Корабль счастья

— Можете начинать, — сказал Элрест, не оборачиваясь на вошедших и продолжая смотреть вперед, на экраны, отображающие космическое пространство вокруг корабля в разных ракурсах. Нанда сидел на ложементе, как на диване. «Щастье» был умным корабликом и прекрасно пилотировал себя сам, предоставляя капитану возможность отдыхать. На пороге капитанской рубки замерли три разномастные фигуры — девушки, старухи и кошки. — Итак, Мар, поведай мне свою печальную историю о встрече с ужасным преступником... — Элрест, ваши шутки неуместны, — девушка укоризненно посмотрела на спину Нанды, так и не соизволившего повернуться. — У Киблера амнезия. Насколько я могу знать, настоящая. — Да, Олойка уже сказала, — рассеянно согласился Элрест, и кошка, будто дожидаясь его слов, побежала вперед и прыгнула ему на колени, свернувшись там шерстистым клубком. Нанда почесал ее за ухом. — Зачем вы согласились везти полицейских? — спросила Мар. — Вы ведь не любите представителей этой профессии. — Я хотел посмотреть на разрекламированного преступника. Признаюсь, сначала он меня разочаровал, но теперь — заинтриговал. Следует сделать полное медобследование, выяснить причину потери памяти и, по возможности, вернуть воспоминания. Интуиция подсказывает, что результат будет интересен. — Внучек, я разберусь с полицией, — с готовностью откликнулась бабушка. — Вчера я довязала шарфик из взрывчатых ниток, чтобы пиздюку, который его наденет, оторвало к ебеням башку! Ха-ха-ха! А еще у меня есть печеньице. — После полугода в твоем тайнике в ящике с бельем это печенье едва ли вызовет у кого-либо аппетит, — отверг идею Элрест, продолжавший гладить кошку. — Что вы собираетесь делать дальше? — Мар была взволнована, она знала, что Нанде порой приходят в голову страшные вещи. — Довезете пассажиров до планеты, и... — Я не извозчик. И сомнительно, что когда-нибудь им стану. Нет, до Калейдоскопа мы не долетим... Не в ближайшие пару недель, по крайней мере. Я позабочусь. Мар, присматривайся к гостям. Отчеты записывай на диктофон и присылай мне, особенно внимательно следи за Киблером. Свободна. Мар кивнула и ушла. — Внучек, купи мне бисер, — капризно потребовала Вельзевулина. — Сколько? Бабушка подумала и сказала: — Центнера четыре должно хватить. — Боюсь подумать, что ты собираешься с ним делать. После курицы с напалмом я не удивлюсь ничему. — То вышло случайно! Это не та девочка должна была ее поджигать! Внучек, ну купи бисер, я расскажу тебе сказку... — Про слона-мутанта, выращивающего кофе на вершине радиоактивной горы? Не стоит. — Ну вну-учек! Хоть три центнера! — в голосе бабушки было упрямство и готовность стоять на своем до конца. Однако Элрест унаследовал от нее эти качества. — Если ты не уйдешь, то на следующей планете я найду больницу для душевнобольных и оставлю тебя там. — Как я могла... — глаза Вельзевулины наполнились слезами, и голос задрожал от обиды. — Как я могла вырастить из такого хорошего мальчика такое мудоебище?! — О, ты права, это во многом твоя заслуга. Вон. Бабушка не посмела ослушаться. — Вы резки с ней, хозяин, — укорила Нанду кошка, щуря зеленые глаза. — Она — ваша единственная родственница. — Неправда, есть и другие. Мертвые. На мой взгляд, они куда лучше — и тише, и молчаливее, и никаких неудобств не доставляют. — Я не могу понять, почему вы не любите людей. — Разве я их не люблю? — Элрест усмехнулся, глядя на медленно меняющие свое положение на экране звезды. — Просто очень редко встречаю существ, которых можно было бы так назвать. Почти никогда. — Вам могли бы помочь регулярные консультации с психотерапевтом. Вы сделали Мар нянькой Вельзевулины, но ведь она психолог, и могла бы... — Увы, нет. Ее методы слишком топорны и легко просчитываются от начала до финала. Скучно вести разговор, зная наперед, чем все завершится. А непредсказуемость... Я редко с ней сталкиваюсь, к сожалению. — Но вы любите говорить со мной, хотя сами меня программировали, а значит, ни о какой непредсказуемости не может быть и речи. — Иногда полезно обсудить ничего не значащие темы с собственным творением, в некотором роде — отражением себя. Это успокаивает и удовлетворяет потребность в общении, — пояснил Элрест, пальцем гладя кошку по пушистому горлу. — Ничего не значащие темы, — повторила Олойка. — В чем смысл вашей жизни? Вы каждый раз даете новый ответ... — Каждый день я просыпаюсь с настроением, отличающимся от настроения предыдущего дня. Неудивительно, что меня волнует совсем иное, нежели вчера. — По человеческим меркам вы прожигаете жизнь. — Это мерки обезьян, маскирующихся под людей. Единственное, что мне нравится в этом мире — свобода выбора. Каждый сам решает, чем ему стать — и никто не в силах ему возразить, если, конечно, индивидуум действительно выбрал. Как я. — Нам от прошлого не избавиться, Не спастись, не уйти в завтра тропкою. Вся история — в наших матрицах, Неживая, опасно глубокая, — продекламировала кошка. — Ваше прошлое не отпускает вас. Кстати, цитата — из сочинений Киблера. Доамнезийных. — Поэт? Очаровательно, — поморщился Элрест. — Но мое прошлое не имеет надо мной власти. — Ошибаетесь. Из-за него вы боитесь привязанностей, — Олойка спрыгнула с коленей Нанды и стала вылизываться, сидя на полу. — Я их не боюсь. Я в них не верю, — ответил Элрест и чуть заинтересованно посмотрел на один из маленьких дисплеев. — Так, кажется, кто-то пробивается в эфир... Он нажал кнопку приема сигнала на главной панели. — Добрый день, с вами беседует капитан крейсера «Некрополь», принадлежащего Союзу Праведников, Вершащих Дела. Вы Элрест Нанда? — Все может быть. Чем обязан? — сухо осведомился Элрест. — Нам достоверно известно, что на борту вашего корабля находится один из наших сотрудников. Мы требуем его выдачи, в противном случае мы будем вынуждены открыть огонь. — Так не доставайся ж ты никому... — пробормотал Нанда. — Едва ли он уцелел бы при атаке, даже если бы и вправду был здесь. — Не стоит испытывать наше терпение. Через минуту мы начнем стрелять, если вы не дадите нам согласие. — На стрельбу? — усмехнулся Элрест. — Нет, не дам. — Вы прекрасно поняли, что я имел в виду. Отдайте Изольда Киблера, и можете продолжать путь, мы не станет чинить вам препятствий. — Боюсь, что ничем не могу помочь. Всего хорошего, — с этими словами Нанда отключил канал связи. — Вы так уверены в новой броне, хозяин? Это может выйти боком, — сказала с пола Олойка и продолжила вылизывать лапу, набрасываясь на нее чуть ли не с яростью. — Броня абсолютно надежна, — кивнул Элрест, сосредоточенно отдавая команды кораблю с помощью кнопок, нажимаемых столь быстро, что несведущий быстро запутался бы в их сенсорном многообразии. Но для Нанды, всю жизнь работавшего с техникой, это было естественней дыхания. — А еще надежнее брони — усовершенствованные гиперпрыжковые двигатели. Мы выйдем в гипер не через десять минут, а через три. До тех пор же... Прошу не беспокоить. Элрест расположился в ложементе и закрыл глаза. Теперь он и «Щастье» были практически единым целым — корабль превратился в тело Нанды, а все наблюдательные системы — в его органы чувств. Такое было запрещено еще двадцать лет назад, потому что слишком угнетало психику — тяжело быть человеком после того, как бороздил космические просторы в обличье тонн металла и пластика, видя совершенно иную картину мира, полностью освободившись от эмоций и — что уж греха таить — львиной доли человечности. Если у Элреста и была в жизни любовь, то это была любовь к таким полетам. Человеческая свобода вряд ли сможет сравниться со свободой летящей в вакууме машины. Экраны, которыми была покрыта вся передняя стена рубки, словно взбесились — их расцветило множество разноцветных линий и всполохов, обозначающих траектории выпущенных крейсером ракет. Стреляли на поражение, это было ясно любому. Шансов уцелеть не было... У обычного корабля. Маленький и юркий, «Щастье» постоянно менял направление полета, при этом его скорость превышала ракетную. На крейсере наверняка потрясенно терли глаза, пытаясь осознать, что это такое творится. А ровно через три минуты корабль исчез из данного сектора, словно его и не было. Олойка прекратила вылизывать лапу и принялась умываться. Хозяйские прихоти ее не впечатляли и не беспокоили. Элрест встал с ложемента и вытер рукавом комбинезона взмокший лоб. — Куда мы теперь? — спросила кошка. — К Калейдоскопу? — Нет, разумеется. Подальше — к Лиловому Глазу. — В соседнюю систему? Зачем так далеко? — Мне нужно время, чтобы изучить попавшие ко мне экземпляры homo sapiens. Один из них представляет особый интерес... — Элрест подошел к двери из рубки в коридор. — Где будете заправляться? Топлива на еще один прыжок не хватит. — Это не проблема, тем более, что мои технологии переходов отличаются от общепринятых. Обычному кораблю не удалось бы попасть в соседнюю систему за один прыжок. — Зато лететь в гипере теперь придется месяц, — заметила кошка. — Неделю, — поправил Элрест. — Теперь — неделю. Пойду, обрадую новостями полицию. — Они будут счастливы узнать, что летят в противоположную нужной сторону. — Несомненно. *** Я смотрел новости и медленно, со скрипом, вспоминал кое-что о галактике, в которой находился. Планет в ней было немерено. Половину даже и не освоили еще. А на тех, куда человек уже проник, провозглашалась Великая Человеческая Империя, во главе которой предсказуемо стоял император. СПВД был чем-то вроде мафии. Полулегальная такая организация, мило состоящая из воров и убийц различного масштаба. Там широко применялись запрещенные законами империи технологии, к примеру, вмешательство в гены человека. Кстати, о вмешательствах! Я-таки понял, откуда в империи взялись эльфы. Хоть они и считались нынче почти что другой расой, произошли они все равно от людей. Когда осваивали какую-то из планет, название никогда не знал, да еще и забыл, то первые поселенцы были фанатичными адептами какой-то секты. Так вышло, что та планета находилась где-то на отшибе галактики и на некоторое время осталась без присмотра тогдашних властей. А когда те, опомнившись, прислали туда проверяющих, то с изумлением обнаружили, что местное население наполовину состоит из ушастых созданий, смутно похожих на людей. Оказалось, что эти фанатики перекроили свой геном — не очень серьезно, но фенотип изменился. Мало того, гены передавались по наследству. Те давние эльфы считались чистокровными. Но так вышло, что ту планету пришлось оставить — то ли она состояла из каких-то жутко нужных горных пород, и ее растащили по кусочкам, то ли там произошла катастрофа... Неважно. Итак, эльфы расселились в окрестностях и поскрещивались с людьми. Так и появились те, кого сейчас называют Полукровками. Да-да, именно их банк я так неудачно грабанул. Все эти разбирательства меня увлекли, и момент, когда вернулся Синель, был для меня неожидан. — Отбой через полчаса! — рявкнул он на меня. — Да? Я спать не буду, — нет, правда, не хватало еще взгромождаться с ним в одну кровать! — Я сказал — отбой! Здесь я объявляю, когда ночь! — он сердито затопал ногами... Всеми. Включая передние, поскольку от злости он споткнулся на ровном месте и грохнулся на пол. Это у него, видимо, хроническое в моем присутствии. — А я виноват, что моя ночь начинается в другое время? — я был готов отстаивать свою позицию. — Я объявляю ночь, сопля!!! — заорал во все воронье горло подполковник и ринулся в ванную. Судя по грохоту, он там продолжил близко знакомиться с полом. Или обвалил шкафчик. Удивительный, однако, человек. Страшно оставаться с ним в одном помещении, тем более, на ночь. Им же объявленную, ага.