Проснулся, Поттер? — на него грубо хрипят-рычат, а он, всё еще не до конца вставший, мямлит жалкое «ага», — Доброе утро, милый. Волшебник, совсем потерявшись во времени и утомленности, снова смотрит на часы: три двадцать шесть ночи. Какое к боггарту утро? На другом конце соединения слышится что-то похожее на «Мисс Кесслер» и «Вам нельзя напрягаться, пожалуйста», а потом и грубое «идите к черту». — Мари, — тихо спросил он, — Эй? — Да-да, — последовало в ответ, хотя предназначалось это не ему, — Гарри, — она замялась, — тебе нужно уехать срочно, не медля. — С тобой всё впорядке? — зевнув, осведомился Гарри, прослушавший начало их полудиалога, — Я не могу. Работа и… — Я видела новости, Гарри. — Тогда ты видела, что натворили жнецы, — его голос выдавал лишь истощенность и желание поскорей закончить этот разговор, — Я не могу всё это оставить просто так. Я… все эти люди и их дома, только из-за меня или тебя, — Поттер мямлил, его язык заплетался, но он был уверен, что поступает правильно, — Я не могу, видела бы ты их. Это не должно остаться так. — Поттер, послушай меня. Ты не найдешь их, — разрушила Гримм его мечты, — Эти наемники, они не из Америки, — Гарри хотел оборвать ее и не успел, — Жнецы принца не способны на такое, милый. Шон Ренард самоуверен, но не настолько, чтобы поджигать дома везенов и обычных людей. Он, уж не знаю как это произошло, капитан полицейского участка, и слишком уж сложно ему дался тот контроль над существами. Это король. — Король? Какого черта, ты говорила, что здесь нет никого, кроме принца! — Ручонки Фредерика достанут куда он захочет. Этот мерзавец — тот еще плут, поверь мне. Тебе нужно взять машину и ехать в Портленд, здесь тебя не достанут. — Ты свихнулась, Мари, окончательно свихнулась. Я не буду убегать, словно какой-то трус. Гарри Поттер не убегал от Воландеморта, не будет делать ноги и сейчас. Он отстроит дом заново и будет готов, а не помчится под крылышко к Мари. Они, дракл их раздери, не на того напали. — Гарри, не будь же упрямым ослом, — она только что назвала его ослом?! — Где твой здравый смысл, мальчик? Ну же, дай мне спасти тебя. Мерлин, как просяще она звучала. — Выполни мое предсмертное желание, Гарри. А вот это уже подло. Она знала, как взять его на слабо, по другому это назвать было нельзя. — Зачем? — Потому что я не хочу совершить ошибку еще раз или дать совершить ее тебе. Слишком много ошибок за мою жизнь. — Я… — Давай же. — Хорошо, Мари, да. — Да, хорошо. Они говорят еще немного, буквально перебрасываются несколькими фразами и адресами, а потом она просто бросает трубку, и всё о чем мог думать Поттер — это «Я слишком быстро сдался, но совесть сожрала бы меня, если бы я не согласился». Зачем, вот зачем он рассказал ей своей пункт про предсмертные желания? Какая змеюка его за язык тянула? Лысая чертовка Кесслер.

***

Гарри наводит на комнату всевозможные щитовые чары, — защита — то, что стоит на втором месте, после физического труда и умения подтирать крошечные задницы, на лестнице идеальности, — и он знает их великое множество. Когда количество слоев щитов достигает пятнадцати, вся излишняя магия вышла, а он сам мучается отдышкой — Гарри разрешает себе поспать до восьми. Что будет утром? Поттер понятия не имеет. Может он позвонит агенту, попытается решить вопросы с маггловскими бумагами. Запросит страховку на дом. Закажет такси, — Мерлин, у него даже прав нет. Да что там прав, он не умеет водить машину! — и, пересиливая желание купить билет в Австрию и надрать пятую точку этому неведомому Фредерику, поедет в Портленд. Ух, и в кнат ему это вылетит! Что б тебя, Кесслер, — думает он, — заварила в чашке шторм. Его вещи, сваленные на комоде и оставленные до утра, складываются в рюкзак по мановению палочки, и Гарри, — неужели этот день закончен? — заползает под одеяло, которое пахло до очищающего заклинания кем-то другим. Ему снятся Ремус и Тонкс, благодарящие его за своего сына; родители, улыбающиеся ему; Сириус, чуть ли не виляющий хвостом; Ал и Скорпиус, прижимающиеся друг к другу; Джейми и его ребятки, знатно подросшие; Лили и ее ухажер; все дети Уизли и Грейнджер-Уизли; Тедди с Мари-Виктуар; Джинни, мягко целующая его чисто выбритую щеку; Рон с Гермионой, ласково улыбающиеся; его подчиненные с Аврората, — вот только во сне он не видел эти мужланские рожи, — и Дамблдор, мягко усмехающийся, будто знающий, что всё будет хорошо. Поттеру остается только улыбаться и наслаждаться моментом, зная, что сон — это правда, теплая правда, оставленная им позади.

***

Утром, когда он выпивает кофейку в придорожной кафешке напротив мотеля, к нему приходят более здравые идеи. Гарри звонил агенту — Элизабет, разрешил некоторые вопросы и несколько раз, — про себя извиняясь, — прикрикнул на нее, чтобы поторопилась. Его ужасные командирские привычки Главы Аврората, которые здесь были совершенно не к месту, особенно, когда теперь он уже даже не грузчик, иногда вылезали наружу и, — нужно сказать, что он сам был не маленькой комплекции, — внушали людям страх и негодование. И если в его Британии, — которая, на деле, была его и Гермионы, — Поттера никто не мог оскорбить в лицо, — кроме Малфоя, — но только из-за Альбуса, который, в свою очередь, ревностно защищал свои отношения со Скорпиусом и его отцом, иногда еще больше выбешивая Гарри, то здесь же его уже обматерили парочку раз. И никакой дрожи в коленях. Зато он без каких-либо проблем заказал себе авиабилет, — у него нет трейлера, и он совершенно не видит смысла поездки на машине, когда можно быстро долететь самолетом, — и вполне вежливо вел беседу с официанткой, подливающей ему кофе. Через несколько часов его вылет, и он просто надеется, что всё пройдет по плану, ну хотя бы в этот раз.

***

Можно ли сказать, что всё идет по плану? И да, и нет. Да, потому что сейчас он заходит на посадку в Портленде, до этого благополучно сдав свой багаж и успешно избежав излишнего внимания охранника к палочке и рюкзаку. Нет, потому что он чуть не потерялся, чуть не опоздал на рейс, а за ним сидит маленький ребенок, что вообще-то не проблема, но его голова просто раскалывается сегодня. Гарри клянется Мерлином, что чуть не наложил на этого мальчишку Силенцио. Но, в принципе, всё прошло довольно хорошо: его не убили, его не вырвало, они не упали и не умерли все вместе, да даже еда была вполне сносная. Самолет слегка потряхивает, когда колеса касаются асфальта аэропорта в Портленде, а совесть Гарри перестает так сильно зудеть. Волшебник еще не совсем понимает, что будет и как, но второй пункт после «Доберись до Портленда без происшествий» это «Доедь до больницы Мари». Он волнуется за нее, не представляя в каком она состоянии. Мари, чего бы она там себе не напридумывала и чего бы не сделал он сам в самом начале, близкий для него человек. У него, может быть, осталось чуть больше сотни долларов, и похоже снова придется ночевать в мотеле, пока ему не придут деньги от страховой компании. Поттер ждет, пока выйдет большинство людей, и уже потом, разминая, затекшие ото сна в неудобной позе, конечности, выползает из этого летающего гиганта и сам. Гарри забирает свой походный рюкзак, слегка помятый и грязный, и вызывает такси. На улице достаточно тепло, но довольно ветренно, так что Поттер, не рискуя накладывать согревающие заклинания или вообще доставать палочку среди магглов, кутается поглубже в куртку. Такси — небольшая легковая машина желтого цвета, — не самые приятные ассоциации, — с хмурой женщиной-водителем, не добавляют ему настроения, но волшебник старается не чувствовать себя ребенком, которому не дали поспать и теперь он обижен на весь мир. Со стороны это выглядело до невозможности глупо и, если в случае маленького Тедди такое поведение было нормально и смотрелось скорей милым, чем раздражающим, то Поттер наверняка казался каким-то маньяком. Впрочем, его водителя это, кажется, не волновало. «Тreeview Hospital» — больница Кесслер, находилась довольно далеко от аэропорта, и Гарри, не упуская возможности, тут же уснул со спокойной душой. Мари будет насмехаться над ним до конца жизни, — звучало до жути неправильно, — вырубись он в ее палате. Поттер проспал все полтора часа, пропустив почти все, наверняка красивые, окрестности Портленда, но чувствовал себя чуть бодрее. Расплатившись с таксисткой, Гарри, глубоко вздохнув и приготовясь увидеть снова избитую Мари, направился к главному входу больницы, оглядываясь и запоминая местность. Он уже знал, что то, что он увидит в палате ему не понравится.

***

Палата номер восемь находится прямо напротив ресепшена, и Гарри не составило труда найти и ее, и саму стойку регистрации. Он уже записался, — Мари позаботилась о том, чтобы его пропустили, — когда увидел табличку с написанным от руки «Кесслер». — Мари, — тихо шепнул он. Медсестра странно на него взглянула, качнула головой самой себе и одернула желтую занавеску. — Мисс Кесслер, к вам посетитель. У вас есть двадцать минут, не больше, — отрапортовала женщина с «Эмили» на бейдже и пропустила Поттера в палату, не спуская с него глаз, — Скоро ЭКГ, постарайтесь не напрягаться. Мари, бледная, с ужасными синяками и кровоподтеками на лице, в белой больничной сорочке и подключенная к аппаратам, облегченно улыбнулась и позвала его к себе: — Гарри, — ее рука, костлявая и, на взгляд волшебника, выглядевшая слишком уж тонкой, поднялась, — Иди сюда, мальчик. Всё, что ему оставалось — исполнить просьбу, умостившись на стуле рядом и несильно, поддерживающие, сжать кисть, переплетая их пальцы. Он снова потерял дар речи, словно видя, как смерть готовится забрать ее. Осталось совсем чуть-чуть — осознавали они оба.