Корабль счастья

Я доел свою курицу и неторопливо пошел к месту предполагаемого убийства. А там уже было людно — сбежались все, от сонно трущих глаза полицейских до вполне бодрого Элреста. Дверь была закрыта, и все только переглядывались — найдется ли смельчак, который осмелится туда войти? Смельчак нашелся — Мар, решительно растолкав толпящихся полицейских, бросилась внутрь. Почти сразу раздался ее крик, потом вопль Синеля и, как кульминация, истеричное бабкино «Порублю, мудаки! Не подходи, шалава!» А потом отчетливо послышался звук, с которым что-то металлическое врубается в человеческую плоть. Полицейские отмерли и ринулись на подмогу Мар и командиру. Кенкил остался стоять в коридоре, делая вид, что он тут ни при чем, Элрест тоже никуда не спешил, задумчиво разглядывая меня. Сказать, что от этого мне было не по себе — ничего не сказать. Впечатление как от рентгена. — Что там происходит? — осведомился эльф, отвлекая Нанду от визуального препарирования меня. — Полагаю, уже ничего интересного, — пожал плечами Элрест. В этот момент из каюты как раз показался полицейский, несущий на плече бессознательную старушку, перемазанную в крови. За ним последовала бледная Мар, опирающаяся на Синеля и сильно хромающая на левую ногу, с которой на пол густо капало красным. Потом вышли и остальные. Кто-то нес топор. Элрест отошел от стены, которую величественно подпирал до этого, и все с тем же спокойным выражением лица, будто случившееся было в порядке вещей, легко подхватил Мар на руки и куда-то понес. В медотсек, наверное. Вельзевулину понесли за ним. Я позавидовал корабельному психологу в этот момент. Ну и хрен, что она раненная, зато Элрест понес ее на руках, о чем я и не мечтаю. А может, он с ней спит? Меня так разозлила эта мысль, что я пожалел о неточности ударов старухи. Как говорится, нет человека — нет проблемы, и ревность тоже отпадает сама собой. Вот те на. Самому не по себе от таких мыслей... И не по себе потому, что они практически не вызывают страха и отторжения, кажутся вполне естественными. Синель прекратил тупить, чем занимался предыдущие несколько минут, и отправил пару полицейских наводить порядок в каюте. Оставшихся он послал за скальпом Вельзевулины, осмелившейся покуситься на его бесценную жизнь и жизнь Мар, которая явно запала подполковнику в душу. Полицейские вернулись в сопровождении Элреста, тихие и смирные. — Психические расстройства — неприятное заболевание, — заметил Нанда так, словно мы эту тему вовсю обсуждали, а он решил присоединиться. — К чему это вы? — свел кустистые брови к переносице Синель. — О бабушке. Впредь запирайте каюту на ночь. — Впредь! Это из-за вас мы летим черт знает куда! — Да, но это не худший исход из возможных, — подал голос Кенкил, странно улыбаясь. — Мы бы сейчас могли путешествовать по загробному миру... — Вы верите в его существование? — поинтересовался Элрест, проигнорировав сказанное до этого. — Да, но не в классическом виде. Видите ли, на досуге я сочиняю собственную религию... О, замечательно. Пророк на корабле. Убиться и не переродиться. — Весьма любопытно, — кивнул Нанда. — Расскажете подробнее? — Если хотите. Но не сейчас — время позднее... — В космосе время — понятие относительное... — К сожалению, я в некотором роде подчиняюсь приказам подполковника, — вздохнул Кенкил. — А он объявил нынешний час поздним. — Хорошо. Подождем объявления утра, — согласился Элрест и перевел взгляд на Синеля, который тут же занервничал и засуетился, напоминая таракана, оказавшегося на ярком свету и открытом пространстве, где некуда спрятаться. Даже усы подергивались, усиливая сходство. — Что вы себе позволяете?.. — сердито начал он, видимо, рассудив, что лучшая защита — это нападение. — А что я себе позволяю? — вопросом на вопрос ответил Элрест, пожав плечами. — Разве я разбудил всех на корабле криком? Разве я спровоцировал душевнобольную пожилую женщину на попытку убийства? Разве я... — Довольно! — взревел подполковник, пулей влетая в свою каюту. Через несколько секунд оттуда были выгнаны прибиравшиеся там полицейские, и Синель заперся, не отвечая на ехидно-заботливые вопросы Кенкила о самочувствии. Толпа мало-помалу разошлась, остались только я с эльфом. Я вдруг сообразил, что мне ночевать негде, козел Синель меня не пустит. — Если хочешь, можешь поспать со мной, — словно прочитав мои мысли, сказал Кенкил, снова отмороженно улыбаясь и думая, кажется, о чем-то своем — постороннем и потустороннем. В общем, он был на своей волне. Предложение было неожиданным, но вроде бы ничем мне не грозящим. Будут насиловать — отобьюсь... Наверное. Зато буду точно знать, что эльфа не понесло к Нанде — объяснять тому сущность новой религии... Ага, так я и поверил, что вы этим ограничитесь. — Спасибо, — я сделал попытку благодарно улыбнуться, по ощущениям вышло как-то криво. Ну и хер с ним, Кенкил-то все равно витает где-то в неведомых далях своего воображения, он ничего не заметил. Руководство разместилось с комфортом, отхватив себе по каюте на рыло — в случае Синеля с довеском в виде меня. Рядовых же они запихнули по пять в один отсек, звери. Ну и ладно, с этим пусть рядовые разбираются сами. Каюта Кенкила мало отличалась от Синелевой. Разве что на стене тут обнаружился абсолютно невтемное бра. Вероятно, его туда присобачил сам Кенкил, дабы поуютней было. Налицо полное отсутствие вкуса — бра-то с позолоченным плафоном, с завитушками и прочими хуепяшечками, а вокруг все такое минималистическое. Просто тьфу. Пока я успокаивал некстати пробудившееся эстетическое чувство, эльф, не теряя времени, завалился спать. Одетым, даже сапоги не снял. Сапоги, между прочим, были зачетные — замшевые, расшитые бисером и с высокой шнуровкой. Я полюбовался сапогами и осторожно прилег рядом с эльфом, брезгливо отодвинув от себя его разметавшиеся по кровати длинные волосы. Влом было в хвост собрать? У меня тоже коса до пояса, но так то ж коса, а не растрепанные лохмы! Я понегодовал и заснул. Мне снилось, как Вельзевулина печет пирог из разноцветных таблеток, растолченных в порошок, используемый вместо муки. Элрест и Синель стояли рядом, почему-то оба с секундомерами. На фига они им понадобились, я, увы, не узнал — разбудили. Открыв глаза, я чуть не заорал — надо мной склонилась татуированная рожа эльфа. Свисающие пряди его русых волос щекотали мои плечи. Он зачем-то сидел на мне. И улыбался странно, но на этот раз был вполне в этом мире, вполне осмысленно разглядывая распростертого под ним меня любопытствующим и плотоядным взглядом. Сука, только не говори, что ты каннибал! Он потянул вниз молнию моего комбинезона, и, недолго думая, прижался к моим губам своими. Мокро. Ну и пофиг, зато какое облегчение — жрать меня никто не собирается. Пока я тихо этому радовался, Кенкил проник в мой рот языком, а его рука в это время вовсю шарила по моей груди и животу. Что она там искала — загадка. К этому моменту я более-менее проснулся и понял, что продолжения действий Кенкила не хочу. Зараза, иди ты знаешь куда... — Иди в жопу, — уточнил я маршрут, пытаясь спихнуть его с себя, но куда там! Сексуально озабоченный эльф не собирался сдаваться, он прижал мои руки к кровати, а ногами я его не доставал, поскольку как у кузнечика, в обратную сторону, они почему-то не гнулись. Ну и хрен, чтобы еще что-то сделать, тебе все равно потребуются руки. И ты отпустишь мои, вот тут-то я и побрыкаюсь... Но мой коварный план был сорван — мои запястья этот мудак сгреб одной своей ладонью, высвободив правую руку для дальнейших маневров. Когда рука оказалась на моем члене, я протестующе замычал, поскольку козлу Кенкилу вздумалось снова меня поцеловать. Тогда я его укусил — не очень сильно, так сказать, первое и последнее предупреждение. Если не поймет — язык откушу в следующий поцелуй. Будет мне второй ужин... Или первый завтрак? Но он понял. И я как-то неуловимо очутился лежащим на животе, а этот урод уже стягивал с меня комбинезон. И меня это так взбесило, что я просто открыл в себе непознанные доселе физические возможности, резко перевернувшись. В результате этого эльф грохнулся на пол, а я, подтягивая комбинезон, ринулся на выход, по дороге не забыв наступить Кенкилу на руку. Он взвыл и хотел что-то сказать, но я пулей вылетел в коридор, на ходу застегиваясь. Неудивительно, что в коридоре я в кого-то с разбегу врезался. — Что случилось? — осведомился Элрест, неизвестно как оказавшийся именно в этом месте именно в это время. Я понял, что стою к нему вплотную, и вместо того, чтобы обрадоваться, шарахнулся назад. Ну, дебил я. Надо было броситься Нанде на шею, заорать что-то вроде «спаси от сексуального маньяка» и пустить слезу. А я вместо этого украдкой пялился на Элреста и смущался. Кенкил вылез довольно кстати — растрепанный, помятый и неудовлетворенный. Увидев Нанду, он изменился в лице. А я наконец сумел выдать бодрое: — Этот недоносок хотел меня изнасиловать! Элрест кивнул, мол, теперь-то все ясно, и собрался уйти, посчитав наши разборки недостойными внимания. Но я был решительно против. — Стой! — отчаянно крикнул я, бросаясь за Нандой. — Ну, пожалуйста... Спаси меня! Последнюю фразу выговорить было неожиданно тяжело. Мне претило просить у кого-либо помощи... — А почему я должен это делать? — осведомился Элрест, оборачиваясь. Я уставился в пол. Все верно, я ему никто, всего лишь свалившаяся на голову морока, из-за которой полиция вынудила его куда-то лететь. У него нет поводов испытывать ко мне расположение. Вообще, никому на этом корабле — да и во всей галактике — я не нужен... Я закрыл глаза, опасаясь, что на них выступят слезы. Зря опасаясь — плакать меня не тянуло, но как же было погано на душе... — Ладно, пошли, — сказал Элрест и взял меня за руку.