Корабль счастья

Нанда пошел в медотсек — посмотреть, как там Мар. Она уже была почти в порядке — препараты, ускоряющие регенерацию тканей в сотни раз, действовали прекрасно, и психолог спокойно могла ходить. Ну, а к эмоциональным потрясениям ей не привыкать — жить с Вельзевулиной — все равно, что ошиваться поблизости от намечающейся сверхновой — никогда не знаешь, в какой момент рванет. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь с подполковником, — тихо попросила Мар, сидевшая на койке с планшетом на коленях. — Он раза три приходил спросить, как я себя чувствую, и в последний раз позволил себе... лишнего. — Иногда мне кажется, что этому человеку суждено всегда быть лишним. Но, разумеется, находясь на моем корабле, он обязан соблюдать правила поведения. Я напомню ему об этом. — Спасибо, — благодарно кивнула Мар. — Скажите, а что ночью произошло с Изольдом? — Не понимаю, о чем ты. — Он кричал, что кто-то хотел его изнасиловать... — Это был не я, — поморщился Нанда. — Нет, я не то имела в виду... Кажется, вы ему помогли? — Скорее, помешал неслучившемуся насильнику. — Вам по-прежнему интересен Киблер? — спросила Мар, внимательно глядя на Элреста. — Тебе кажется, что полиция доставляет чересчур много хлопот? — вопросом на вопрос ответил он. — Это тоже, — не стала отпираться девушка, явно утомленная ухаживаниями подполковника. — Но я больше беспокоюсь за вас. — Нет повода. — Есть. Вы живете в отрыве от общества и не приемлете рядом с собой его типичных представителей. Но ради Киблера вы впустили на борт десяток человек. Неужели вы настолько любопытны? — Думай как хочешь, — пожал плечами Элрест и поставил точку в перетекшем в русло скользкой темы разговоре простым способом — ушел. Из кухни доносились громогласные слова Синеля: — Когда я дослужусь до генерала, то мир станет совсем другим... — далее расписывалось, каким станет мир. Бесконечная песня с повторяющимся рефреном: «Когда я стану генералом». Нанда немного послушал и направился к себе, отметив, что следует улучшить звукоизоляцию на корабле. Возле двери в каюту Синеля он притормозил, ощутив мимолетное желание приказать «Щастью» открыть ее и посмотреть, там ли Изольд. — Ненавижу все! — раздалось с той стороны металлопластиковой створки. — Почему я ничего не помню? — и такой звук, словно кто-то начал с горя крушить мебель. Понятно, кто. Элрест прекратил колебаться — теперь у него появился повод зайти, чем он и воспользовался. Фатальных повреждений интерьеру нанесено не было. Изольд сидел на полу рядом с кроватью, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Поза, полная беспомощности и беззвучной мольбы о помощи. В самом деле, ему стоило помочь. Элрест вполне мог бы высадить полицейских где-нибудь в Лиловом Глазе, даже против их воли. А Киблера оставить, изучить и выбросить, когда надоест. А надоест обязательно, это лишь вопрос времени. Если уж даже жизнь рано или поздно надоедает, что уж говорить о людях. В данный момент очень хотелось принять подобное опрометчивое решение. Нанде — ничего сложного, а мальчишке — отсрочка казни. Но... Смысл? Элрест ощутил апатию и полное безразличие. Пусть все идет так, как идет, он ничему не станет мешать. Довезет свой тритий, а Киблера высадит вместе с успевшей надоесть полицией. Дальше пусть у них болит голова, что с ним делать. Элрест тихо повернулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. *** Через пару часов одиночества у меня снесло крышу — не сильно, но претензии Вселенной я высказал. В не очень вежливой форме. Все суке припомнил — а что, как она со мной, так и я о ней! Выдохся полностью, до опустошения. Я сидел возле кровати и мучительно пытался вспомнить хоть что-то о своем прошлом — где родился, когда, ходил ли в школу, как попал в СПВД и чем там занимался... Хрен мне. Дуля с маком. Мой мозг ушел в глухую несознанку и информацию не отдавал. Обозлившись и обидевшись на самого себя, я взял планшетку, решив почитать стихи. Наверное, они что-то для меня значили, если я их сохранил. Я открыл папку с текстовыми файлами, а потом что-то нажал, толком сам не поняв, что именно, и на экран вылезла новая директория. Тоже с текстами, но их названия состояли из цифр, а внутри была какая-то абракадабра. Я немного поигрался с кодировками, но ничего не добился. Похоже, это какой-то шифр. Внимательно поглядев на названия, я сообразил, что они похожи на даты, только дни-месяцы-годы не были отделены, а шли сплошняком. Так, что тут у нас... «0718900». Седьмое число восемнадцатого месяца девятисотого года. Интересно, а что сегодня за день? Надо осчастливить данным вопросом Синеля, пусть принесет хоть какую-нибудь пользу. Кажется, я вел какие-то записи... Нерегулярные, с перерывами иногда в несколько месяцев. Дневник, что ли? Космос, ну как же эту хрень прочесть? Хоть что-то бы о себе узнал. Я долго воевал с шифром, но в конце концов был вынужден признать свое поражение. Твою ж мать! «Пустота внутри требует выхода, Захлестнуть грозит тени неясные. Все, что рядом со мной, очень зыбкое, И ему далеко до прекрасного.» В тему. Хуево у меня все. А от «хуево» до «прекрасно» — раком полгалактики.